home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

   Мотострелки полка полковника Гусарова, после загадочного исчезновения вертолета "Черная Акула", несколько раз штурмовали тот горный аул, под которым едва не был уничтожен один из батальонов этого полка. Несколько дней назад батальон этого полка попал в очень сложное положение под этим самым аулом. В тот день, произведя зачистку аула, арестовав пару старейшин, батальон при выходе из аула внезапно попал под тяжелый пулеметный огонь и обстрел из гранатометов. Этим огнем он оказался зажат прямо на дороге, ведущей из аула, которая проходила по низине. Казалось, сами небеса обрушились на советских мотострелков, таким плотным и опасным был этот вражеский огонь! Из-за сложных горных условий батальон, находясь в низине, не мог развернуться, чтобы открыть ответный огонь из своего тяжелого оружия, чтобы затем, атаковать моджахедов и вырваться из окружения. Только минометы батальона сдерживали моджахедов.

   Как часто бывает на войне, в тот момент, как батальон того и гляди мог быть уничтожен вражеским огнем, ему на помощь не могли прийти другие батальоны этого же полка Гусарова, так как они были втянуты в бой на другом участке фронта. Другим же десантным и мотострелковым частям требовалось несколько часов движения походным порядком, чтобы оказать батальону действенную помощь. Словом, они явно не успевали, тогда командир батальона по радиосвязи вызвал своего хорошего друга, капитана Тимакова, с которым было выпито немало водки, с которым они стали настоящими корешами. Капитан Тимаков, нарушая приказ командования, без соответствующего разрешения свою "Черную Акулу" поднял в воздух.

   Вскоре экспериментальный вертолет появился над полем боя, в течение десяти минут его экипаж, капитаны Тимаков и Кошелев, вели непрерывный огонь из всего бортового оружия. Таким образом, он заставить замолчать практически все крупнокалиберные пулеметы, гранатометы духов на поле боя, контрактовав противника, мотострелки сумели достойно отступить, забрав с поля боя всех своих убитых и раненых товарищей. Но "Черная Акула" и ее экипаж после этого боя так и не вернулись на базу Баграм! Мотострелки этого батальона дали показание, что этот экипаж вертолета, завершив работу, попрощался с командиром батальона и командиром полка, благополучно оставил поле боя.

   Командир батальона, молодой майор, был убит вражеским снайпером во время продвижения батальона на базу.

   Узнав об исчезновении вертолета и его экипажа, Москва, командование армии, дивизии прямо-таки взбеленились, от полковника Гусарова потребовали любыми средствами и срочно выяснить, что же именно произошло на поле боя, как и куда пропал экспериментальный вертолет вместе со своими пилотами, капитанами Тимаковым и Кошелевым?! Причем, все высшие офицеры штаба армии и разведки были твердо убеждены в том, что ответы на эти вопросы можно было бы найти только в том ауле! Вот полковник Гусаров и стал получать срочные приказы, немедленно выступить на штурмовку и, используя любые средства, взять тот чертов аул!

   Разумеется, поначалу мотострелков полка Гусарова гоняли в атаки без артиллерийской подготовки. В первый же день штурма взвод мотострелков в одной горной расщелине, расположенной в полутора километрах от этого аула, совершенно случайно обнаружил труп капитана Кошелева, второго пилота вертолета "Черная Акула". Военные врачи, в ту же ночь провели тщательное медицинское обследование трупа. Они установили, что капитан был абсолютно здоров, в его организме не было ни капли алкоголя, но погиб он от пули крупнокалиберного пулемета моджахедов, которая насмерть его поразила, попав ему в висок. Прибывшие на место обнаружения трупа капитана Кошелева специалисты тщательно обыскали расщелину, но так ничего там не обнаружили. Никаких других свидетельств о существовании вертолета "Черная Акула" и его первого пилота капитана Тимакова не было найдено, они, словно в воду с концами канули.

   Полковые разведчики Гусарова работали, не покладая рук, они на своих животах исползали все предмостные укрепления аула, сумели пленить нескольких дехкан из этого аула, а также несколько душманов, отряд которых оборонял аул. Допросы проводили специальные люди, для этого дела, прилетевшие из самой Москвы. Но и они, как ни бились с этими крестьянами, так ни одного слова из них о вертолете или о пилоте этого вертолета не выбили. Правда узнали о существовании некого приказа, согласно которому все душманы, оборонявшие этот аул, были бы казнены, если бы аул попал бы в руки шурави. Таким образом, складывалась очень неприятная ситуация, на поле боя пропал опытный образец вертолетного комплекса, который отлично себя показал в предыдущих боях. Один пилот-испытатель погиб, а второй - бесследно пропал вместе с вертолетом. Ни никто не мог с уверенностью сказать, где, как и почему пропал вертолет и его первый пилот?!

   При этом все офицеры хорошо помнили о том, кто именно подписал приказ-разрешение на отправку "Черной Акулы" в Афганистан на полевые испытания?!

   Москва потребовала, а командование 40-й армии поторопилось приложить все силы для того, чтобы штурмом захватить тот аул, провести там поголовный опрос населения аула по данному вопросу.

   Тогда полку Гусарова придали три единицы САУ "Акация", которые своим огнем должны были поддержать атакующих мотострелков. По раннему и прохладному утру САУ "Акация" вышли на свои огневые позиции, за пятнадцать минут до атаки мотострелков они из своих 153 мм орудий открыли огонь по вражескому аулу. Офицеры и командиры наблюдали за тем, как в воздух по одному взлетали каменные дома этого аула и там они рассыпались в порошок и в пыль от разрывов 152 мм снарядов. Один душман гранатометчик попытался поближе подобраться к одной из САУ, чтобы своей гранатой ее уничтожить, но он был расстрелян снайперами, как только покинул пределы обороны аула. Когда мотострелки Гусарова поднялись в атаку, то душманская сторона молчала, никто не открыл огня по атакующим мотострелкам, так как вести ответный огонь практически было некому!

   Целый день в этом ауле проработали армейские, дивизионные и черт знает какие разведчики, но в разбитых домах аула они так и ничего не нашли, ни единой секретной бумаги в том ауле попросту не было. Допрашивать разведчикам было совершенно некого. Дехкане, проживавшие в этом ауле, его покинули еще прошлым вечером, словно их заранее проинформировали о том, что САУ "Акация" будут принимать участие в штурме их родного аула. Несколько душманов, которых оставили в линии обороны аула, погибли или превратились в полных идиотов от огня САУ "Акаций". Почертыхавшись, разведчики вернулись в свои службы, а тайна исчезновения "Черной Акулы" и по сию пору была нераскрыта!

   Однажды, еще до вылета нашей группы в Ташкент, я разговорился с полковником Кантемировым по этому вопросу. Хитро на меня посматривая, он мне рассказал о том, что Юрий Андропов очень внимательно наблюдал за всем этим делом, но это наблюдение он вел как бы со стороны, сам в него не вмешивался! Но, когда расследование зашло в тупик, то всесильный Председатель КГБ СССР внезапно вышел в Политбюро ЦК КПСС СССР с письменным предложением о формировании на базе "Альфы" специальной группы, которая занялась бы расследованием пропажи этого опытного вертолета В-80 в Афганистане. Причем, в этом письме оговаривалось, что расследование должно начаться в пуштунской зоне Пакистана, что для этих целей государство должно было выделить громадную сумму в долларах!

   Сразу же в высших эшелонах советской власти, с видимым удовольствием вспоминал Полковник, поднялась настоящая буря раздора. Маршал Устинов, министр обороны СССР в те годы, категорически выступил против такого решения вопроса, предлагая, расследование пропажи вертолета продолжать вести в рамках военной прокураторы или, если уж быть совсем точным, то в рамках ГРУ Генштаба СССР. Престарелые деды Политбюро ЦК КПСС всех перехитрили, они не стали портить отношений ни с Андроповым, ни с Устиновым, решив, расследование проводить в рамках обоих ведомств Министерства обороны СССР и КГБ СССР.

   Таким образом, была сформирована специальная группа, ГРУ взяло на себе выделение офицерского состава оперативников для этой группы, предоставление специального оружия и снаряжения, а КГБ СССР - почему-то включило в эту группу только одного меня! Теперь понимаете, почему ребята группы Полковника не очень-то радостно и гостеприимно встретили мое первое появление. В те времена они подумали о том, что впервые в своей диверсионно-разведывательной группе в моем лице они получили первого официального офицера стукача! Слава богу, что тогда и я, и они, - мы все вместе, глубоко ошиблись по этому вопросу! Да и мне самому только сейчас становилось понятным, почему Андропов послал только одного меня в эту разведывательную миссию. В разговоре со мной он пару раз свое лицо делал многозначительным, объясняя, как именно я должен был себя вести в той или иной ситуации. Тогда мне показалось, что этот человек, чем-то меня напоминает, уж слишком много он знал как "наперед". Я же в то время еще не знал о том, что таким образом, опережая развития событий, часто говорят с особо доверенными подчиненными люди, которые очень много знают!

   Наша небольшая колонна из двух советских Уралов-375 со скоростью в пятьдесят километров в час продвигалась по Национальному шоссе Пакистана, держа направление к афгано-пакистанской границе, к афганскому провинциальному городишке Джелалабаду. Уже завтра утром мы должны были бы пересечь эту границу, продолжив движение по афганской территории. Ограниченный контингент Советских войск вот уже третий года с переменным успехом воевал в Афганистане. Мы все еще пытались сломить национальное сопротивление, привнести социализм в феодальное общество Афганистана.

   В Джелалабаде дислоцировался большой гарнизон советских войск. Поэтому бойцы нашей группы начали жить ожиданием предстоящей встречей с друзьями. Армейцы всегда остаются армейцами, им бы только выполнить приказ вышестоящего офицера. Мои же гереушники очень надеялись в гарнизоне Джелалабада встретить друзей и корешей, хорошо провести с ними время. Ведь, в наших транспортных контейнерах чего только не было! Я же вспомнил о том, что в этих же контейнерах хранились и комплекты советского обмундирования, так что бойцам ничего не стоило переодеться и погулять на всю душу!

   Я сидел в кабине второго грузовика, на душе у меня кошки скребли. Похоже, что этих кошек было целых два экземпляра, моя душа истекала кровью, а я не понимал, отчего у меня такое плохое настроение?! Ведь, в отличие от бойцов группы я совершенно не стремился к пересечению афгано-пакистанской границы, в Джелалабаде у меня не было ни друзей, ни корешей! Посматривая на оживленно переговаривающихся парней, я думал о том, что ни сегодня, ни завтра мы не будем пересекать какую-либо границу?!

   - Майор, откуда у тебя такие сведения в отношении границы- Тут же Поинтересовался Полковник, который, оказывается, подслушивал мои мысли. - Ты, что имеешь собственный канал связи с Москвой, а меня об этом не информировал? Иногда, мне приходится и подсматривать и подслушивать, чтобы самому или группе не попасть в неприятную, как сейчас, ситуацию?! Так что, Майор, откуда у тебя сведения о том, что в Джелалабад мы не поедем?

   Я не ответил на этот вопрос, Полковника, так как услышал, как запищала рация Родена. Это ГРУ в отличии от меня имело скрытый канал связи с Москвой, о котором я предположительно не должен знать! Но вы не забывайте, как я тщательно работал с головными мозгами обоих наших радистов, Родена и Мыслителя, даже сделал их телепатами!

   Полковник снова вышел на мысленную связь со мной, неунывающим голосом он, как ни в чем ни бывало, сообщил о только завершившемся сеансе связи с Москвой. Москва сообщила нам о том, что в центр поступила более или менее достоверная информация о том, что некоторые люди, которым нужно доверять, случайно видели капитана вертолетчика Владимира в одном из лагерей афганских беженцев, расположенных на территории Пакистана в зоне расположения пуштунских племен.

   - Вот тебе, как говорится и сон в руку, теперь жди изменения маршрута! - Подумал я, слушая Полковника и посматривая на дорогу.

   - Майор, ты чего, я тебе о серьезных вещах рассказываю? А ты мне о каком-то сне говоришь? Какое изменение маршрута? - Тут же поинтересовался неунывающий Полковник. - Ах, да, ты прав, Майор! В Афганистан мы пока не поедем, встреча друзей откладывается на более позднее время. Сначала мы советским гребешком эту прочешем эту зону, пообщаемся с пуштунами!

   Лагеря афганских беженцев были разбросаны по всему северо-западу афгано-пакистанской границы, в так называемой зоне размещения пуштунских племен Пакистана. "Зона племен" - это обширная территория, где дехкане живут не по закону и гражданскому праву государства, а по местным обычаям, по воле аллаха и правящих здесь вождей пуштунских племен. Эта зона простиралась до небольшого городка Торхэм в Пакистане. Затем она переходила в такую же, но уже в афганскую зону. единственное, что объединяло эти зоны, так это было то, что на ее территории проживал один народ - пуштуны, которые признавали одну только власть аллаха. Таким образом, наш небольшой караван должен был свернуть в сторону, не доезжая этого Хайберского перевала, переезда в Афганистан. Но нам прежде следовало бы подумать о заправке соляркой наших грузовиков, в той зоне АЗС не было.

   К слову сказать, солярка-то у нас имелась, но мы же отправлялись в неизведанные края, поэтому на всякий случай нам следовало бы иметь неограниченный запас этого автомобильного топлива. Никто, кроме аллаха не знает, что с нами может произойти в тех краях, в которых не правит государственный закон! Посовещавшись с Полковником в мысленном диапазоне, мы решили заполнить соляркой все имеющиеся на борту емкости, и только после этого отправляться на встречу с вождями пуштунских племен, в руках которых якобы находился мой старый друг Тима, капитан вертолетчик Тимаков.

   Пузырь, водитель первого грузовика Урал-375, уверенно свернул с Национального шоссе, направляясь к первой же увиденной им АЗС для заправки соляркой. Вокруг этой АЗС почему-то творилось черт знает что! По крайней мере, мы, европейцы, никак не могли найти начало или конец очереди из автомобилей, ставших на заправку бензином.

   Пакистанские автомобили, автобусы и грузовики гурьбой съезжали с шоссе и такой же гурьбой, без начала и конца, заправлялись. Собравшийся на АЗС народ ярился, что-то очень громко кричал. Бесконечно к небу вздымались руки, пальцы которых были окольцованы дорогими перстнями! В общем крике, стоявшем на небольшой площадке, ничего нельзя было разобрать. Но у меня складывалось впечатление, что бензин на этой автозаправке заканчивается, поэтому восточные люди просили помощи аллаха достать хотя бы литр бензина.

   Удобно расположившись в кабине второго Урала, я пока не видел того, чтобы эти люди хватались бы за автоматы, но в руках отдельно орущих пакистанцев уже наблюдались пистолеты. Вот-вот, по моему разумению, должна была начаться стрельба в воздух. Неразбериха на этой АЗС была такой, а также из-за этих чертовых арабских иероглифов я даже не понимал, какие именно насосы АЗС качали бензин, а какие - солярку! Не знал и того была ли вообще в наличии эта самая солярка для танков и для грузовиков?!

   - Майор, - в этот момент послышался тихий и злой голос Полковника, - а ты чего сидишь, рассиживаешься в кабине своего грузовика? Даже не шевелишься! Не пора ли тебе покинуть эту кабину, заняться настоящим делом, чтобы выяснить, как и где нам можно было бы заправиться соляркой?! На хрена, скажем, нам в нашей группе нужен стукач из КГБ, если он свою работу делать не умеет! Не может заранее вынюхивать, где и что плохо лежит?

   Приказ командира - святое дело, ты тут же обязан забыть напрочь о всех своих думах и делах, а броситься на его исполнение! Вот и я все, что у меня было в голове, отбросил в сторону, рванул с прищепок в кабине свой автомат и, опуская ноги на так называемый битумный асфальт, кулем вывалился из кабины. Еще в падении я неестественным голосом заорал:

   - Роден и Мыслитель, взять автоматы, следовать за мной!

   Мой дикий крик-рев, разумеется, привлек внимание пакистанских автолюбителей. Да и к тому же, когда они, наконец-то, разглядели, что у меня, у Родена и у Мыслителя в руках настоящие боевые автоматы, то общий крик как-то поутих, если этот звук измерять в децибелах, разумеется. Люди несколько испуганно, но пока очень осторожно начали пятиться от нашей боевой тройки. Они шажок за шажком отходили от нас подальше! Но меня уже нельзя было остановить, я вошел во вкус исполнения приказа командира. А главное мне понравилось, когда я вдруг увидел, что эти мирные пакистанцы меня, простого человека с автоматом в руках, испугались! Я тут же начал тыкать стволом своего АКСМ в животы окружающих меня людей, а они, подобно молодым джейранам, отскакивали от меня! Причем, старались отскочить как можно от меня дальше! Я же продолжал орать, грозно требуя на прекрасном англо-американском языке:

   - Эй, вы люди, нам нужно свои грузовики заправить соляркой!

   Но пакистанские автовладельцы, спасавшиеся от ствола моего автомата, почему-то не слышали того, что я им кричал почти на ухо. Может быть, потому что у них глаза были широко открыты, они эти свои глаза не могли оторвать от моего автомата. Роден и Мыслитель свои автоматы давно пустили в дело, после чего испуганные пакистанцы толпами начали покидать нашу АЗС. Они, подобно зайчикам в степи скакали в разные стороны, бросая свои рыдваны прямо у бензонасосов. Еще чуть-чуть и у этих людей начались бы настоящая истерика. Все это мне это ужасно нравилось! Я еще никогда себя не чувствовал таким сильным и на многое способным человеком! Все больше и больше бойцов нашей группы покидали грузовики, своими прекрасными советскими автоматами они явно хотели покрасоваться перед местной публикой. Местная же публика почему-то разбегалась на все четыре стороны света!

   Не знаю, не могу сказать, чем бы могла закончиться эта человеческая истерика! Может быть, нам бы пришлось немного пострелять?! Но этот междусобойчик вовремя остановил чистый и нежный женский голос. Сначала я начал различать женский голос, только потом начал понимать, что именно женщина говорила мне, обращаясь со следующими словами:

   - Господин спецназовец, солярка у нас имеется и в достаточном количестве! Но не могли бы вы, господин спецназовец, прекратить передо мной потрясать своим таким хорошим автоматом! Я ведь женщина и верю в то, что вы настоящий мачо, сможете достойно постоять за свою подругу. Но сегодня мы, пакистанцы, слава аллаху, ни с кем не воюем, поэтому свой автомат вы можете убрать, повесить на плечо. Заодно вы могли бы поднять полы своей шапочки. Тогда я смогу увидеть и оценить вашу мужскую красоту! А то сейчас вы немного смахиваете на грабителя с большой дороги!

   Я всем телом развернулся на этот голос, вдруг увидел ту красивую девчонку пакистанку, которую рикша велосипедист вез по улицам Пешавара, когда мы покидали аэропорт. Красавица улыбнулась мне кончиками своих алых губ, выжидательно смотрела на меня. Я уж совсем собрался недоуменно поддернуть своим плечом, как в этот момент вспомнил о шапочке на голове и о своем лице, закрытым ее полами!

   - Теперь шапочку мы можем все снять! - Скомандовал Полковник.

   Я медленно поднял руку к голове, стянул с нее свою трикотажную шапочку, о существовании которой совсем забыл. Девчонка стояла передо мной и с большим профессиональным интересом женщины наблюдала за мной.

   - Ты по вооружению и дурному поведению, вероятно, советский или американский спецназовец. Только они так грубо ведут себя перед девчонками, но одновременно они умеют по-джентельменски за нами ухаживать! Ну, да ладно, давай перейдем к делу! Так, сколько солярки нужно для ваших грузовиков?

   Честно говоря, я не знал ответа на этот хитрый девичий вопрос, поэтому решил отвечать немного грубовато, по-советски.

   - Нам потребуется две или три трехсотлитровых бочки!

   - Так, значит, заливаться в топливные баки грузовиков вы не будете. Солярку берете для оперативного запаса, а это в свою очередь означает, что сегодня и завтра в Джелалабад вы не поедете! Видимо, собираетесь совершить небольшое турне путешествие по зоне пуштунских племен. Тогда у меня, человек, к тебе есть очень небольшая просьба. Вы, наверняка, будете проезжать через земли пуштунского племени априди, мой отец - вождь этого племени. В свое время я его ослушалась, убежала из дома, чтобы продолжить учиться в университете Карачи. С отличием закончила там филологический факультет, но сейчас приходится в Пешаваре зарабатывать на жизнь, работая на этой автозаправочной станции. Я хочу написать отцу записку, вы можете передать ее любому априди, а тот мою записку обязательно доставит т вручит в руки моего отца.


предыдущая глава | Марк Ганеев - маг нашего времени | cледующая глава