home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

   Поезд Москва - Ужгород, сердито проскрипев соединениями вагонов, сначала резко дернулся, а затем состав медленно покатился, оставляя за собой перрон Киевского вокзала.

   Начиналось наше путешествие в Украину!

   Тридцать мальчишек и девчонок, учащихся школы N 188, включая и меня, самого младшего туриста по возрасту в этой группе, должны были пешком преодолеть кручины украинских Карпат, пройти вдоль едва ли не по самой советско-венгерской границе. За месяц мы должны были пройти сто двадцать километров, взобраться на гору Говерлу, высочайшую вершину Карпат, а затем с гор спуститься в Ужгород, чтобы из этого городка поездом вернуться в родную Москву. Сейчас мы занимали чуть не все места последнего плацкартного вагона этого поезда, сидели тихо и наблюдали за тем, как уплывал назад Киевский вокзал Москвы. Минуту назад в вагоне стоял дикий ор прощания с родичами, которые тащили на себе наши рюкзаки, которые сейчас валялись по всему вагону, а мы, будущие туристы, подобно кроликам, заняв положенные нам места, тихо и молча, глотали слезы прощания с родителями.

   Будучи самым молодым и неопытным, мне еще не приходилось надолго расставаться с мамой и Витькой, я пристроился у самого окна, краем глаза наблюдая за тем, как Витька вместе с мамой стоял на перроне вокзала, махая мне рукой на прощание. Он, видимо, только сейчас осознал, что целый месяц у него не будет младшего брата, что целый месяц ему будет некого воспитывать! Впервые наше семейство из трех человек теряло одного из своих членов на столь длительное время. Я должен вам откровенно признаться в том, что для меня это расставание было не совсем простым делом. Сейчас я открыто не ревел по этому поводу, мои глаза оставались сухими, я все же по рождению мужик, а не всякая там девчонка, но в глубине души захлебывался слезами, мне так не хотелось расставаться с мамой! Одним словом, в момент отправления поезда я находился в состоянии полного ступора, наблюдая за тем, как по морщинистым щекам мамы текли слезы. Ей почему-то тоже было очень грустно расставаться со своим таким непоседливым и хулиганистым Марком! Витька сердито посмотрел на меня, исподтишка показал кулак, взял маму под руку и, что-то ей сказав, они с перрона вокзала пошли к метрополитену, чтобы метро добираться до дома.

   Я не заметил, как в своем наблюдении за мамой и Витькой, я перешел на подглядывания за ними через посредство их сознаний! В душе, не желая расставаться со своими ближними родственниками, я перешел на телепатию, чтобы с ними не расставаться. Я не мог, не хотел отрываться от их них, переключаясь то на сознание брата, то на сознание мамы. Когда они были внизу на станции метро кольцевой линии, входили в вагон поезда, то мама жалобно и мысленно попросила меня:

   - Марк, прекрати заниматься самоистязанием, ты, ведь, и меня этим подсмотром мучаешь?! Постарайся немного повзрослеть, не думать о расставании. Месяц пролетит, как один день, и я снова приеду на вокзал, чтобы тебя встретить!

   Мама прекрасно ощущала эту телепатическую связь, которой я связал себя с ними. Она очень не хотела, чтобы эта связь поддерживалась бы на протяжении всего времени моего похода по Карпатам. Она опасалась того, что я могу превратиться в постоянного нытика, который чуть что искал бы у нее защиты от трудностей похода по горам. Мама сама не хотела разрывать эту телепатическую связь, так как не хотела причинить мне боли этим своим действием. В конце концов, я отключил телепатический канал связи от их сознаний, затем поднял веки глаз, увидел, что за окном вагона все еще проплывали промышленные пейзажи индустриальных окраин Москвы. В нашем вагоне пока еще сохранялись тишина и спокойствие, юные туристы пока еще не поняли того, что остались без надзора своих родителей!

   Когда Киевский вокзал и Москва, вместе с нашими родителями, остались за нами далеко позади, вагон начал живать, мои коллеги туристы стали переходить с места на место, знакомиться друг с другом. Словом, вагон постепенно начал наполняться подростковыми голосами, шутками и смехом. Но я все еще продолжал сидеть на своем месте, продолжал раздумывать о том, как совершенно случайно оказался в этой компании туристов. В глубине души я все еще сожалел о том, что решился покинуть Москву, расстаться не только с мамой и Витькой, но и со всеми своими друзьями и приятелями - с Тимой, корнетом Азаровым, Ежиком, Юркой Шпаком, Стасом. Три дня назад я даже не думал о том, что сяду в этот поезд, чтобы принять участие в походе по украинским Карпатам. К слову сказать, я никогда не слышал о том, что наш директор Гельфанд фанат дикого туризма, что наша каждые два года формирует группу туристов и отправляет их в поход по достопримечательным регионам нашего великого Советского Союза. Информация обо всем этом была для меня недоступна, да, и как позднее выяснилось, по своему возрасту я был слишком молод для того, чтобы принимать участие в любом из таких походах!

   Это был сплошной экспромт, как и многие другие вещи, которые время от времени происходили в моей жизни!

   Для начала мне пришлось изменить свое мнение, укоренившееся в моем сознании, о директоре нашей школы Гельфанде, который, оказывается, был просто-напросто сумасшедшим человеком. Ему каким-то волшебством удалось, будучи простым учителем математики в младших классах, вдруг стать директором нашей школы. А главное, эту должность он успешно сохранял все пять лет моей учебы в школе N 188, своими фантастическими идеями мучая учеников и преподавателей школы. Этот человек оказался страстным любителем туристических походов, настоящим туристом фанатом. Раз в два года он из учащихся девятых и только девятых классов своей школы набирал туристическую группу, примерно, в двадцать - тридцать человек для путешествия по какому-либо достопримечательному региону Советского Союза.

   В вопросах организации походов Гельфанд показывал себя самым настоящим педантом, он с точностью до копейки рассчитывал финансовые расходы по всему походу, определял расходы каждого члена своей туристической группы! Эти расходы он погашал дотациями РОНО, московского туристическо-экскурсионного управления, пионерской и комсомольской организаций, а также небольшими разумными взносами родителей учеников. Затем он делал специальную выкладку всего того, что могло его туристу потребоваться в походе из одежды и белья, продуктов! В обязательном порядке встречался с родителями будущих туристов, чтобы им в деталях рассказать о возможных перипетиях того или иного похода. В общем, Гельфанд делал все необходимое, чтобы еще до отправления группы в поход, снять все конфликтные ситуации и проблемы. Перед отправлением группы в поход он обращался в общественные и государственные организации с тем, чтобы получить все необходимые разрешения на пребывании и на пеший переход своих туристов в том или ином регионе нашей великой страны.

   Последнее время Гельфанд лелеял мечту о том, чтобы вместе со своими туристами взобраться на гору Говерла, высочайшую вершину Карпат, пройтись по дорогам Западной Украины. Но на это в течение долгого времени КГБ СССР не давал своего официального разрешения. Этот же год был годом, в который Гельфанд вообще не планировал организации какого-либо похода. Как я узнал позднее, то директор был просто-напросто ошеломлен, когда разрешительное письмо КГБ СССР легло ему на стол. Этим письмом перед Гельфандом встала дилемма, в этом году или никогда. Все эти события происходили вне моего поля зрения, вне моего внимания, так как только в этом году я окончил восьмой класс и перешел в девятый. Повторяю, что Гельфанд набирал в поход учеников, окончивших девятый класс, передших в десятый!

   Дневник с отметками за этот год я принес домой с одними только четверками и несколькими пятерками. Мама долго изучала мои годовые оценки, пальцем водя по строкам дневника с оценками, что-то про себя нашептывая. Затем она строго посмотрела на меня, сказала, что я самый настоящий лентяй, что учусь в половину своих способностей и возможностей, что мог бы постараться и стать отличником! Через несколько дней куда-то в глубинку России на лето уехал Тима, погостить у родителей своей матери. На лето Ежик и корнет Азаров отправились отдыхать куда-то вместе, Стас позвонил мне и предложил вместе с ним на пару недель сгонять в Ленинград, но мама меня с ним почему-то не пустила. Хотя за меня попросил брат Витька. Словом, все шло к тому, что в этом году для меня никакого пионерского лагеря не будет, что мне придется все лето кучковаться в Москве.

   Пару раз ко мне домой заходил Слав, предлагал скооперироваться, стать аналитиком его группы на правах равноправного компаньона. Но я не мог принять его приглашение, лето поработать вместе в одной упряжке. В тот момент Славку интересовал вопрос, как можно было бы ему наложить лапу на один московский рынок в Черемушках, не потревожив местных ребят и московскую милицию. Я ему категорически отказал, понимая, что, если уступлю и начну ему помогать, то обратной дороги к возвращению в нормальную жизнь у меня не будет!

   И вот за три до отправления поезда, я об этом еще не знал, домой приходит брат Витька, он маме тихо на ушко нашептывает о том, что наш директор Гельфанд только решил набирать туристическую группу для восхождения на Говерлу, на поход по Западной Украине.

   Мама рысью убежала в коридор, чтобы перезвонить Наталье Николаевне, моему классному руководителю, с которой у нее давно установились отличные отношения. Она долго шепталась с ней по телефону, а потом за закрытыми дверями в коридоре продолжила шушукаться с Витькой. Я уже давно научился так мысленно подслушивать маму, что ни она, ее деревенские заклинания, никакие двери не были для меня препятствием. Одним словом, Наталья Николаевне подтвердила мамке достоверность слухов о том, что Гельфанд набирает тургруппу для похода в Украину. Что стоимость участия в такой группе для родителей составляет пятьдесят рублей с носа!

   Словом, мама очень хотела бы, чтобы Гельфанд включил бы меня в состав своей группы, чтобы я не болтался в Москве. Она так испугалась моей встречи со Славкой, который, по ее словам, набрался такой наглости, что уже навещает меня дома. Она была готова на все, чтобы я в составе школьной тургруппы отправился бы на Украину, но у нее не было 50 рублей, чтобы заплатить за мое включение в группу! Денег же, которые у меня валялись на сберкнижке, она принципиально не одалживала!

   Зато на моей сберкнижке денег было очень много, даже слишком много денег. Я мог бы в один момент эти пятьдесят рублей перевести на счет группы, который директор Гельфанд открыл в Сберкассе. На этот счет поступали дотационные и родительские деньги на организацию украинского похода. Пару раз мне пришлось заходить в школу, мне требовалась случайная встреча с директором, чтобы залезть к нему в мозги, узнать банковские реквизиты счета. Только во второй визит в школу мне удалось просканировать сознание Гельфанда, в результате я узнал, что и сам поход в Карпаты висит на одном волоске. Всесоюзная пионерская организация оказалась такой неповоротливой, что не могла своевременно перевести на счет группы двадцать тысяч рублей в качестве государственной дотации на организацию этого похода. Из-за всего этого Гельфанд был чрезвычайно грустен и молчалив, он меня, вертящегося под его ногами, так и не заметил.

   Я обратился в свою сберкассу, в которой работали знакомые люди, которые хорошо знали, откуда у меня, простого советского школьника, такие большие деньги. Кассир на счет группы перевел сначала пятьдесят рублей, в этом переводе указав, что деньги переводятся за Марка Ганеева, за его участие в украинском походе. Затем он двадцать пять тысяч рублей перевел на тот же счет, но уже в качестве дотации от пионеров СССР.

   Вечером Гельфанд сам перезвонил маме, радостным голосом сообщив ей о том, что ее сын, Марк Ганеев, включен в состав участников украинского похода. Мама была настолько ошарашена этим известием, что забыла у Гельфанда поинтересоваться тем, а кто же именно оплатил мое участие в походе? Для меня же этот вопрос перестал быть существенным, завтра в 16.00 я должен был сесть в поезд, что покинуть родные пенаты и отправиться путешествовать в неизведанную страну.

   В этот момент обстановка в вагоне коренным образом изменилась! За окном поезда Москва - Ужгород замелькали сельские пейзажи. Я же продолжал сидеть у своего окна, по-прежнему, не веря в то, что Витьку и маму не увижу целый месяц. Вокруг же начинался кавардак, мои старшие коллеги, только расставшиеся со своими родителями, из спокойных, интеллигентных детей начали превращаться в дикарей, со всеми вытекающими последствия. Девчонки, а их в группе было не так уж много, поэтому они были на вес золота, вдруг уединились в двух плацкартных купе. Там они перешептывались между собой, начали кипятить воду для чая, а мальчишек не пускать на порог. Мальчишки с нормального разговора перешли на крик, прилагая все усилия для того, что перекричать друг друга. Некоторые, чтобы занять лучшее место, начали понемногу буянить, махать своими кулаками.

   В этот момент ребячьего высшего наслаждения по купе вагона прошлась Алла Николаевна, помощница директора Гельфанда. Эта женщина, как и сам директор, была фанаткой туристических походов! Сейчас она обходила всех туристов, чтобы персонально их проинформировать о том, что с этой минуты начинает действовать внутренний распорядок походного дня, в соответствии с которым мы теперь должны были строить свою походную жизнь.

   - Мальчики и девочки, - громко вещала Алла Николаевна, - сейчас вам отводится два часа для того, чтобы вы могли в течение этого времени привыкнуть к тому, что вы уже не свободные люди, а члены организованной туристической группы. В шесть часов вечера будет проведено общее собрание, на котором вас ознакомят с тем, как вы должны себя вести, научитесь, как правильно укладывать вещи в рюкзак, чтобы до крови не стереть спины?! Какой тяжести должен быть рюкзак, чтобы вы могли бы каждый день проходить в среднем по двадцать километров. Затем у нас состоится занятие, на котором мы научим вас ориентироваться в незнакомой местности с компасом и без компаса. Что вы должны делать в том случае, если вы потеряли дорогу, или не можете сориентироваться на местности? Хотела бы вас также предупредить о том, что завтракать, обедать и ужинать вы можете только в точно определенное время суток. Мы не требуем того, чтобы сейчас в общий котел вы сдали бы все продукты, полученные от родителей. Но мы будем внимательно следить за тем, чтобы вы ели только в те часы, которые по распорядку дня отведены для поглощения пищи.

   Алла Николаевна все говорила и говорила, а я, сидя у своего окна, ее внимательно слушал. Оказывается, когда ты уходишь в поход, то становишься очень занятым человеком, твое время расписывается по минутам. Но, прежде всего, у тебя отбирают все твое свободное время, которое ты мог бы посвятить самому себе. Если ты хочешь что-либо сделать вне рамок этого распорядка дня, то на это ты должен обязательно получить разрешение у самого руководителя группы.

   Вскоре мне стало некогда следить за тем, какие именно сельские пейзажи мелькали за окном вагона нашего поезда. То мы сидели, слушали и внимательно наблюдали за тем, как ловкие руки Аллы Николаевны или директора Гельфанда укладывали вещи в рюкзак, мягкие вещи, одежду - к спине, твердые вещи, типа книги, котелок или чайник - подальше от спины. Мы учились работать кашеварами! Гельфанд сформировал пять команд кашеваров, каждая из которых дежурила, готовила пищу на всех участников похода в течение двух дней. Каждая такая команда кашеваров состояла из трех человек, двух мальчишек и одной девчонки. Они поднимались до петухов, чтобы приготовить завтрак. Затем уже во время перехода мы разогревали заранее заготовленный обед, все обедали, чтобы после шагать по дороге до семи вечера. Тогда мы могли остановиться на ужин и на ночлег. Прежде чем отправиться спать кашеварная команда должна была приготовить завтрак и обед назавтра.

   В Киеве мы простояли всего пять минут.

   Веселой толпой высыпали на перрон киевского вокзала, стояли и любовались крышами каких-то зданий, которые только и можно было увидеть с перрона. Бортпроводница нашего вагона настолько испереживалась из-за нас, что никому из нас, мальчишек и девчонок, не позволяла на шаг отойти от тамбура ее вагона. Сама она стояла на площадке тамбура, постоянно нас пересчитывая. Причем, она настолько волновалась, что постоянно ошибалась в счете, каждый раз начиная его заново.

   Директор Гельфанд и Алла Николаевна не причитали, не ахали, а каждый из них отошел на десять шагов в разные стороны от тамбура вагона. Там они стояли и внимательно наблюдали за тем, чтобы мы все толпились у этого тамбура, не переходили бы границу выделенной нам зоны.

   На следующее утро нас разбудили за час до прибытия поезда в Ужгород. Алла Николаевна обошла всех ребят и девчат, наблюдая за тем, как мы собирали свою рюкзаки, а постельное белье сдавали бортпроводнице. Затем она у каждого из нас проверила, как упакован рюкзак, как его лямки лежат на наших плечах. За десять минут до остановки поезда мы все выстроились в проходе вагона, готовые живой очередью его покинуть. Впереди нашей колонны стоял Гельфанд, колонну замыкала Алла Николаевна. Когда поезд, наконец-то, остановился, наша колонна тронулась в путь. Мы сошли на перрон, организованной колонной прошли ужгородский вокзал, чтобы на привокзальной площади также организованно сесть в автобус, который должен был нашу группу доставить в Мукачево. В автобусе мы впервые позавтракали сухим пайком, мне этот завтрак очень понравилось.


предыдущая глава | Марк Ганеев - маг нашего времени | cледующая глава