home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

   Быть популярным человеком, это всегда трудно и тяжело, прежде всего, тебе же самому! Еще трудней постоянно находиться в центре внимания! Когда неожиданно для тебя выясняется, что ты не можешь, не имеешь права поступать тем или иным образом, так как общество этого от тебя не ожидает! Это приводит к тому, что ты уже не можешь самостоятельно принимать то или иное решение, если таковое будет противоречить твоему положению в обществе?! Ты должен поступать, говорить и вести себя на людях в полном соответствии со своим положением или общественным весом в этом обществе. Для этого ты постоянно должен отслеживать все то, что происходит в твоем общественном окружении, чтобы случайно не выбиться за пределы уже сложившегося общественного мнения по тому или иному вопросу. Иными словами твоя собственная жизнь вдруг оказывается окольцованной всякими условностями, которые вне твоей власти, которые ты не можешь изменить! Таким образом, ты начинаешь терять некоторые свои личные качества, становишься марионеткой общественного мнения!

   Все было бы ничего, и с таким положением можно было бы согласиться, его потерпеть! Ты смог бы свою жизненную лямку и дальше потянуть, если такое общественное мнение формируется твоими друзьями или соратниками, как скажем учащейся братвой школы N 188. Но твоя жизнь заходит в полный тупик, если общественное мнение, в соответствии с которым ты должен жить, формируется директором или же преподавателями этой же школы! Вы только представьте себе, твой имидживый рейтинг начнет колебаться, подниматься верх или резко падать, когда директор школы Гельфанд тебя критикует или хвалит перед учениками школы! От такой жизни и концы можно не вовремя отдать!

   К великому сожалению, я едва не попал в такую общественно-значимую зависимость!

   Директор школы Гельфанд каким-то невероятным образом прознал, видимо, кто-то ему стукнул из числа его любимчиков, кандидатов на красный аттестат, о том, что 7-й "А" класс его школы свою вечеринку устраивает где-то на стороне! Он не просто о ней узнал, но и в нашей вечеринке принял самое непосредственное участие. Как вы уже знаете, эта вечеринка получилась и очень интересной, и веселой, в ней участвовало большое количество народа, так как на нее пришли не только одни мои одноклассники. Поэтому Гельфанду удалось проскользнуть мимо наших глаз, его мы вовремя не заметили и не остановили. Уже в разгар вечеринки мне иногда казалось, что в танцующей толпе изредка мелькало лицо нашего директора, который танцевал вместе с какой-то дамой! Но к тому времени я уже несколько расслабился, общаясь с вундеркиндом Андрюхой, поэтому не принял особых мер предосторожности, чтобы избавиться от присутствия на вечеринке нашего директора школы!

   Вот Гельфанд и решил подложить нам особо гадкую пилюлю!

   Он решил всеми своими идеологическими силами, какие были в его распоряжении, испортить нам наше празднество!

   Первую попытку достичь такой цели, он предпринял еще во время вечеринки, это он, якобы, от имени жильцов подъезда позвонил в милицию и вызывал наряд милиции для наведения социалистического порядка в подъезде. В разговоре с дежурным милиционером, Гельфанд анонимно сообщил, что в подъезде слышится слишком громкая музыка, которая нарушает его гражданские нормы социалистического проживания. В тот момент ему страшно хотелось бы, чтобы милиция с дубинками, которые советское государство только что доверило советским милиционерам, в руках ворвалась бы на вечеринку и, колошматя дубинками людей направо и налево, принялась бы разгонять участников вечеринки. А некоторых же ее участников, которые были учениками его же школы, он страстно желал, чтобы их арестовали бы и снова отправили бы на отсидку в обезьянник милицейского участка.

   В этом своем индивидуальном подходе решения возникшей проблемы, Гельфанд слегка ошибся. В своем звонке в милицию он забыл акцентировать свой донос идеологической подоплекой, связанной с организацией и проведением этого политического мероприятия в подъезде советского здания! Поэтому прибывший наряд милиция вел себя очень тихо, не грубил, не махал дубинками, а вежливо попросил немного приглушить звук музыки!

   Тем боле, что Володька Тимаков лично взялся за нейтрализацию этих гнусных замыслов директоров нашей школы, он решил по-дружески пообщаться с прибывшем по вызову нарядом милиции. Он снизошел до того, что вышел встречать милиционеров, по-братски переговорил с командиром милицейского наряда, который оказался почему-то из Кемерово. Видимо, отслужив срочную службу в армии, этот старшина пошел поработать в московскую милицию. Тима милицейскому старшине представился его кемеровским земляком, угостил его и его товарищей милиционеров своим табачком самосадом.

   Я уже говорил о том, что Тима у нас был большим любителем покурить хорошего табачку, но махорку и домашний табак предпочитал всем продаваемым табакам! В тот вечер он баловался каким-то табаком самосадом-горлодером, где он достал тот табак горлодер, не знаю, не могу сказать. В свое время я попробовал такой Тимин табачок, но после первой же затяжки, у меня голова пошла кругом, а самокрутка сама собой выпала из рук. Пришлось минут пять мне постоять, держась за стену, подождать, чтобы земля прекратила бы вертеться у меня под ногами! После той попытки я уже никогда не курил Тиминого самодельного табачка. Старался обходиться простыми сигаретами, купленными в советских киосках.

   Одним словам, Тима всех трех милиционеров наряда угостил своим табачком!

   Пока эти парни приходили в себя от такого ядреного курева, участники вечеринки начали потихоньку расходиться. Девчонки, как всегда, никуда не спешили. Не обращая внимания на дико кашляющих милиционеров, сбившись небольшой кучкой, они переобувались внизу в подъезде. Осторожно снимали со своих ножек изумительной красоты и фантастической конфигурации женских туфельки! Эти туфельки были уникальными и потому, что они были в единственном экземпляре у всех этих наших красавиц! Тима же, добродушно улыбаясь, в тот момент интересовался у старшины, по какому это случаю милицейский наряд побеспокоил жителей подъезда такого уважаемого генеральского дома.

   Милицейский старшина, заикаясь, продолжая откашливаться после двух затяжек Тиминым табачком, произнес:

   - Такмо, звоночек нам в околоток поступил о том, что сплошное безобразие тута твориться! Музыка громкая играется, да и девки полуголые ходють!

   Тима сочувственно похлопал старшину по плечу, выражая ему свою братское сочувствие:

   - Ну, что ж звонок, - это дело серьезное, добровольное и необходимое! А вот музыка громкая - это уже плохо. Полное неуважение к нашей советской общественности! Требуется, старшина, провести расследование по горячим следам. Давай, посмотрим, кто же подрывом социалистического общежития в этом подъезде занимался?!

   Я уже говорил о том, что генеральский дом был десятиэтажным, в подъезде на каждом этаже было по пять квартир. Вот и началось пешее восхождение милиционеров в сопровождении Тимы на десятый этаж. Они звонили в каждую квартиру на каждом этаже, чтобы у жильцов квартир поинтересоваться, не слышали ли они громкой музыки, не видели ли они полуголых девиц?! Результат расследования получился удивительным, никто их жильцов всех пятидесяти квартир подъезда не слышал громкой музыки. Никто из них и полуголых девиц не видел, но очень бы хотели на них посмотреть!

   Этим своим дотошным расследованием Тима так замучил наших советских милиционеров, что на десятом этаже они на него волками смотрели. В тот момент менты думали только об одном, как бы поскорее избавиться от этого урода, вернуться в свой родной околоток, чтобы там немного отдохнуть и чайку попить.

   Так что версия, выдвинутая нашим директором Гельфандом, о нарушении норм социалистического общежития оказалась мыльным пузырем.

   Она не была подтверждена милицейским расследованием, проведенным по горячим следам. Без состава преступления милицейский наряд никого не задерживал, протоколов не составлял, нарушения общественного порядка не зафиксировал! Таким образом, директор Гельфанд оказался у разбитого корыта, милиция чуть-чуть его не объявила провокатором, непрофессиональным стукачом. На все эти обвинения в его адрес Гельфанд очень обиделся, в душе он поклялся найти и отомстить тем, кто его так подставил! В его душе начала зарождаться и созревать суть второй его попытки по наведению порядка в школе, взять диктаторские полномочия власти в свои руки!

   Директор школы хорошо понимал, что московская милиция так и не справилась с делом, которое он ей получил, но он не мог обвинять в чем-либо такую серьезную государственную организацию. Поэтому Гельфанд на этот раз решил сам провести расследование, найти и наказать организаторов такого преступного деяния, как организация и проведение подпольных деяний в его школе. Особенно Гельфанда злился на тот факт, что некоторые школьные мероприятия проводятся без его ведома, без согласия и участия педагогического коллектива школы! Никто с ним или с педагогическим коллективом школы не согласовывал список исполняемых танцев и песен на субботней вечеринке, никто не давал ему на согласования списка участников вечеринки, кто и с кем должен был бы танцевать?! Чтобы этого больше не повторилось, Гельфанд страстно желал найти и строго наказать ее истинных организаторов.

   Уже на следующий день в понедельник Гельфанд провел заседание-расследование с участием всех преподавателей школы. На заседании он, не теряя времени, принялся раскручивать это дело, желая его превратить в уголовное дело, Вину за организацию и проведение вечеринки он на этот раз попытался возложить на плечи нашего классного руководителя, на нашу несчастную Наталью Николаевну. Эта бедная женщина, как и большинство школьных учителей, понятия не имела о том, что в прошлую субботу проходила какая-то вечеринка, на которой присутствовали практически все ученики ее класса.

   Гельфанд от нее потребовал, чтобы она, как классный руководитель, опросила бы всех поголовно учеников своего класса, сделав собственноручную запись беседы с каждым из них. Эти записи Наталья Николаевна должна была ему передать к окончанию учебы первой смены, вместе со своим выводами по этому опросу. Следует отметить, что Гельфанд был далеко не дураком в советской педагогике. Он догадывался о том, кто мог бы быть организаторами и участниками этого антисоветского мероприятия, но ему был нужен донос в письменной виде для того, чтобы это дело можно было бы передать в правоохранительные органы. То есть он хотел чужими руками попортить наш имидж, а может быть и посадить на пару лет.

   Как только Наталья Николаевна вошла в класс, все ученики сразу же обратили внимание на ее состояние. Наша любимая учительница находилась на грани истерики или обморока. В любую минуту она могла потерять сознание! Не раздумывая, я тут же полез в ее сознание, чтобы Наталье Николаевне немного подкачать жизненной энергии, привести ее в более или менее нормальное состояние. Вот тогда-то я и узнал о том, чем только что закончилось собрание преподавательского коллектива школы. Что директор Гельфанд хочет эту невинную и несчастную женщину заставить заняться сбором доказательств вины учеников нашего класса по организации и проведению субботней вечеринки. Что он хочет выявить и строго наказать ее истинных организаторов.

   Этой информацией я тут же поделился с Тимой, который благодушно подремывал, сидя за партой рядом со мной. Через секунду в глазах друга не осталось каких-либо следов благодушия или дремоты, Тима тут же принялся обдумывать создавшуюся ситуацию. Тотчас по партам парней разошлись записки, которые опять-таки мне пришлось царапать перьевой ручкой. В записках содержалась информация о том, что Большой ученический совет соберется на большой перемене в школьном туалете третьего этажа. Совет обсудит срочный вопрос, ставить или не ставить директора Гельфанда вне закона, объявлять или не объявлять ему войны всей нашей школой. По договоренности с Тимой я сделал так, чтобы одна такая записка, якобы случайно, легла бы на стол директора школы, товарища Гельфанда. Нам обоим хотелось, чтобы он обязательно ознакомился с информацией о том, что скоро состоится заседание Большого ученического совета!

   Да, едва не забыл упомянуть и о том, что по личному распоряжению директора нашей школы Гельфанда, составленного моей рукой, наше школьное телевидение должно было организовать прямую трансляцию заседания этого Совета из школьного туалета. Да в те советские времена, наша школа была современным учреждением народного образования, поэтому у нас было школьное телевидение.

   Чтобы Гельфанд случайно бы меня с Тимой не признал, мы решили изменить свои личности. Я стал вундеркиндом карапузом Андрюхой, а Тима - его или моей мамой! За то, что я его прекратил в девчонку, мой друг сильно обиделся. Он не хотел даже на время становиться девочкой?! Из-за этого несогласованного с ним превращения он со мной общался посредством голоса всю последующую неделю. Я же с ним продолжал общаться только телепатически! К слову сказать, в телепатии не имело практического значения, мужчина ты или женщина?!

   К большой перемене школьный туалет на третьем этаже был вымыт, вычищен до пылинки. Когда в нем начали собираться члены Большого ученического совета, туалет сверкал белизной, чистотой, в нем явно слышался аромат хвойного леса. Одним словом, сейчас это был не какой-то там занюханный школьный туалет, аудитория для заседаний Большого ученического совета! Члены Совета входили и занимали свободные места между умывальниками и толчками, они стояли и внимательно наблюдали, как к ним присоединяются товарищи и коллеги по Совету! Они заулыбались и начали перешептываться, когда в мужском туалете появилась Мама с вундеркиндом Андрюхой. В этой Маме члены Совета сразу же признали королеву нашей вечеринки. Когда она проходила мимо них, то члены Совета почтительно склонили головы перед королевой.

   Стоя рядом с мамой Тимой, я нагло подобно тому, как карапуз Андрюха вел себя на вечеринке, вышел вперед, загробным голосом объявил о том, что объявляю открытым заседание Большого ученического совета школы N 188. Мой голос, его загробный тон произвели должное впечатление, все члены Совета еще более подтянулись, их лица теперь ничего, кроме внимания, не выражали. В этот момент слегка скрипнула дверь туалета, на пороге появился директор нашей школы Гельфанд.

   Я сразу же определил, что в этот момент Гельфанд был способен на то, чтобы потребовать, чтобы все ученики немедленно бы разошлись по классам, тем он бы разогнал Большой ученический совет. Директор Гельфанд страшно испугался, из полученной записки узнав о том, что в его школе, оказывается, существует Большой ученический совет! Как мы с Тимой рассчитывали, он решил пойти на заседание этого Совета, что в зародыше подавить саму мысль об его участии в управлении школой! Гельфанд прекрасно понимал, что РОНО рано или поздно узнав о существовании в его школе Совета учащихся, то по головке оно его не погладит! Но я вовремя подсуетился, сделав его язык деревянным, не способным произнести ни одного слова, а телепатом Гельфанд пока еще не стал. Но этот человек имел громадный опыт работы в школе, его так просто было невозможно обойти. Я свой рот разинул от удивления, когда лишенный права свободно выражать свое мнение человек, твердым шагом прошел в глубину туалета и встал в один ряд с членами Большого ученического совета.

   После ученики других классов, наблюдавшие по телевизионным экранам за открытием заседания Совета нас уверяли в том, что на экранах это выглядело так, что учреждение Большого ученического совета была идеей самого Гельфанда. Что это он решил вместе с учениками своей школы решать различные школьные проблемы. Что он и сам является постоянным членом этого Совета учеников.

   Церемония открытия заседания Совета в тоже время продолжалась своей чередой. Моя мама-Тима выступил вперед, своим голосом он предоставил слово директору школы Гельфанду с тем, чтобы тот объяснил бы свое поведение по отношению к организаторам субботней вечеринки?! Я полагал, что Гельфанд свое выступление начнет орать, топать ногами, требовать, чтобы члены Совета разошлись по классам. Но вместо этого наш директор школы по собственной инициативе, заметьте, вдруг заговорил о том, что он давно думал о создании Большого ученического Совета, который совместно с коллективом преподавателей смог бы нашу школу сделать самой лучшей, самой передовой по учебе в нашем районе!

   Подобного оборота дела не ожидал, ни я, ни Тима! Ведь получилось так, что мы каким-то образом сумели перевоспитать директора Гельфанда, сделать его настоящим человеком! Тима, все еще пребывая в образе Мамы королевы, стоял рядом со мной, внимательно вслушивался в слова, которые сейчас произносил уважаемый товарищ Гельфанд. Заседание Большого ученического Совета на выступлении директора школы и закончился! Мы же, пребывая в невменяемом состоянии, разошлись по своим классам. В заключение, я полагаю, было бы уместным упомянуть о том, что РОНО поддержала инициативу директора школы N 188 товарища Гельфанда о привлечении учащихся к совместному с преподавателями руководством школой!

   Мне остается только добавить, что после заседания Большого ученического Совета товарищ Гельфанд больше никогда не вспоминал о нашей вечеринке, перестал разыскивать ее организаторов. Правда, на одном из совместных заседаний педагогического и Большого ученического совета школы он таки заявил о том, что приложит все усилия для того, чтобы ученики Тимаков и Ганеев никогда не смогут получить аттестат зрелости из его рук!.


предыдущая глава | Марк Ганеев - маг нашего времени | cледующая глава