home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лондон. Март 1934 г

Рэйчел не на шутку взялась за Гурьева. Начало сезона в свете было не за горами, поэтому, по её глубокому убеждению, им следовало поспешить. Портные, обувщики, галантерейщики, парикмахер… Изготовить клюшки для гольфа, соответствующие росту Гурьева, тоже оказалось далеко не простым делом и стоило целое состояние. А костюмы для верховой езды, а охотничий наряд?! Гурьева это бесило, но он старательно не подавал виду. Больные люди, думал он с жалостью. Сколько суеты. Это ещё была никакая не светская жизнь, а всего лишь подготовка к ней, но у него уже рябило в глазах. И ему приходилось выслушивать лекции об устройстве этого мира, в котором Рэйчел, не смотря ни на что, чувствовала себя, как рыба в воде.

Вот так, слушая её, глядя в её сияющие глаза, думал Гурьев. Вот так всё это и происходит. Ты просто всё отдаёшь, Рэйчел. Всё, что знаешь, умеешь и можешь. И у тебя так хорошо получается, Рэйчел. Ты так радуешься их успехам, Рэйчел. И влюбляешься в них. Ведь мы так любим то, что создали своими руками! Разве можно быть такой щедрой, Рэйчел? Мне страшно, дорогая. Откуда черпает силы твоя душа, Рэйчел?! Не иначе, как из воздуха, из звёздного света, Рэйчел. Наверное, она тоже была такой. Та, про которую рассказано в Книге Книг. Да, да, – именно такой она и была, и ктото, влюблённый в неё, написал о ней. Как умел, – самыми простыми, самыми главными словами. Она просто светила всем вокруг, ничего не требуя взамен. Точно так же, как ты. Конечно, всё было именно так… Что же мне делать, Рэйчел? Как мне сберечь твой свет? Ох, какие же они все идиоты. Господи. Рэйчел. Да что же это такое?!

Он видел – и всё понимал. Понимал, что это такое. Это проклятый мир, равнодушный до такой степени, что трепетные и ранимые души ощущают его безжалостным. Это не так, разумеется, – просто ему всё равно. Даже тогда, когда в него приходит такое чудо, как ты, Рэйчел. И свет. Наверняка они не считают тебя понастоящему своей. И дело даже не в русской матери, не в том, что ты почти бедна, и даже не в том, что ты делаешь. Просто ты не такая, как они. Они это чувствуют. А я? Что чувствую я? Господи. Рэйчел. Если бы я мог. Если бы я имел право.

Жильё они нашли тоже – неделю промучившись в пансионе, Гурьев взвыл, так что Рэйчел, преисполнившись сострадания и мобилизовав некоторое количество своих знакомых, сняла ему просторную студию на верхнем этаже дома в районе площади Кавендиш, под самой крышей. Вот и чердак, улыбнулся Гурьев, когда они посетили его будущее жильё с ознакомительным визитом.

– Даа, – протянула Рэйчел, обозрев «чердак». – Это же нужно ещё обставить, как следует! – И спросила с беспокойством: – У вас ещё остались деньги, Джейк?

– Не тревожьтесь, – он улыбнулся. – Кстати, вы до сих пор не предложили к оплате ваши счета, леди Рэйчел.

– Я сделаю это на днях, – она вспыхнула.

– И вы так и не представили меня до сих пор вашему брату.

– Это ещё зачем?! – удивилась Рэйчел.

– Затем, что это необходимо, – прищурился Гурьев. – Мы ведь партнёры, помните? Вы занимаетесь моими проблемами, а я – вашими.

– О каких проблемах вы говорите? – тихо спросила Рэйчел. – Я вас не совсем понимаю.

– Ему двенадцать лет, леди Рэйчел. Почему он не в Итоне?[147] Или ещё гденибудь, где положено учиться мальчикам его круга?

– Всётаки некоторых вещей вы определённо не знаете, – Рэйчел поджала губы. – В Итон сэр Эндрю должен отправиться осенью. А сейчас он готовится к этому. Хотя… Я не уверена, что смогу отдать Тэдди в Итон, – Рэйчел отвернулась. – Он… Собственно говоря, это не ваше дело. Я оплачиваю педагогов, и… Он очень привязан ко мне, а я – к нему, не смотря на…

Она окончательно смешалась и замолчала, кусая губы и теребя ленту на поясе. Гурьев испугался, что довёл её до слёз, заговорил поспешно:

– Этого мало, леди Рэйчел. Мальчику нужен старший товарищ, друг. Ему ведь наверняка одиноко.

– Зачем это вам? – она в упор посмотрела на Гурьева.

– Я хочу вам помочь. Я должен вам помочь. Я могу это сделать, и я это сделаю.

– И в каком качестве я должна вас ему представить? – её улыбка предвещала, что Гурьеву не удастся отделаться какойнибудь шуткой.

– Я думаю, что мы расскажем ему правду, – он спокойно выдержал взгляд Рэйчел. – Зачем я здесь, как мы познакомились и какие у меня планы. Я уверен, ему это понравится.

А ведь он совершенно прав, подумала Рэйчел. Что бы я ни делала, как бы ни старалась, – я не способна заменить настоящую мужскую руку. Это именно то, чего так не хватает Тэдди. Всё остальное у него есть. И даже больше.

– Вам не кажется, что вы ведёте себя, как…

– Как кто?

– Как человек, который строит планы, для каковых я не подавала ни малейшего повода, – Рэйчел вскинула твёрдый округлый подбородок.

Не делай так, мысленно взмолился Гурьев. Не делай так, иначе я за себя не отвечаю. Я же живой, Рэйчел, неужели ты не видишь?! Господи. Рэйчел.

– Это просто недостаток воспитания, – обезоруживающе улыбнулся он. – У нас в России есть дурная привычка без особых церемоний лезть в душу к знакомым и не очень знакомым людям. Разве вы не слышали об этом?

– Слышала, – кивнула Рэйчел. – Но не думайте, что я собираюсь впустить вас в мою жизнь. Мы партнёры, но мои личные… взаимоотношения вас не касаются и не должны интересовать.

– Поздно, – вздохнул он.

– Что?!

– Это уже произошло.

– Вот как?!

– Да. Увы. Даже если вы сами ещё не до конца осознали это. Поехали, леди Рэйчел.

– Вы сумасшедший.

– Вероятно. Нам пора.

– Что вы себе позволяете?!

– Доверьтесь мне, Рэйчел, – тихо проговорил Гурьев, опуская ставшее уже привычным обращение «леди». – Вы ни на секунду не пожалеете об этом. Никогда, обещаю.

– Что, прямо сейчас? – явно колеблясь, пробормотала Рэйчел. – Но…

– Прямо сейчас, – Гурьев шагнул к ней и осторожно взял её за локоть. – Пока вы не передумали. Идёмте.

* * *

– Расскажите мне немного о нём, – попросил Гурьев, когда они сели в кэб.

– Что?

– Не знаю. Всё равно. Как он выглядит? Он похож на вас?

Рэйчел, вздохнув, раскрыла сумочку, вынула фото и протянула Гурьеву. Он повертел в руках твёрдый кусочек картона:

– Похож на вас. Очень. А вы на кого? На мать?

– Вот и не угадали, – улыбнулась Рэйчел. – Совершенно наоборот. – И нахмурилась: – Послушайте, Джейк. Я совсем не уверена…

– Я уверен. Я прошу вас, – что бы ни происходило, как бы ни казалось вам, что нужно вмешаться, не вмешивайтесь. Это моя работа. Ваше слово, леди Рэйчел.

– Ну… О, Боже. Хорошо. У вас есть опыт воспитания мальчиков?

– Нет. Ни у кого нет опыта, леди Рэйчел. У меня есть интуиция и я очень хорошо помню, чем дышал я сам, когда мне было двенадцать. Доверьтесь мне и ничего не бойтесь.

Это просто немыслимо, вздохнула Рэйчел. Боже мой, что же я делаю?! Он самый настоящий сумасшедший. Господи, ведь он ни на кого не похож. Не человек, а сплошная загадка. Но – он такой настоящий! Нет, это просто немыслимо, испугалась она. Это невозможно. Этот лоб, этот взгляд. И руки. Когда он дотрагивается до меня… Так редко, словно боится сделать мне больно. Боже, что же это со мной?! Я не хочу. Я так устала!

– О чём он думает? – спросил Гурьев, рассматривая через окно проносящиеся мимо автомобили. – Вы знаете?

– Знаю, – Рэйчел глядела прямо перед собой. – Обо мне. О небе. О море. Он мечтает стать морским лётчиком. Это же настоящий ужас, не правда ли? Только через мой труп.

– Зачем же так мрачно, – засмеялся Гурьев. – Отличное занятие. Для настоящих мужчин.

– Вы сами рассуждаете, как мальчишка, – она посмотрела на него с явным неодобрением.

– Это именно то, что нам сейчас требуется, – кивнул Гурьев.

Гурьев расплатился, они отпустили кэб и вошли в дом. Это был довольно большой особняк на Мотлиавеню, немного сумрачный, из типичного для этой части Лондона тёмного узкого кирпича. Многовато места для молодой женщины и маленького мальчика, подумал Гурьев. Ах, ну да, разумеется, – nobless oblige,[148] как же иначе.

– Как прошли сегодня занятия у сэра Эндрю, Джарвис? – спросила Рэйчел у камердинера, принимавшего её пальто из рук Гурьева.

– Граф Роуэрик только что закончил урок фехтования, миледи, – камердинер взял пальто, и, неодобрительно покосившись на гостя, который помешал ему в полной мере исполнить свои обязанности по встрече хозяйки, наклонил голову, продемонстрировав тщательно ухоженный пробор в начинающих заметно редеть седых волосах. – Учитель математики был весьма доволен успехами их милости, как и преподаватель географии.

– Литература?

Джарвис вздохнул и опять бросил на Гурьева взгляд, в котором сквозили настороженность и неодобрение тем, что хозяйка так откровенна в присутствии незнакомца.

– Понятно, – улыбка осветила лицо Рэйчел. – Вы можете быть свободны, Джарвис.

Дворецкий церемонно кивнул и скрылся в глубине дома.

– Как, вы сказали, ваша девичья фамилия? – Гурьев изобразил на физиономии такую глубочайшую степень праздного любопытства, на которую только был способен.

Не может быть, пронеслось у него в голове. Это просто невозможно. Так не бывает. Это просто совпадение. Обыкновенное совпадение, какие встречаются буквально на каждом шагу. Межъязыковая омонимия. Подумаешь, бином Ньютона! Стоп. Кажется, я уже это говорил. И даже, кажется, вслух. Да что же это, прах его побери, такое?! Что всё это значит, а?!

Рэйчел секунду смотрела на Гурьева, и на щеках её проступал лихорадочный румянец. А когда она заговорила, голос её был тих и дрожал от еле сдерживаемой ярости:

– Роуэрик, Джейк. Роуэрик. Не сомневайтесь, я прекрасно знаю, что за этим стоит. Глупые и смешные рыцарские сказки, средневековые басни, чушь, фанаберия, исторический анекдот. И если вы ещё раз посмеете хоть раз заикнуться об этом, неважно, где и когда, считайте, мы с вами незнакомы. Как только ктонибудь начинает протягивать ниточки, пускай даже всего лишь в уме, сразу же всё рушится. Вся моя жизнь, и при этом, как правило, гибнут ни в чём не повинные люди. Я. Больше. Не. Желаю. Никогда. Ничего. Об. Этом. Слышать. Точка.

– Как скажете, леди Рэйчел, – Гурьев пожал плечами и улыбнулся. – Как скажете. Нас ждут, вероятно, не так ли?

Рэйчел ещё не знала, что означает этот вихрь серебряных искр, промелькнувший в глазах Гурьева и тут же пропавший, – кажется, совершенно бесследно. Иначе она забеспокоилась бы куда сильнее.

Потом, подумал Гурьев. Потом. Не сейчас. Но когда я доберусь до самого начала этой истории, тогда… Он ещё не решил, что будет «тогда». Потом. Но чтото обязательно будет. Чувствовать такое он научился неплохо. Гурьев встряхнул кистями рук, разминая и разогревая мышцы:

– Так значит, учитель фехтования доволен успехами вашего брата. Это вселяет надежду.

– Надежду на что?

– На то, что всё получится. Леди Рэйчел.

Он подбодрил Рэйчел кивком и улыбкой. Отлично, подумал он. Сейчас мы подерёмся и сразу подружимся. То, что нужно. Лучше не придумаешь.

Они вошли вдвоём в зал, где находился мальчик. Он был ещё в одежде для занятий фехтованием, а в правой руке держал эспадрон. Разрумянившиеся щёки и прерывистое дыхание красноречиво свидетельствовали – он всё ещё целиком находится во власти только что завершившегося урока, разгорячённый пусть учебной, но схваткой. Мальчик, в противоположность Рэйчел, был высок для своего возраста, почти догнав ростом сестру, и далеко не так узок в кости. И, конечно же, куда более резок в движениях и на удивление хорошо сложен для едва начинающего превращаться в мужчину подростка. У него были светлые волосы, светлее, чем у сестры и белая, без следа солнечного загара, кожа. Зато глаза…

Тэдди с удивлением посмотрел на сестру и на Гурьева. И нахмурился. Хмуришься ты похоже, дружочек, подумал Гурьев, и – этот отблеск света в лице! Он улыбнулся, предвидя, что мальчик его улыбку сходу, вот так, не оценит. Так и случилось.

– Познакомься, Тэдди, – преувеличенно бодро сказала Рэйчел. – Это мистер Гур, Джейкоб Гур. Он приехал в Лондон из… Венесуэлы. Он ищет одну вещь, которая принадлежит его семье, отнятую бандитами и проданную комуто здесь, в Англии. Я пытаюсь ему немного помочь.

Рэйчел умолкла и беспомощно посмотрела на Гурьева. Нуну, Рэйчел, не всё сразу, подумал он. Не тревожься, Рэйчел. Я справлюсь. Он снова улыбнулся:

– Весьма польщён знакомством с вами, милорд, – Гурьев поклонился.

Мальчик шагнул к нему. Перебросив эспадрон из правой руки в левую и обратно, он сделал совсем неплохой угрожающий выпад и крикнул звонко:

– Защищайтесь, мистер Гур!

Рэйчел в ужасе прижала ладони к лицу, а Гурьев, не переставая улыбаться, внезапно – так показалось Рэйчел – как будто размазался в воздухе. В следующее мгновение Тэдди лежал на полу, Гурьев нависал над ним, а эспадрон торчал буквально в сантиметре от головы мальчика, едва ли не на ладонь войдя между досками паркета.

– Что… это?! – прошептал Тэдди.

– Это – искусство рукопашного боя, с оружием и без, против которого нет спасения, – совершенно серьёзно сказал Гурьев, не мигая, глядя в глаза мальчика. – И единственный человек, владеющий им в совершенстве, – это я. Если хочешь, я тебя научу. Не всему и не сразу, но этого будет достаточно, чтобы ты мог в любом случае защитить честь сестры и свою честь, если придётся. Лучше, чем кто бы то ни было. Хочешь?

– Хочу, – нахмурился мальчик. – Ещё бы!

– Отлично, – ослепительно улыбнулся Гурьев и, сев на колени, протянул Тэдди руку. – Мир?

– Мир, – проворчал мальчик, и, ухватившись за его ладонь, поднялся.

Гурьев услышал шумный облегчённый вздох Рэйчел. Ну, вот, подумал он. Получилось. Видишь, Рэйчел, как всё у нас с тобой получается. Он повернулся к ней и проговорил порусски:

– Увольте учителя фехтования. Он шарлатан. Я заплачу неустойку, чтобы не было пересудов.

– Сумасшедший, – тихо ответила после паузы Рэйчел, тоже порусски. – Сумасшедший, опасный. Чудовище. Кто его заменит? Вы? Ах, ну, конечно. Мне следовало сразу же догадаться.


Ливерпуль – Лондон. Март 1934 г | Наследники по прямой. Трилогия | Лондон. Апрель 1934 г