home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



50

СОКРОВИЩА

Эвелин вышла в Айхенау из последнего вагона электрички и пошла к выходу. Вдруг кто-то схватил ее за руку, она в испуге обернулась:

— Адам! Что-то случилось?

— Ты же хотела вернуться к обеду.

— Я сказала, что не знаю, когда вернусь. Как ты замерз!

Эвелин сняла с шеи шарф и повязала его Адаму под подбородком.

— Я хотел тебя пригласить, — сказал Адам, — на обед. Ты уже поела?

— У нас был поздний завтрак.

— Долго же вы завтракали.

— Тебе уже лучше?

— Когда я на улице, да. Я был у врача, мне дали больничный.

— А что у тебя?

— Так, ничего особенного, «синдром переселенца», «затрудненная адаптация», такое бывает, врач сказал, я даже буду больше денег получать. — Адам попытался взять Эвелин за руку. — Я же не делаю ничего плохого, я еще никогда не сидел на больничном. Это впервые. Это же ничего не меняет, просто денег чуть побольше. А что, не надо было этого делать? Ведь это же правда. В каком-то смысле это правда. А ты, как у тебя все прошло?

— Не очень.

— С Катей?

— Да, Катя, она меня так опекала. Она мне даже с собой поесть дала.

Эвелин взяла Адама под руку. Они прошли мимо мальчика, который, тихо чертыхаясь, теребил замок на своем велосипеде, и свернули на дорогу, ведущую к поселку.

— Катя живет, как в сказке: даже в подъезде зеркала и люстры, все такое фешенебельное, настоящий Запад.

— А сколько комнат?

— Только одна, но огромная. В квартире еще две студентки, у каждой по комнате. Кухня огромная, они там даже вечеринки устраивают, и старомодная ванная комната с огромной ванной. Только там понимаешь, насколько здесь все мещанское. Я купила носовые платки, держи.

Адам остановился и высморкался.

— Стычек не было?

— Да в общем, нет.

— В общем?

— Его новое любимое изречение — «что меня не убивает, делает меня сильнее».

— Это я уже слышала.

— Не могу найти свои ключи от дома.

— Адам…

— Я просто сказал, что не могу их найти. Я подумал, может, ты их по ошибке прихватила.

— Я не прихватывала твоих ключей по ошибке.

— Эберхард хочет, чтобы я пошел работать в магазин, они на полставки ищут рабочих в пункт приема стеклотары.

— В «Тенгельманне»?

— Что-то типа того.

— И?

— Что «и»?

— Ты туда ходил?

Адам остановился:

— Мне что теперь, бутылки сортировать?

— Я бы пошла.

— Легко тебе говорить.

— Я бы правда пошла туда работать.

— А я бы не пошел туда работать. Ты была в университете?

— Мне еще нужно кое-что нотариально заверить.

— Что?

— Мой аттестат зрелости.

— Чего там заверять?

— Не знаю, так надо. А потом пойду на историю искусства и романистику.

— А после занятий будешь работать в пункте приема стеклотары.

— За квартиру везде требуют залог. Никто без залога не сдает. Я была у ювелира.

Адам остановился:

— Ты же мне обещала…

— Он их не взял.

— Что?

— Он их просто не взял.

— Что значит, он их не взял?

— Он говорит, они не настоящие.

— Он что, с ума сошел?

— Он сказал, что все камни поддельные.

— Поторговаться хотел.

— Да нет, совсем нет. Он мне сразу всё сдвинул обратно, вообще не проявил интереса.

— Я же тебе говорил, не надо этого делать. Это наказание. Семейные реликвии нужно хранить.

— Генриха ты тоже продал при первой возможности.

— Фамильные драгоценности — это неприкосновенный запас.

— Нам бы он сейчас пригодился. Я не хочу все время жить за чужой счет.

— Дяде Эберхарду это бы понравилось. Кто не работает засучив рукава, плохо кончит.

— Прекрати.

— Ты показывала украшения еще какому-нибудь ювелиру?

— Нет, мне хватило одного.

— Они ведь все равно красивые. Для меня это все настоящее.

— Интересно, она знала?

— Конечно, знала.

— Моя мама не знала. Она прямо взбесилась, когда они достались мне, а не ей. Я подарила одно кольцо Кате!

— Какая ты щедрая.

— Что она теперь обо мне подумает!

— Ты думаешь, она понесет его в ломбард?

— Все равно.

— А как она так быстро нашла квартиру?

— Это ее родственники. Они ей во всем помогают. И еще у нее есть друг, поляк.

— С поляком можно было и проще познакомиться.

— Он тут уже давно живет. Отучился на садовода и на, кого-то еще, скоро диплом защищает. Они с Катей собираются через две недели поехать в Цюрих, могут и нас захватить.

— Ты думаешь, это хорошая мысль?

— Было бы здорово. У него там дела, а мы город посмотрим. Утром — туда, вечером — обратно.

За их спинами раздался велосипедный звонок. Мальчик, которого они видели до этого, обогнал их. Проехав вперед, он прокричал им что-то, чего они не расслышали.

— Я тоже была у врача, — сказала Эвелин.

— У гинеколога?

— Да.

— И как? Все в порядке?

— Да.

— А что тебе Катя дала с собой поесть?

— Мраморный торт.

Адам потянул Эвелин к скамейке на автобусной остановке:

— Пойдем, устроим маленький пикничок.

— Не тут, здесь слишком холодно. Ты и так простужен.

— Что ты имеешь против пикника?

— Ты нарочно хочешь заболеть? — Эвелин прошла несколько шагов вперед и повернулась в сторону Адама. — Где твоя зимняя куртка?

— Это не моя куртка, я ее не надену.

— Тогда купи себе куртку, но так нельзя. Пойдем!

— Нет.

— Раз ты терпишь все эти высказывания Эберхарда, мог бы тогда и его куртку надеть.

— В Лейпциге вчера собралось больше двухсот тысяч, а в Берлине скоро будет огромная демонстрация, абсолютно легальная.

— При чем здесь твоя куртка?

— Правда ведь, мы должны надеяться на то, что у них ничего не получится?

— Не говори ерунду.

— Нет, мы надеемся, что у них ничего не получится, а Эберхард надеется, что у них все получится, — вот какие дела.

— У меня правда другие заботы. Пойдем, пожалуйста!

— Сестрам и братьям с Востока святой Эберхард с удовольствием подарил бы свою куртку.

— Все, пошли!

Адам развернулся и пошел назад. Она смотрела ему вслед. На автобусной остановке он достал из урны газету, расправил ее на скамейке, сел на нее, вытянул ноги и сложил губы трубочкой, словно собираясь засвистеть.

Медленно, очень медленно Эвелин пошла обратно к скамейке. С каждым шагом она, казалось, преодолевала бескрайние пространства. Еще несколько вдохов, и она окажется около него, заглянет ему в глаза и просто скажет те слова, которые были ей очень знакомы и близки, так близки, что ей вдруг показалось бессмысленным произносить их вслух.


49 ДВЕ ЖЕНЩИНЫ | Адам и Эвелин | 51 ЦЮРИХСКОЕ ОЗЕРО И ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ