home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Токио, императорский дворец. Ноябрь 1933 г

Принцесса Тэру[172] проснулась от холода. Ярко светила луна, и девочка приподнялась на футоне,[173] собираясь окликнуть нерадивую прислугу, которая уснула и не подбросила вовремя углей в жаровню. И тут Тэру увидела незнакомца.

Принцесса не испугалась. Ей почти месяц назад исполнилось восемь лет, и она уже не была крошкой, которая не умеет владеть собой. Незнакомец сидел на полу, на коленях, в спокойной и полной достоинства позе, опустив голову. Рядом с ним лежал прямой посох. Конечно, не посох, это ширасайя, подумала Тэру. Принцесса ждала, что будет дальше. Почемуто она знала, что нужно просто ждать. Всё произойдёт само собой.

– Доброй ночи, Тэру номию Шигеко, – проговорил незнакомец. И поднял глаза.

Увидев эти глаза, утонув в их сверкающем серебряном водовороте, девочка прошептала, боясь пошевелиться:

– Здравствуй… Здравствуй, Хатиман.[174]

– Пусть будет Хатиман, – согласился незнакомец и улыбнулся. Улыбка эта – улыбка бога – убедила девочку лучше любых слов, что ничего плохого с ней не случится. Тэру затаила дыхание, обмирая от гордости и счастья: ей, именно ей, явился живой, как настоящий человек, Хатиман. Ей, а не какомунибудь глупому мальчишке.

– Можно тебя потрогать? – шёпотом спросила Тэру.

– Можно, – снова улыбнулся бог.

Тэру поднялась, осторожно ступая, приблизилась. Бог протянул Тэру руку, обычную человеческую руку, и девочка дотронулась до неё. Рука была тёплой. Это бог, Хатиман, подумала девочка. Конечно, это сам Хатиман, – а кто же ещё, кроме бога войны, стреловержца и властелина железа, мог пройти во дворец Сына Неба без единого шороха или скрипа? Так вот почему так тихо вокруг. Хатиман не хотел, чтобы ему помешали разговаривать с Тэру.

Девочка опустилась на колени напротив бога и поклонилась, опершись ладонями о татами. Бог был одет именно так, как и подобает божествувоину: тёмносинее кимоно, широкий шёлковый пояс, длинные и широкие хакама,[175] на плечах – роскошное синеголубое катагину,[176] расшитое серебряными хризантемами, поверх хаори.[177] Только причёска у него была странной – забранные в пучок на затылке длинные волосы, как у ронина.[178] И лицом бог почемуто совсем не походил на японца.

– Ты пришёл за мной, Хатиман? – тихо спросила Тэру. – Я должна уйти с тобой, как Хиса,[179] да? Я не боюсь, ты не думай, – девочка отважно вскинула головку. И вздохнула: – Только отец расстроится. И мама, наверное, будет плакать.

– Нет, – ответил бог, и улыбка его сделалась немного печальной, а глаза засияли ещё нестерпимее. – Нет, дорогая. Ты проживёшь много лет, и твои родители будут радоваться внукам, твоим детям, которые должны вырасти в мире. Так что тебе предстоит очень много работы, принцесса Тэру.

– Почему ты пришёл ко мне, Хатиман?

– Потому что твоя душа открыта свету, принцесса Тэру. Ты должна помочь своему отцу понять, что путь, на который толкают его – это путь гибели, бесславной и бесцельной. Я объяснил, почему я пришёл не к нему, а к тебе. Его сердце пока закрыто, а глаза не видят во тьме. Ты, принцесса Тэру, откроешь ему правду.

– Я?!

– Да. И помни, что ты должна заботиться о своём брате. Он будущий император, и ты должна будешь помочь ему понять, что самое важное – это мир и равновесие. И для этого тебе предстоит очень многое узнать и очень многому научиться.

– Но ведь ты бог войны, – возразила девочка. – Значит, ты должен любить войну, а не мир?

– Нет, – снова улыбнулся бог. – Хатиман – бог воинов, и Хатиману нравится, когда его воины живы, здоровы и радостны. Хатиман – это сила, отвага и доблесть. Но Хатиман – бог, а значит, он мудр. И потому в его сердце нет жестокости. Хатиману вовсе не интересно бродить среди мёртвых тел на полях сражений. Иногда мир стоит того, чтобы за него воевать. И воин должен уметь сражаться. Но мир – мир много важнее и гораздо нужнее войны. В подлунном мире никто не убивает так много и часто, как люди. Богам это перестало нравиться.

– Почему?

– Боги повзрослели, принцесса Тэру. Их больше не интересуют жестокие детские игры. Богам хочется, чтобы люди научились не только ненавидеть, но и любить. Им хочется любить людей, а когда люди сеют смерть, любить их очень, очень трудно. Почти невозможно. Ты понимаешь меня, Тэру?

– Да, Хатиман.

– Я оставлю тебе талисман, принцесса Тэру. Он будет хранить тебя, а ты будешь хранить его. Когда ты покажешь его императору, он поверит тебе. И помни – ты должна набраться терпения и любви, когда станешь рассказывать обо мне. Нельзя сердиться и плакать, если тебе поверят не сразу. Взрослые не любят чудес, им удобнее верить в то, что чудеса невозможны. Но иногда чудеса всё же случаются. И ты должна знать, что правда всё равно найдёт путь к сердцу твоего отца. Будь спокойна и повторяй то, что я сказал. Пока он не поверит. Только так ты сможешь его убедить.

– Хорошо, – согласилась девочка, попрежнему не в силах отвести взгляда от удивительных глаз божества.

– Ты запомнила, принцесса Тэру? – голос бога налился силой.

– Да, Хатиман.

– Повтори.

– Боги выросли. Им не нравится смотреть, как люди убивают друг друга. Боги любят детей и не хотят, чтобы им было страшно… Мы, люди, должны удерживать равновесие. И тогда боги будут радоваться.

– Всё правильно, принцесса Тэру.

Он достал изза пояса медальон на кожаном ремешке – овальную тяжёлую подвеску из кованого серебра с чёрным полированным эллипсоидом метеорита внутри:

– Возьми, Тэру. Это капелька небесного огня, остывшая только снаружи, чтобы человек не сгорел от её прикосновения. Если долгодолго смотреть на неё, отрешившись от суеты, то можно увидеть – глубокоглубоко внутри – искорки звёзд, мимо которых она мчалась многие миллионы и миллионы лет, чтобы оказаться в твоих руках. Береги её, и она будет беречь тебя. А я позабочусь обо всём остальном. Договорились?

– Да. Спасибо, Хатиман, – прошептала девочка, осторожно, словно и в самом деле опасаясь спугнуть чудо, протягивая руки к медальону.

Гость помог Тэру надеть ремешок на шею:

– Мне пора, дорогая. Меня ждут. Прощай.

– Прощай, Хатиман. Я никогда не забуду…

– Прощай, Тэру. Я рад, что мы подружились.

Гурьев погладил девочку по голове и, нащупав точку пониже затылка, осторожно нажал. Маленькая принцесса улыбнулась и закрыла глаза. Её дыхание сделалось ровным и размеренным – она уснула. Гурьев поднял Тэру и перенёс на постель. Заботливо укрыл, подоткнув стёганое ватное одеяло со всех сторон. И, ещё раз дотронувшись до тёмных, блестящих и тонких, как шёлковые нити, волос ребёнка, вышел, бесшумно задвинув за собой сёдзи.


Токио. Ноябрь 1933 г | Наследники по прямой. Трилогия | Токио. Январь 1934 г