home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Хоккайдо. Апрель 1930 г

Наследники по прямой. Трилогия

Когда он подошёл к воротам дзёкаку,[162] носившего название «Начало Пути», была опять весна. Он постучался, и, посмотрев на него, слуга – или не слуга? – кивнул Гурьеву, словно старому знакомому, и впустил его внутрь.

Подойдя к крыльцу, Гурьев остановился. Несколько секунд спустя на ступеньки вышел старик с гладко выбритым лицом и традиционной причёской самурая, облачённый в простое тёмное кимоно. Гурьев поклонился, назвался и протянул хозяину медальон Мишимы. Тот взял его, мельком взглянул, словно бы и не нуждался ни в каких верительных грамотах, и вернул медальон Гурьеву:

– Где ты был так долго? – проворчал Накадзима. – Яситосан видел тебя в Маньчжоу ещё прошлой весной.

Это ворчание тоже было проверкой. Сэнсэй не разговаривает с чужаком. Даже если этот чужак какоето время отирался вокруг его любимого ученика.

– Простите, Хироёсисама, – Гурьев поклонился, постаравшись сохранить как можно более бесстрастное выражение на лице. – Я не мог прийти раньше. А, главное, я вовсе не был уверен, что это так уж необходимо.

– Ох, уж эти женщины, – Накадзима покачал головой. – Тебе придётся научиться любить, не привязываясь так сильно.

– А такое возможно? – Гурьев усмехнулся.

– Ты очень много двигаешь физиономией, – проговорил Накадзима так, чтобы Гурьев вполне ощутил его явное недовольство. – На ней можно прочесть всё, что ты испытал и что чувствуешь. Как у обезьяны. Ты что, обезьяна? Впрочем, это беда всех белых. У вас мышцы расположены иначе, чем у нас. Никогда вам не научиться владеть собой так, как мы. Но учиться всё равно необходимо. Что с твоими руками?

– Японцы – поразительно задиристые люди, Хироёсисама.

– Так вот что тебя так задержало, – Накадзима повернул голову кудато в сторону: – Приготовьте для него фуро.[163] – И снова посмотрел на Гурьева: – Познакомь меня с мечом, что пришёл с тобой.

Гурьев протянул ему свой меч – ножнами вперёд. Накадзима взял оружие, обнажил клинок сначала на четверть, как полагалось по ритуалу, затем, произнеся положенные извинения и поклонившись Гурьеву, полностью достал меч из ножен. Долго, долго рассматривал узор на стали. Гурьев старался, как мог, ничем не выдать своего торжества.

– Великий мастер железа учил тебя, – задумчиво проговорил Накадзима. – Такой мастер мог бы стать богатым, очень богатым в Нихон. Он знал, кто ты?

– Нет. Это понимание находится вне круга его обычных понятий, и потому вряд ли доступно ему в полной мере. Я не хотел умножать его тревог.

– Правильно, – кивнул Накадзима. – Ты не так уж и безнадёжен, судя по всему. Завтра посмотришь на кузницу. Скажешь, если тебе нужны будут какието инструменты. Надеюсь, ты ничего не забыл?

– Я никогда ничего не забываю, – Гурьев наклонил голову к левому плечу.

– Мальчишка, – вздохнул Накадзима. – Если бы ты не был варваром, я выгнал бы тебя прочь. Но ты варвар и тебя учил Нисиро. Иди в дом, тебе покажут, где ты будешь жить. Меч останется пока у меня. Я должен ещё расспросить его о многом. С тобой мы поговорим позже. Иди.

Осмотром кузницы Гурьев остался вполне удовлетворён. Горн и наковальни были непривычны, но функциональны. Он прикинул, как снабдить горн горячим дутьём, и немного усовершенствовать меха, – большего ему пока не требовалось. Вот только света маловато. Поколебавшись, он сказал об этом Накадзиме. Сэнсэй кивнул, и через короткое время младшие ученики принесли дюжину фонарей.

– Приготовься. Сделай мне меч. Твой клинок не похож на другие, но он неплох. Для белого мальчишкиварвара он даже слишком хорош. Приступай.

– Вам нужен такой же, Хироёсисама? – поклонился Гурьев.

– Такой же? – Накадзима поджал губы, но в глазах его промелькнуло веселье. – Ты разве не знаешь, что даже величайший мастер не в состоянии сделать меч, который будет точной копией уже сделанного?

– Это вопрос технологии, Хироёсисама, – снова поклонился Гурьев. – Мне интересно делать то, что не получается у других.

– Работай правильно, дерзкий мальчишка. Это главное, – и Накадзима вышел из кузницы.

Он возился с заданием Накадзимы больше месяца. И железо было другим, и дерево, и вода… Мальчишки, закончив занятия в додзё,[164] облепляли кузницу, пока старшие не разгоняли их. Чтобы самим занять их место. Всем было страшно любопытно, как этот белый дьявол управится с заказом. Здесь вообще никогда не бывали иностранцы, а уж о таких, что знакомы с Бусидо и разговаривают с сацумским акцентом, не слыхивали и вовсе.

Наконец, меч был готов, и полировка закончена. Ножны Гурьев сделал простые, деревянные, покрыв их обыкновенным чёрным лаком. Накадзима взял меч, попробовал баланс, остроту клинка. И кивнул:

– Ладно. Можешь оставаться. Завтра утром приступишь к занятиям.

– Благодарю вас, Хироёсиосэнсэй, – Гурьев поклонился в ответ на поклон старого буси и улыбнулся, думая, что Накадзима не знает об этой улыбке.

Только на следующее утро до Гурьева дошло, насколько серьёзно относится к нему Накадзима. Он ждал, что его прогонят по всем кругам, через спарринги со старшими учениками и помощниками, и только потом, месяцев через пятьшесть, Хироёсиосэнсэй соизволит допустить его до себя. Что ж, удивление было уделом не одного лишь Гурьева. Накадзима сам вышел к нему. И додзё замер.

Никогда раньше не доводилось Гурьеву видеть такой грации движений уходов от атак. Мисима был ветром, но Гурьев почти догнал его. А сейчас… Накадзима, казалось, плыл по воздуху, и Гурьеву чудилось, что сэнсэй порхает, как бабочка. При каждом броске к нему он, начиная движение назад, уходил под разными углами в стороны по меняющимся траекториям, перепрыгивая с ноги на ногу, перемещая центр тяжести небольшого и потрясающе гибкого тела. Гурьеву так и не удалось коснуться Накадзимы. Да, подумал он. Долгий путь. Очень долгий.


Лондон. Апрель 1934 г | Наследники по прямой. Трилогия | Хоккайдо. Май 1930 г