home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

   Прежде чем перейти к рассказу о своей учебе и времяпрепровождении в школе N 188, я должен все же несколько слов посвятить своему рассказу о школе N 1. В те времена я еще был слишком маленьким по возрасту пацаненком, много соображал, но школьные дела меня мало интересовали. Поэтому не понимал, что я с братом совершенно случайно попал в не простую народную школу, а в школу для сынков и дочек бюрократов. Тогда в прессе и на телевидении пошли материалы о школах продленного дня, с углубленным знанием английского языка, специализацией по математике или какому-либо другому предмету. Сейчас я хорошо и ясно понимаю, что это был самый настоящий обман простого народа. Людишки, в то время стоявшие у государственной власти, пользовались любой возможностью, чтобы их дети учились бы в каких-либо школах, в которых не могли бы учиться дети простонародья.

   После нашего переезда на Ленинский проспект в дом N 70, моя вторая школа, в которой я должен был учиться, которая имела первый номер, стала называться "школой продленного дня с углубленным знанием английского языка". Даже поговаривали о том, что некоторые предметы в этой школе будут преподаваться на английском языке! В принципе, мне с братом в этой школе совершенно не было места. Как это могло бы так случиться, чтобы двое детей вдовой женщины, перебивающейся с воды на хлеб, сидели бы за одной партой с детьми, которые каждый день на полдник с собой в портфелях приносили бутерброды с черной икрой?! Завуч школы после того скандала меня с братом не трогала, но делала все, чтобы я в ее школе не учился. Кто-то меня надоумил сразу же позвонить в РОНО и на администрацию школы пожаловаться по этому вопросу.

   Самое удивительное заключалось в том, что в РОНО я позвонил с домашнего телефона и какой-то строгой тете жалобным детским голосом пожаловался на то, как нас с братом плохо приняли в школе N 1. Эта тетя не просто внимательно меня выслушала, но она задала много вопросов о том, где мы раньше учились, что нужно было бы исправить в педагогической науке, чтобы преподаемые школьные предметы лучше бы доходили до развивающегося детского разума.

   На следующий день я выгнал с Камчатки какого-то толстяка ученика, накостыляв ему пару раз по толстому загривку, с большим удобством устроился за этой партой в полном одиночестве в четвертом "Б" классе. Парни этого класса долго совещались по вопросу, бить меня за наглость или не бить. Честно говоря, тогда у меня был большой настрой подраться, разбить пару школьных окон, потаскать девчонок за косичку. Но я вдруг увидел Ленку Ельчанинову и эта девчонка мне понравилась. Пока я ее внимательно осматривал, оценивая все плюсы и минусы ее фигуры, злость и желание подраться прошли. На каждом уроке меня вызывали к классной доске, заставляли отвечать на вопросы. Мне ничего не стоило повторять те мысли, которые преподаватели имели в своих головах. Одним словом, я отвечал на все их вопросы без запинки, но они мне всегда почему-то выставляли одни только тройки.

   Уже гораздо позже я узнал о том, что преподавательский коллектив между собой договорился о том, чтобы выставленными мне с братом оценками доказать РОНО, что мы неучи, не имеем права учиться в такой хорошей школе, как школа N 1.

   Мне нужно было что-то предпринимать, чтобы покончить с этой порочной преподавательской практикой. Должен признаться в том, что мне нравилось учиться на одни четверки и пятерки, а становиться троечником, да еще незаслуженно, совершенно не хотелось! Когда мне поставили третью незаслуженную тройку по математике, которую я любил, как лучший школьный предмет, тогда я решил начать широкие протесты. На пятый урок никто из учеников 4-го "Б" не явился, мы все спустились в спортивный зал, где увлеченно играли в волейбол. С большим трудом мне удалось убедить своих соклассников в том, что спорт - это великое дело и им стоит заниматься каждую свободную минуту.

   Словом, преподаватели не сразу сообразили, что они столкнулись с новым видом протеста в связи с неправильным ко мне отношением, а именно с выставлением мне одних только троек. Когда второй и третий день учебный день 4-й "Б" в полном составе проводил в спортивном зале, играя в волейбол. Учитель физкультуры едва не сошел с ума, каждый день, наблюдая такое воодушевленное стремление со стороны четвероклассников заниматься волейболом. Он начал даже поговаривать о формировании школьной сборной команды по волейболы, о нашем участии в районном чемпионате!

   На пятый день протеста произошли два важных события! Когда 4-й "Б" опять-таки не явился на урок математики, а принялся тренироваться в волейбол, то умная завуч школы все-таки догадалась о том, что в этой любви четвероклассников к волейболу кроется что-то не то?! Она вызвала врачебную комиссию для нашего обследования и на амбарный ключ заперла спортивный зал. Но все это не остановило наш спортивный порыв, первую половину учебного дня мы проходили медицинское обследование. Получив положительное медицинское заключение, пятый урок мы провели, снова играя в волейбол за закрытыми дверями спортивного зала. Такое наше поведение безмерно встревожило все школьное начальство. Было принято коллективное решение, силой вскрыть спортивный зал, строго наказать игроков в волейбол.

   В тот момент, когда завуч школы, председатель медицинской комиссии, представитель РОНО и другие школьные преподаватели толклись перед дверью, в спортивном зале продолжалась игра в волейбол! Эти люди так и не смогли найти ключ к амбарному замку, поэтому не могли проникнуть в зал и выполнить приказание начальства. Все, что им оставалось делать, так это продолжать искать ключ и одновременно прислушиваться к нашим голосам, раздававшимся из-за запертых дверей зала. Когда они все-таки нашли ключ и открыли дверь, то в спортивном зале обнаружили одного только учителя физкультуры. Он сидел в кресле арбитра на уровне верхнего края волейбольной сетки, весело посвистывал в свисток, словно судил очередную встречу по волейболу. Причем, в зале явственно слышались голоса игроков обеих команд, которые требовали передач, или шли на блок, и ли готовились к новой подаче мяча в игру, но ни одного ученика в этом зале не было видно!

   Директор школы приняла волевое решение, меня больше на уроках не третировать, назначить капитаном сборной школы по волейболу. В отношении же моего брата дела сильно осложнились. Принимая во внимание его криминальное прошлое, это уже директор школы приняла решение исключить его из школы, а его дело малолетнего преступника передать в детскую комнату районного околотка милиции для последующего перевоспитания. Витька только посмеялся в этой связи, он продолжал ходить в свой седьмой класс "А", получая пару за парой. Я настолько увлекся решением своей проблемы, то должен, честно, признаться в том, что несколько неуглядел за Витькой, дал ему излишней свободы в этой школе для детей бюрократов.

   Но любая школа, это та же деревня, где рано или поздно все становится известным. В советском обществе нельзя было утаить ни единой тайны, ни единого секрета. Директорша школы зря надеялась на то, что тайно проделывая свои грязные делишки в отношению моего горячо любимо брата, она сумеет их утаит от меня. Она, оказывается, мечтала о том, что бы расправиться с Витькой, посадить его в тюрьму только из-за того, что он при встрече с ней якобы не склонил головы и вежливо не поздоровался. Это я умел, кланяться чужим и неприятным людям направо и налево, мило улыбаться по поводу и без повода, Витька же был более честным и прямым парнем, он не умел, так как не научился ни перед кем-либо склонять своей головы.

   Словом, когда до меня дошла весть о том, что Витьку чуть ли не исключили из школы и поставили на учет в детской комнате районного участка милиции, я спохватился и принялся исправлять это неправильное решение директора школы. Прежде всего, я с отцом Борьки, который хорошо знал и уважал талант моего Витьки, сходил в милицию, где встретился и переговорил с главным милиционером. Тот был удивлен и обескуражен тем обстоятельством, что такой человек, как отец Борьки, выступает защитником двоечника, хулигана и малолетнего преступника, как мой брат. Услышав такие слова в адрес своего старшего брата, я был готов взорваться, высказать эту милиционеру все, что о нем думаю и объявить ему войну. Но отец Борьки, видимо, почувствовал это мое настроение, он положил мне свою руку на плеча и попросил меня покинуть кабинет этого милиционера.

   В течение последующего часа я мыкался по милицейскому коридору, ожидая, когда отец Борьки закончит разговор с главным милиционером!

   Когда он вышел из кабинета, то, молча, взял меня за плечо, мы оба вышли на улицу. Там он неожиданно остановился, вытащил из внутреннего кармана плаща тощую папочку, на внешней стороне которой было написано:

   "Дело N3432 от 12.04.ххх. О лишении родительских прав..."

   Я смело просмотрел содержимое этой папочки, но там ничего особо важного не оказалось. В папке хранился один лишь только листок бумаги, весь исписанный каллиграфическим почерком. Я такой почерк пару раз уже видел, директорша нашей школы особо не лезла на публику, свою жизнь она проводила в своем кабинете. К ней нельзя было пройти без предварительной записи на прием. Но она страсть, как любила, вечеркомЈ задержавшись в кабинете самолично написать какой-либо новый приказ по школе. Так вот тот поганый листок бумаги, был исписан ее каллиграфическим почерком!

   Отец Борьки внимательно посмотрел на меня и, тяжело дыша, сказал:

   - Марк, я предполагаю, что знаю, кто ты есть на самом деле! Но ты пока еще ребенок, поэтому не имеешь права прибегать к актам физического насилия! Причем, и в этом случае, я запрещаю тебе применять какое-либо насилие по отношению к директору вашей школы. Можешь ее наказать, но о насилие забудь, хотя она много заслуживает!

   Пожав мне руку, он тяжело зашагал к своему подъезду.

   Я смотрел ему в след, а слезы рекой текли по моим щекам. Почему мы не можем помогать хорошим людям? Почему они уходят из нашей жизни так рано?!

   Вернувшись домой, я даже не обратил внимание на то, как соседка Тамарка была элегантно и красиво одета, у нее была шикарная прическа. Я же сидел на кухне на табурете у нашего стола и горько плакал. Тамарка всячески пыталась меня успокоить, но границы не переходила и не целовалась. Видимо, мать или Чара была дома?! В этот момент меня страшно мучила мысль о том, почему же все люди такие злые друг к другу, почему в нашей жизни всегда находится людишки, которые желают и пытаются тебе, твоей мамке или твоему брату испортить жизнь, поставить на колени.

   Тамарка не удержалась, она чмокнула меня в мокрый и заплаканный нос, прошептала:

   - Марк, ну, перестань же плакать! Что с тобой случилось, ведь мальчишки никогда не плачут?! Хочешь, я тебя успокою? Тогда пошли в мою комнату, там ее тебе кое-что покажу, и ты сразу же перестанешь реветь!

   - И что же ты, Тамара, собираешься этому мальчику, который сейчас переживает за своих родных, показать в своей комнате?! Не смей этого делать плохая девчонка! Сколько раз мне говорить о том, чтобы ты этого мальчишку не соблазняла! Сама все потеряешь и ему не дашь нормально расти и жить!

   Тамарка мотнула подолом платьем, и убежала в свою с сестрой комнату. Я хорошо знал о том, что она, несмотря на то, что была цыганка, всем своим девичьим сердцем пыталась мне помочь! Чара подошла ко мне, взяла меня за подбородок и долго смотрела мне в глаза, а затем участливо сказала:

   - Марк, придумай чего-нибудь другое! Как человек, обладающий большими возможностями, ты не имеешь права к людям применять насилие!

   Уже глубоко ночью, я вторгся в сон директорши нашей школы. Сделал так, что за ней домой будто бы приехал Воронок, ее арестовали и сопроводили в Лефортовскую тюрьму. Там начались допросы! Я же выступал в качестве следователя, который вел ее допрос. Задавал ей вопросы, которые затрагивали неприглядные стороны жизни нашей школы, а так же почему она написала донос на моего брата, почему она требовала мою мать лишить материнства. Женщина правдиво отвечала на все мои вопросы, только почему-то молчала по последнему вопросу, всячески стараясь его обойти и не дать на него ответа. В конце концов, она раскололась! Оказывается, они с моей матерью из одной деревни, чуть ли не ровесницы. Так вот будто бы моя мама у нее из-под носа увела парня, моего будущего папку, вышла за него замуж и нарожала ему четырех детей.

   А она, директорша школы, как была одна, так одинокой осталась и, видимо, уже до конца своей жизни?!

   Глава 4

   Переезд на Самотеку, школа N188


предыдущая глава | Марк Ганеев - маг нашего времени | cледующая глава