home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

   Передо мной в строю застыли двенадцать бойцов пуштунов, затянутых в темно-синие комбинезоны, в поясе перепоясанные широкими солдатскими ремнями с советскими звездами на бляхах. Парни были обуты в берцы с голенищами до голени, на плечах висела разгрузка с автоматными рожками и гранатами. А на головы были одеты шлемы, которые имели забрала хамелеоны, они темнели при ярком свете и светлели при слабом освещении, в таких шлемах было удобно работать при любом освещении. За плечами в специальных зажимах были закреплены автоматические штурмовые винтовки ХМ8 Кехлера & Коха. Одним словом, эти двенадцать парней пуштунского спецназа выглядели мощно и весьма экзотично. Особенно тогда, когда на их головах не было шлемов с тонированными забралами, во все стороны торчали их пуштунские бороды и усы, производя незабываемое впечатление.

   С этими лучшими образцами спецназа пуштун я общался только мыслеречью, да и встретился я с ними всего пару часов назад. Всех этих парней мне пришлось называть "парнями", так как я был не в силах запомнить хотя бы одно пуштунское имя. К тому же времени на это у меня попросту не было, а что касается фамилии, то она у них была одна - "Хан". Видимо, эти парни были в той или иной степени были родичами Захид Хана, которого они сами называли попросту "дед". Сейчас мы собрались на заднем дворе дома одного из родственников Захида Хана, через несколько минут отсюда телепортироваться на овечий выпас высотного горного аула.

   Когда, полковник Геннадий Кантемиров отказался поверить в мои магические способности, то своим единоличным решением он свернул операцию группы по освобождению капитана вертолетчика Владимира Тимакова. Свое решение Геннадий Кантемиров мотивировал реальной физической и технической невозможностью исполнения этой операции. С того времени прошло шесть часов, все это время я был предоставлен самому себе. Я лежал на кошме в помещении, отведенном для расположения группы полковника Кантемирова, наблюдая за тем, как собираются в дорогу бойцы группы, членом которой я только что перестал быть. Пару раз ко мне подходил Фельдфебель, чтобы поинтересоваться, почему я не собираю своих вещей, но на него самого я не обратил внимания, а на его вопрос я попросту не ответил. Мое сознание было заблокировано для любого допуска извне. Тяжело вздохнув, Фельдфебель забрал мой автомат и бросил его кому-то, приказав, упаковать это казенное имущество.

   Зря Полковник упрекал меня в том, что с Москвой я имею отдельный от группы канал связи. Такого канала у меня не было, поэтому я был лишен возможности связаться со своим непосредственным начальством, чтобы пояснить, как вдруг возникла такая ситуация, в рамках которой я неожиданно оказался вне группы ГРУ. Что сейчас неизвестно с кем продолжаю выполнение операции по освобождению капитана Тимакова. Эта ситуация меня серьезно беспокоила, так как я хорошо знал привычку некоторых советских людей, которые с тем, чтобы объяснить срыв или провал какой-либо операцию, всю вину за провал перекладывали на плечи невинных людей! Я не думал, что полковник Кантемиров из числа таких людей, но чем черт не шутит, когда речь идет о таком серьезном государственном деле!

   Захид Хан, как только завершился наш трехсторонний разговор, отправил меня отдохнуть перед началом операции в другой дом еще одного своего родственника. Но злая воля подняла меня на ноги, вскоре я, чуть ли не падая, перешагнул порог помещения, где группа Полковника начала собираться в обратную дорогу. Я лег на кошму и веками едва прикрыл глаза, чтобы, хотя бы взглядами, попрощаться со своим друзьями и товарищами. Когда я входил в это помещение, то мне показалось, что некоторые бойцы группы не в курсе всего произошедшего. Они добродушно улыбались мне и чем интересовались, обращаясь ко мне с вопросами. Но тут же последовал короткий мысленный импульс Фельдфебеля, разговоры и обращения бойцов ко мне мгновенно прекратились. Так я стал настоящим изгоем, предателем интересов советского народа.

   Я успел в своей памяти записать этот импульс Фельдфебеля!

   Сейчас на практике, на своей шкуре я убедился, что командование группы играло мной, как кошка с мышкой! Этот сигнал Фельдфебеля оказался зашифрованным, недоступным моему пониманию! Что в свою очередь означало, что ГРУ было неплохо осведомлено о моих способностях и возможностях! В этой связи эта серьезная организация предприняла кое-какие меры с тем, чтобы своих людей обезопасить от моего влияния. Я не стал заниматься дешифровкой этого импульса, а мысленным щупом сбил блокировку мозга Фельдфебеля. Начал шуровать в нем, пока Геннадий Кантемиров не появился в этом помещении. В памяти майора Семенова ничего серьезного не было, за исключением того, что именно он, майор Семенов, был спецкурьером по маршруту Кабул-Москва. Он получил и одному интересному лицу в Москве передал портфель с десятью миллионами долларов!

   Я еще раз прошелся вдоль строя пуштунского спецназа, разъясняя бойцам, чем мы сейчас займемся.

   - Парни, внимание! До телепортации осталась минута времени! Прошу вас собраться в круг, теснее прижаться друг к другу, как можно крепче, обнимая руками плечи своего товарища. Я должен располагаться в центре вашего круга. Когда отсчет будет заканчиваться, то вы плотно прикройте свои глаза, так как телепортация будет сопровождаться кратковременной вспышкой света. Мы откроем глаза, когда будем на овечьем выпасе горного аула. Вы сразу же переходите к запланированным действиям. А сейчас я начинаю пятисекундный отсчет времени, пять, ... четыре, ... три...

   Резкая вспышка света резанула по закрытым веками глазам. В тот момент мне очень хотелось освободить руки, чтобы ими прикрыть свои глаза. Силой воли я сдержал свой порыв, этого не сделал. Ведь, потеря контакта с товарищем во время прыжка весьма чревата тем, что может привести к потери адресной цели. Или группа во время прыжка, находясь вне пространства, потеряет несколько человек. Когда после вспышки я открыл глаза, то моя группа пуштунов находилась на овечьем выпасе. Рослый сержант пуштун, по-отечески, похлопал меня по плечу, показал большой палец, мол, ты парень неплохо поработал! Затем он повернулся к своим родичам, рявкнул на фарси какую-то команду, бойцы группы мгновенно растворились в опускающихся вечерних сумерках. Я же остался на этом выпасе в полном одиночестве!

   Возможно, мне это показалось, но в тишине вечернего неба явственно прослушивался какой-то звук. Вероятно, этот звук был гулом работающего двигателя британского вертолета.

   Видимо, британский вертолет, который летел за раненым капитаном Тимаковым, приближался к аулу. Я попытался поменять место, на котором оказался при выходе из прыжка телепортации, но сразу не смог оторвать свою ногу от земли. Ее удерживало что-то липкое и чрезвычайно вонючее! Только сейчас я осознал, что стою, утонув по колено в жидком овечьим навозе, что не могу и шага сделать, вырвать ногу из этой липкой, хлюпающей массы. По словам Захида Хана на начальном этапе операции, а именно при зачистки аула его родичами спецназовцами, я был свободен. Я должен бы ожидать сигнала от его спецназовцев о том, что аул зачищен, и только после этого сигнала должен был заняться поисках Володи.

   Одним словом, Захид Хан посоветовал мне особо не маячить на виду у всех на этом выпасе, а на нем найти для себя убежище, в котором и ожидать сигнала от сержанта Хана. Пока я вертел головой по сторонам в поисках хоть какого-либо убежища, над моей головой вдруг послышался резкий щелчок, словно кто-то закрыл дверь. Но, откуда здесь могла оказаться дверь, подумал я, продолжая крутить головой по сторонам. Только после пары секунд я все же сообразил, что это не дверь кто-то закрывал, а вражеский солдат стрелял по мне!

   К этому времени почти все полностью стемнело, кругом уже невозможно что-либо разглядеть простым человеческим взглядом. Звук вертолетного двигателя стал слышен более отчетливо, где-то в стороне на горами пару раз мигнула вертолетная фара. Тотчас на крыше одного из зданий аула вдруг появилась человеческая фигура с электрическим фонарем в руках. Последовало три проблеска зеленого цвета, затем небольшая пауза и снова три проблеска зеленого цвета. Получив подтверждение на то, что посадка в ауле безопасна, британский вертолет начал выходить на глиссаду посадки.

   В этот момент, словно спала пелена тишины, зависшая над аулом, со всех сторон вдруг послышались резкие щелчки, негромкие выкрики сражающихся пуштунов. Я все еще продолжал стоять посреди овечьего выпаса, наблюдал за тем, как вокруг меня воевали не люди, а тени. Они стреляли друг в друга из автоматов Калашникова, штурмовых винтовок ХМ8 Кехлера и Коха и другого огнестрельного оружия, кололи и резали друг друга десантными тесаками. Дело доходило до того, что некоторый бойцы настолько увлекались этой резней, что вражеским бойцам они своими тесаками попросту отхватывали головы. В этот момент кто-то подобрался ко мне сзади и кулаком довольно-таки больно ткнул меня в спину. Обернувшись, я увидел искаженное болью лицо пуштунского сержанта Хана:

   - Ты, кяфир, должен нам помочь! Нам удалось пробраться в дом, где должен был находиться раненый шурави. Мы уничтожили охрану этого дома, и только там мы выяснили, что в доме находятся два раненых шурави. Кто из них капитан Тимаков, мы так и не поняли! Мы уж совсем собрались обоих раненых перетаскивать к тебе на овечью площадку, где ты мог бы опознать нужного нам человека. Но в этот момент дом был снова окружен противником, с двумя же ранеными на руках мы уже не смогли прорвать вражеского окружения. Пришлось мне одному пойти на прорыв, так что, парень, поспеши, а то британский вертолет скоро сядет на этом выгоне. С британскими коммандос нам лучше не иметь дела, тогда даже с боем мы не сумеем покинуть этот аул. Поэтому сейчас ты должен использовать свой единственный шанс на спасение! Возможно, вдвоем мы сумеем снова прорваться в дом с ранеными шурави, чтобы уже всем вместе уйти в телепортацию.

   Первую улицу аула я с сержантом пересек без особых проблем, видимо, и у самого противника оставалось уже не так много бойцов. Противник всех их бросил в окружение дома, в котором сейчас укрывался мой пуштунский спецназ. Перед второй улице мы были вынуждены залечь, какой-то сумасшедший автоматчик обстрелял нас с крыши одного из каменных домов. Как он, этот чертяка эдакий, разглядеть нас бегущими в этой черной ночной темноте? Я со своей штурмовой винтовкой лежал, справа от сержанта, по дыханию которого можно было бы понять, что ему становится все хуже и хуже. Он и дышал уже с большим надрывом, повязка на предплечье ослабла и из нее едва ли не ручьем хлестала кровь. Быстрым движением руки я подлил ему немного жизненной силы, но так и не смок укоротить потерю крови.

   Автоматчик, обстрелявший на с крыши одного из домов, снова высунулся и посмотрел на улицу внизу, этого пуштунского мальчишку интересовало, попал ли он из своего Калашникова в на или не попал?! За свое мальчишеское любопытство он тут же поплатился. Послышалась короткая, в четыре патрона очередь из ХМ8 моего сержанта, мальчишка свалился с крыши, он уже больше не шевелился!

   В бою у меня не было времени на то, чтобы вплотную заниматься ранами этого пуштуна, так события развивались стремительно, на них я должен бы своевременно реагировать. За нашими спинами послышался дикий рев вертолетного двигателя, британцы пошли на посадку на овечий выпас, по колено занавоженный овцами.

   На малую долю мгновения местные бойцы прекратили вести огонь по своим же пуштунским собраться, окруженным вместе с пленными шурави в каменном доме красного цвета.

   Этого мгновения мы с сержантом Ханом с нетерпением ожидали, так как с непонятным ревом-криком мы с ним поднялись в атаку, ведя автоматический огонь из своего оружия. Я хорошо видел, как мой сержант на бегу автоматной очередью сразил молодого пуштуна. Он начал поворачиваться всем своим крупным телом, чтобы этой же очередью и, не снимая пальца с курка своей штурмовой винтовки, поразить второго пуштунского молокососа, как ему в спину выпустил весь свой рожок, неизвестно откуда появившийся еще один вражеский автоматчик!

   К этому времени я полностью расстрелял рожок своего ХМ8 Кехлера & Коха. Почему-то я был уверен в том, что эта штурмовая винтовка мне больше уже не понадобиться! Поэтому я силой швырнул ее в голову того вражеского автоматчика, который только что убил в спину моего сержанта Хана. От удивления тот пуштун начал вертеть головой из стороны в сторону в поисках своего обидчика, разрыв гранаты, которую я швырнул вслед за винтовкой, навсегда прервал его бренную жизнь. И на полном бегу головой вперед я нырнул в проем, который когда-то был нормальным входом с дверью в здание. Сейчас же этот вход благодаря гранатам был превращен в некое подобие щели, вдоль и поперек иссеченной гранатными осколками.

   Откуда-то из угла помещения мой внезапный полет встретил металлический лязг очереди Калашникова, над головой, обжигая ее отдельные участки, прошелестел целый рой пуль. В темноте я не видел, а внутренним ощущением почувствовал, как вслед за мной в это же помещение попытался еще кто-то прорваться. Но возникшая в сером полумраке человеческая фигура прямо-таки напоролась на этой рой автоматных пуль, была им резко выброшена наружу! Получеловеческий, полузвериный крик раненого огласил ночные сумерки, внезапно оборвавшийся на высокой ноте. Еще один пуштун отдал свою жизнь благословенному Аллаху!

   Лежа на чем-то мягком, я попытался разобраться в том, что же сейчас происходит в этом помещении. Но сколько бы я не приподнимался на локтях, сколько бы ни поворачивал своей головы из стороны в сторону, чтобы разглядеть, где находятся убитые или раненые пуштуны, освобожденные пленные, ничего этого сделать мне не удавалось?! Сплошная темнота, сгустившаяся в этом помещении, сильно ограничивала возможности нормального человеческого зрения, поэтому мне пришлось перейти на магическое зрение. Тотчас же появившаяся общая картина помещения в зеленом мерцающем свете меня ужаснула до глубины души! Семь трупов погибших в бою молодых пуштунов были разбросаны по всему полу этого помещения, покрытому толстой кошмой. Четыре пуштуна имели ранения различной сложности, причем, один из них со своими двумя ранениями в живот едва ли дотянет до утра!

   В самом дальнем углу виднелись еще два тела, укрытые одеялами! Не приподнимаясь на ноги, я пополз к этим двум телам, мне нужно было удостовериться в том, что это советские военнопленные, попавшие в руки моджахедам. Только после этого мне можно было начинать думать о том, как спасать этих парней и самого себя.

   Проползая мимо одного из раненых пуштуна, я увидел, что вражеская пуля порвала ему локтевую сумку. Сейчас этот парнишка свой Калашников держал в левой руке, готовый в любую секунду открыть из него огонь. При виде меня, его глаза еще ярче заблестели, появилась белозубая улыбка. Это парень был рад моему появлению, он на пальцах показал мне, что я должен ползти в другой угол помещения, а не туда, куда я только что полз. Одновременно он произнес длинную фразу то ли на фарси, то ли на пушту. Из этой фразы я не разобрал ни единого слова, только улыбнулся этому парню в ответ. Словом, я слегка притормозил, что дало этому парню возможность протянуть руку и ее пальцами коснуться виска моей головы, а затем снова повторил свою фразу.

   - Тебе, сахиб, не стоит ползти в ту сторону. Там лежат два трупа из сил самообороны местного аула. Нам пришлось их пытать, поэтому тебе не стоит видеть, что после пыток от них осталось! Твой шурави находится в том углу, он находится в состоянии беспамятства.

   Я протянул правую руку, ободряюще этого умирающего паренька пуштуна потрепал за плечо. В тот момент я думал о том, что мне повезло в жизни повстречаться с настоящим пуштуном, который, только появившись на белый свет из чрева своей матери, тут же становится настоящим мужиком пуштуном. Вот и этот паренек, уже зная о том, что вскоре умрет, когда британские спецназовцы взорвут это здание, думал не о своем спасении, а о том, как мне помочь. Как бы в доказательство его слов о скором появлении нового врага, британцев, минуты пять-шесть назад двигатели вертолета перестали реветь, что означало, что он уже произвел посадку. К тому же в этот момент он попытался скрыть от меня информацию, которую они выудили из пленных языков, превратив их в фаршированное мясо.

   Но мне сейчас было попросту не до этого, я пополз в указанном мне направлении, чтобы вскоре наткнуться на тело Володьки Тимакова, которого мгновенно узнал. Двадцать лет расставания практически его не изменили, он, по-прежнему, оставался здоровяком под два метра ростом, с могучими руками. К тому он действительно был без сознания. Одного взгляда на друга мне хватило на то, чтобы понять, что беспамятство моего друга имело искусственный характер, что еще часа два-три он будет находиться в этом состоянии.

   Тогда, чтобы уже не терять зря времени, я слегка подлевитировал тело своего друга над кошмой, так как тащить его на себе не было никакой возможности, и пополз к тому месту, которое следка возвышалось над полом. С этого места я мог разглядеть всех, кто сейчас находился в этом помещении. Первым делом, я собрал вместе тела погибших пуштунов и телепортировал их ровно на то место, откуда мы все отправлялись в путь. Таким образом, я начал выполнять обещания, которые никогда не давал голосом, но которые как бы подразумевались в моих возникших взаимоотношениях с Захид Ханом. Раненые пуштуны зашевелились, они начали сползаться в одно место, пока я занимался их раненым товарищем, получившим две пули в живот. Затем слабая волна телепортации унесла четверых раненых пуштунов по старому адресу.

   Глава 7

   Восточные страсти и секреты

   на европейские манеры


предыдущая глава | Марк Ганеев - маг нашего времени | cледующая глава