home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



НьюЙорк. Февраль 1934 г

Он сидел в отеле и ждал Мэгги, чтобы отдать ей деньги, размышляя над тем, свидетелем чего стал в момент расправы над старым доном Чезаре. Свои способности видеть Гурьев никогда не прекращал совершенствовать, но… Похоже, я видел его душу, подумал Гурьев. Как интересно. Странная это была душа. Нет, нет, я правильно сделал, что не позволил ей уйти. Я не позволил? Или Близнецы? Или мы вместе? Чтото меняется в мире, подумал Гурьев. И в мире, и во мне.

Он довольно давно научился убивать так, как учил его Мишима – с холодным умом и спящим сердцем. Неужели сэнсэй тоже был способен видеть такое? И если да, то почему никогда ни единым словом не обмолвился об этом? Ни он, ни Хироёсиосэнсэй?

От раздумий его отвлекло сообщение портье о прибытии посетителя:

– К вам мистер Шон Хоук, сэр.

– Отлично. Я жду его, благодарю вас.

Хоук вошёл в номер и недоумённо завертел головой, не понимая, куда делся хозяин. Наверное, решил не оставлять Мэгги наедине со мной, про себя усмехнулся Гурьев. Ну что ж, не самая глупая мысль из тех, что посещали тебя, дружище. Он бесшумно покинул своё укрытие за портьерой и вырос перед Шоном. Детектив вздрогнул и отпрянул, а Гурьев ухмыльнулся:

– Привет, Шон. Отлично выглядишь.

– А ты так вовсе сверкаешь, как новенький квортер.[203] Рассказывай!

– Что ты хочешь услышать?

– Скажи, как тебе это удалось?

– Что?

– Перестань придуриваться. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

– Ладно, не буду тебя больше мучить.

Жестом фокусника Гурьев извлёк изпод столика у кровати и протянул Хоуку маленький саквояж. Шон кивнул, поставил его на стол, раскрыл и с минуту любовался новенькими пачками двадцати– и пятидесятидолларовых банкнот. Потом вздохнул, вытащил пять пачек двадцаток и рассовал их по карманам, после чего аккуратно защёлкнул замок и откинулся на спинку стула.

– Значит, вся эта история с орлом – просто выдумка?! Здорово. Одного не пойму – когда ты успел обработать этих копов? Просто уму непостижимо! Ювелирная работа, Джейк. Они держались так, что я им поверил. И не только я. Все поверили. Блеск! Кто бы мог подумать, что эти два обормота – такие актёры?! А на вид и не скажешь.

– Это хорошо, что ты не веришь в сказки, дружище. Но не все могут похвастаться таким здравомыслием. Некоторые, например, увидев орла, уносящего в лапах пять миллионов долларов, совершенно убеждены, что видели именно орла, уносящего в лапах пять миллионов долларов.

– Что ты хочешь этим сказать?!

– Только то, что уже сказал, старик. Только это, и ничего больше.

– Ничего не понимаю, – Хоук помотал головой. – Ну и наплевать. В конце концов, главное, что всё закончилось благополучно! Если честно, я на самом деле даже и не хочу знать, как тебе это удалось. Орёл… Надо же такое придумать! Все так и уверены, что деньги пропали. Помоему, даже миссис Рассел в это верит!

– Отлично. Именно то, что нужно. Тебято самого не сильно теребят?

– Знаешь, этот Рассел – нормальный парень. Видимо, он нажал на коекакие педали, – меня допросили разок, очень вежливо, а Мэгги вообще не трогали.

– Прекрасно. Значит, я в Расселах не ошибся.

Гурьев не ошибся и во всём остальном. До смерти напуганный и оттого чрезвычайно убедительный и воодушевлённый Вилье, выскочив из кожи вон, организовал встречу директора Цугского отделения Credit Suisse и Гурьева прямо в помещении консульства. Убедившись в подлинности аккредитивов, директор отделения в присутствии Гурьева проштамповал золотые сертификаты Швейцарии своей личной печатью и скрепил их подписью. Протелеграфировав – прямо с консульского телеграфа, который и раньше нередко использовался для подобных целей – домой в Цуг, банкир подтвердил получение денег, после чего выдал Гурьеву чеки для получения наличных, заранее заказанных в НьюЙоркском отделении Credit Suisse. Рассчитано всё было точно – в Европе уже наступило утро понедельника, и банки работали в обычном режиме. Выждав чуть меньше часа, Гурьев позвонил в Цуг и, продиктовав код, убедился, что остаток суммы находится на его номерном счету, после чего заказал наличные для выдачи. Покончив с формальностями, банкир тотчас отбыл на пароход, который отходил из гавани через пару часов. После этого Гурьев набрал ещё один цюрихский телефонный номер, и майор Такэда, три дня назад прибывший в Швейцарию навестить своего родственника – сотрудника японского консульства в Женеве, отправился получать в банке наличные. Ещё через час Такэда подтвердил, что деньги получены и переложены в маленький частный банк, такой старый и надёжный, что его название было известно лишь нескольким десяткам человек. Помимо всего прочего, триста тысяч долларов, которые вынес в портфеле Такэда, должны были послужить атаману Шлыкову хорошим подспорьем. Теперь Гурьев с чистой совестью отправился выручать Расселов. Вилье, тоже получив свои деньги наличными, был на седьмом небе от счастья. Все участники сделки расстались, весьма довольные друг другом. Вилье, в предвкушении очередного загула, который должен был заставить распорядителей пиров Валтасара удавиться от зависти, насвистывая модный фокстрот, запер деньги в консульский сейф и, только закрыв дверцу на все замки, понял, что играть ему совершенно не хочется. Потрясённый до глубины души этим неожиданным, ошеломляющим открытием, Вилье до утра просидел в офисе, в одиночку уничтожив две пинты отборного «Джека Дэниэлса» и оставшись при этом трезвым, как стёклышко.

Но знать обо всём этом Хоуку было совершенно ни к чему.

– О чём это ты задумался, старина? – подбодрил Хоука Гурьев. – Эти деньги – ваши. Миллион семьсот пятьдесят. Вы с Мэгги их честно заработали. Триста тысяч наличными, как мы и договаривались, остальные – золотыми сертификатами швейцарских банков.

– Чертяка, ты и это успел провернуть, – детектив хмыкнул и улыбнулся, не делая никаких попыток взять саквояж. – Швейцарские банки. Рехнуться можно.

– Смотри, не стань транжирой, Шон. Деньги – опасная штука. Опаснее только большие деньги.

– Ну, нам с Мэгги это не грозит, – Хоук запустил пятерню в свою шевелюру и снова хмыкнул. – Наши деньги я взял, Джейк. Остальное – твоё.

– И что это значит? – сердито спросил Гурьев после непродолжительной паузы. – Что это ещё за фокусы?

– Ну, Джейк, – Хоук вздохнул и посмотрел в сторону. – Я… Мы с Мэгги решили, что нам хватит. Тебе они нужнее.

– Это не ты придумал, – тихо проговорил Гурьев. – Это Мэгги.

– Ещё бы.

– Ты думаешь, я откажусь?

– Попробуй, – осклабился Хоук. – С удовольствием уступлю тебе титул чемпиона по кретинизму.

– Вы оба психи.

– Это ты нас заразил, Джейк. Мэгги… Мэгги велела сказать тебе… Если бы не ты…

– Ну.

– Мэгги беременна, – выпалил Хоук и покраснел. – Мы обвенчались.

– Чёрт, старик, – Гурьев просиял и, поднявшись, шагнул к детективу и стиснул его в объятиях. – Чёрт тебя побери, Шон. Это самая лучшая новость, которую я мог бы захотеть услышать на прощание.

– Она не пришла, потому что еле держится на ногах. Её всё время тошнит, просто кошмар какойто.

– Ничего, Шон. Это ничего. Это пройдёт.

– Джейк.

– Да.

– Меня мучает один вопрос. Я просто места себе не могу найти.

– Давай, старик.

– Для чего ты заварил всю эту кашу? Карлуччо… Ну, заменил Чезаре на Джованни. Ничего ведь не изменилось, по большому счёту. Я понимаю, если бы мы сдали всю банду в полицию. А так – зачем?!

– Я думал, ты поймёшь, Шон, – Гурьев вздохнул. – Может, и не стоит тогда объяснять?

– Стоит, – упрямо посмотрел ему в глаза детектив. – Ещё как стоит. Потому что ты вроде как хороший парень, а это ни в какие ворота не лезет.

– Напротив, – усмехнулся Гурьев. – Главное – это держать слово, Шон. Даже если ты дал его такому, как Карлуччо. Главное – это сохранить честь и не потерять при этом лица. Мафия – это вовсе не воплощение вселенского зла и не порождение преисподней. Это просто люди, Шон. Люди, которые несколько иначе смотрят на всё, что делается вокруг. Скажи, тебе ведь не нравился сухой закон, не так ли?

– Нет, конечно, – раздражённо повёл плечом Хоук. – А кому он нравился?!

– Вот. А отменили его потому, что мафия показала государству, что государство поступило в данном случае совершенно поидиотски. Это только один пример, частность. Не бывает леса без волков, Шон. Просто популяцию надо поддерживать на должном уровне. Не позволять волкам перерезать всех овец. А овцам – затоптать волков. Карлуччо нарушил правила.

– Какие правила?!

– Есть сферы, куда мафии нельзя вторгаться. Есть виды бизнеса, которые традиционно кормят мафию и будут кормить, даст Бог, ещё столетия. А есть, куда им нельзя. Например, в моё личное пространство. Там, где охочусь я, больше никто не может охотиться. Ни мафия, ни полиция, ни государство. Мне нужен был Рассел. Это была моя добыча. А Карлуччо этого не знал. Но мне всё равно, поэтому он лежит в морге без головы и руки. А Джованни меня понял с полуслова и ушёл с дороги.

– А я? – тихо спросил Хоук.

– Ты – другой представитель фауны, Шон, – улыбнулся Гурьев. – У нас с тобой всё разное – и диета, и среда обитания. Поэтому и делить нам с тобой нечего.

– Знаешь что, Джейк? Я рад, что ты уезжаешь.

– Да ну?

– Честно. До того, как ты появился, всё было понятно. А теперь… И Мэгги, и миссис Рассел… Я в какойто момент был почти готов всё бросить. Но Мэгги сказала, что мы должны тебе помочь. Пройти этот путь до конца. И миссис Рассел… Похорошему, она ведь должна была сдать тебя копам. А вместо этого молчит, как в рот воды набравши. А ведь она тебя видела, прекрасно знает, кто ты, и вообще… Как будто ты…

– Ну, договаривай, договаривай.

– На месте её мужа я бы решил, что вы любовники.

– А про Мэгги ты так не думаешь, надеюсь?

– Нет.

– Правильно, Шон. Женщины – лучшее, что есть у нас на этой земле, старик. Их надо просто любить. Как я. Не обязательно волочь их в постель при этом, всех подряд, я имею ввиду. Нужно просто любить. А уж они, это почувствовав, не останутся в долгу. Ни Эйприл, ни Мэгги – не исключение. И ещё, что касается миссис Рассел… У неё – сыновья. Инстинкт самосохранения одолел её страх поступить неверно. Страх – порождение нашего разума, загнанного в клетку предрассудками и стереотипами. А инстинкт самосохранения побуждает нас действовать – и побеждать. Иногда нужно просто следовать инстинкту, и ничего больше. Вот так. Ну, и напоследок – ко всему прочему, я везучий.

– Да уж, – детектив посмотрел на Гурьева, покачал головой изумлённо. – Не хотел бы я оказаться среди тех, кто… Где ты успел всему этому научиться?

– Я всю жизнь учился слушать больше, чем говорить. И говорить много меньше, чем понимаю. Так что лови момент, Шон. Меня нечасто ведёт на подобные штуки. Просто я так обрадовался за тебя и за Мэгги, что распустил слюни. Но это больше не повторится. И не вздумай обижать Мэгги, Шон. Я всегда буду наблюдать за вами, заруби себе это хорошенько на носу.

– Надеюсь, это твой последний совет.

– Мой последний совет – внимательно следить за новостями. Производство новостей промышленным способом – отличный бизнес. Дарю идею.

– Если честно, Джейк, – меня тошнит от твоих загадок. Почти так же сильно, как Мэгги.

– Это пройдёт, Шон. И у тебя, и у Мэгги. Удачи тебе, детектив. Да, кстати, – это мальчик.

– Что?!

– Ты уйдёшь, наконец, или спустить тебя с лестницы?

– Ты… Ты… Джейк, – прохрипел Хоук. – Джейк, ты – самый потрясающий парень, которого мне доводилось встречать.

– Ты повторяешься, приятель.

– Уезжай, Джейк, – расплылся в улыбке Хоук. – Катись отсюда ко всем чертям, сукин сын. Храни тебя Господь и Пресвятая Дева, Джейк. Чтобы тебе и дальше так везло напропалую. Может, и нам чего перепадёт?!


НьюЙорк. Февраль 1934 г | Наследники по прямой. Трилогия | Мероув Парк. Июнь 1934 г