home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



51

ЦЮРИХСКОЕ ОЗЕРО И ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

— Не надо было нам расходиться — я так и знала, что ничего не получится.

— Марек ведь тоже пока не пришел.

— Нам надо было просто подняться на борт, и все. А теперь мы стоим здесь, как дурочки, остались ни с чем!

— Но мы ведь много посмотрели. А в наказание мы сейчас все это съедим и ничего им не оставим.

— Как они называются?

Катя открыла маленькую белую картонную коробочку и приподняла ее, чтобы прочитать голубую надпись:

— Люк-сем-бур-гер-ли, Шпрюнг-ли.

— Так как они все-таки называются?

— Ну, «шпрюнгли», «попрыгунчки» — сами в рот прыгают.

— Розовые — самые вкусные.

— Возьми еще одну.

— Может, оставим им хотя бы по одной?

— Да ладно, еще купим.

— У тебя так много денег?

— Да это всего пара франков. О деньгах мы сегодня не думаем.

— Странно, правда?

— Что?

— Что у нас теперь такие деньги, на которые можно что угодно купить. Ты к этому уже привыкла?

— Эти «шпрюнгли», — проговорила Катя с полным ртом, — невозможно описать, внутри холодные и тают, и вдруг, когда тебе кажется, что все уже растаяло, попадаешь зубами на что-то твердое, это самый классный момент.

— А вершины, снежные вершины, они так светятся, как будто ведут прямо в небо. Иногда мне кажется, Адам живет на другой планете! Я стою перед всем этим и такое счастье испытываю, а он, он этого даже не замечает.

— Ты скормила ему не самую приятную новость.

— Ведет себя, как будто он один на белом свете.

— Вы что, с тех пор правда друг с другом не разговариваете?

— Да.

— Ни словом не перемолвились?

— Вообще ни словом.

— А он хочет ребенка? Что-то ведь он сказал?

— Он спросил, кто отец. А потом сказал, что ему нужно подумать.

— И уже десять дней полное молчание?

— Пять дней, я раньше не смогла, у меня просто язык не повернулся.

— Не понимаю, как вы можете пять дней друг с другом не разговаривать?! Он только что был такой веселый, он и Марек.

— Наверное, я не вовремя сказала. Он разослал резюме, огромное количество. Но так ничего не делается, это тебе каждый скажет. Нужно самому ходить, работы показывать, знакомиться с людьми. Я ему сказала: ты должен стараться, преодолевать себя, мы ждем ребенка. Слова о ребенке стали для него последней каплей.

— Жаль, а я надеялась…

— Он каждую ночь куда-то уходит, почти каждую. Когда спускаешься по лестнице, пол ужасно скрипит — и эти двое, конечно, просыпаются и пытаются понять, что происходит. Эберхард даже подумал, что Адам хочет спалить ему дом. Он уже дважды заходил ко мне в спальню в пижаме. Черт, здесь так красиво, а этот мне и тут все портит!

— Здесь правда просто невероятно. Ты когда-нибудь что-нибудь слышала о зеленом луче? Это самый редкий свет, который бывает; только когда воздух очень чистый и видно, как солнце садится в воду, тогда вдруг может появиться луч изумрудного цвета, короткое неземное сияние. Возьми меня под руку. Может, произойдет что-нибудь хорошее.

— А вдруг Марек придет, а его все не будет?

— Придумаем что-нибудь. Завяжи шарф, у тебя совсем замерзший вид. Мне кажется, Адам прямо испугался, когда увидел счет.

— Ему хотелось всех пригласить, ему нужно было это ощущение.

— Но зачем было сразу в «Террасу», или как они тут это произносят? Мы могли бы войти в долю.

— Пусть, так правда лучше. Вы и так поездку оплачиваете. Это его деньги за машину. Чем быстрее он их потратит, тем лучше. Лучше всего, чтобы у нас вообще ничего не было, — может, он тогда что-нибудь поймет.

— У него, кажется, даже ладони вспотели.

— Он и пахнет как-то по-другому. «Как-то» мне, конечно, нельзя говорить, когда он поблизости, но все равно это правда.

— Это тебе из-за беременности так кажется.

— Нет, он правда по-другому пахнет.

— Адаму выпала дурацкая роль.

— Прекрати. Мог бы взять пример с Марека — этот пробился, ему даже немецкий пришлось выучить, а теперь он уже скоро диплом получает. Марек — просто золото, ради него я бы даже католичество приняла.

— Не думаю, что он католик, по крайней мере, я ничего такого пока не заметила.

— Адам постоянно читает старые атласы птиц и растений, которые нашел в машине. С недавних пор он еще и в зоопарк начал ездить. А когда я его спрашиваю, что он там делает, он говорит, что он там «гуляет». Мог бы хотя бы мне что-нибудь сшить, для беременности, платья, брюки. Какая здесь прозрачная вода.

— Тут важно иметь идею, тогда все будет easy, все получится. У Марека есть знакомая, она скупает в Цюрихе на блошиных рынках самые крутые шмотки и перепродает их в Мюнхене, и у нее очень хорошо идут дела.

— Я думала, здесь все намного дороже.

— Да они тут наденут вещь раза два и потом дарят своей уборщице, а та толкает их за пару франков.

— Ох, мне бы так хотелось, чтобы все было хорошо, чтобы когда-нибудь для меня было чем-то обычным заходить в местные магазины и покупать такие «шпрюнгли». Сможем мы так когда-нибудь: идти по здешним улицам и говорить, что вот эта шляпа мне нравится, я ее сейчас куплю?

Катя вырвалась и побежала к мосту. Марек широко расставил руки. Эвелин отвернулась. В автобусе на Кюснахт еще раз открылись двери, чтобы в него смогла войти женщина. Потом Эвелин вновь посмотрела в сторону озера. Сквозь голубоватые облака тянулись оранжевые жилки. Она услышала Катин смех. Катя позвала ее.

— У Марека для нас какой-то сюрприз, иди сюда!

Эвелин замедлила шаг, когда они снова начали обниматься.

— Вы уже знаете? — спросил Марек. — Правда не знаете? Вы не видели сегодняшних газет? Все только об этом и говорят, бесперебойно.

— Да о чем? — спросила Катя. — Ну говори!

— Ты не видел Адама? — спросила Эвелин.

— Я думал, вы вместе на корабле катаетесь.

— Мы уже минут сорок его тут ждем.

— Посмотри-ка: здесь написано «Лакомиться немедленно» — мы так и сделали. Ты опоздал.

Катя открыла крышку пустой коробки из-под «шпрюнгли».

— Стены больше нет, — сказал Марек.

— Кто это такую чушь порет? — спросила Эвелин.

— Все! По телевизору только Берлин и показывают, все перебегают на Запад, это уже с ночи началось. Вы — последние, кто этого еще не знает! Клянусь вам! — Марек поднял ладонь для клятвы. — Подождите-ка.

— Марек, не нужно, пожалуйста!

Марек подошел к пожилой паре.

— Простите, пожалуйста, моя подруга не верит, что пала Берлинская стена.

— Нет, это правда, — сказал мужчина. Женщина кивнула. Мужчина дотронулся до шляпы. Они пошли дальше.

— Ну что, — воскликнул Марек, — теперь верите мне?!

Эвелин и Катя уже стояли, отвернувшись. Они смотрели на озеро, горы и красный закат, который разлился по небу.


50 СОКРОВИЩА | Адам и Эвелин | 52 БРАТ И СЕСТРА