home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add




18

Должно быть, я вернулась к себе в комнату, но как и когда — не помню. Я и спала, не ведая этого. Да и можно ли назвать мое состояние сном? Это было скорее забытье переутомившегося от тяжких переживаний мозга.

Но вспоминаю, что я напряженно прислушивалась, пытаясь уловить движения Джесса. Однако до меня доносились только отчаянные порывы ветра в саду.

Когда я пришла в себя, ужас случившегося безжалостно предстал передо мной в сумрачном свете дня. Солнца больше не было. Я знала, что впервые этот дом перестал быть «островом», вновь став неотъемлемой частью серого пейзажа моего печального городка.

Отныне и я превратилась в персонаж картины того художника, что приходил на зады нашего сада рисовать самый удручающий в мире пейзаж.

Скорее всего, мне не надо было говорить Джессу, что я все знала. Конечно, он подстроил этот несчастный случай, в чем я его и обвинила, но пока никто об этом не знал, Джесс не мог чувствовать себя действительно виновным.

Теперь все обстояло иначе. Кто-то оказался в курсе дела! И раз кто-то знал правду, Джесс в самом деле превращался в убийцу.

Будильник показывал восемь. Раньше я бы уже давным-давно кипела в работе, но теперь была не в силах спустить ноги на пол, одеться и отправиться на кухню. Видно, у меня была повышенная температура, так как я дрожала, а когда пыталась поглубже вздохнуть, чувствовала боль в груди.

Я осталась в постели. Тишина в доме беспокоила меня. Из комнаты Джесса не доносилось ни звука. В половине девятого, наконец, в ванной зашумел душ. Хотя Джесс поднялся позже обычного, своим привычкам не изменил.

Наверное, он думал, что я приготовила кофе и яичницу, как каждое утро. Вскоре он спустился вниз. По звуку шагов я следила за его передвижениями. Он направился на кухню. Задержался там на мгновение, лишь смахнул пыль с обуви. Пусть хоть раз останется без завтрака.

Потом он вышел из дома. Уедет ли, не удостоверившись, что со мной? Мне представлялось, что он обвязан вокруг талии длинной веревкой, второй конец которой был у меня в руках. Джесс мог уехать как угодно далеко, хоть на край света, но эта нить всегда будет привязывать его ко мне, хочет он того или нет.

Скрип ворот, рокот мотора, тяжелый хлопок дверцей… Все-таки он уезжает. Да бог с ним, какое это теперь имело значение? Я почти с головой завернулась в одеяло, чтобы в полной мере насладиться сотрясавшей меня лихорадкой. Да, иногда совсем неплохо погрузиться в жар Постели. Мое ложе было моим последним убежищем. Вообразите, что я находилась на льдине, плывущей на юг. По мере того как температура будет повышаться, льдина растает.

Так вот, льдина «Руленд» совсем растаяла, от нее осталось только три метра матраца, на которых я еще могла плыть, перед тем как окончательно очутиться в воде.

Снова шум мотора, хлопок дверцей, поскрипывание ворот. Так точно: Джесс возвращается.

Его шаги в коридоре, потом на лестнице и наконец на площадке этажа. Их звук замер у моей двери. Она нехотя отворилась, и я увидела вдовца с обострившимися чертами лица.

Он надел костюм, которого я еще не видела — в широкую фиолетовую и синюю полоску. Сиреневая рубашка. Все вместе напоминало букет сирени и в то же время было настолько печально, настолько траурно!

Он был в шляпе, своей обычной соломенной шляпе с чересчур широкой лентой.

— Почему вы не встаете?

— Я заболела!

Он положил руку мне на лоб. Каким чудесным было это прикосновение! Лучше всякого компресса.

— Вызвать вам врача?

— Нет!

Мое состояние его нимало не интересовало, он явился не за тем, чтобы узнать, что со мной, а выведать у меня кое-что, и немедля приступил к делу.

— Луиза, вы мне солгали!

— Оставьте меня в покое.

— Моя жена не могла сказать вам, что я бросил ее под поезд умышленно, потому что спала в момент аварии!

— Значит, она проснулась в последнюю секунду. Много времени не надо, чтобы понять, что происходит!

— Ведь вы поклялись, что будете говорить правду!

— Да я готова еще раз поклясться, месье Руленд, даже перед судом, если это потребуется!

Он покачал головой. Ямочка на подбородке стала гораздо глубже, чем раньше.

— Скажите, месье Руленд…

— Да?

— Я хочу, чтобы вы взяли меня с собой в Америку, очень хочу! О! Не бойтесь, я не буду вам в тягость… Я буду вести ваше хозяйство и, даже если у вас будут другие женщины, даже если вы женитесь, ничего никому не скажу.

— Нет!

— Месье Руленд, я не могу жить вдали от вас. Я прошу только об одном — видеть вас. Готовить вам еду, кофе…

— В США в моем положении не держат прислугу, Луиза.

— Ну, тогда я буду работать где-нибудь поблизости!

Он прервал меня.

— Возможно, я никогда не вернусь в США, Луиза.

— Боже мой, это правда?

— Да.

— Вы говорите так не для того, чтобы доставить мне удовольствие?

— Нет! Скажите, вы действительно уверены, что Тельма…

Опять! Я была уже сыта по горло этой Тельмой!

— …Что Тельма произнесла именно эти слова? Вы уверены, что хорошо расслышали?

— Я не глухая. А если бы вы видели ее глаза, месье Руленд! Они метали молнии. Вам повезло, что она умерла, иначе бы она донесла на вас, и вы были бы теперь в тюрьме!

С потерянным видом он повторил, будто искал истинный смысл услышанной фразы:

— Повезло, что она умерла.

— Вот именно!

— Тельма никогда бы меня не обвинила!

— Однако она именно так поступила.

— Она бредила, Луиза, просто бредила…

— Нет, месье, это не так, она была в полном сознании. Она желала быть отомщенной, если хотите знать мое мнение.

— Тельма не была злопамятной. Если бы она даже думала, что это моя вина, она никогда бы не пожелала подобной вещи!

— Что вы об этом знаете? Вы когда-нибудь были на пороге смерти? Когда жизнь вот-вот уйдет, и вы уверены, что по вине мужа, чертовски захочется, чтобы ему за это воздалось!

Он присел на край кровати, придавив мне ноги. Мне было немного больно в лодыжках, но я не пошевельнулась, потому что, ощущая его тяжесть, начинала верить, что он никогда не уйдет от меня.

— Если бы вы знали, как я люблю вас, месье Руленд!

Мне хотелось назвать его Джессом, как в первый вечер, но теперь это стало невозможным.

Он и ухом не повел. Мое признание оставило его равнодушным.

— Так значит, Тельма умерла, думая что это я убил ее? — спросил он отрешенно.

Странно. Вместо того чтобы поразмыслить об опасности, которую я все-таки представляла, он продолжал думать только о Тельме.

— Да что морочить себе голову! — повысила я голос. — Она мертва. Она уже не донесет на вас. Теперь вы должны считаться только с одним человеком, месье Руленд, со мной!

Он наклонился ко мне. Я надеялась, что он поцелует меня. Но в ту же секунду заметила, какими пустыми, ничего не выражающими, какими стеклянными были у него глаза.

— Вы! Луиза… Вы гадюка!

— Месье Руленд!

— Гадюка, которая жалит все, что оказывается поблизости.

— А вы, вы убийца! Любовь к Тельме! Смех, да и только! Если бы вы ее любили, разве вы уничтожили бы все ее вещи? Привели бы в дом эту девицу? Вы бы воспользовались мной? У вас пустое сердце, Джесс Руленд. Вы никого не любите. Вы сделали вашу жену несчастной, и, возможно, именно из-за вас она превратилась в подстилку.

Джесс выпрямился.

Я никогда не забуду его искаженного лица. На лбу прорезались морщины, в глазах стояла мука. Плечи поникли.

Я скользнула из кровати и обхватила его ноги.

Он схватил меня за подбородок, вынуждая поднять голову.

— Тельма умерла, думая, что я убил ее, Луиза?

Мне показалось, что я начинаю сходить с ума.

— Да, — завизжала я. — Да! Да! Дааааааааа!

Он вышел.


предыдущая глава | Моё печальное счастье | cледующая глава