home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



В рекруты-2

  

  Ох, мутит-то как нехорошо. И надо же было мне так нажраться с этим чертовым полковником. М-да, старею видать. Вот по молодости мог сутки напролет хлебать и чувствовать себя отлично. Еще и поутру на лекции в институт бежал как ни в чем ни бывало. Эх, где он этот институт-то теперь? А чтоб их, все эти институты, черти побрали. Не было бы их, глядишь лежал бы сейчас на мягком диване перед телевизором, да посасывал бы пивко из кружечки. Чтоб ему там в спину вступило, черту институтскому. Ох, блин. Все беды от баб. И с этим Сэмом меня баба познакомила, сестренка евонная. Да не, не баба. Про нее так не скажешь. Хороша же была чертовка. И чего здесь бабы так не одеваются? Нормальному мужику и глаз порадовать не обо что.

   Это сколь же лет прошло, как занесло меня в этот мир? И не считал ведь никогда. А вона, Василиске, дочурке-красавице уже восемнадцатый годик. Вся в мать красою-то. Это ежели Василиске семнадцать, значит Настеньки десять лет как нет. Дочке аккурат семь годиков исполнилось, когда супруга вдруг занемогла, да так и не встала более. Сожрала ее неизвестная болезнь менее чем за месяц. Ох, и запил же я тогда. Если бы не долговязый Петька, сам тот еще пропойца, может и сгинул бы вслед за Настенькой.

   Да-а, Димьян Станиславович, это ж получается, что вы уже не менее чем два десятка лет эту реальность обживаете. Жаль, Дениска так и не нашелся. А может, этот шизик белобрысый его вообще в какую другую реальность забросил? Вот ведь что значит доверять науку алкоголикам. Он, небось, и аппарат этот свой по пьяне изобрел...

  - Ваше превосходительство! - словно кувалдой по голове ударил крик денщика. - Завтракать не изволите?

   Ловко увернувшись от запущенного в него сапога, Борька, стервец, нырнул наружу и тут же снова нарисовался в шатре, держа в руках мою обувку, коей я пытался прибить крикуна.

   - Дык, нести завтрак-то? Али на свежем воздухе откушать изволите?

   Свежий утренний воздух, яичница и кружка кофе выводят меня из амебоподобного состояния. Сейчас бы настоящий кофе, а не эту бурду... М-м-м, все бы отдал за глоток офисного напитка из моего мира. Но в этой России кофе не употребляют. Не все даже слышали о нем. А все из-за этого Сталина в юбке. Устроила, понимаешь, железный занавес. Вот и приходится заставлять Борьку выкапывать коренья одуванчиков, сушить да пережаривать с ячменным зерном. Этот рецепт я еще в детстве прочел в какой-то книжке, описывающей способы выживания в дикой природе. Мучаюсь теперь который год, пью эту бурду.

   Однако в чем-то Ольга права. Хотя бы в том, что не пускает к нам европейскую моду. Не могу представить себя в тех гомосячьих лосинах и париках, кои носило дворянство сего времени в моем мире. Вот ведь за столько лет так и не разобрался, какому времени в том мире соответствует это время? Да и надо ли, ежели тут все по-своему? Половина дворян, что от боярских родов произошли, бороды носят. Ох, и погулял же я с ними по молодости. Хи, помню, чуть было спьяну Петьке бороду не сбрил, чтобы узнать по роже, не похож ли он на тот образ Петра Первого, который мне по фильмам запомнился. А что? И отчество у этого долговязого Алексеевич. Жаль, не интересовался я в свое время историей да биографиями разных знаменитостей, а то вычислил бы, ху тут есть ху. Но, опять же, надо ли? Что бы мне дало знание той истории в этом мире? Вот ежели бы тот оболтус белобрысый меня в прошлое моего мира забросил, тогда бы да, тогда бы знание истории пригодились. Оно полезно знать, к кому лучше ближе держаться, а от кого подалее быть.

   Ладно, пора уже о насущных делах вспомнить. И чего это меня вдруг разобрало на воспоминания? Вона уже полковники собрались. И этот хмырь морду свою красную морщит. Видать, тоже нехорошо себя чувствует. У-у, алкоголик, споил меня вчера, рожа бородатая.

   С взгорка, на котором расположен мой шатер, хорошо виден весь лагерь. Сейчас в нем не наблюдается привычной суеты. Не сегодня-завтра начнем вышибать бусурман с русских земель, потому позволено солдатам отъедаться да отсыпаться последние спокойные часы. Разве что на вытоптанном поле за лагерем муштруют новобранцев младшие старшины. Но то на пользу.

   До сих пор не пойму, как же так просмотрели этих турок? И до чего ж тактика проста оказалась. Балками да подлесками довольно крупные отряды османов по ночам проникали на нашу территорию и продвигались вглубь русских земель. Ежели кто и заметил чего, то, может, и смолчал. А может, и уничтожали всех, кто на пути попадался. В любом случае, за несколько дней враги проникли довольно глубоко и в одночасье будто бы вскипели южные земли появившимися невесть откуда османскими отрядами. Момент-то подобрали удобный - как раз европейские войска усилили давление на нашу армию, отвоевав несколько городков. Потому-то все силы были подтянуты на запад. Многие резервные полки находились на марше в ту сторону. На юге остались лишь незадействованные на войне с Европой немногочисленные казачьи формирования да вновь набранные из новобранцев полки, бесполезные из-за необученности основной части своего состава. Вот и сгинул один из таких полков почти целиком под турецкими ядрами да саблями. Осталось от Курского пехотного лишь несколько десятков чудом избежавших гибели или, того хуже, басурманского плена.

   Теперь мне, вместо того, чтобы отлеживаться в тылу после ранения и неспешно заниматься формированием новых полков, предстояло вести эту на скорую руку сформированную армию на наглых турок. Ух уж не будет им пощады! Я ж из-за них с дочуркой как следует не пообщался. Как она там доехала до дома? Все ли в дороге благополучно обошлось?

   Отвечаю на приветствия штабных офицеров и командиров полков и приглашаю их проследовать за мною в шатер.

   День шестнадцатый

  Хороша же солдатская каша! Давненько бойцы не ели горячего. После того как старшина вкратце рассказал их историю одному из офицеров, его повели куда-то к более высокому начальству. Остальных подозвали к костру и вручили по котелку с пшенкой.

  Сытость вкупе с усталостью сделали свое дело, и ребята сперва начали засыпать сидя, потом и вовсе улеглись прямо на вытоптанную землю.

   - Намаялись, видать, бедолаги, - покачал головой седобородый солдат, тот, что раздавал им котелки с горячей кашей.

   - Слышал я, их старшина говорил господину поручику, что из Курского пехотного они, - проговорил солдат помоложе, доселе молча сидевший у костра. - Полк-то, почитай, вчистую турки уничтожили.

   Послышался приближающийся стук копыт. Почти не разбирая дороги, в их сторону на гнедой кобыле скакал офицер. За ним в поводу следовала еще одна лошадь без всадника. Вот офицер придержал лошадей и спросил что-то у вскочивших перед ним рекрутов. Те дружно показали в сторону костра, у которого спали появившиеся на рассвете окруженцы.

   - Чегой-то они на нас показывают? - удивился молодой.

   - Ды не на нас. По их души поди офицер явился, - сообразил седобородый. - Давай-ка растолкаем бедолаг. Не получится у них, похоже, нынче выспаться.

   - Эти, что ли, ночью явились? - гаркнул штабс-капитан, чуть не потоптав спящих копытами своей лошади. - А ну подымай их!

   Отскочившие было от лошадей солдаты вновь принялись тормошить спящих.

   - Да шибче толкайте! Не то плетью отхожу, вмиг повскакивают! - не унимался офицер.

   Только что уснувшие товарищи с трудом смогли понять, зачем их будят. Наконец под крики штабс-капитана, они выстроились перед ним. Тот окинул пренебрежительным взглядом пятерых чумазых оборванцев, мало чем напоминавших солдат.

   - Кого Тимофеем кличут?

   - Я Тимофей, ваш бродь, - шагнул вперед босый солдат, по виду самый старший из всех.

   Офицер хотел было распорядиться, чтобы кто-нибудь отдал ему свои сапоги, бо негоже перед генералом босым представать. Но вспомнил, как нетерпеливо кричал тот, чтобы ему немедля явили этого Тимофея, и решил не заставлять ждать командующего.

   - Прыгай в седло, раз Тимофей, - бросил он повод второй лошади оборванцу. - Да пошевеливайся!

   - Куда это его, - зевая, спросил Фимка, когда Тимофей умчался вслед за офицером.

   - Думаю, из-за генеральской дочки вызвали, - высказал предположение Денис.

   - Ох, это ж что ж ему будет теперь за то, что не уберег?

   - Чего ж не уберег-то? - отозвался Нифон, вновь устраиваясь на земле. - Он жеш прикрывал ее от бусурман как мог. Может, его за наградой позвали.

   - Ага, за наградой, - вставил Семен. - Слыхали, как энтот офицер орал? Полсотни плетей в награду отсыпят. Кабы и нам не перепало.

   - Это про какую генеральскую дочку вы говорите, хлопцы? - полюбопытствовал седобородый. Но ребята уже вновь улеглись прямо там, где стояли.

   - Да там... это... - попытался было ответить солдату Фимка, но засопел на полуслове, сморенный сном.

   ***

  Твою мать! Я в ярости метался по шатру, пиная все, что попадалось под ногу. Борька изредка заглядывал и тут же скрывался, боясь попасть под горячую руку. Это ж надо, а! Дочка моя, оказывается, похищена была пропавшим Теличко. Ох, не углядел я гниду у себя под боком. И где же теперь Василиса-то. Неушто все же попала в руки к басурманам. Да только, ежели изначально она нужна им была для того, чтобы вынудить меня сдать армию, и держали бы ее в соответствующих условиях, то сейчас она могла попасться в руки простой солдатни, которой нет дела до того, чья она дочь. А может, все ж удалось ей скрыться? Тот солдат сказал, что она на глаза туркам не показалась. Значит, могла и уйти незамеченной. Да только где же скитается родненькая целую неделю?

   Что-то там еще эти окруженцы говорили про какие-то подземелья, про строительство чего-то непонятного в логу близ какого-то хутора. Да и черт с ним, с непонятным этим. Главное дочку разыскать. Она ж единственная моя радость в этом чертовом мире. И наступление пару дней потерпит. Не то сгинет Василиса в начавшейся мясорубке. Надо послать с тем солдатом сноровистых в тайных разведках людей. Пусть покажет им то место, где последний раз видел дочурку. Может, удастся выяснить что. Может, пройдут по следу. Пусть только отдохнет пару часов. Больно уж они измотаны. Говорят, несколько человек от них уже уходили в нашу сторону с донесением о подозрительном строительстве. Сейчас выясняют, не появлялись ли они в расположении какого полка? Позвать, что ли, сюда всех этих окруженцев? Может, кто из них какую мелочь сообщит, которая поможет отыскать Василису? Или самому к ним проехать, развеяться?

   - Борька, шельмец! Зови сюда Кошко, да вели седлать жеребца!

   Штабс-капитан появился тотчас же, будто ждал за пологом.

   - Где находятся эти, что сегодня прибились? - спрашиваю, как только он заходит в шатер.

   - В расположении Валуйского пехотного полка, Ваше Превосходительство! - орет адъютант. - Полверсты отсюда.

   - Полверсты, говоришь? Полверсты и пеше пройти можно. А ну, пошли, проводишь, - и я нетерпеливо вытолкал Кошко из шатра.

   Быстро шагаем через расположение гвардейского полка, единственного боеспособного подразделения в моей вновь сформированной армии. Не обращаю внимания на вскакивающих передо мной солдат, на вытягивающихся во фрунт младших командиров. Вот началось расположение другого полка, обычного пехотного. Заметно по внешнему виду солдат, по молодым растерянным лицам. Некоторые даже остаются сидеть при моем приближении. Таких еще учить и учить. Учить через пот, через тяжелый труд, через плети для особо непонятливых. Ан нет на учебу времени. Придется им постигать воинскую науку в бою. А учителем будет враг. Враг - хороший учитель. Учит быстро, основательно и радикально. Однако мало кто доживает до выпускных экзаменов. Вот и из этих новобранцев, которым посчастливилось пойти в бой практически необученными, мало кому суждено стать бывалыми солдатами. Но нет у них другой альтернативы, кроме как защищать свою землю либо стать рабом, отдав ее врагу.

   -Вон они, Ваше Превосходительство, - адъютант показал в сторону кучки оборванцев, среди которых я узнал того Тимофея, что рассказывал о моей Василисе. Кроме него и старшины, которого я тоже уже видел сегодня, было еще четверо таких же грязных и ободранных. Мое внимание привлекла странная обувка на ногах одного из них - довольно необычная и в тоже время будто бы знакомая. Тут меня снова окликнули:

   - Ваше Превосходительство!

   Оборачиваюсь и вижу спешивающегося полковника, того, с которым давеча напились. Как же его звать-то? Он три дня назад прибыл со своим только что сформированным полком и я никак не мог запомнить его имя. Помню только, что какое-то заковыристое оно, непривычное для моего уха. Помню, вчерась я его Филькой кликал. Дак то за столом можно. Надо будет сказать адьютанту, чтобы запомнил его имя и подсказывал мне при случае.

   - Ваше Превосходительство! Нашлись те, другие! - прокричал он запыхавшись, будто не на лошади скакал, а сам несся галопом.

   - Кто? - не понял я и постарался показать своим видом, что недоволен задержкой.

   - Те окруженцы, которые должны были прийти ранее. О которых сегодня говорили, - полковник махнул рукой в сторону моего шатра. - Оказывается, они явились, как только мой полк прибыл на место. Вот в суете и не до них было. Мало ли кто из окружения вышел. А тут я вспомнил, что мне кто-то докладывал о каких-то...

   - Где они? - оборвал я полковника.

   - Э-э... - растерялся прерванный на полуслове офицер и снова махнул рукой в сторону шатра. - Там. Я как понял, кто они такие, так сразу лично разыскал и привел их к вам, ваше Превосходительство.

   Стою в нерешительности, соображая, куда мне идти. То ли возвращаться, то ли сперва поговорить с теми к кому шел? Вижу, как старшина окруженцев и солдат в необычной обуви куда-то идут в сопровождении младшего интенданта. Вероятно, получать новое обмундирование. Ладно, раз уже пришел, то сперва пообщаюсь с этими. Не зря же ноги бил полверсты. Благодарю полковника, так и не вспомнив его имя, и отпускаю его заниматься своими делами.

   Однако ничего нового я не узнал. Другие солдаты, что прибыли с Тимофеем, целую неделю просидели в каком-то подземелье, и ничего о моей дочке сказать не могли. Они рассказывали какие-то странные вещи, происходящие в некой балке, но мне пока было не до этого. Предупредил Тимофея, что собираюсь отправить его на поиски Василисы, и дал наказ, как следует отдохнуть. Приказал подбежавшему поручику, вероятно, командиру располагавшегося здесь подразделения, обеспечить солдату надлежащие условия для отдыха.

   - С тобой пойдут лучшие разведчики, какие здесь найдутся, - напоследок говорю Тимофею. - Но можешь взять и кого-нибудь из своих.

   Вернувшись, расспрашиваю солдат, которых привел бородатый полковник. Да как же его имя? Они также последний раз видели Василису, когда их командир отправил ее в сопровождении Тимофея в Масловку. Один из них, явно бывалый солдат, вновь поведал о странных вещах, происходящих в том загадочном логу. Вот ведь, надо все ж сделать втык бородатому. Не случись несчастья с моей дочуркой и не явись нынче ночью других окруженцев, так и не стал бы никто слушать этих солдат. Что ж там турки замыслили такое? Чего копают басурмане? Не с этим ли секретом связано их такое неожиданное и стремительное нападение на наши земли? Наверняка все готовилось заранее и Теличко, змей, был во что-то посвящен. Ну да, теперь сожалеть о том, что не углядел предателя, поздно. Да и как было углядеть, когда весь штаб был новый, как и все вновь сформированное войско?

   ***

  Вернувшиеся старшина и Тимофей растолкали спящих новобранцев, сообщив им, что пора привести в порядок внешний вид. Пришедший с ними младший интендант тщательно осмотрел оставшееся у ребят имущество, помечая для себя, дабы не выдать лишнего. Наконец осмотр закончен, и Григорий, прихватив с собой Дениса, отправился вслед за интендантом. Уходя со старшиной, попаданец обратил внимание на двигающегося быстрым шагом в их сторону высокого человека с рыжей растрепанной шевелюрой. Судя по его мундиру, он явно из высоких чинов, скорее всего, генеральских, коих Денису еще не приходилось встречать. Что-то в его облике показалось знакомым. Но только показалось. Ибо встречаться раньше они точно не могли.

   Когда вернулись с обмундированием, оказалось, что это был сам генерал Жуков, чью дочку им посчастливилось освободить в том погоревшем хуторе. И чья дочка бесследно пропала позже. Тот штабс-капитан, как правильно тогда догадался Денис, приезжал за Тимофеем по поручению генерала. Теперь же генерал приходил самолично предупредить солдата, что ему предстоит отправиться на поиски Василисы. Мол, ты потерял, тебе и искать. Сказал, что ему приданы будут опытные разведчики-следопыты, и что тот по желанию может взять кого-нибудь из своих.

   - Эко ж тебя угораздило, - посочувствовал старшина. - Ну, ежели что, возьми Фимку. Он, вроде, местные края знает. Хотя, и завести, чертов сын, может невесть куда.

   - Подумаю, - пожал плечами Тимофей. - Генерал пока отсыпаться велел. А там погляжу. Да и зачем много народу? Чай, пробираться-то тайно придется, значит - чем меньше, тем лучше.

   Слушая этот разговор, Денис вспомнил заплаканную юную блондиночку, и какой-то черт дернул его за язык:

   - Господин старшина, разрешите мне пойти с Тимофеем. Я... Я... - он замешкался, пытаясь придумать основание для своего предложения.

   - Что? - уставился на него старшина.

   Парень уже проклинал себя за этот необдуманный поступок. Только что чудом выбрались из невероятнейшей передряги. На нем нет живого места. Отбитые ребра перетянуты обрывками джинсов. И он снова стремится, мягко выражаясь, наступить в очередную кучу. И, главное, из-за кого? Из-за какой-то белобрысой малолетки! Ничему его жизнь не учит. Ха, интересно - если владелец фирмы уволил его с работы, то что, в случае чего, сделает генерал? Выгонит из армии? Вряд ли. Скорее всего, прикажет засечь плетьми до смерти, вот и будет тогда: "ха-ха".

   - Ладно, - сказал Григорий, так и не дождавшись от него ответа. - Переодевайтесь да отдыхайте пока.

   Денис с облегчением вздохнул. Кажись, пронесло.

   - Может, мне обновку не одевать. В этих лохмотьях я в случае чего сойду за бродягу какого, - обратилсяк старшине Тимофей.

   - Пожалуй, не переодевайся, - согласился тот. - Дык все же, будешь кого с собой брать?

   - Ежели что, то Диониса. Он, кажись, посметливее других будет.

   - Тогда и ты, Дионис, тоже не переоблачайся пока. Успеешь еще, ежели что.

   На этот раз вздох попаданца был обреченным.

   ***

  Весь день не мог думать ни о каких делах. В голове лишь мысли о Василисе. Неужели дочурка попала в лапы басурман? То и дело подходил Кошко с докладами и сообщениями, но я отмахивался от него, как от назойливой мухи. Борька пытался подсунуть обед и собирал его по ковру, расстеленному в шатре.

   В сумерках явился Василий Вяземский, командир гвардейского полка, и сообщил, что на поиски отправлена группа в составе двух лучших следопытов-разведчиков и двух окруженцев. Дай Бог им удачи!

   Сквозь мысли о дочери, в голову постоянно лезет ощущение чего-то неправильного, случившегося сегодня. Будто бы я увидел нечто такое, чего не могло быть. Уже ночью, пытаясь уснуть, вдруг понимаю, что на ногах у одного из оборванцев, вышедших из оккупированной турками территории, были кроссовки! Стоптанные, грязные, но кроссовки. С тремя полосочками на боку - не иначе, адидасы. А когда я подходил к ним, то на земле валялась некогда белая скомканная курточка явно из синтетического материала, с застежкой на молнии! Кроссовки и ветровка на молнии! Вещи из того мира!

   - Борька! Борька, шельмец!

   - Я здесь, Ваше Превосходительство, - наконец отозвался из темноты заспанный голос.

   - Свет зажги! И старшину ко мне, быстро!

   - К-какого старшину, Ваше Превосходительство? - заикаясь, переспрашивает Борька.

   - Да того, что прошлой ночью привел солдат из окружения.

   С нетерпением жду, пока в ночном лагере разыскивают нужного мне старшину. Прошло не менее получаса, прежде чем снова появился денщик.

   - Здесь старшина, Ваше Превосходительство.

   - Зови!

   От старшины узнал, что заинтересовавшие меня вещи принадлежат странному солдату, который прибился к ним в пьяном виде, посреди дороги, когда они сопровождали новобранцев к месту службы. Зовут этого солдата Дионисом и будто бы родом он с берегов далекой реки Амур.

   Ити его мать! Неужто с Дальнего Востока сюда попаданца забросило? Это что ж там, эта "машина времени" в массовое производство вышла? Так может, и отсюда обратно можно? Или это тот хрен белобрысый все еще не сгорел от чистого спирта и продолжает куролесить?

   И надо же такому случиться, именно этого парня взял с собой тот солдат, что отправился на поиски Василисы. Мол, смышленый он шибко. Еще бы...

   - Значит, сам, говоришь, назвался в поиск идти? - спрашиваю у старшины и, не дожидаясь ответа, приказываю: - Как явится, немедленно ко мне! Уяснил?

   - Так точно, Ваше Превосходительство!

   - Ну ступай. Да, вот еще что. Утром со всей своей командой явитесь. Думаю, надо вам поближе обосноваться.

   День семнадцатый

  Через реку переправились в том же месте, что и в прошлый раз. Прошли вдоль берега до поваленной взрывом оскорины. В этом месте подлесок подходил к берегу, соединяясь с зарослями ивняка. По подлеску и двинулись дальше. Так как в гуще деревьев царила кромешная тьма, то держались опушки, передвигаясь медленно и осторожно. Когда достаточно зашли вглубь вражеской территории, практически на ощупь углубились в лес до небольшой прогалины, освещенной лунным светом, и остановились ждать рассвета.

   Сидя под деревом, Денис размышлял о своем языке, будто бы живущем собственной, отдельной от владельца жизнью. Вот какого черта он сейчас делает в темном лесу на вражеской стороне? Он что, действительно надеется спасти принцессу... тьфу ты, генеральскую дочку? Да то вообще чудо, что он все еще жив! Две с лишним недели в этом сумасшедшем мире казались сплошным кошмаром. Может, он и жив-то остался только для того, чтобы помучиться еще немного? Осталось только попасть в лапы к туркам.

   Вечером, налопавшись каши, парень уже начал засыпать, сидя у костра и слушая байки из деревенской жизни своих новых товарищей. Он уже был уверен, что никто никуда их не пошлет. Тем более, его. Ну, какой с него толк в поиске? Он же ни местность не знает, ни каким-нибудь специальным навыкам не обучен. Ан - нет. Как только стемнело, появился какой-то офицер, окликнул Тимофея. С офицером пришли еще двое, одетые в серые пятнистые робы, похожие на камуфляж из родного Денису мира. За спиной у них висели вещмешки, одетые на оба плеча, как рюкзаки. В руках не было никакого оружия. В свете костра удалось заметить явные азиатские черты лица одного из них. Лицо второго оставалось в тени.

   Старшина протянул Тимофею приготовленный заранее вещмешок и точно такой же мешок ткнул Денису. Вот тут-то парень и понял, что влип по-настоящему. Но включать задний ход было поздно, и он поплелся вслед за Тимофеем. Пока шли, офицер что-то вполголоса говорил, вероятно, инструктировал, но попаданец не вслушивался. Его больше заботили собственные горестные мысли. Ближе к реке офицер остановился, пожелав им вместо себя Бога в помощь, и дальше они двигались в полной тишине. Лишь когда перешли реку, Юсуп, тот что с азиатскими чертами, уточнил направление поиска у Тимофея.

   Только засветлело небо над деревьями, Юсуп с Тимофеем куда-то отправились, наказав ждать их здесь.

   - Меня Лексеем зовут, - сказал вдруг второй разведчик.

   - Дионис, - отозвался попаданец.

   - Рекрут али ополченец? - последовал вопрос.

   - Рекрут, вроде, - ответил Денис после некоторого раздумья.

   - Как это: вроде?

   - Да я и сам нифига не понимаю.

   - Чудной ты какой-то, - удивился разведчик. - Служишь-то давно?

   - Ды третью неделю уже.

   - Тю. Чего ж тебя в поиск-то направили такого?

   - Говорят, смышленый черезчур.

   - Вона как, - разведчик сделал вид, что что-то понял и прекратил расспросы.

   Постепенно рассвело настолько, что Денис смог разглядеть лицо собеседника. Леха, как привычно переиначил он имя разведчика, был обычной славянской внешности. Чем-то напоминал белобрысого Ерему, что остался с покалеченной рукой в хуторе одноногого, в первые дни пребывания попаданца в этом мире. Такой же курносый нос и простоватое выражение лица. Разве что, волосы темно-русые.

   Леха вдруг поднялся и закинул за спину вещмешок.

   - Поднимайся, смышленый.

   - Куда?

   Разведчик не ответил, а на прогалину бесшумно вышел Юсуп. Окинув каким-то непонятным взглядом новобранца, он молча кивнул своему коллеге и снова скрылся за деревьями. Леха, так же молча кивнув Денису, двинулся следом.

  Разведчики двигались бесшумно, словно тени. Под ногами у попаданца то и дело трещала какая-нибудь сухая ветка. Он старался подражая спутникам шагать так же аккуратно, но, пытаясь переступить через очередную ветку, обязательно наступал на другую. Из-за того, что все внимание концентрировал на том, куда ступить, несколько раз наткнулся лицом на жесткие ветви деревьев.

   Через пару километров подошли к ожидающему их Тимофею. Оказывается они вышли к месту, где неделю назад тот, сопровождая Василису и плененного турка с Николашкой, наткнулся на басурман. К этому времени уже достаточно рассвело, и солдат принялся вполголоса объяснять Юсупу, как и где все происходило. Вдвоем они облазили окрестные кусты и пришли к выводу, что если Василиса и ушла от турок, то поскакала обратно по лесной тропе. Если бы она проламывалась на лошади сквозь заросли, то остались бы такие следы, которые были бы хорошо различимы и через неделю.

  Двинулись вдоль тропы, внимательно осматривая все вокруг в поиске следов. Так и прошли весь лесок, ничего не обнаружив. Присели на опушке перекусить. У каждого в мешке оказались каравай ржаного хлеба, пара здоровенных луковиц, судя по мягкости - прошлогодних, и связка вяленых карасей. Глядя на карасей, Денис тут же представил бокал холодного пива с пузырьками на стенках и пенной шапкой, выпирающей сверху. Непроизвольно сглотнул и со злостью свернул голову невинной рыбешке.

   - Неужели она обратно поперлась? - сказал он, имея в виду генеральскую дочку, чтобы нарушить начинающее уже напрягать молчание.

   - Скорее всего, - согласился сквозь зубы Тимофей, обдирая с рыбьего позвоночника мякоть. - Куда ж ей еще было податься? А там наверняка на басурман нарвалась. Ты ж там был. Может, слышал чего? Крики какие или еще что?

   Денис отрицательно покрутил головой. Если Василиса и попала в руки турок, то он к тому времени уже осваивал подземелье в полубредовом состоянии. Кстати, о состоянии. У него же там остался зарытый клад. Удастся ли когда-нибудь им воспользоваться? М-да...

   Следопыты ели молча, не принимая участия в разговоре. Закончив с едой и завязав мешок, Юсуп сказал:

   - Думать надо, что делать будем. Идти дальше по тропе нельзя. Нас будет видно издалека. Если заметят, то на конях быстро догонят.

   - Видишь тот лесок? - Тимофей показал на полоску деревьев у горизонта тянущуюся западнее в их сторону. - Он, похоже, с энтим лесом соединяется. Может, пройдем вдоль опушки? Крюк конечно приличный, но не сидеть же здесь дотемна?

   Разведчик согласился без раздумий, и они сразу тронулись в путь. Через пару километров, когда до нужного леска было еще далеко, наткнулись на неглубокий овражек, тянущийся в нужном направлении. Пригибаясь, двинулись по нему. Вскоре овраг углубился. Пошли более свободно, не боясь быть замеченными. А когда склоны покрыл сплошной кустарник, то и вовсе прибавили шаг. Время от времени кто-нибудь из разведчиков взбирался по склону, чтобы осмотреться вокруг.

   Вдруг Юсуп остановился и поднял руку, подавая знак остальным. Его ноздри задвигались, втягивая воздух. До путников действительно донесся запах гниющего мяса. Показав жестом, чтобы оставались на месте, следопыт осторожно двинулся дальше. Вот он скрылся за небольшим поворотом оврага и вскоре вернулся, махнув рукой, чтобы двигались за ним. По мере продвижения запах стал настолько тошнотворным, что Денис заткнул пальцами нос. Но все равно густой трупный смрад, казалось, ощущался языком. Воображение уже рисовало гору разложившихся человеческих трупов, кишащих крупными белыми опарышами и жирными зелеными мухами. Мухи действительно присутствовали, именно жирные и зеленые. Вот только труп оказался лошадиным.

   - Ити его мать нехай! - выругался Тимофей и, отодрав от ближайшего куста ветку, отвернул ею завернувшийся край попоны на зияющем ребрами изгрызанном мелким зверьем боку дохлой лошади. - Это ж кобыла, на которой Василиса ехала.

   Пока следопыты обследовали окрестности, Тимофей с Денисом отошли подальше от смердящей туши. Они рассуждали меж собой о том, как здесь оказалась лошадь Василисы. Сошлись на том, что девушка, вероятно, пыталась скрыться от преследовавших ее басурман, но лошадь по какой-то причине пала, возможно, была подстрелена. Была ли жива и здорова сама всадница, оставалось только гадать.

   Вернулись следопыты и сообщили обнадеживающую новость. Они обнаружили следы только одной лошади, прискакавшей сюда. Развороченная норка суслика объяснила им причину гибели лошади. Судя по изломанным веткам куста терновника, а также по обнаруженным на нем клочкам материи, всадница вылетела из седла именно в этот куст, что и сохранило ей жизнь. Были ли у нее какие-нибудь серьезные раны - неизвестно, но ушла она, по заключению следопытов, самостоятельно. Двигалась в направлении обратном продвижению спасателей, возможно, к Масловке. Однако на высушенной жарким солнцем земле легкие девичьи ножки практически не оставляли отпечатков. Одно было ясно точно - конский след вел со стороны погоревшего хутора, значит, Василиса знала о присутствии там врагов и пойти туда не могла. Поэтому двинулись в направлении, которое удалось определить по еле заметным следам на пожухлой траве.

   Первым шел Юсуп, отыскивая след. Остальные наблюдали за окрестностями. Когда разведчик подавал знак, шустро перебегали к нему и прятались в подходящем кустарнике, которого на счастье здесь хватало, или просто затаивались, лежа на земле. Постепенно добрались до того леска, к которому двигались изначально. Здесь следопыт признался, что давно уже потерял след и лишь придерживался определенного ранее направления. Оставив Тимофея с Денисом ждать на опушке, они с Лексеем разошлись в разные стороны в поисках новых следов.

   Сидя под кустом лещины, попаданец недоумевал, зачем его взяли в этот поиск? Какой от него толк? Он скорее чувствовал себя обузой. Тимофей и то нужен был лишь для того, чтобы показать, откуда начинать поиск. Ну, возможно, для того, чтобы опознать генеральскую дочку, если эти следопыты не знали ее в лицо. А какой толк от Дениса? Об этом он и спросил своего спутника. Тот признался, что инициатором привлечения новобранца к этому мероприятию выступил как раз он. Если конечно не считать того, что изначально Денис сам назвался.

   - Понимаешь? - оправдывался Тимофей, - Мы с хлопцами поразмыслили и решили, что ты, вроде как, везучий какой-то. По тебе из пушек стреляли, а ты живой остался. Нас в подземелье замуровали, опять ты выход нашел. И вообще, может, не зря ты нам посреди чистого поля на дороге попался. Не может просто так человек невесть откуда в пьяном виде да в чистом поле. Вот ведь сам посуди...

   - Чего?! Это я-то везучий?! - парень возмущенно вскочил на ноги. - Да я... Да я... Да еслиб не я, вас бы вообще не замуровывали в том подземелье.

   - Не скажи. - спокойно возразил солдат. - Григорий Антипыч с хлопцами, может, и ушел бы. А вот я, если бы не попал в подземелье, пропал бы точно. Не уйти мне было от басурман. Я ведь тогда уже с жизнью попрощался. Думал в реку кинуться, чтобы живьем вражинам не даться. Как ни крути. А не найди ты то подземелье, мне бы не жить. Вот так-то.

   Денис в ответ лишь махнул рукой и снова уселся под куст, про себя проклиная свою своеобразную везучесть.

  Повезло Лексею. Он сперва обнаружил место, где явно кто-то долго отдыхал. Отдыхающий, вероятно, что-то делал со своей одеждой, ибо на полянке валялось несколько маленьких лоскутков такой же ткани, как и та, которая обнаружилась на кусте терновника рядом с трупом лошади. Валяющаяся тут же некогда пышная дубовая веточка, обломанная достаточно высоко, чтобы это произошло случайно, свидетельствовала о том, что отдыхающий, скорее всего, отмахивался ей от мошкары. Чуть поодаль от полянки обнаружилась тропинка. По ней путники и пошли. Впереди, на расстоянии видимости, как обычно, шел Юсуп, остальные двигались следом. Через четверть часа пересекли чахлый лесок и увидели на следующем взгорке березовую рощицу, где средь белых стволов торчало множество каких-то пней.

   - Бортья, - прищурив глаза, определил зоркий Лексей.

   - Значит, где-то рядом должен бортник обитать, - сделал логический вывод Тимофей.

   Внимательно осмотрелись, и вновь вперед двинулся один Юсуп.

   Маленькая, но добротная избушка бортника обнаружилась за рощей. Увидев ее и некоторое время понаблюдав за двором, следопыт вернулся к товарищам.

   - Скорее всего, генеральская дочка пришла в эту избу, - высказал он свои соображения. - Но боюсь, что-то там случилось нехорошее. Плетень в одном месте повален. Поленница порушена, пустые колоды бортьев валяются как попало.

   - Нешто басурмане наскакивали? - спросил Тимофей.

   Юсуп только пожал плечами и продолжил:

   - Сейчас во дворе и вокруг никого не видно. Один раз выходила старуха, что-то высыпала курям и снова в хату уперлась.

   - Пойдем в избу? - снова спросил солдат.

   - Пойдем, - согласился разведчик. - Лексей, останешься в роще у бортей. Там повыше - будешь смотреть окрест. Ты, Дионис, останешься во дворе. Будешь смотреть за Лексеем. Как он знак какой подаст, так сразу зови. А мы с Тимофеем посмотрим, кто там в хате есть. Пошли.

   Когда дошли до берез, пчелы встретили их деловитым гулом. Попаданец опасливо втянул голову в плечи.

   - Не баись, - заметил его опаску Леха. - Пчела она зазря не тронет. Если только близко к борти подойдешь или у нее на пути встанешь. Так ты двигай, чтобы надолго им дорогу не загораживать. Тут вишь, у каждого роя своя тропка в воздухе протоптана. Но нам ее видеть не дано. И руками не маши! Не маши говорю! Не любят они этого.

   - А чего она лезет прямо в лицо?

   - То она полюбопытствовала, мол, кто такой? Предупредила на своем пчелином, чтобы не лез за медом. Не по твою он ложку.

   Ореховый плетень действительно оказался повален так, будто в него въехал грузовик. Поленница была не только развалена, но еще и раскидана по двору. Отдельные полешки валялись даже в нескольких метрах за плетнем. Две растрепанные курицы деловито кудахча бродили тут же, время от времени что-то поклевывая и не обращая никакого внимания на гостей.

   Поставив валяющуюся посреди двора колоду, приятно пахнущую прополисом, Денис уселся на нее и нашел взглядом Лексея, застывшего у стволов двух растущих рядом берез.

   Достав из-за пояса и сунув в рукав длинный нож, разведчик резко толкнул дверь и зашел в хату. Тимофей тоже взялся за рукоять спрятанного под подолом рубахи ножа и шагнул вслед.

   - Господи, да штож это... - испуганно всплеснула руками пожилая женщина, встав из-за стола при виде ворвавшихся незнакомцев. Азиатские черты первого явно не внушили ей ничего хорошего.

   - Хтой-та там, Матрена? - послышался из дальнего угла натужный голос. Там на лавке лицом вниз лежал человек. Спину его покрывала влажная тряпица, на которой проступали розоватые кровяные разводы.

   - Свои мы, мать, русские, - проговорил Юсуп, быстро пройдя к занавеске у печи и отдернув ее. - Вы здесь вдвоем, али еще кто есть?

   - Ага, - закряхтел мужик с лавки, приподняв голову. - Оно и видно. Кхе-кхе. Ить, имя русский, а глаз узкий, вотета вот.

   - Не, имя не русский, - простодушно объявил разведчик. - Юсупом меня кличут. Так есть еще кто?

   - Нетути, нетути никого более, - сообщила женщина. - Одни мы с дедом.

   - Барышня здесь не объявлялась, русоволосая такая? - задал волнующий вопрос Тимофей.

   - Нешто Василису ищите? - снова закряхтел мужик.

   - Так была, значит? - подскочил к нему солдат.

   Старики, поправляя друг друга, начали рассказывать, как однажды к вечеру Афанасий, так звали пасечника, проверяя борти, заметил бредущую в его сторону одинокую фигурку в изодранном платье. Поначалу он подумал, что это какая-то нищая бродяжка забрела сюда невесть зачем. Однако, когда та подошла ближе, разглядел молодое, хоть и чумазое, но слишком нежное для бродяжки личико. Руки и выглядывавшие сквозь порванное в лоскуты платье коленки были в кровь исцарапаны, будто девушка отбивалась от стаи диких котов. Ни на какие вопросы странная пришелица не отвечала, лишь смотрела в пустоту отсутствующим взглядом.

   Взяв за руку, Афанасий повел ее к дому, где передал в руки супруге. Матрена, охая и причитая, вымыла бедняжку, обработала ей раны отваром ромашки и тысячелистника и, напоив козьим молоком с медом, уложила спать. Допоздна старики судили-рядили, откуда здесь могла взяться юная барышня явно не простого сословия, да в таком неприглядном виде, но так и уснули, не придя ни к какому мнению.

  Утром, чуть забрезжил свет, чуткий сон стариков нарушил тихий девичий плач. Вдоволь выплакавшись, гостья рассказала свою невеселую историю. Как похитил ее предатель-полковник, как освободили ее русские солдаты и как наткнулись на турецкое войско, двигающееся к Масловке.

   - Да не померещилось тебе, барышня? - не поверил старик. - Откель здесь туркам-то взяться?

   - Ой, да ты ж сам давеча говорил, будто гром какой-то странный был, дюже на пушечную пальбу похожий, - вклинилась Матрена. - А оно ведь аккурат со стороны Масловки доносилось. И дождя так и не пришло. А нужен дождик-то. Посохло вона все. Пчеле неоткуда нектар собирать.

   - Типун тебе на язык, старая. О чем говоришь-то? - отмахнулся от жены мужик и снова обратился к Василисе: - А ты, красавица, рассказывай, рассказывай.

  Далее девушка рассказала, как скакала одна обратно по той же тропе, как, вновь подъезжая к балке, наткнулась на пеших турецких солдат и, развернув коня, опять поскакала прочь. Сперва держалась опушки, но выскочившая из-под копыт лиса испугала лошадь, и та понесла по полю. Василиса попыталась было утихомирить кобылу, но безрезультатно. И тут та споткнулась, выбросив наездницу из седла. Чудом успев закрыть лицо руками, девушка влетела в колючий куст терновника. Шипастые ветки в лоскуты разодрали платье и в кровь исцарапали нежную девичью кожу, но достаточно эффективно смягчили падение, сохранив Василисе жизнь и позволив избежать серьезных травм.

   Со стоном выдравшись из цепких ветвей, она упала на землю и несколько минут лежала, приходя в себя.

   Вспомнив о встрече с турками, в страхе вскочила и огляделась. Оказалось, что ускакала довольно далеко от того места, где тропа уходила в лес перед балкой. Заглянув в овраг, на склоне которого рос спасший ее терновый куст, обнаружила лежащую на дне лошадь. Та была мертва, вероятно, свернула при падении шею. Не зная куда идти, перебралась через овраг и направилась в сторону, противоположную той, где встретила турок. Идти под палящими лучами солнца по непаханому полю было тяжело, нестерпимо хотелось пить, исцарапанное тело зудело и болело. Наконец дошла до леса. Но и в тени деревьев воздух был горячим. К тому же здесь докучала лесная мошкара.

   Присев на опушке, девушка попыталась привести хоть в какой-то порядок изодранное платье. Безрезультатность этого занятия вкупе с жаждой и надоедливой мошкарой вконец вывели из себя настрадавшуюся в последние дни Василису. Обхватив руками коленки, она заплакала. Но сегодня ей даже поплакать спокойно не было суждено. Мошки лазили по израненным рукам, кусались и лезли в ранки. Приходилось постоянно стряхивать их и отмахиваться от жужжащих над головой комаров. В конце концов, девушка не выдержала, поднялась и побрела, не разбирая направления. Наткнувшись на тропинку, автоматически свернула на нее.

   Она не помнила, сколько времени шла. Не помнила, как дошла до пасеки. Смутно помнила, как что-то говорил встретивший ее старик, как суетилась причитающая Матрена. Лишь проснувшись на рассвете и вспомнив все, снова заплакала.

   Обдумав услышанное, супруги посовещались и решили, что Афанасию надо сходить к городу, проверить достоверность информации. Заодно навестить проживающих там детей, отнести цветочного меда внукам.

   Вернулся он через пару часов. По лицу мужа Матрена поняла, что случилась беда.

   - Неушто и вправду? - прижала она руки к груди.

   Старик лишь тяжело вздохнул, опустившись на завалинку и поставив на землю котомку с горшочком меда, который так и не передал внукам.

   - Басурмане там хозяйничают, - произнес он после долгого молчания. - В городе пожары. Церквы не видно - обрушили али спалили. Я только к реке вышел, услышал, скачут, да вовремя спрятался в ивняке. Не то попался бы. Да не турки то были, а татарва, крымчаки либо. С турками, видать, пришли.

   - Боженька милый, - прошептала женщина, крепче прижимая руки. - Как же детки-то там наши, а? Афонь, как же, а?

   - Да не причитай ты, старая. Ушли небось за реку загодя. Вот Императрица армию пришлет, вышибут басурман да возвернутся назад все.

   Снова стали думать-гадать, что же теперь будет, что им теперь делать. Решили, что уходить и бросать пасеку никак нельзя, а значит будь, что будет. Вот только что делать с пришелицей?

   Узнав, что Масловка, а значит и переправа через реку в руках басурман, Василиса снова заплакала. И чего же ей не везет-то так в последнее время? Словно провинилась в чем перед небесными силами и те шлют на нее наказания одно за одним..

   - Не плачь, голубушка, - утешала ее жена бортника. - Даст бок, отсидимся здесь, пока вышибут басурманчу.

  Но не отсиделись. На следующий день, еще до полудня, когда Афанасий пошел проверять бортья, Матрена увидела пыльное облако на горизонте, которое быстро приближалось. Вот уже можно рассмотреть скачущие на лошадях фигурки. Уже доносится дробный конский топот.

   - Пойди-ка в дом, Василиса, от греха подальше, - сказала хозяйка девушке, которая сидела на крылечке и чесала брюхо развалившемуся у ее ног старому псу Буяну.

   Дюжины полторы татар налетели и закружили вокруг плетня, гомоня что-то на своем. С коней не спешивались, поглядывали на приближающуюся пятерку турецких всадников в красных фесках. Турки явно здесь были главные и крымчаки не решались на какие-либо действия без их позволения.

   Самый здоровый татарин, как только такого бугая выдерживала низкорослая лошадка, вдруг указал в сторону березовой рощи. Там у одной из бортей склонилась человеческая фигурка. Огромный всадник что-то гаркнул товарищам и поскакал в сторону пасеки, колошматя лошадку по бокам ногами. Издалека казалось, будто человек едет на маленьком ослике, настолько непропорционально выглядели фигуры лошади и наездника.

   Хозяйка стояла посреди двора и, опустив руки, со страхом наблюдала за гарцующими всадниками. Один из подъехавших турок что-то высокомерно произнес. Его слова послужили сигналом к действию, и крымчаки, спешившись, вломились в калитку. Двое сбросили жердину, заменявшую собой ворота и перекрывавшую широкий проезд во двор. Турки въехали за плетень и, не слезая с лошадей, продолжили отдавать команды татарам. Те, не обращая внимания на Матрену, так и оставшуюся стоять посреди двора, принялись шарить вокруг, всполошили в сарайчике наседку, вломились в дом. Из хаты тут же послышался крик Василисы, и один из налетчиков выволок ее на крыльцо, держа за волосы. При этом он так заламывал ей голову назад, что девушка не могла ни кричать, ни говорить. Татарин восхищенно цокал языком, показывая товарищам пленницу. Один из турецких всадников спешился и подошел ближе. Посмотрел на Василису оценивающим взглядом, но, заметив засохшие коросты глубоких царапин на руках, нахмурился.

   Непонятно почему молчавший до сих пор Буян - видать, долго соображал из-за старости - вдруг рыкнул и, вскочив на крыльцо, вцепился крепкими еще клыками в голень татарина, державшего девушку. Дико заорав, тот отпустил пленницу и принялся рубить саблей ее заступника. Неожиданно освободившись, Василиса не устояла и рухнула со ступенек прямо на турка, сбив его с ног и повалившись вместе с ним на землю. Четверо оставшихся в седлах громко рассмеялись, выкрикивая что-то своему товарищу, который тут же вскочил, оттолкнув девушку. Ей помогла подняться подоспевшая Матрена. Но ее грубо отпихнул спустившийся с крыльца татарин. Он сильно хромал и громко ругался, держа в руке окровавленную саблю. Бездыханное тело Буяна осталось лежать перед дверью в дом хозяев. Пес достойно расстался с жизнью - не умер от старости, а погиб в схватке с врагом, защищая тех, кого любил. Укушенный им враг снова схватил девушку, намотав на руку пшеничные локоны. Но его остановил окрик одного из всадников. По приказу того же всадника пленнице связали руки и посадили на круп лошади к турку, которого она сбила, падая с крыльца. После чего связанные руки крепко притянули к задней луке седла. Отдав еще какие-то распоряжения находившимся рядом татарам, всадники выехали со двора и помчались прочь, увозя с собой Василису. Матрена, закрыв рот руками, тихонечко плакала, глядя им вслед.

   Как только утих цокот копыт удаляющихся всадников, все обернулись на дикий вопль, несущийся со стороны пасеки. Оттуда, смешно семеня несоразмерно маленькими кривыми ногами, несся тот здоровый воин, что отправился к роще, заметив осматривающего борти Афанасия. Над головой татарина темным облаком клубился рой пчел, временами накрывающий его голову и снова взлетающий. Гигант орал и махал руками, но пчел это только раззадоривало, и они атаковали его снова и снова, услаждая свой пчелиный слух отчаянными воплями врага. Пару раз несчастный падал, один раз даже пытался замереть на земле неподвижно, прикрыв голову руками и притворившись мертвым. Однако, чтобы обмануть пчел, наверное, нужно было на самом деле умереть. И он снова вскочил и понесся к товарищам, вероятно, надеясь, что они отвлекут на себя часть злых насекомых. Перед самым плетнем здоровяк снова споткнулся и полетел кубарем, с треском проломив заборчик. Тут один из налетчиков сообразил схватить деревянное корыто, в котором были замочены какие-то тряпки, и опрокинуть его на бедолагу, накрыв заодно и часть свирепого роя. Оставшиеся пчелы разлетелись по всему двору, грозно жужжа и наводя страх на воинов.

   Покусанный татарин жалобно скулил под накрывшими его тряпками, по которым ползали мокрые насекомые. Наконец, один из товарищей помог ему подняться, и окружающие заойкали, закачали головами, зацокали языками, оценивая лицо пострадавшего, которое теперь напоминало скорее ту часть тела, что находится пониже спины. Это когда пчелы покусают лицо европейца, оно приобретает монголоидные черты, а вот когда они покусают лицо упитанного монголоида...

   Один из налетчиков замахал руками на приставшую к нему пчелу. Та приняла махи за сигнал к действию и спикировала ему на нос. Бедняга взвыл то ли от укуса, то ли от собственного удара по своему же носу. Одна за другой заржали сразу несколько лошадей, вероятно, им тоже досталось от злых насекомых. Напуганные произошедшим татары поспешно повскакивали в седла и убрались вслед за теми всадниками, что увезли Василису. Только погрузили пострадавшего здоровяка на самостоятельно вернувшуюся лошадку и, часто поминая шайтана, покинули хозяйство семьи бортника.

   Не видя супруга, Матрена, охая и причитая, направилась к пасеке. На полдороги она увидела вышедшего ей навстречу Афанасия. Бортник шел как-то неестественно, будто бы согнувшись под невидимым грузом. Оказалось, из-за жужжания пчел он не услышал прискакавшего громилу. Склонившись над открытой бортью и попыхивая дымарем, старик вырезал кусочек медовых сот, чтобы угостить гостью. Тут-то его спину и обожгла татарская нагайка. Выронив дымарь, он отшатнулся от борти и схлопотал еще один удар плеткой. Хохоча, здоровяк пнул втянувшего голову в плечи мужичка, запустил свою лапищу в борть и выдрал оттуда истекающий янтарным медом кусок сот...

   Буяна похоронили за огородом, положив на холмик большую сахарную косточку.

   Плетень старик исправлять не стал - слишком уж болела рассеченная спина. Два дня отлеживался. А на третий вновь налетели те же крымчаки. Турок на этот раз с ними не было. Судя по злым воплям здоровяка, опухоль на лице которого спала уже настолько, что глаза могли достаточно видеть в приоткрывшиеся щелки, целью налета была месть. Старика выволокли во двор, привязали к лавке и принялись охаживать в две нагайки. Кинувшуюся было к мужу Матрену пострадавший от пчел татарин так огрел кулачищем, что та отлетела в сторону и потеряла сознание. Остальные вояки занимались грабежом. Впрочем, взять-то у бортника было почти нечего. Разве что бочонок с прошлогодним медом. Да побили часть разбежавшихся курей, кидая в них поленьями. В итоге больше разору учинили, нежели взяли чего стоящего. Старика били до тех пор, пока он, потеряв сознание, не перестал кричать и вздрагивать под ударами нагаек. После чего повскакивали в седла и унеслись, захватив напоследок козу, не вовремя мекнувшую из-за кустов, что росли за огородом.

  - Где ж теперь искать-то ее? - сокрушенно произнес Тимофей после того, как старики закончили рассказ.

   - Да-а, однако. Нехорошую весть мы принесем генералу, - покачал головой Юсуп. Судя по этому высказыванию, он не видел смысла в дальнейших поисках. Если девушка находится в руках басурман, то отбить ее вчетвером не могло быть и речи. Даже найти ее теперь не представлялось возможным. Об этом и сказал Тимофею: - Возвращаться надо. Нечего больше искать.

   В сопровождении хозяйки вышли из хаты.

   - Надолго басурманчу-то на нашу землю пустили? - тихо спросила она.

   - Не сегодня-завтра погоним, мать, - так же тихо ответил солдат. Хотел сказать о собирающемся на том берегу великом войске, но промолчал.

   - А из Масловки все ли жители ушли? Дети у нас там жили.

   - Не знаю, - честно ответил он. - Мы уже позже пришли.

   Слишком уж на открытом месте находилось хозяйство пасечника. Если вдруг появятся турки или татары, то незаметно не уйти. Поэтому, поспешно попрощавшись с женщиной, вернулись в рощу. Уже там поведали Денису и Лексею об услышанном и о решении возвращаться. Возвращаться прежним путем не было смысла. Отсюда до реки было гораздо ближе, а там берегом можно дойти до брода или сразу переправиться на тот берег вплавь. Рисковать, передвигаясь днем, нужды также не было, решили ждать ночи. Рощица, окруженная бортями, была идеальным местом для дневки - вряд ли сюда сунутся татары, если вдруг появятся.

   - А в какую сторону увезли Василису? - спросил вдруг Денис. Он и сам не смог бы объяснить, что побудило его задать этот вопрос.

   Тимофей с разведчиком переглянулись.

   - Мы не спрашивали, но старая в ту сторону показывала, - Юсуп ткнул рукой в сторону почти противоположную той, в которой находилась Масловка.

   - Да то она могла в хате стороны попутать, - предположил Тимофей.

   - В своей хате не могла, - уверенно возразил следопыт. - Когда несмышленый человек впервые в чужой дом заходит, то может и попутать стороны. А в своей не может.

   - В той стороне турки что-то копают в логу, - снова влез Денис. - И туда по лесу можно скрытно подойти.

   Все трое как-то серьезно уставились на парня, который готов был в очередной раз проклясть свой язык. Вот молчал же всю дорогу, но как только решили убраться подальше из опасных мест, так влез с умной мыслью. Может теперь Тимофей поймет, какое везение ему обломится, если будет держаться к Денису поближе. И словно назло самому себе попаданец добавил:

   - Заодно можно разведать, что же там турки все же затевают. Генеральскую дочку не спасем, так хоть информацию добудем. А, как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром, - он замолчал под изумленными взглядами, самолично офигевая от высокопарности своих слов.

   - А что там с турками не так? - спросил Лексей, обращаясь почему-то к Тимофею. Старший следопыт тоже поддержал вопрос взглядом.

   - Что вы на меня уставились? - удивился солдат. - Там все эти дела творились, когда я уже в плену у басурман был.

   Разведчики синхронно повернули головы в сторону Дениса. Тот вкратце рассказал о странных работах, производимых в балке у погоревшей Новоселовки, старательно избегая в этот раз употребления слов, типа: гараж, ангар и тому подобных.

   - Надо идти - смотреть, - решительно изрек Юсуп после того, как выслушал рассказ.

   С наступлением сумерек вернулись к лесной полосе и двинулись вдоль опушки в том же порядке, что и ранее. Издали заметили свет костра в том месте, где лес пересекала тропа, ведущая в лог - значит, вокруг интересующего разведчиков объекта басурмане выставили пикеты. Собственно, этого следовало ожидать. Эх, до чего же бездарно открыли туркам секрет существования подземного хода. Сейчас можно было бы воспользоваться им хоть для разведки, хоть для проведения диверсии.

   Посовещавшись, решили углубляться в лес. Старались двигаться по освещенным ночным светилом прогалинам, но чем ближе к балке, тем гуще становились заросли, закрывающие кронами небо. Идти в кромешной тьме стало невозможно, потому решили ждать утра.

   День восемнадцатый

  Ночь провели в полудреме, часто просыпаясь то от крика ночной птицы, то от шороха неизвестного зверя. С рассветом, лишь можно стало различать очертания стволов деревьев, двинулись дальше. К склону вышли гораздо западнее того места, где враг вел непонятное строительство, как раз напротив того одинокого дуба, что рос на противоположной стороне, на котором некогда сидел один из новобранцев, карауливший, когда подойдут турки.

  Как только солнце поднялось над горизонтом, разведчики услышали людской гомон и топот множества ног, приближающийся по дну балки с востока. Вскоре окрестности наполнились множеством звуков, характерных для многолюдных земляных работ - стук кирок и заступов о землю, шорох отбрасываемого грунта, крики надсмотрщиков. По противоположному, свободному от растительности склону, то и дело проезжали патрульные конные разъезды. Всадники, казалось, уделяли пристальное внимание склону, где среди зарослей прятались разведчики.

   - Что-то тут серьезное деется, - прошептал Лексей. - Надо бы подобраться ближе, глянуть.

   Только он это сказал, как немного ниже застучал топор, явно обрубавший мелкие ветки. Через минуту к нему присоединился стук второго топора, рубившего уже более серьезную древесину, вероятно, ствол дерева. Юсуп приложил ладонь к губам, показывая, чтобы соблюдали тишину. Хотя, при таком активном шуме, особо можно было не осторожничать. Разве что, стараться не выдать себя, неосторожно шелохнув какую-нибудь ветку. Двигаться вперед тоже опасно. Это только кажется, будто в густых зарослях можно легко подобраться к противнику незамеченным. Если враг ожидает твоего появления, а судя по пристальному вниманию к лесистому склону конных патрулей, такое имело место быть, то он обратит внимание на любое шевеление веток, любое движение в просвете меж них. Попробуйте продраться сквозь кусты лещины, не пошевелив ни единой веточки, и тогда поймете всю сложность подобного предприятия. К тому же, среди частых стволов трудно заметить неподвижно стоящего человека. Зато любое мелькание меж этих же стволов сразу привлекает внимание.

   Однако Денис уже был знаком с единственным способом скрытного перемещения в подобных условиях и, вслед за остальными опустившись на живот, пополз, аккуратно лавируя между стволами и огибая кусты. Ползли, забирая западнее, чтобы обогнуть дровосеков. Наконец звон топоров остался слева и даже слегка сзади. Звук земляных работ тоже отдалился. Но теперь отчетливо слышалась турецкая речь. Юсуп сделал знак остановиться и взмахом руки послал вперед Лексея. Тот, вернувшись, сообщил, что внизу турецкий пикет.

   Отползли вверх до небольшой прогалины и принялись совещаться, что делать дальше? Уходить, так ничего и не выяснив, не хотелось. Не зря же пробирались сюда. Решили, что Лексей с Денисом проберутся дальше на запад, разведают возможность перейти на ту сторону лога, а Юсуп с Тимофеем все же попробуют пробраться к месту странного строительства. Местом встречи решили назначить эту прогалину. Обговаривать случай, если кто попадется, не стали. А что тут обговаривать? На том и расползлись.

   Продвинувшись на достаточное расстояние, попаданец со спутником спустились на дно балки. Осторожно выглянув из подлеска, осмотрелись вокруг. К вершине противоположного склона тоже подступали деревья. Был ли это край леса или небольшая рощица, отсюда не понять. В любом случае, в тех деревьях можно было спрятаться.

   - Здесь лучше всего перебираться, - высказал мысль Лексей и предложил: - Пойдем, посмотрим, что на той стороне?

   - Слишком много открытого пространства, - возразил Денис. - Пока добежим, может кто-нибудь появиться и заметить. Ночи бы дождаться.

   - Ага, торчать тут целый день, ночи ожидаючи? Нет уж. Я первый бегу. Ты смотри окрест. Как добегу до первых кустов, осмотрюсь и махну тебе. Все, я пошел, - Лексей еще раз осмотрелся и припустил к противоположному склону.

   Подъем здесь был не менее крутым, чем в том месте, где некогда была тропа, ведущая от сгоревшего хутора, а ныне велось строительство. Казалось, что разведчик невероятно долго взбирается к заветным деревьям. Но вот он уже скрылся за первым кустом подлеска. Какое-то время его не было видно, вероятно, переводил дыхание. Вот Лексей появился среди кустов и начал делать какие-то знаки. Денис не знал языка жестов разведчиков, если таковой у них был, а договориться об условных знаках впопыхах не сообразили. Поэтому, сейчас он смотрел на товарища и не мог сообразить, о чем тот ему машет. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, решил, что разведчик торопит. Вдохнул поглубже, будто собирался нырять, и рванул, словно спринтер. Мгновенно проскочив дно балки, начал взбираться на склон. Примерно на половине пути заметил краем глаза какое-то движение наверху слева. Подняв голову, увидел отряд всадников, указывающих на него и что-то кричащих. Мгновенно сообразив, что спускаться на лошадях по такому крутому склону невозможно, парень развернулся и припустил в обратном направлении. Однако и по низине уже скакали турецкие всадники. Вероятно, солдаты, находившиеся в пикете, привлеченные криками, решили проверить, что там заметили их товарищи.

   По инерции сбежав со склона, попаданец остановился в окружении гарцующих всадников. Двое спешились. Один, зайдя сзади, сильно пнул его под колени, потом ударил прикладом в спину, заставив упасть лицом вниз. Над ухом ширкнуло лезвие сабли, отрезающее лямки заплечного мешка. Кто-то схватил руки Дениса, но не заломил их за спину, а вытянул перед головой, обхватив запястья веревочной петлей. После чего чувствительно пнули по не успевшим зажить ребрам и дернули за веревку.

   - О тарафа гидин, рюський, гидин, эй!

   После очередного пинка, парень сообразил, что от него требуют подняться. Не успел он встать, как всадники развернулись и поскакали в обратном направлении. Чтобы не упасть из-за рванувшей руки веревки, ему пришлось припустить за ними. На счастье, тщательно укатанное вешними водами, дно балки было идеально ровным. По причине тех же вод, здесь отсутствовали норки сусликов и других животных. Потому пленнику удалось пробежать за турками, ни разу не споткнувшись. Основная часть пленившего его отряда осталась в том месте, где начинались работы. Двое, к седлу одного из которых крепилась веревка, двинулись дальше. Здесь бежать стало сложнее, ибо под ноги то и дело попадались вывороченные комья грунта, брошенные заступы и прочая ерунда. Хорошо еще, что всадники по этой же причине ехали медленнее.

   Постоянно приходилось следить за тем, чтобы не споткнуться. Однако попаданец успевал обращать внимание и на то, что делается вокруг. Согнанные люди, под окрики надсмотрщиков, копали посреди низины балки аккуратную канаву, шириной не более локтя. Среди каторжников теперь кроме крестьян было немало пленных солдат. Спины практически у всех украшали кровавые рубцы, оставленные плетьми. Люди работали, согнувшись и вжав голову в плечи, постоянно опасаясь новых ударов. Надсмотрщики же хлестали периодически, часто лишь для профилактики, а не за промедление или какую-либо провинность.

  Заросли на северном склоне уже были вырублены метра на два. В данный момент вырубался подлесок выше, вокруг более крупных деревьев. Вырубкой занимались турецкие воины, а вот таскали срубленные стволы и вязанки веток согнанные крестьяне и плененные солдаты.

   Не доезжая до места, где каторжане выдалбливали странные ангары, всадники, за которыми тащился Денис, начали подниматься вверх по пологой дороге, вырезанной в меловом склоне. Судя по отвалам грунта по сторонам, дорога была сделана буквально на днях. Ширина ее вполне достаточная для того, чтобы проехать на телеге или карете. Выходила она наверх как раз в том месте, где шла тропа от хутора. Вот и тот куст боярышника, за которым когда-то сидел в карауле Фимка. Вот только все вокруг покрыто меловой пылью, будто грязным полежалым снегом. А у зарослей акации, где похоронен нелепо погибший земляк чернявого Семена, высятся кучи меловых отвалов. К ним тянется вереница покрытых той же белой пылью людей, согнувшихся под тяжестью породы. Значит, раскопки все еще продолжаются. Что за странные подземелья роют турки? Да фиг с ними, с подземельями этими. Что теперь будет с ним?

   Денис думал, что его ведут на допрос, мол, кто такой, да куда пробирался тайком? С ужасом представлял, каким пыткам могут подвергнуть. Однако, похоже, слишком хорошего мнения он был о своей внешности. Похоже, что благодаря грязному ободранному тряпью, в котором нельзя было узнать некогда воинскую форму, его приняли за нищего бродягу.

   В походной кузне на лодыжки нацепили металлические браслеты, соединенные цепью, не позволяющей делать широких шагов. Когда кузнец плющил заклепки, сковывая браслеты, парень отвернулся, чтобы не видеть, как тот бьет молотком в миллиметрах от его ног. За кузней увидел несколько шатров. У одного из них стояла Василиса и мирно беседовала с тем длинным европейцем, что руководил местными работами. На девушке было мешковатое крестьянское платье, вероятно, то, которое ей дала жена пасечника. Но даже и в этом платье девушка ухитрялась выглядеть как благородная леди.

   Тут кузнец закончил свою работу и оттолкнул парня. Тот от неожиданности свалился на спину, зазвенев кандальной цепью. Сопровождающие его солдаты заржали. Один из них замахнулся прикладом, но не ударил, а лишь толкнул в спину, задавая направление, когда новоиспеченный каторжанин поднялся. Его погнали к меловым отвалам и передали толстому турку в безрукавке. Тот, заложив руки за спину, с важным видом наблюдал за вереницей носильщиков породы, иногда что-то покрикивая надсмотрщикам. Денис определил его, как местного прораба. Прораб осмотрел пленника, даже пощупал руки и плечи, словно оценивая товар. После чего подозвал одного из надсмотрщиков, что-то коротко сказал и тот поволок Дениса вдоль тропы, по которой возвращались носильщики с пустыми корзинами. Внизу турок передал его другому надсмотрщику, вооруженному уже не плетью, а ружьем.

   За прошедшие дни здесь многое изменилось. Первые два арочных проема теперь забраны бревенчатыми стенами с широкими двухстворчатыми воротами. Бревна обшиты крест накрест тонкими ветками, вместо дранки, и оштукатуривались глинисто-известковым раствором. Первый вход в подземелье был уже полностью отделан, и налипшая на свежую штукатурку, меловая пыль делала его почти неотличимым от основной породы. Дощатые ворота словно бы были закреплены прямо в меловую стену. Такая же бревенчатая стена возводилась в третьем проеме. Рядом велись работы по выработке еще двух арок. Так как каторжане здесь подбирались покрепче, а в руки им давали заступы и кирки, то и охрана держала наготове ружья. Что, в свою очередь, не давало туркам работать хлыстами. Прикладами же подгонять они тоже опасались, ведь для этого потребовалось бы подойти на расстояние, с которого можно запросто огрести рабочим инструментом.

   Посреди лога была выкопана, тянущаяся в обоих направлениях, канава примерно полметра шириной и столько же глубиной. Ее края обрамлены частоколом из колышков в два пальца толщиной. Поперек канавы на плотно утрамбованный грунт укладывались дубовые бревна полутораметровой длинны, тесанные с верхней стороны. Частота их укладки напоминала железнодорожные шпалы. У Дениса даже мелькнула мысль, что турки строят железную дорогу. Но рядом с выработкой уже имелся полусотметровый участок застеленный дощатым настилом. Посреди настила оставалась щель, шириной немногим меньше находившейся под ней канавы. По краям щели сделана невысокая деревянная отбортовка. Как позже понял Денис, отбортовка служила ограничителем для колес телеги, установленной на мостовую. Устроен ограничитель внутри, вероятно, для того, чтобы легче было сметать мусор с дороги, не забивая им канаву.

   Северный склон вырублен уже метров на десять вверх. Где-то, чуть выше вырубки, находился вход в подземелье. Парень попытался определить то место, но его грубо толкнули. Один турок что-то говорил, уперев ему в грудь ствол ружья. Второй схватил за руки и разрезал стягивающую их веревку. Только теперь попаданец заметил, как занемели перетянутые кисти. Восстанавливающееся кровообращение наполнило пальцы будто бы уколами сотен маленьких иголочек. Чтобы ускорить процесс, Денис заработал кистями, сжимая их и разжимая. На ум пришла дурацкая прибаутка: "мы писали, мы писали, наши пальчики устали..." Очередной тычок в спину направил его к выработке.

   Высота вырубаемого проема более трех метров. Поэтому грунт выбирали в два приема. Сперва долбили мел вверху, затем, углубившись метра на два вглубь, срубали оставшуюся внизу породу. Два человека постоянно нагружали подставляемые корзины.

   Надсмотрщик указал Денису стволом ружья на прислоненную к меловой стене кирку, затем ткнул в сторону верхнего яруса выработки. Попаданец взял орудие и поднялся по приставной лестнице, связанной из тонких стволов акации. Здесь два человека долбили мел кирками, один сгребал его вниз заступом.

   - Давай, Дионис, присоединяйся, - тихо сказал один из махавших кирками. - Не то, пристрелят. Пороха они не жалеют.

   Будто подтверждая эти слова и не дав ему удивиться, снизу заорал турок, целясь в него из ружья. Денис поспешно присоединился к товарищам по несчастью, бросив взгляд на того, кто окликнул его по имени. Рядом с ним, пыхтя, махал киркой младший интендант из Масловки. Судя по его обвисшим щекам и малость постройневшему телу, он уже не первый день осваивал шахтерскую профессию.

   - Не стучи так дробно, - советовал тот. - Выдохнешься - пристрелят. - Тюкай так, чтобы сильно не устать. Но не останавливайся.

   Больше интендант ничего не говорил. Дыхания и на тяжелый труд, и на разговоры, не хватало. К тому же, приходилось постоянно отплевываться от летящих во все стороны меловых крошек. Хорошо еще, что порода в глубине была слегка влажной и не пылила.

   Как только углубились настолько, что скрылись с глаз надзирателей, те подняли крик, из которого ясно было только одно русское слово: "вниз". Каторжане тут же спустились и начали выкрашивать тот слой, что оставался под ногами.

   К вечеру, почти отупев от тяжелой работы до состояния скотины, Денис понял, что еще день - максимум - два, и он не выдержит подобных нагрузок. Лучше броситься на надсмотрщика с киркой и погибнуть от пули, чем уподобляться безропотной скотине, которую в итоге все равно пристрелит тот же надсмотрщик. Однако сегодня сил на подобный подвиг уже не было, и он решил отложить героическую смерть на утро.

   С наступлением сумерек, работы остановили и каторжан погнали вниз по руслу балки. Примерно через полмили из жердей было устроено нечто вроде загона для скота. Снаружи по всему периметру уже горели костры, освещая подступы к загону. У каждого костра находились два вооруженных турка. На входе маленький человек, под охраной солдата, что-то загребал рукой из стоящего рядом мешка и сыпал в протянутые ладони проходивших мимо пленников. Денис тоже подставил сложенные лодочкой ладони - в них плюхнулась горсть отсыревших, пахнущих плесенью сушеных абрикосов.

  Но измученный каторжным трудом попаданец даже не посмотрел на них. Он машинально, рассоединив ладони, разделил паек на две горсти и сунул их в карманы.

   - Жри давай, - раздался рядом чавкающий голос интенданта. - Ослабнешь - пристрелят сразу.

   - Не успею. Пить-то здесь дают?

   - Что не успеешь? - не понял тот. - А пить, вон, пей сколько угодно.

   Толстяк показал на два больших деревянных корыта, у которых на четвереньках стояли несколько человек. Кто-то зачерпывал воду ладонями, кто-то пил прямо из корыта. Денис втиснулся между двумя пленниками. Сперва зачерпнул, было, ладошкой, но потом, по примеру соседей, наклонился и припал к воде губами. Напившись, поднялся и побрел, выглядывая место, где устроиться на ночь. В воздухе стоял смрад, словно от общественного туалета.

   - Эй, Дионис, ложись здесь, - снова окликнул его толстяк. - Или по нужде собрался?

   Денис молча опустился рядом с ним.

   - Если хочешь по нужде, то иди щас, - продолжал инструктировать тот. - Ночью могут и пальнуть. И пить ночью не ходи. Вообще ночью ходить нельзя. И разговаривать нельзя. Могут стрельнуть на голос. Один тут во сне кричать начал, так басурмане пятерых человек положили. Троих сразу, а двум раненым поутру саблями головы снесли. Зато тот, кто кричал, живой остался. Правда, не долго. Ему сегодня утром голову срубили, когда подняться не смог.

   - Ты тут, я смотрю, долгожитель. Звать-то тебя как?

   - Георгий я, Юдин. Не менее неделя здесь уже. Но я крепкий. Выдюжу и еще.

   - Как попался-то? Чего не ушел за реку?

   - А как я мог попасться-то? - переспросил бывший интендант и тут же сам себе ответил: - Дык, знамо как. Пьяный с девкой в том бараке на сборном пункте забавлялся, там и уснул. Утром очнулся, когда меня уже по песочку волокли привязанного к татарской лошади. Сперва думал, шайка крымчаков просочилась и озорует, а оказалось, тут целое турецкое войско к городу подошло. А крымчаки при них. Ты чего лыбишься?

   - Да так, - Денис не мог погасить непроизвольную улыбку, растягивающую его губы. - Мы с тобой, оказывается, одного поля ягоды. У меня тоже все беды от баб.

   - А-а, - протянул Георгий, вспомнив поведанную попаданцем историю. - Это да. Во всем они виноваты, бесовские порождения.

   - Чего тут так воняет-то? Уборная, что ли, рядом?

   - Ага, рядом. Идешь в центр этого загона и делаешь там все дела. Сядешь у забора - пристрелят.

   - Ясно. А бежать ты как думаешь?

   - А я об этом думаю? - удивился толстяк.

   - Если у тебя голова на плечах есть, значит, ты обязан о чем-то думать. А о чем еще можно думать, находясь здесь? - Денис сам удивился своим словам.

   - Шустрый ты, я погляжу. И как ты предлагаешь бежать с этими украшениями? - Георгий звякнул кандальной цепью. - Нет, брат, это верная смерть. Надо продержаться, пока наше войско разобьет чертовых басурман.

   - Не думаю, что это скоро случится.

   - Это почему это? Всегда били, и сейчас побьем! - повысил голос собеседник и вдруг, пригнув пониже голову, зашептал: - Потише надо. Не то, пальнут.

   - Да побьем, побьем. Да только, скоро ли? - Денис тоже перешел на шепот. Увидев, как вновь вскинулся бывший интендант, поспешил продолжить: - Ты, Жор, сам посуди, отчего это турки так основательно здесь строятся? Ты, кстати, не знаешь, чего это они тут затеяли? Нет? Но все ж согласись, для того, чтобы развертывать такие работы, нужно иметь основательную уверенность в том, что пришли надолго. Или я не прав? Для чего они копают эти ангары? Для чего строят такую основательную мостовую? Вот ты бы стал так основательно устраиваться, не будучи уверенным в том, что пришел всерьез и надолго? А?

   - Может, ты и прав, Дионис, - после некоторого раздумья, ответил толстяк. - Но не может того быть.

   - Факты - вещь упрямая.

   - Ась?

   - Бежать, говорю, надо, пока силы есть. Я сегодня-то еле живой. А завтра от такой работы и вовсе загнуться могу. Лучше уж пусть пристрелят на бегу, чем зарубят саблей, как скотину, когда выбьюсь из сил.

   - Тише вы, аспиды, - еле слышно прошептал из темноты кто-то, лежащий поблизости. - Вон, турка поднялся. Ща стрельнет, невинные люди из-за вас, говорунов, пострадают.

   - Да пошел ты, торчок сыкливый, - огрызнулся Денис, вспомнив слова из армейского сленга того мира, которыми когда-то обзывали его самого на инетовских форумах отслужившие в армии юзеры, в спорах о необходимости всеобщей воинской повинности. Но громкость, все же, убавил.

   Парень попытался разузнать у собеседника какие-нибудь подробности о здешнем строительстве, но оказалось, что тот кроме загона и выработки нигде не был и ничего не видел. Да и вообще, толстяк вскоре шумно засопел, поджав к животу коленки и подложив ладошки под голову.

   Денис задумался о перспективах. Интендант прав - бежать со скованными ногами, мягко говоря, нереально. Но и смириться с безнадегой он не мог. Просто не верил, что все может вот так закончиться. В последние дни его столько раз выносило из подобных тупиковых ситуаций, значит должно повезти и в этот раз. Обязательно должно! Не зря же Тимофей считает его везунчиком. Мда, нашел тоже везунчика, мля... Ну да ладно.

   Так размышляя, он задремал, а когда проснулся, была уже глубокая ночь, погрузившая в сон все вокруг, исключая лишь певучих сверчков, перекликивающихся на все голоса.

   ***

   Приложив палец к губам, Юсуп показал в сторону противоположного склона. Удивившись, что следопыт призывает его к тишине, будто он сам этого не понимает, Тимофей выглянул из-за куста, и чуть было не выругался в голос. По свежесрытому пологому подъему ехали два всадника. За ними на веревке, привязанный за руки бежал Дионис. Что же с Лексеем? Убит? Сбежал? Выстрелов слышно не было.

   Разведчики переглянулись. Пробраться настолько близко, чтобы подробно рассмотреть строительство, им так и не удалось. Заросли напротив выработки активно вырубались и кишели солдатами. Вероятно, после обнаружения подземелья с засевшими в нем русскими, турки стали более серьезно относиться к мерам обеспечения безопасности.

   С того места, куда удалось подобраться, видно было только строительство непонятной мостовой, под которой проходила неглубокая канава с укрепленными тонким частоколом краями. Решили остаться здесь до вечера - авось удастся разглядеть что- нибудь интересное. Но вид плененного Диониса сбил все планы. Если он не выдержит допрос, а басурмане в этом деле мастера, то врагам скоро станет известно и об их присутствии. Значит необходимо выбираться отсюда, пока есть возможность.

   Юсуп жестом показал Тимофею, что надо уходить. Когда отползли на достаточное расстояние, чтобы можно было без особой опаски переговариваться, обсудили сложившуюся ситуацию. По-всякому выходило, что оставаться здесь дальше опасно. Оставалось решить, двигать ли в обратный путь сразу или сперва вернуться к обговоренному месту сбора. Если Лексей не попал в лапы к басурманам и остался жив, то он наверняка придет к этому месту. Если же погиб или не явится по другой причине, то в лучшем случае они зря потеряют время, в худшем - вместо молодого разведчика дождутся турков.

   Все же решили рискнуть. Но не ждать. Если на месте Лексея не будет, то они сразу уйдут.

   Парня на месте не оказалось.

   Долгий день девятнадцатый

   Ближайший костер еле горел, видать, давно его не подкармливали дровишками. Оно и понятно, вон они оба охранника прикорнули в обнимку с ружьями. А под нижней жердиной в загородке можно свободно проползти. Жаль только, что эти сони не с лесной стороны расположились, а то можно было бы попробовать. Месяц, вон, почти скрылся за деревьями. Более удобный шанс вряд ли подвернется... Вряд ли подвернется... Вряд ли подвернется... Хм, а может, и хорошо, что не с лесной стороны? Если вдруг получится, то вряд ли кто будет искать в этой стороне.

   - Эй, Георгий, просыпайся, к тебе пришли.

   - А? Кто?

   - Да тише ты, - зашипел на толстяка Денис. - Сторожей разбудишь.

   - Каких сторожей? Кто ко мне пришел? - ничего не мог понять тот.

   - Девка к тебе пришла. Симпатичная, аж жуть. Там ждет, - парень кивнул за изгородь загона и хотел было добавить, что девка была в капюшоне и с косой, но в последний момент сдержался. - Делай как я.

   Он, лежа, снял изодранный солдатский китель и, подтянув ноги, плотно обмотал им кандальную цепь, Тщательно заправив края под металлические браслеты. Пошевелил ногами - не звенит. Можно было бы и поменьше тряпья намотать, но рвать одежку на ленты не было времени. Да и треск разрываемой ткани наверняка был бы отчетливо слышен в ночной тиши.

   - Ну? - обратился он к таращившемуся на него интенданту. - Ты, я так понял, остаешься здесь подыхать?

   Еще несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, и толстяк стал сдирать с себя верхнюю одежку. Когда он так же тщательно обмотал свою цепь, Денис медленно, огибая спящие тела, пополз в направлении еле горящего костра. Лишь бы караульные от соседних костров не окликнули уснувших на посту товарищей. Тогда все пропало. Но у других костров то ли тоже спали, то ли, будучи уверенными, что никто из пленных не решится на побег, просто не обращали на затухающий костер никакого внимания.

   Биение сердца, казалось, заглушало стрекотание сверчков. Хотелось рвануть на четвереньках напрямик, через лежащие тела, к заветной изгороди. И зачем надо было так далеко забираться? Вот и изгородь. Еще одно движение. Еще одно. Все. Теперь если кто заметит, то верная смерть. Без вариантов. Та самая, что в капюшоне и с косой. Был бы он крутым спецназером, каких пачками плодил кинематограф его мира, щас бы лихо посворачивал шеи спящим караульным, только позвонки бы хрустнули, переоделся бы в турецкие шмотки и пошел бы проверять караулы, попутно отправляя их к басурманским праотцам. Опс! Один, кажется, пошевелился. Чмокает губами во сне. Спи, мой хороший, спи. Пусть тебе, как говорится, приснится дом родной, баба с пышною, кхым, прической, море водки, пива таз... и вареное сало, со слипшимися волосами на шкурке! Про такое рассказывал Димонов дядька, будто бы их таким кормили в армии. Фух. Неужели проползли. Теперь, если и проснутся, то основное внимание будут обращать на загон. Главное не шуметь и двигаться осторожно. Лишь бы караульные с той стороны загона не стали присматриваться к склону. Да и зачем им к нему присматриваться? Какой же идиот побежит в эту сторону? Ай, блин! Ай, еще раз, блин! Наполз на какую-то засохшую колючку и десятки мелких сухих иголочек вонзились в руки и живот. Парень с трудом преодолел желание вскочить и, сжав крепче зубы, пополз дальше. Сзади послышалось шипение - толстяк наткнулся на ту же колючку. Значит, Денис не все иголки собрал.

   Впереди темнеет куст. Еще немного, и можно будет отдышаться за ним и повыдергивать хотя бы часть заноз. А до верха еще далеко. Лучше не останавливаться. Беглец, поборов желание затаиться за кустом и превозмогая жгучий зуд от многочисленных заноз, пополз дальше.

   Пусть молодая луна почти скрыта деревьями, но звезды светят достаточно ярко, чтобы видеть двигающиеся фигуры. Однако сидящий у костра человек, как правило, смотрит на огонь, а потому, из-за сузившихся зрачков, не видит ничего за чертой света. Скорее всего, именно этот фактор и позволил им незамеченными достигнуть кустов на вершине склона. Здесь, опрокинувшись на спину, Денис с трудом переводил дыхание и на ощупь, по мере возможностей, выдергивал из рук и живота впившиеся колючки. Выползший вслед за ним товарищ лежал вниз лицом не шевелясь, лишь его спина приподнималась от частого, судорожного дыхания.

   Немного успокоившись, они осмотрели окрестности. Слева и прямо перед ними краснели догорающими углями кострищи. На земле темнели силуэты спящих людей. Кое-где костры еще горели, освещая сидящие фигуры. Справа, в той стороне, где около шатров Денис видел Василису, костров видно не было. Туда и решили ползти, выбрав самое темное направление. Поправили сбившиеся обмотки на цепях и поползли.

   Полмили, которые пришлось преодолеть на брюхе до кузницы, показались вечностью. Ползли, стараясь слиться с землей, замирая от каждого шороха, ежесекундно ожидая окрика. Оглянувшись назад, попаданец увидел, что небо на востоке начало светлеть. Еще немного и тьма начнет рассеиваться. А они все еще находятся в самом логове врага. Поняв, что уйти не удастся, он решил, что надо попробовать где-нибудь спрятаться. Если удастся, то вряд ли их будут здесь искать. Толкнув Георгия, пополз в направлении шатров, забирая правея, чтобы обойти их с тыла. У входа в самый большой виднелись два силуэта часовых. У того шатра, где днем стояла Василиса, тоже присутствовал охранник. Но он сидел, скрестив ноги и, судя по опущенной на грудь голове, дремал.

   Изначально попаданец думал пробраться за меловые отвалы и попробовать притаиться в зарослях акации. Но теперь, ясно осознавая, что опять лезет черту в лапы, повернул к шатру со спящим караульным. Где-то рядом слышался негромкий разговор. В темноте разговаривающих видно не было, а поднимать голову выше, чтобы рассмотреть, парень не решался. И боялся, что это сделает сопевший сзади толстяк. Встревожено заржали лошади. Разговаривающие на пару секунд смолкли. Затем послышались удаляющиеся шаги, и разговор возобновился, но теперь он удалялся вместе с шагами. Замершие было беглецы, поползли дальше и вскоре достигли задней стенки шатра.

   Денис попытался подсунуть руку под плотную ткань, но не смог. С той стороны полотно оказалось прижато чем-то тяжелым. Меж тем, небо из черного становилось серым, наступали предрассветные сумерки. Любой появившийся человек мог заметить притаившихся беглецов. Поняв действия товарища, бывший интендант тоже начал шарить руками под стенкой шатра. С его стороны полотно приподнялось, и он довольно шустро полез под него. Оглянувшись, Денис юркнул вслед за ним. Внутри какое-то время не мог сориентироваться, ползая под ковром, которым был застелен пол. Наконец услышал придушенный женский писк и пополз на него. Наткнулся на чьи-то ноги и выбрался из-под ковра. Рядом на коленях стоял Георгий, зажимающий грязной ладонью рот Василисе. Та, пытаясь обеими руками отодрать от своего лица пухлую интендантскую лапу, с ужасом смотрела на них широко раскрытыми глазами.

   Денис огляделся. Внутренности шатра освещала небольшая масляная лампа, стоящая на низеньком столике. Оставалось только удивляться, как, ползая под ковром, они не опрокинули ее. Вероятно, причиной такой устойчивости были маленькие, сантиметров пятнадцать, ножки столика. По периметру, прижимая подвернутые под ковры края шатра, стояли массивные сундуки. Один из них был сдвинут в сторону. Ковер в этом месте топорщился горбом. Этот горб шел к центру, подныривая под следующий ковер, у центрального столба поворачивал в их сторону. Мда, так можно было сослепу пересечь шатер и выползти с другой стороны, прямо к дремлющему сторожу. Интересно было бы посмотреть на его реакцию...

   Снова послышался писк. Только теперь попаданец обратил внимание, что Георгий зажимал девушке не только рот, но и нос. Возможно, у нее и глаза-то так широко открыты были не столько от страха, сколько от удушья.

   - Поаккуратней, ты, задушишь, - толкнул он толстяка под локоть и оттянул его мизинец от ее носа. Видя, что теперь она может дышать, обратился к ней: - Я попрошу вас не шуметь, Василиса. Мы пришли от вашего отца, чтобы спасти вас.

   Теперь интендант, удивленно подняв брови, смотрел на товарища. Затем перевел взгляд на девушку и осторожно отнял от ее лица ладонь.

   - Это кто? - спросил он Дениса, имея в виду девушку.

   - Вы от батюшки? - одновременно с толстяком произнесла та.

   - Это дочь генерала Жукова, - ответил Денис Георгию и повернулся к девушке. - Ваш батюшка послал меня... нас за вами.

   За пологом послышались голоса. Кто-то явно ругался по-турецки. Затем на чистом русском спросили:

   - Василиса Дмитриевна, вы уже проснулись?

   - Что вам надо? - спросила в ответ Василиса и поспешно добавила: - Я еще сплю. Не входите!

   - Но я слышал ваш голос. Вы кого-то звали?

   Девушка знаком показала беглецам, чтобы те куда-нибудь прятались. Затем замахала руками и показала на сдвинутый сундук. Поняв ее, они аккуратно, стараясь не шуметь, сдвинули сундук на место и, заодно, поправили сбитые ковры.

   - Я молилась. А сейчас собираюсь снова уснуть.

   - Что там у вас за шум? Разрешите мне войти?

   - Погодите. Дайте мне хотя бы привести себя в порядок, - она отчаянно жестикулировала неожиданным гостям, чтобы те срочно исчезли с глаз. Но те лишь затравленно озирались, ища и не находя укрытия. Наконец толстяк нырнул за два стоящие рядом сундука. Ткань шатра в этом месте тут же натянулась. Если снаружи кто-то увидел вдруг оттянувшееся полотно, то наверняка захочет узнать причину.

   Девушка вскочила с ложа, ухватилась за край свернутого ковра, лежавшего тут же, и кивнула Денису на второй конец. Они опустили ковер на сундуки и раскатали его в сторону стены, накрыв Григория.

  - Василиса Дмитриевна, я захожу, - предупредил голос из-за полога.

   Василиса накрыла светильник колпаком, заставив огонек погаснуть. После чего толкнула Дениса на свою постель и словно какой-то бездушный мешок затолкала в угол. Оказалось, что под подушками находится довольно жесткий деревянный настил, приподнятый от пола сантиметров на десять. Парень свалился с него к стенке шатра, больно ударившись ребрами о край. Забытая в горячке травма тут же напомнила о себе, сбив дыхание, словно парализовав легкие. На него полетели подушки, опустилось, накрыв, покрывало, прижался мягкий девичий зад.

   - Извините за беспокойство, - голос звучал уже внутри. - Мне послышались какие-то непонятные звуки и я решил проверить, все ли у вас в порядке. У вас действительно ничего не случилось?

   - У меня ничего не случилось, граф, - нарочито внятно, словно делая внушение, проговорила Василиса. - Если конечно не считать того, что я нахожусь в плену, и того, что вы ворвались ко мне посреди ночи.

   - Уже утро. Хоть и очень раннее.

   - Я не привыкла вставать так рано.

   - Ваши привычки могут очень сильно измениться, Василиса Дмитриевна. Вы подумали над моим предложением?

   - Я должна была над ним думать? Разве я не ответила сразу?

   - Неужели вы все еще не поняли того, что ваша судьба полностью зависит от моего к вам расположения? Или вы думаете, что мое терпение безгранично? В таком случае, дорогая, даю вам срок до вечера. Дня будет вполне достаточно, чтобы решить, как вы желаете провести следующую ночь.

   Послышались приглушенные ворсом ковра шаги и шорох откидываемого полога. Наступившая тишина дала понять беглецам, что непрошеный гость ушел. Однако они еще некоторое время лежали, затаив дыхание, и настороженно прислушивались.

   Покрывало отлетело в сторону и Денис увидел лицо девушки так близко к своему, что почувствовал тепло ее дыхания. В голову заползла дурацкая мысль о том, что он, ужасно грязный и отвратительно воняющий потом, должен вызывать у нее отвращение. Попробовал даже отодвинуться, но было некуда, только снова побеспокоил ушибленные ребра.

   - Так вы от батюшки? - прошептала Василиса, почти приникнув губами к уху парня.

   Тот лишь кивнул, соображая, что делать дальше. Хорош спасатель, нечего сказать. Мало того, что сам влип по самые уши, так еще и девушку чуть не подставил. Если бы она не затолкала его в угол и не прикрыла бы собой...

   - Как мы будем выбираться? - последовал новый вопрос от объекта спасения.

   - Честно говоря, не знаю, - Денис легонько отстранил девушку, сел, и, видя в ее глазах удивление, сменяющееся разочарованием, поспешил добавить: - Пока не знаю.

   Зашевелился ковер на сундуках и из-под него выбрался интендант. Опасливо озираясь на вход, на четвереньках подбежал к ложу пленницы и тоже спросил Дениса:

   - Что будем делать?

   - Вас только двое? - не дала парню среагировать на вопрос товарища Василиса.

   - А вы могли бы спрятать и больше? - вырвалось у попаданца.

   - Что вы имеете в виду?

   - Извините. Это нервное. В окрестностях должны быть еще трое. Но вряд ли они смогут нам чем-то помочь. Надо выбираться самим.

   - Там высокий бурьян, - указал в сторону, откуда они пробрались в шатер, сделавший выводы из услышанного, Георгий. - Далее рощица. Но уже рассвело почти. Надо поспешать.

   За неимением других предложений, а также времени на раздумье, ничего другого не оставалось, как следовать этому плану. Вдвоем они снова отодвинули сундук, закатали ковер и, улегшись на живот и осторожно приподняв подвернутый край полотна, Денис выглянул наружу. Там действительно уже полностью рассвело. Потому-то и внутри шатра из-за пробивающегося сквозь ткань света, они могли что-то видеть без светильника. Высунув голову, осмотрелся. В поле зрения никого. Однако отовсюду слышна турецкая речь. Лагерь проснулся. Вот-вот должны заметить пропажу двух пленников. Надо решаться! Авось пронесет...

   - Я пойду первый, - сообщил он, нырнув обратно в шатер. - Если не услышите никакого шума, то следом вы, Василиса.

   Не дожидаясь ответа, парень выбрался наружу и ползком пересек расстояние около двух метров до стены бурьяна. Оказавшись в зарослях, поднялся и обернулся в ожидании девушки. Прошло несколько секунд, стебли раздвинулись, и прямо на Дениса выскочил снимающий штаны турок. Тот самый толстяк в жилетке, который вчера отправил его долбить мел. Подмышкой у него торчала, снятая с руки, рукоять ногайки. Их взгляды встретились. Турок открыл рот, одновременно подтягивая штаны. Вдруг петля нагайки исчезла, будто кто-то выдернул ее с той стороны, и за спиной басурмана вырос интендант. С каким-то деловито-озабоченным выражением лица он набрасил хлыст на горло впередистоящего и сосредоточенно, высунув от усердия кончик языка, принялся душить. Турок, хрипя, схватился руками за горло, пытаясь просунуть пальцы под кожаную косу собственной нагайки.

   Не зная, чем помочь товарищу, Денис нанес несколько ударов по выпяченному вперед пузу, но кулаки отлетели от него, как от плотно надутой шины. Наконец, тело турка обмякло. Одновременно послышалось какое-то булькающее журчание и в воздухе распространилась тошнотворная вонь.

   - Тьфу ты, засранец, штаны испортил, - разочарованно прошептал Георгий, опуская на землю бездыханное тело, одетое в облюбованные было им шаровары.

   В зарослях появилась Василиса. Увидев труп, она, то ли от испуга, то ли от вони, прикрыла лицо руками.

   Взяв девушку за руку, Денис начал пробираться в сторону отвалов. Сзади пыхтелинтендант. Вот ведь шустрым мужиком оказался. Придушил турка так, словно всю жизнь этим занимался. Разве мог такое о нем подумать попаданец, когда впервые увидел на сборном пункте у Масловки? Тот надменный бюрократишка, казалось, был абсолютно другим человеком.

   ***

  Затаившись в кустах, Лексей наблюдал, как глупо попался его спутник. И виноват в этом был он. Захотелось погеройствовать. Сам лишь чудом проскочил. А вот товарищу не повезло.

   Когда уже добрался до вершины склона, увидел, что это место отлично просматривается со стороны турецкого пикета, расположенного восточнее, там, где велись какие-то земельные работы. Однако ему повезло - скрылся в зарослях незамеченным. Осторожно высунувшись из подлеска, разведчик увидел приближающийся разъезд. Судя по их неспешному шагу, ехали не по его душу, а совершали обычное патрулирование или направлялись еще по каким-либо делам. Обернувшись к Денису, начал подавать ему знаки, то перекрещивая руки, то опуская их ладонями вниз, давая понять, чтобы спрятался. Но тот то ли ничего не понял, то ли истолковал эти жесты наоборот, и ломанулся вверх по склону.

   - Куда ты? - отчаянно произнес Лексей, слыша, как ускорился цокот копыт, и послышались крики.

   Теперь, забравшись в более густой кустарник, обдумывал, что предпринять дальше. Чтобы вернуться назад, нужно пройти дальше на запад. Рисковать второй раз на виду у басурманского пикета не хотелось. И что он скажет Юсупу, когда встретится с ним? Узнать ничего не узнал, зато доверенного его опеке солдата подставил под турецкий плен. Нет, ни с чем возвращаться не стоит. Пленника он, конечно, отбить не сможет, но вот хоть какие-то сведения добыть надо.

   Так как вдоль склона тянулось открытое пространство, пришлось пробираться по подлеску, уходя на север. Через полверсты подвернулся небольшой овражек, тянущийся в нужном направлении. Однако он вскоре обмелел настолько, что не мог скрыть разведчика. Не желая возвращаться, Лексей двинулся дальше ползком. Благо местность изобиловала растущими отдельно кустами, позволяющими перевести дух под их прикрытием и осмотреться. Один раз пронеслись мимо крымчаки, но парень вовремя их заметил и притаился, накинув на голову капюшон.

   Когда добрался до редких тополей, за которыми находились пепелища погорелого хутора, солнце уже скатилось к горизонту. Юсуп с Тимофеем наверное вернулись к месту встречи и ждут их. Станут ли дожидаться до завтра? Если узнали что-то важное, то могут и уйти по темноте.

   Вокруг хутора, вероятно в тех местах, где раньше располагались огородные грядки, и земля была унавожена, рос высокий, в человеческий рост, бурьян. Перемещаться в нем так, чтобы шевелящиеся вершины растений не выдавали движения, было нелегко. Снова приходилось ползти под сплетением ветвей, огибая жирные, вовсе непохожие на травяные, стволы, выбирая наугад направление. Зато, если затаиться в этих зарослях, то найти будет сложно, даже если знать, что кто-то здесь прячется.

   Разведчик выбрался к месту, где не так давно явно кто-то прятался. Бурьян в радиусе полутора метров был повален. Кое-где толстые стебли были перерублены и теперь вверх торчали заостренные пеньки. Неоткуда ему было знать, что немногим более недели назад в этом месте скрывались первые похитители той, на чьи поиски давеча отправили их группу. Прислушиваясь к приглушенным зарослями голосам, Лексей сел и стянул с плеч мешок. Здесь и решил дождаться, когда стемнеет. А пока не мешало перекусить. Перекусив, подумал, что лучше будет выползать на разведку за полночь, когда все уснут. А потому, можно спокойно вздремнуть два-три часа. Сказано - сделано. Бессонницей молодой разведчик не страдал и через пару минут после принятого решения уже посапывал, подложив руки под голову.

   Проснулся от непонятного фырканья рядом со своим лицом. Открыв глаза, увидел острую мордочку и в ужасе отпрянул от смотревшей на него огромной крысы. Та как-то странно съежилась, будто бы свернулась в клубок. Кое-как успокоив бешено бьющееся сердце, Лексей разглядел в тусклом свете звезд, что определение "съежилась" не зря пришло ему на ум. Это действительно был всего лишь ежик. Склонившись, парень попытался просунуть палец сквозь иголки, чтобы почесать животик ночному охотнику. Но тот, фыркнув, сжался еще плотнее. Оставив зверька, разведчик, раздвигая заросли, двинулся в направлении лагеря неприятеля.

   Остаток ночи он перемещался вдоль лагеря, стараясь определить количество басурман, подсчитывал количество костров. В эдакую жару костры могли разжигать только для приготовления пищи, а значит, по их количеству можно будет примерно прикинуть количество желудков. Обнаружил даже четыре небольших орудия на огромных колесах.

   Не смог только подобраться к склону, где, по словам попавшего в басурманские лапы Дениса, велось какое-то странное строительство. Слишком уж часто по склону горели костры, разожженные явно для освещения. Да и пробираться туда пришлось бы через спящих солдат.

   Один раз, когда в предчувствии близкого утра пополз назад, показалось, будто бы по краю склона кто-то ползет параллельным с ним курсом. Однако, сколько не вглядывался в ту сторону впоследствии, ничего больше не заметил. Видать, и вправду показалось.

   Приближаясь к зарослям бурьяна, решил подползти поближе к шатрам, в надежде увидеть что-нибудь ценное. Но кроме часовых у самого большого шатра и лениво прохаживающихся пары караульных, ведущих неспешную беседу, ничего разглядеть не удалось. Повернул к пепелищу, за которым находилось его убежище, чтобы забрать оставленный там мешок и убираться подальше, пока не рассвело. Но оказалось, что путь ему преграждают пасущиеся стреноженные лошади. Решение захватить одну из лошадей созрело мгновенно. Лексей выхватил нож, чтобы разрезать путы и метнулся вперед. Когда понял свою ошибку, было поздно. Здесь паслись не какие-то солдатские лошадки, а породистые скакуны, принадлежавшие высоким чинам. Они признавали только хозяев и их слуг, и не собирались подпускать к себе первого встречного. Ближайший, серый в яблоках жеребец поднялся на дыбы и дико заржал, будто на него напала стая волков. Мгновенно среагировав и отказавшись от затеи, парень, пригнувшись, ринулся к темнеющим зарослям и нырнул в них щучкой, когда услышал приближающиеся из-за ближайшего шатра голоса. Затаившись, долго лежал, слыша рядом турецкую речь и боясь выдать себя шевелением стеблей. В конце концов, лошади успокоились, люди ушли.

   За это время почти рассвело. Из лагеря доносились голоса просыпающихся басурман. Нужно было быстрее пробираться к вещмешку и делать ноги в обратном направлении. Удастся ли ему так же удачно проделать обратный путь? Но не сидеть же здесь до следующей ночи.

   Прежде чем двигать к вытоптанной прогалине, Лексей высунул голову из зарослей и огляделся. Край одного из шатров вдруг приподнялся и из-под него, смешно перебирая локтями, в направлении стены бурьяна прополз Дионис. Разведчик так и застыл с широко открытыми глазами. Может, ему показалось. Из-за другого шатра выбежал толстый турок, одетый в синие шаровары и и красную жилетку на голое тело. Одной рукой он придерживал штаны, другой протирал глаза. Турок полез в кусты в том же месте, где только что скрылся плененный давеча басурманами товарищ.

   Вдобавок к широко открытым глазам, разведчик открыл еще и рот, когда увидел вынырнувшую из-под шатра светлую девичью головку. Заметив спину ломящегося в заросли турка, девушка снова скрылась. Через секунду вместо нее вынырнул какой-то бугай, одетый в жуткую рванину. Пригнувшись, он метнулся вслед за турком. Еще через несколько секунд снова показалась девушка, одетая в крестьянское платье. Семеня на четвереньках и неловко путаясь в подоле, она скрылась в том же направлении, что и ее предшественники.

   Лексей еще несколько мгновений продолжал пялиться на то место, где заросли сомкнулись за спинами странной компании. Наконец сообразил, что сам торчит у всех на виду, и тоже скрылся за плотной завесой широкой листвы.

   - Что это было? - шепотом спросил он сам у себя. И сам себе же ответил: - А фиг его знает.

   Прислушался - никакого шума не слышно. Это точно был Дионис. Значит, ему удалось бежать. Неужели эта девчонка и есть та, за кем их послали?! И что это за турок в их компании? И бугай еще какой-то. Не так-то и прост этот Дионис, как показался ему сначала. То-то он чуял, что не зря им навязали этого рекрута. Или он не рекрут? Может он такой же, как Юсуп. Тот вон тоже косит под простого солдата.

   Но что ему-то теперь делать? Если пробираться за своим мешком, то можно потерять Диониса. Да и черт с этим мешком. Если эта компания сбежала, а в этом не было сомнения, то с минуты на минуту должна подняться тревога. Тогда эти заросли просто выкосят - странно, что не выкосили до сих пор - а значит, надо убираться поскорее. Размышляя так, Лексей ползком пробирался в ту сторону, где скрылась компания Диониса. Через минуту он наткнулся на труп того толстого басурмана, что бежал следом за его плененным товарищем. От трупа нехорошо пахло. Можно даже сказать, что не пахло, а воняло. Это было странно. Несмотря на жару, так быстро начать разлагаться мертвец не мог. Задумываться о подобном феномене, не было времени, и парень двинулся по следам, оставленными беглецами. Однако увиденное заставило подумать о том, что не стоит объявляться перед ними неожиданно. А то, с перепугу упокоят, аки этого турка.

   ***

   От конца зарослей бурьяна до акаций, за которыми находятся отвалы, около десяти метров открытого пространства. Осмотревшись и никого не заметив, беглецы рванули к деревьям. На полпути девушка, запутавшись в длинном подоле, упала. Денис вернулся и наклонился, чтобы помочь ей встать.

   Послышался топот копыт и, оглянувшись, он увидел двух крымчаков, появившихся невесть откуда. Их лица светились такой радостью, будто они обнаружили не беглецов, а пару мешков с золотом. Один отрезал путь Георгию и, стеганув по спине нагайкой, подогнал его к товарищам. Второй татарин кончиком оголенной сабли приподнял подбородок девушки и восхищенно цокнул языком. Денис с ужасом смотрел, как по нежной девичьей коже покатилась капелька крови, выступившая из-под острия сабли.

   Вдруг в воздухе что-то просвистело, и подогнавший интенданта татарин с хрипом опрокинулся на круп лошади. Из его горла торчала рукоять ножа. Второй крымчак удивленно уставился на товарища, непроизвольно отведя клинок от горла девушки. Попаданец мгновенно среагировал, ухватив руку с саблей и сдернув всадника на землю. Тот упал так удачно, что в результате контакта макушки с твердым грунтом, хрустнули шейные позвонки, и тело осталось лежать безвольной куклой.

   К ним подбежал улыбающийся Лексей.

   - Леха? - словно не поверил своим глазам Денис. - Ты откуда?

   - А ты думал, я тебя брошу? - с пафосом в голосе спросил тот, вытирая вынутый из татарского горла нож о татарскую же одежду.

   Понимая, что сейчас самое неподходящее время задавать вопросы, попаданец предложил пришедший ему в голову выход из сложившейся ситуации:

   - Лексей, если вы с Василисой поскачете на лошадях, у вас будет шанс уйти?

   - Здесь до ближайшего леса рукой подать. Если дотуда не перехватят, то там уйдем. А вы?

   - Мы пока скроемся, - парень кивнул на акации. - Вряд ли нас будут здесь искать, если обнаружат пропавших лошадей. Давайте быстрее, пока еще кто-нибудь не появился.

   Он не очень вежливо подтолкнул девушку к одной из лошадей. Та безропотно, вероятно все еще находилась под впечатлением ощущения холодной стали под подбородком, забралась в седло. Благо, подол крестьянского платья оказался достаточно широк.

   - Удачи, Дионис, - хлопнул по плечу товарища Лексей и, лихо вскочив в седло, взял под уздцы лошадь Василисы.

   - Держи, - протянул Денису татарскую саблю Георгий, когда тот смотрел вслед удаляющимся всадникам. Вторую такую же взял себе. - Давай уже сматываться.

   Они вломились в кусты акации, шипя в унисон от царапающих кожу колючек. Оказалось, что мелкая густая поросль была только по краю рощи. Внутри, куда попадало мало солнечного света, свободного пространства было больше и беглецы довольно резво пробежали сотни три шагов от места, где остались лежать трупы крымчаков. Остановились и прислушались. Судя по отсутствию шума, мертвяков еще не обнаружили. Пропажу Василисы - тоже. Возможно, заметили их бегство из загона, но кто ж подумает, что они двинулись в эту сторону через весь турецкий лагерь? Если бы спрятали трупы татар, то, скорее всего, беглецов тут и не стали бы искать. Но тогда обшарили бы все заросли в поисках сбежавшей пленницы. А так, подумают, что они, или не они, кто-нибудь другой, ускакал с девушкой на лошадях. Ну не одна же она упокоила турка и двух татар.

   - Как будем уходить? - задал вопрос интендант.

   - Хрен его знает, - пожал плечами попаданец. Вокруг рощи открытое пространство. Ближайший лес на той стороне лога. Единственный выход - заныкаться где-нибудь до ночи.

   Они двинулись дальше, шаря взглядами по сторонам в поисках какого-нибудь укрытия. Оценили и кроны акаций - в них не спрячешься.

   - Кто это были? - снова спросил Георгий.

   - Кто?

   - Девка эта и Лексей.

   - Девка - генеральская дочка Василиса Жукова. Лексей - один из тех, кто пришел со мной, чтобы освободить ее из басурманских лап.

   - Так ты что, специально в плен попался?

   - Я так сильно похож на идиота?

   - Дык это, - начал было интендант, но тут до них донеслись крики.

   Стало ясно, что трупы крымчаков обнаружены. За зарослями послышался стук копыт. Несколько всадников промчались на запад. В рощу пока никто не полез, однако надеяться на то, что заросли акации обойдут вниманием, не следовало. Беглецы поспешили к той стороне, у которой отсыпалась меловая порода. Сбившееся тряпье на цепях размоталось и постоянно за что-нибудь цеплялось. Споткнувшись несколько раз, они присели и спешно перемотали его.

   - Может, снять совсем? - предложил Георгий.

   - Пусть пока будет, - отмахнулся попаданец. - Вдруг придется прятаться поблизости от кого-нибудь. Так надежнее. Лишний раз не звякнет.

   - Гляди, - толстяк ткнул рукой в сторону отвалов.

   Повернув голову в ту сторону, Денис увидел темную щель под согнутыми от насыпанного поверх мела ветвями. В этом месте склон меловой насыпи особенно сильно вдавался в рощу. Ссыпающаяся сверху порода наклонила густую молодую поросль почти до земли, оставив лишь небольшую щель.

   - Не, - понял он идею и тут же ее отверг. - Это слишком явное убежище. Любой, кто заметит, обратит внимание и захочет проверить. Да и вряд ли мы там поместимся вдвоем. К тому же, зацени, какая масса мела нависает над этой щелкой. Прикинь, если рухнет?

   - Чего сделать? - не понял последнего предложения товарищ.

   Проигнорировав вопрос, Денис продолжил осматривать окрестности на предмет - куда заныкаться в случае чего. О том, чтобы покинуть рощу белым днем, не могло быть и речи. Разве что обратно в заросли бурьяна. Но, судя по шуму в той стороне, им там были бы очень рады и оказали бы невероятно теплый прием. Даже если предположить, что снова повезет и удастся раздобыть еще лошадей, то со скованными ногами далеко не ускачешь. Это только джигиты в цирке могут скакать, свесив ноги на одну сторону, а он и со свободными-то ногами никогда не сидел в седле.

   С той стороны, откуда они прибежали, послышался шум, будто кто-то рубит ветви. Беглецы притаились за кустами и стали наблюдать. Вот, прорубив саблями проход в густом подлеске, в рощу вломились сразу несколько татар. Осмотревшись, они начали о чем-то громко спорить, вероятно, решали, стоит ли тратить время на лазанье по этим колючим зарослям, если и так ясно, что убившие их товарищей ускакали на лошадях? Между стволами акаций мелькнула красная феска. Споры затихли. Послышались короткие команды.

   - Эй, Дионис.

   Парень обернулся на громкий шепот. По пояс торчащий из щели под наклоненными мелом ветвями Георгий призывно махнул ему рукой и скрылся внутри.

   Татары, следуя командам появившегося турка, двинулись вперед, со злостью срубая ветки с редких кустов, растущих под сенью крупных деревьев. Логичней было бы более тщательно исследовать опушку рощи, но кому ж охота лезть в эти густые колючки.

   Враги приближались, и попаданцу не осталось ничего другого, как лезть туда, куда скрылся его товарищ. Внутри оказалась довольно просторная пещерка. Ссыпающийся сверху мел навалился на три деревца, росших рядом, согнув их почти дугой. Густые ветви с пышной листвой, поддерживая друг друга, хорошо удерживали даже мелкие куски породы, почти не давая ей просыпаться внутрь. Трудно было сказать, какую массу удерживали над собой эти с виду хрупкие согнувшиеся деревца. Вдруг вспомнилась слышанная некогда китайская притча о двух деревцах, пытающихся устоять во время урагана. Одно пыталось стоять гордо и прямо, и ураган его сломал. Другое гнулось в направлении ветра, пропуская его над собой. В итоге ураган заманался ломать гибкое деревце и помер от бессильной злобы. Вот только эта меловая масса вряд ли сама собой освободит деревца. Со временем они сгниют под тяжелым гнетом и без доступа солнечного света.

   Денис вдруг понял, что показалось ему неправильным, когда заползал сюда. Вероятно, какой-нибудь опытный разведчик-диверсант сразу обратил бы на это внимание. Земля вокруг была покрыта толстым слоем меловой пыли, на котором четко выделялись их следы, с затертой полосой между них от волочащейся обмотанной тряпьем цепи. А, заползая в щель, оставили еще более отчетливый след.

   - Твою мать! - с чувством выругался парень, лихорадочно соображая, что предпринять.

   - Ты чего? - удивился интендант, стоящий на коленях перед входом и держащий обеими руками саблю, будто собрался что-то рубить. - Давай лучше помогай срубить крайние ветки.

   - Зачем? - в свою очередь удивился Денис.

   - Чтобы сверху мел осыпался и закрыл вход.

   Мгновение подумав над предложением товарища, попаданец резво пополз наружу.

   - Погоди немного, - бросил он Георгию.

   Осмотревшись и убедившись, что крымчаки еще далеко и им его не видно, он прошел вдоль отвала метров десять, оставляя нарочито четкие следы, повернул к меловой горе и постарался забраться по ней наверх. Прикинув, что следы остались достаточно убедительные, он заспешил назад, придерживая руками цепь и ступая на цыпочках точно в свои следы. Представил, как выглядит со стороны, ковыляющий на полусогнутых, придерживающий руками какое-то тряпье, связывающее ноги... Может пройтись так перед татарами, чтобы они померли от смеха? Пожалуй не стоит рисковать - вдруг у них нет чувства юмора...

   - Ты куда ползал? - встретил его толстяк, все так же стоящий на коленях с саблей в руках.

   - Сбегал облегчиться. Здесь же нет места для туалета, - и увидев застопорившийся взгляд товарища, поторопил: - Рубим ветки! А то, они уже близко.

   Несколько ударов саблями, ветки затрещали, и сверху обрушилась меловая масса, вмиг накрыв вход и погрузив пространство под согнутыми стволами во мрак. Беглецы испуганно шарахнулись вглубь, с ужасом вслушиваясь в натужный треск стволов, удерживающих породу. Если деревца не выдержат, если треснет ствол хотя бы одного, то спрятавшихся под ними людей просто раздавит.

   Отплевываясь от попавшей в рот пыли, Денис почувствовал предплечьем что-то холодное. Сперва не мог сообразить, что это такое, потом резко отстранился.

   - Эй, - окликнул он товарища. - Ты сабельку-то в сторону убери. Или хочешь прирезать меня, чтобы не мучился, если придавит не насмерть?

   Треск дерева усилился, сверху снова посыпались кусочки мела. Товарищи непроизвольно втянули головы в плечи и напряглись так, словно своим напряжением могли помочь деревцам выстоять. Треск действительно прекратился. Сыпаться сверху тоже перестало. Однако они продолжали сидеть молча, боясь даже звуком потревожить ненадежное укрытие.

   Неизвестно сколько времени прошло до того момента, когда послышались приглушенные голоса. Доносились они словно через толстую стену. Вероятно, подошедшие татары обнаружили следы. Оставалось надеяться, что рухнувшая порода припорошила пылью все лишнее, указывающее, где скрылись беглецы. Голоса отдалились. Георгий шумно вздохнул с облегчением. Но тут снова донесся приглушенный разговор. Только теперь звуки слышались как будто бы сверху. Послышалось частое буханье, сопровождающееся вновь посыпавшимся сквозь ветви мелом. Кто-то явно сбежал с отвала вниз. Причем сделал он это так близко, что еще шаг в сторону и мог бы провалиться в убежище, вызвав обвал, который наверняка похоронил бы и его, и спрятавшихся беглецов.

   - Дионис.

   - Чего?

   - Кажись, ушли. Не слышно вроде. И виднее как-то стало.

   И правда, попаданец только сейчас обратил внимание, что мрак перестал быть кромешным. Можно было разглядеть силуэт стоящего на четвереньках интенданта. Наверное, тот, кто сбежал с горы рядом с их убежищем все же потревожил насыпь и в одном месте мел ссыпался, оголив листву, сквозь которую теперь пробивался слабый свет.

   - Что делать будем? - снова обратился к товарищу толстяк. - Пить хочется. Да и пожрать не мешало бы.

   - А в тюрьме сейчас макароны, - протянул Денис фразу из шедевральной кинокомедии.

   - Макароны? В какой тюрьме? - удивился Георгий.

   - Я говорю, рабам в загоне щас наверное утреннюю порцию плесневелого урюка раздают. Может, вернемся?

   - Как вернемся? - все не мог понять шутку собеседник.

   - Да так и вернемся. Придем, скажем, мол, извините. Мы, мол, отлучались на утренний променад с посещением отхожего места. Теперь, вот, готовы к приему пищи. И протянем ладошки за своими порциями.

   Интендант молчал долгую минуту, обдумывая предложение, затем произнес:

   - Сдается мне, что ты, Дионис, не только из-за боярской дочери на солдатскую службу подался.

   - Это точно, - согласно вздохнул тот. - Еще две беды поспособствовали моему попадалову - зеленый змий и длинный язык.

   - Какой змий?

   - Зеленый.

   - А такие бывают?

   - Бывают, простота ты росейская, - подколол попаданец интенданта, вспомнив, как высокомерно тот себя вел при их первой встрече. - Я, правда, с ним не очень дружу. Но в этот раз он в компании с еще одним рыжим змием одолел меня капитально. А потом еще и белобрысый змий подключился. Вот этих, я тебе скажу, Жор, бойся больше всех.

   - Кого?- еле слышно, словно засыпая, спросил Георгий.

   - Белобрысых змеев. Как увидишь длинного да белобрысого, так обходи его стороной. Слышь? Ты что, спишь что ли? Мудрое решение, однако.

   Денис лег боком на меловую осыпь, подложил руки под голову и, стараясь ни о чем не думать, попытался заснуть. Когда ему это почти удалось, над ухом противно зажужжал невесть откуда взявшийся комар. Парень отмахнулся от него и только снова закрыл глаза, как по его голой спине пробежал какой-то маленький жучок-паучок. Передернувшись всем телом, попаданец сел и попытался отряхнуть руками спину. Зазудели натертые кандальными кольцами лодыжки.

   Поняв, что уснуть не получится, впервые задумался о том, как освободиться от цепей. Отмотав край кителя, ощупал кольцо на правой ноге. Через отверстия на соединении краев обогнутой вокруг ноги пластины продето звено цепи. Цепь довольно толстая - разогнуть звено вручную нечего и думать. Для такого дела необходимы два металлических штыря.

   Интересно - вдруг мелькнула нелепая мысль - как снимают кандалы с умерших?

   Что бы как-то отвлечься от зуда не только в натертых лодыжках, но и во всем грязном, потном, исцарапанном теле, принялся осторожно раздвигать листву в том месте, где проникал свет. Постепенно образовалось отверстие, через которое худо-бедно можно было смотреть наружу. Да и звуки теперь доносились яснее. В поле зрения никого, кроме припорошенных мелом стволов деревьев, не было. Откуда-то издалека доносились голоса.

   Кто-то что-то закричал властным голосом сверху. Послышался непонятный шорох и в расширенное Денисом отверстие посыпался мел. Значит каторжан уже выгнали на работу и первые носильщики выработанной породы поднялись на отвал. И надо же было такому случиться, что они опорожняли корзины именно в том месте, где спрятались беглецы. Или сыпали грунт равномерно вдоль всего отвала? Пришлось срочно задвигать назад раздвинутые веточки, старательно переплетая их, чтобы выдержали сыпавшееся сверху крошево. Наконец в отверстие попал довольно крупный кусок мела, достаточно плотно закупоривший его.

   Внутри снова стало темно. Проснувшийся Георгий поинтересовался - что за шум. Узнав о причине, снова уснул. Попаданец искренне позавидовал подобному отношению к происходящему. Возможно, сон у интенданта был своеобразным способом отгородиться от насущных проблем. Спит он сейчас и видит, как сидит в шезлонге на палубе личной яхты. Рядом загорают топлес две красавицы: брюнетка и блондинка... Мда. Вероятно, ему снится что-нибудь попроще, без яхты и шезлонгов, но не менее приятное. Вон как чмокает губами. Наверное, жрет во сне что-то вкусное.

   Представляя сон товарища, Денис и сам незаметно уснул.

   - Дионис! Дионис! Да проснись ты уже!

   - А? Что? - парень проснулся от грубых толчков в плечо.

   - Слышишь? - тревожно спросил Георгий.

   - Что? - Не мог понять спросонья тот. Но тут действительно услышал треск и остатки сонливости вмиг улетучились.

   Прямо над их головами трещал один из согнувшихся стволов. Каждое новое потрескивание сопровождалось осыпающейся на беглецов меловой крошкой. Похоже, пока они спали, сверху над их убежищем насыпали столько свежеподнятого мела, что масса его оказалась критической для одного из удерживающих породу стволов. Если этот ствол треснет, а к этому все и шло, то ребят задавит мелом независимо от того, останутся ли целыми оставшиеся два ствола или нет. В кромешной тьме ничего не было видно, но они буквально ощущали, как проседает потолок над ними, сдерживаемый из последних сил хилым деревцем.

   - И никто не узнает, где могилка моя, - пропел попаданец.

   Над головами затрещало более требовательно, будто возмущаясь бездействием втянувших головы в плечи парней. Сквозь раздвинувшиеся мелкие ветки потекли ручейки измельченной породы.

  - А-а-а! - заорал Георгий и начал шустро прокапываться наружу, забрасывая кусками мела товарища.

   Попавший в лицо комок вывел Дениса из ступора, и он присоединился к интенданту. Приходилось раздвигать колючие ветви, из-за чего мел просыпался во внутрь, и его, в свою очередь, приходилось откидывать назад. Мелькнула мысль о забытых и, вероятно, засыпанных саблях. Но вряд ли они сейчас могли чем-нибудь помочь. Копать ими нельзя. Рубить загораживающие выход ветви в темноте - можно запросто отрубить что-либо товарищу.

   - А-а-а! - продолжал уже не орать, а хрипеть толстяк.

   Он уже прокопал отверстие наружу и теперь лихорадочно его расширял, выламывая колючие ветки акации, не обращая внимания на вонзающиеся в руки колючки. Денис бросил пытаться пробиться со своей стороны и начал помогать Георгию, отгребая от отверстия сыпавшийся мел. По мере того, как мел насыпался сверху и отгребался, пытающимся выбраться беглецами, уровень пола поднимался. Потолок же наоборот проседал все ниже. И вот, после очередного треска, они, стоя на четвереньках, ощутили спинами прикосновение нависшей над ними массы.

   Уже не крича, а лишь как-то хрипло подвывая, интендант просунул в спасительное отверстие руки и голову и, упираясь ногами, начал пропихивать себя наружу, извиваясь всем телом словно гигантский червь. Попаданцу не к месту, а вернее, не вовремя вспомнился мультфильм про Вини Пуха, где тот застрял в кроличьей норе. Но треск, продолжающего проседать потолка, вновь подтолкнул его к активным действиям. Ухватившись за ветки и чувствуя, как вонзаются в пальцы шипы, принялся оттягивать их от бока товарища. Вероятно, ему удалось таким образом расширить отверстие, потому что Георгий вдруг резко подался вперед, высунувшись наружу по пояс.

   Тут Денис почувствовал, как его ноги быстро засыпает, и груз, наваливающийся на них, становится все тяжелее.

   - А-а-а! - теперь уже заорал он и врезал кулаком по заднице интенданта, загораживающей путь к спасению.

   Задница исчезла. Парень рванулся следом, но не тут-то было - ноги прижало довольно сильно. Похоже, одна из переломившихся ветвей воткнулась поперек сковывающей ноги цепи. Денисом овладело отчаяние. Хрипя, как недавно хрипел его товарищ, он неистово дергался, пытаясь освободиться от навалившегося гнета. Все, за что пытался ухватиться, чтобы вытянуть застрявшее тело, оказывалось ненадежным, и тут же ломалось или выдиралось.

   Когда что-то заслонило проникающий во внутрь свет, попаданец решил что это конец и закрыл глаза, прекратив попытки освободиться и ожидая, когда его придавит обрушившейся массой. Но вместо этого, кто-то схватил его за локти и начал рывками тянуть из-под обвала. Мгновенно сообразив, что это пришел на помощь Георгий, парень возобновил отчаянные попытки. Постепенно, распихивая по сторонам мел, ноги стали двигаться свободнее, и интенданту удалось вытянуть его так, что голова оказалась снаружи. Солнечный свет породил надежду и удвоил силы. Однако, несмотря на то, что ноги почти освободились, осыпающийся мел придавил тело в районе поясницы и таза. Теперь пришла очередь Дениса извиваться подобно гигантскому червяку. Над ухом натужно хрипел толстяк, ухватив его уже под мышки. Наконец попаданец почувствовал, что его тело свободно. Последним толчком опрокинул на спину Георгия и сам плюхнулся на него.

   Так они и лежали некоторое время. Интендант лежал на спине, отсутствующим взглядом пялясь в кроны деревьев, продолжая держать Дениса под мышки и прижимая его к своей груди. Денис, судорожно вцепившись в присыпанную мелом траву, словно бы пытался сильнее придавить своего спасителя к земле, и тупо наблюдал за стекающей по грязному боку товарища каплей крови. Оба часто дышали, словно после долгого пребывания под водой.

   Вот толстяк со стоном заворочался и спихнул с себя попаданца. Тот, перевернувшись на спину, продолжал судорожно дышать. Наконец до него дошло, что опасность позади и он, подняв голову, посмотрел на товарища. Грязное тело того было все исполосовано глубокими царапинами, будто об него точили когти кошки. В тот же миг Денис ощутил, что его тело пострадало немногим меньше. Ощущения были такие, словно по коже прошлись теркой для овощей и присыпали солью, чтобы не испортилось.

   Сверху слышалась басурманская речь, по склону отвала катились куски ссыпаемого мела. Густая листва ветвистых деревьев скрывала от взора то, что происходило на вершине, а, заодно, скрывала беглецов от тех, кто находился там.

   Когда прошел шок, до спасшихся начало доходить, что они избежали лишь одной беды. Но их по-прежнему окружала другая беда в лице жестокого врага. И перспектива попасть в руки басурман или диких крымчаков радовала ничуть не больше той, которой только что избежали. Принимая во внимание задушенного турка и двух убитых татар, а также учитывая сбежавшую пленницу, возможно, что быть раздавленными было бы предпочтительнее тех радостей, которые ожидали бы их в случае нового пленения.

   - Жрать охота, - вдруг произнес Георгий. - И пить.

   Денис глянул на него и не удержался от смеха. Смеялся беззвучно, вздрагивая при каждом смешке всем телом. Из глаз брызнули слезы, вызванные то ли смехом, то ли зудящей болью во всем теле. Когда-то, в одной из телепередач на тему кинопутешествий он видел туземцев, разукрашивающих свои лица грязно-белым гримом. Его товарищ сейчас походил на воина из того племени. Вывалянный в грязно-серой массе, разукрашенный кроваво-бурыми полосами, с дико всклокоченными волосами и бешено выпученными глазами, бывший интендант своим видом мог основательно пошатнуть самую устойчивую психику. Ему бы еще пустить кровавую слюну из уголка рта, и ненавязчиво выпустить из-под верхней губы длинный желтый клык...

   - Чего смеешься? Правда жрать охота, - голос товарища звучал как-то буднично, словно они не избежали только что смертельной опасности, словно не грозила им другая смертельная опасность. Словно они всего лишь ушли так далеко, что не успевали вернуться к обеду, о чем и переживал проголодавшийся Георгий.

   - Пойдем, раб желудка, - все еще кудахча от смеха, Денис поднялся на четвереньки. - Поймаем кого-нибудь и съедим. Заодно напьемся крови.

   Не поднимаясь с четверенек, он прошел вдоль кустов и выглянув из-за них осмотрел рощу. Никого не заметив, двинулся дальше. Страха не было. Страх, вероятно, остался под теми деревцами, которые раздавило меловой массой. Разумом овладел какой-то злой пофигизм. Да, именно злой пофигизм. Мол, мне все пофиг, и, не дай бог, кто-нибудь вздумает с этим поспорить. Загрызу, нафиг... если не будет возможности убежать и спрятаться... М-да. А куда это он направился? А пофиг.

   Сзади шуршал Георгий. Он так же на четвереньках следовал за попаданцем . Так и пересекли рощу, уткнувшись в густые кусты подлеска на опушке. Из-за кустов доносились всхлипывание, довольные смешки и чей-то невнятный голос.

   ***

   Аклим молодой воин. Он впервые участвует в походе. И он вернется со знатной добычей. Привезет не меньше добра, чем привезли его братья из похода на Персию. Он приведет русских рабов и, главное, русских рабынь. Он уже не раз напоил кровью свою саблю. Но чтобы стать настоящим воином, Аклиму необходимо овладеть женщиной. У него еще не было женщин, и братья смеялись над ним. Но сегодня он овладеет этой черноокой девчонкой. Сегодня он станет настоящим воином.

   Вчера они наткнулись на небольшой хутор. Двух мужчин, оказавших сопротивление, убили. Еще убили старуху, не представлявшую никакой ценности да к тому же еще и плюнувшую желтой слюной в лицо Газима. Убив старуху, взбешенный Газим убил еще и грудного ребенка, отобрав того у кричащей матери и ударив головкой о стену сруба. Потом бросил маленький трупик на упавшую без чувств мать. Остальные воины смеялись и шутили, мол, от плевка ведьмы лицо Газима снова распухнет как тогда, когда он по глупости залез в борть с пчелами, решив, что могучему воину не страшны какие-то мелкие насекомые. С тех пор воин уважал маленьких пчелок, и всякий раз, когда слышал знакомое жужжание, почтительно останавливался, давая пролететь насекомому.

   Пока воины насмехались над незадачливым здоровяком, к Аклиму подошел Казим, один из старших братьев, толкнул к его ногам связанную девушку, сунул конец веревки и сказал, что младшему брату пришла пора стать настоящим воином.

   Девушка оказалась достаточно полной, что сразу понравилось молодому крымчаку. Его идеалом всегда была Зайнаб - жена Вадима, одного из старших братьев. Зайнаб была самой полной женщиной в кочевье, и от нее всегда приятно пахло чем-то таким, от чего у Аклима начинала кружиться голова. В таких случаях он всегда убегал в степь и возвращался лишь несколько часов спустя.

   И вот теперь он владел похожей на Зайнаб русской девкой! Теперь он сможет воплотить в реальность все те мечты, которые рождались в голове при виде красавицы Зайнаб!

   Во время ночевки воины смеялись над ним, удивляясь, почему он не торопится овладеть пленницей. Громила Газим даже предлагал помочь, наглядно показав, как должен воин поступать с полонянкой. Но Аклим решительно заслонил девушку от могучего соотечественника. И тот, обозвав его молокососом, отступил. Потом, когда воины пользовали других пленниц, они снова насмехались над молодым родичем и звали его посмотреть и поучиться. Но он молча ушел к дереву, к которому была привязана его полонянка.

   Всю ночь Аклим не сомкнул глаз, глядя на спящую девушку, и так и не решился сделать то, что должен был. Сперва ждал, когда угомонятся остальные. Потом решил отложить столь важное дело до прибытия на место. Вот пригонят новых рабов османам, тогда он спокойно разберется с этой русской, после чего, может быть, тоже отдаст ее османам. А може, просто убьет. Вспорет ей брюхо, как сделал это однажды могучий Газим той русской бабе, которая пнула ему меж ног.

   Утром, когда приехали в лагерь османов, узнали о том, что непонятно как сбежали несколько рабов, и кто-то освободил ту белокурую полонянку, которую несколько дней назад они взяли в том хуторе, где Газима покусали пчелы. Братья тогда сильно сердились, что османы забрали единственную более-менее ценную добычу. Хоть немощная и худая пленница была настолько, что вряд ли кто из крымчаков захотел бы с ней позабавиться, но все же это была их добыча. Но тогда им пришлось срочно убираться из-за того, что Газим разозлил маленьких жужжащих демонов.

   Когда здоровяк отошел от пчелиных укусов, они снова вернулись на тот хутор, очень уж хотелось Газиму отомстить бортнику за свои страдания. И совсем было забили тогда старика до смерти, но Вадим сказал Газиму, что дух убитого бортника может превратиться в рой злых пчел, и будет преследовать убийц до тех пор, пока не закусает до смерти. Предостережение было принято, и они поспешили убраться подальше, пока дух не успел покинуть иссеченное нагайками тело.

   И вот теперь кто-то освободил эту светловолосую русскую, убив старшего надсмотрщика за рабами и двух крымчаков. Родичи Аклима, сдав полонян, сразу ускакали на поиски беглецов. Но ему разрешил остаться Казим, рассудив, что оставить подаренную младшему брату пленницу негде - такое добро без присмотра долго не пролежит. Не брать же ее с собой на поиски сбежавших.

   Проводив взглядом ускакавших родичей, молодой крымчак поволок хнычущую девку вдоль зарослей акации, высматривая удобное место. Наконец попалась вдававшаяся в рощу полянка, посреди которой росло одинокое дерево. Схватив пленницу за волосы, рывком заставил ее опуститься на колени и привязал за руки к основанию ствола - так вчера делали его родичи с пленницами. Подойдя к девке сзади, задрал ей подол. Полные бледно-розовые ягодицы породили в душе воина невероятное желание. Он выхватил из-за пояса нагайку и с силой хлестанул по манящим полушариям, перечеркнув их, быстро набухающей кровью, полосой. Полонянка дико закричала. Душа Аклима наполнилась невероятным блаженством.

   - Зайнаб, Зайнаб, - шептал он, роняя слюни. - Зайнаб...

   Нагайка снова свистнула в воздухе, оставив на манящих ягодицах еще один кровавый след.

   И тут кусты раздвинулись и из них появились два демона, два убыра, откормившихся душами умерших и убитых рабов. Они с кровожадным оскалом смотрели на онемевшего воина, сковывая волю леденящим душу взглядом, словно превращая всего его в глыбу льда. Остолбеневший от страха Аклим выронил нагайку и непроизвольно освободил мочевой пузырь.

   ***

  Протиснувшись между кустами, Денис встретился взглядом со щекастой толстушкой и от неожиданности застыл на месте, продолжая стоять на четвереньках. Глаза девушки были наполнены страхом, по пухлым щечкам катились крупные слезы. Она тоже стояла на четвереньках, только руки ее еще были привязаны к комлю стоящего отдельно деревца. Увидев показавшегося из кустов парня, чей вид в лучшем случае напоминал ожившего мертвеца, толстушка перестала подвывать и широко раскрыла глаза, словно увидела нечто ужасное. Чуть правее затрещали кусты, и из них показался Георгий, чей вид если и был не более ужасен, то и ни чуть не лучше, чем у товарища. Переведя на него взгляд, девушка еще сильнее выпучила глаза и широко раскрыла рот, словно в беззвучном крике. Увидев девушку, интендант вдруг улыбнулся. Улыбка у него получилась какой-то кровожадно-плотоядной. Особую пикантность улыбке придал отвалившийся от щеки подсохший слой налипшей на потное лицо меловой пыли. После того, как выбрались из обвалившегося убежища, налипшая на тело грязь подсохла и теперь отваливалась кусками, словно отмершая кожа. При виде такого ужаса, привязанная к дереву незнакомка закатила было глаза, чтобы рухнуть в обморок, но тут в воздухе свистнула плеть и хлесткий удар по ягодицам мгновенно привел ее в чувство. Она вновь разинула рот в диком крике.

   Денис продвинулся дальше и увидел стоящего позади девушки крымчака. На лице татарина играла дебильная улыбка. Его губы шептали что-то невразумительное. Взгляд словно притянут к оголенным ягодицам стоящей перед ним в заманчивой позе девушки. Не отрывая взгляда от вожделенного места, он снова взмахнул нагайкой, полоснув по нежному девичьему телу.

   Сквозь крик пленницы донесся звериный рык, вырвавшийся из горла Георгия. Он, не поднимаясь, лишь пригнув, словно носорог, голову, ринулся из кустов на крымчака.

   Денис впоследствии сам не мог объяснить себе, что им тогда двигало, но, увидев действия товарища, он так же, не поднимаясь, атаковал с другого бока.

   Словно два диких зверя накинулись беглецы на ненавистного врага и повалили его на землю. Тот, будто парализованный, даже не сделал попытки сопротивляться. Лишь когда интендант схватил его за горло, захрипел, несколько раз дернул ногами и затих, уставившись в небо ничего не выражающими глазами.

   Придушив поганца, Георгий выхватил висевший у того на поясе нож и бросился к пленнице. На секунду застыл, оценивая ее вид сзади, но тут же одернул задранный подол и аккуратно разрезал стягивающую руки девушки веревку. Та, освободившись, почему-то крепко обняла ствол дерева, к которому была привязана, словно не желая с ним расставаться, и, слегка подвывая, смотрела на освободителя полными ужаса глазами.

   Денис меж тем обследовал убитого. Первым делом позаимствовал саблю - предыдущие трофеи остались под завалом. Оценил одежку - слишком уж теплым показалось ему это меховое шмотье для нынешней жаркой погоды. Вот обувка босому интенданту не помешает. Лишь бы размерчик подошел. Чего он там возится с этой девкой? Надо затащить в кусты мертвяка с глаз подальше, а там уже и мародерствовать спокойно.

  - Эй, Георгий, помоги, - позвал Денис, волоча труп к кустам.

   Но тот словно и не слышал. Его внимание было приковано к толстушке.

   - Ты кто? - задал интендант немного глуповатый вопрос.

   - Нюрка, - перестав подвывать, ответила девушка и, присмотревшись к освободителю внимательнее, в свою очередь спросила: - А ты живой?

   - Чего-о? - брови Георгия полезли кверху.

  - Да помоги ты, - толкнул его попаданец, и они вдвоем втянули труп крымчака в заросли.

  - А ты что, особого приглашения ждешь? - выглянув из кустов, обратился к девушке Денис.

  - А вы, правда, живые? - снова тупо спросила та.

  - Оно тебе надо? - съязвил парень.

  Этот встречный вопрос, похоже, заставил мозг толстушки серьезно зависнуть. Стоя на коленках, слегка приоткрыв рот и хлопая глазами, она продолжала обнимать ствол дерева. Но когда вновь вынырнувший из кустов Георгий схватил за руку, то безропотно последовала за ним. Правда застряла в кустах из-за того, что колючие ветки вцепились в мешковатое платье. Но ценой нескольких царапин и нескольких поломанных веток - грубая ткань оказалась слишком крепкой для них - толстяку удалось выдернуть из зарослей неожиданно приобретенную подругу.

  И вот теперь они втроем сидели у трупа незадачливого сексуального маньяка. Итог - у врага появился еще один повод искать их более тщательно, они по-прежнему голодные и со скованными ногами, у них появилась обуза в виде толстой девахи.

  - Вы кто? - снова вопросила очнувшаяся от ступора девушка.

  Денис уже разинул рот, чтобы в очередной раз съязвить, но товарищ опередил его.

  - Беглые мы. Ночью из плена сбежали. Отсиживаемся вот тут, объяснил ей интендант и, будто жалуясь, добавил: - Пить и есть хочется - сил нету.

  - Ой, я щас, - спохватилась Нюрка и шустро на четвереньках юркнула в кусты.

  - Ты куда? - только и успел окликнуть Георгий, но та, на диво ни за что ни разу не зацепившись, скрылась за зарослями.

  - Куда она? - переадресовал он свой вопрос Денису. На что тот даже не стал отвечать в рифму, просто выразительно посмотрел на товарища. Правильно оценив взгляд, Георгий смутился и принялся исследовать труп.

   - Одежонка маловата, - забубнил он, оценивая добычу. - Да что ж такое! И этот штаны обгадил.

  Штаны интенданту действительно требовалось сменить. Они и так были сильно изодраны, а после его выползания из обваливающегося убежища и вовсе болтались отдельными грязными лоскутами. Да и какая-нибудь обувка ему требовалась. Хорошо Денис еще тогда в подземелье переобулся в свои кроссовки, да так и остался в них. Выглядели они плачевно и мало чем теперь напоминали продвинутую спортивную обувь из цивилизованного мира, но все еще надежно защищали ступни от заноз и порезов.

  Только рассматривая кроссовки, попаданец обратил внимание на отсутствие обмотки на его цепи. Вероятно, содралась под завалом. Надо бы что-нибудь сунуть под железные браслеты, чтобы не терли по лодыжкам.

  Когда в кустах что-то зашуршало и послышалось пыхтение, товарищи даже не встрепенулись. Не потому, что догадались, что это возвращается Нюрка, а, наверное, потому, что перебоялись уже. Что-то внутри каждого из них изменилось, и они теперь и не боялись того, что попадутся басурманам в лапы, и не питали надежду на спасение. Не сказать, что им все стало все равно. Нет. Просто настрадавшееся сознание отгородилось от восприятия чего-то более дальнего, нежели сиюсекундные проблемы. Такое бывает с человеком, когда не видно края лишений.

  Из кустов выползла Нюрка, снова ухитрившись не зацепиться платьем за колючки.

  - Вот, - она вытянула вслед за собой седельные сумки и что-то типа кожаной фляги с деревянным горлышком, заткнутым деревянной же пробкой. Кивнув на мертвого крымчака, сказала: - Энтот с собой таскал. Может там есть что покушать.

  - Попить точно есть, - Георгий ухватил сосуд и, выдернув пробку, сделал осторожный глоток. - Вода.

  - Эй-эй, - глядя, как товарищ присосался к бурдюку, Денис вдруг тоже ощутил сильную жажду. - Не захлебнись. А то вся жратва мне одному достанется.

  - Жратва? Где? Здесь? - отдав воду попаданцу, интендант взялся за исследования сидельных сумок.

  Припав к горлышку, Денис пил теплую воду и наблюдал за тем, как Георгий потрошит сумки. Сперва он вынул тряпичный сверток, глухо позвякивающий чем-то металлическим, потом моток тонкой веревки и кинжал в ножнах, такой же, какой снял с пояса крымчака. В другой сумке обнаружил к их обоюдной радости несколько лепешек и завернутую в тряпку какую-то массу - то ли сыр, то ли брынзу. Втянув носом аромат, исходящий от этого молочного продукта, интендант тут же засунул в рот довольно приличный кусок и, блаженно закатив глаза, принялся с наслаждением пережевывать.

  Некоторое время, все трое усиленно работали челюстями. Нюрка присоединилась к ним на правах равноправного партнера по уничтожению вражеской провизии и преуспевала в этом деле не менее прожорливого Григория.

  Засунув в рот очередной кусок пресной лепешки, Денис потянулся к свертку и, дернув за тряпку, развернул. На землю, звякнув друг об друга, вывалились два трехгранных штыка.

  - Ишь ты, русские, - удивился Георгий. - Чего это он их таскал?

  - Они такими наших свинок покололи, - прошамкала набитым ртом Нюрка и вдруг всхлипнула.

  - Не баись, Анют, - как-то по-отечески погладил ее по голове интендант. - Подойдет наша армия, и мы сами будем колоть их, аки свиней.

  Денис подумал о том, что наша армия давно торчит за рекой, и пора бы ей уже начинать действовать. Но вслух ничего не сказал. Он смотрел на лежавшие на траве штыки, и в голове пыталась сформироваться некая мысль, будто бы связанная с этими штыками. Почему-то они ассоциировались у него с двумя отвертками... Почему? И тут вспомнил, как однажды помогал электрику вешать большую люстру в кабинете босса. Люстра состояла из центрального стержня и обруча со светильниками. Обруч подвешивался на трех алюминиевых цепях, отделанных под бронзу. Цепи оказались слишком длинные и пришлось удалять по два звена с каждой. Электрик вставлял в звено с разных сторон две отвертки и, давя на них, как на ручки пассатижей, легко разводил концы звена в стороны. Чтобы замкнуть звено, он разворачивал отвертки в обратную сторону.

  Попаданец схватил штыки и сунул их в одно из звеньев сковывающей его ноги цепи. И не тут-то было - цепочка-то не алюминиевая.

  - А ну, дай-ка попробую, - придвинулся Георгий, смекнувший о цели его действий. Ухватившись своими лапищами за штыки, он напрягся, засипел, что-то щелкнуло, и концы звена подались и пошли в сторону. Разъединив цепь Дениса, он несколько раз глубоко вдохнул, будто собирался погружаться под воду, и с таким же сипением рассоединил звено на своей цепи.

  - Зря вы так, - сказала, переставшая плакать Нюрка, и сунула в рот приличный кусок лепешки.

  - Как? - не понял Денис.

  Георгий поддержал его вопрос выразительным взглядом.

  - Так цепи будут вам по ногам молотить, - пояснила, прожевав, девушка. - Надо было не посередке разъединять, а по краям, с обеих ног.

  Беглецы несколько мгновений продолжали смотреть на советчицу, затем перевели взгляды на свои располовиненные цепи, потом посмотрели друг на друга, снова на цепи. И интендант взялся за отложенные было штыки.

   Несколько раз рядом с рощей проносились конные отряды. Но беглецы особо не обращали на это внимание. Только Нюрка всякий раз вздрагивала, втягивала голову в плечи и прижимала руки к груди.

   Освободиться удалось не только от цепей, но и от металлических браслетов. Разжать кольца, соединяющие цепь и края браслетов, оказалось легче, нежели разжимать звенья. Они только с виду казались скованы в единое целое, но как только Георгий поднажал штыками, расклепанное соединение кольца хрустнуло, расслоилось и подалось в стороны.

   Теперь интендант сооружал из распоротой татарской жилетки некое подобие обуви. Он разрезал ее надвое, отрезал меховую опушку и намотал на ноги как портянки, подвязав сверху обрезками веревки, которой ранее была связана Нюрка.

   Денис сперва пассивно наблюдал за действиями товарища, потом назойливые комары и не менее назойливые, лезущие к кровоточащим царапинам и ссадинам, мухи навели его на мысль о практичном использовании седельных сумок. Собственно, они представляли собой длинный половичок с завернутыми и прошитыми по бокам краями, образующими сами сумки, над каждой из которой был пришит кожаный клапан, закрывающий содержимое от попадания атмосферных осадков и дорожной пыли. Парень взял трофейный нож и прорезал в центре этого половичка отверстие, достаточное для того, чтобы в него пролезла голова. Закончив эту нехитрую операцию, напялил изделие на себя, на манер мексиканского пончо. Подвязался той же веревкой, которую использовал интендант. Бока конечно остались голыми, зато спина, грудь и живот оказались хоть как-то прикрыты.

   - А это куда теперь положить? - оценив одежку, спросил Георгий, указывая на высыпанные вещи и оставшиеся лепешки.

   Денис сообразил, что напялил пончо карманами-сумками вовнутрь и быстро переоделся.

   - Сюда, - хлопнул он себя по переднему карману.

   - Лучше в задний, - возразил интендант. - Чую я, поползать на брюхе нам еще придется.

   - Логично, - согласился попаданец.

   - Чего? - не понял собеседник.

   - Логично - это по-китайски - согласен, - отмахнулся Денис.

   - Ты меня за деревенщину дремучую не держи. Что такое логика я знаю.

   - Извини. Привык, понимаешь, общаться с... - попаданец глянул на прислушивающуюся к их разговору девушку и решил не уточнять, с кем он привык общаться. - А чего ж тогда спрашиваешь, если знаешь?

   - Дык это, не ожидал, что ты такое слово знаешь.

   - Ага. Меня, значит, за деревенщину дремучую держать можно?

   - Извини, - в свою очередь смутился Георгий.

   - Проехали, - снова отмахнулся Денис.

   - Кто?

   - Где? - вторила интенданту девка, завертев головой, оглядываясь, словно кто-то мог проехать не только по дороге за кустами, а и здесь, через заросли акации.

   - Жор, ты можешь соединить обратно, - отвлекая внимание от своей нечаянной реплики, попаданец протянул товарищу половинки цепи.

   - Зачем? - поинтересовался тот, но все же взял уже изрядно погнутые штыки.

   - Хочу попробовать сделать одну вещь, - ответил парень, пытаясь придумать, для чего ему это надо. Увидев, что Георгий соединил две половинки, чтобы потянуть время, попросил подсоединить еще одну, от второй цепи. - Надо, чтоб подлиннее была.

   Здоровяк приделал третий кусок и протянул цепь Денису, с интересом ожидая объяснений. Взяв цепь, попаданец покрутил ею перед собой, и ему в голову пришла идея.

   - К ней бы какой-нибудь грузик прицепить - неплохое оружие получилось бы, - объяснил он интенданту. - Саблями фехтовать я не обучен, а вот шарахнуть такой фиговиной с размаху - большой сноровки не надо.

   Тот снова забрал цепь. Вдел в крайнее звено кольцо, соединил им один из браслетов. Подумав, подсоединил к нему же и оставшиеся четыре кольца. Получился довольно увесистый груз, только звенел слишком шумно. Но Георгий обернул его куском шкуры, отрезанной от татарской одежки, и обвязал обрезком веревки.

   - Ты случаем на лесных дорожках не промышлял? - спросил он, протягивая оружие товарищу.

   - В смысле? - не понял тот.

   - Ты ж говоришь, для тебя такое оружие сподручнее. А таким ведь только разбойнички пользуются. А?

   - Дык это, - растерялся Денис и попытался объяснить: - Вот почему разбойникам такое оружие сподручнее? Да потому, что саблей, например, уметь владеть надо. Необученный ею только ветки с кустов срубать может. В схватке же с умелым противником сразу проиграет. А такой молотилкой махать особого умения не надо - крути-верти над головой и фиг кто подойдет. Потому и мне с ней сподручнее, что я саблей владеть не обучен. Да и одна у нас сабелька-то.

   - Много ты своей молотилкой меж деревьев намотаешь? - возразил Георгий.

   - Меж деревьев она конечно менее эффективна, - согласился попаданец. - Но не обязательно же крутить на всю длину. Можно взяться и покороче.

   Для наглядности он взялся за цепь так, чтобы свободно болтались чуть меньше полуметра вместе с грузом, и принялся крутить перед собой восьмерку. Обратный конец цепи болтался, мешая крутить груз, и его пришлось взять в свободную руку. Раскрутив цепь так, что стал слышен свист рассекаемого воздуха, Денис попытался водить рукой вправо-влево, но при движении грузик, сбившись с траектории, просвистел в миллиметре от головы, чиркнув по волосам. Парень тут же вытянул руку дальше, останавливая вращение, решив завязать с шаолиньством, пока сам себе не раскроил череп.

   - Как-то так, - туманно объяснил свою демонстрацию товарищу.

   В этот момент за их спинами кто-то всхрапнул и они обернулись. Настрадавшаяся за последние сутки Нюрка незаметно уснула. Сперва свернулась калачиком на траве. Потом, когда Денис демонстрировал мастерство шаолиньской школы боя с кандальными цепями, перевернулась на спину. Голова девушки запрокинулась назад, и из приоткрывшегося рта вырвался довольно громкий всхрап, разбудивший ее саму. Она тут же села, озираясь вокруг, словно ища источник этого непонятного звука, и, наконец, вопросительно уставилась на оглянувшихся товарищей. Те галантно сделали вид, что ничего не слышали. В конце концов, она же всего лишь всхрапнула, а не что-то там еще.

   - Надо бы уносить ноги, - заявил толстяк, будто до этого момента они собирались остаться тут навсегда.

   - Надо, согласился Денис. - А как? Пока я вижу только один способ - это дождаться ночи и тогда в темноте слинять.

   - Слинять? - переспросила Нюрка. - Это как?

   Парень оставил вопрос глупой девки без ответа, хотя, судя по выражению лица интенданта, ему тоже был интересен такой способ бегства, как линька.

   - До ночи хватятся энтого, - Георгий кивнул на труп. - Опять рощу обыскивать будут.

   - Логично, - снова согласился Денис. - Но вокруг рощи открытое пространство. Единственный путь - это опять в тот бурьян. По нему пробираться к югу, там редкие кусты, потом то ли рощица, то ли лесок небольшой.

   - А дальше?

   - Дальше не помню. Когда мы сюда шли, я особо по сторонам не смотрел. Голова другим забита была.

   Посовещавшись еще немного, решили, что сидеть тут рискованно. Собрали появившиеся пожитки и снедь, и сунули все в задний карман Денисового пончо. Георгий вооружился саблей и ножом. Попаданец обмотал цепь вокруг пояса, взяв в одну руку второй нож, в другую слегка погнутый штык. Штык держать было неудобно. Изгиб с кольцом ложился в ладонь как рукоятка пистолета, а острие торчало как дуло. Подумал, что можно бы срубить какую-нибудь ветку и надеть штык на нее, но решил не заморачиваться. В конце концов приноровился держать обратным хватом. Нюрку вооружили бурдюком и вторым штыком. При взгляде на девку у Дениса мелькнула мысль, что они даже не поинтересовались, кто она, откуда да как попала к крымчаку в лапы. Ну да ладно, успеется еще.

   Когда подошли к месту, где утром, после того как упокоили тех двух крымчаков, вломились под сень акаций, увидели, что в кустах прорублен довольно широкий проход. Через этот проход было хорошо видно, что бурьян, на который так надеялись беглецы, подчистую вырублен.

   - Косяк, - охарактеризовал Денис открывшееся обстоятельство.

   - Действительно, - согласился Георгий, заставив попаданца удивленно воззриться на него. Тот ожидал очередного вопроса по поводу сленгового словечка, а получил понимание и согласие.

   - Идет хтось, - шепнула девушка, кивнув в сторону шатров и отстраняясь за заросли.

   В их сторону двигался турок. Он шел неспешным шагом, заложив руки за спину и глядя под ноги. Было видно, что басурманин о чем-то крепко задумался и шагает просто так, не вникая в направление. Бывают такие люди, которым для стимулирования мыслительного процесса необходимо шагать. Вот у Дениса, например, была привычка шагать по квартире, когда разговаривал по телефону - мог намотать не один километр, перемещаясь из комнаты в кухню и из кухни в комнату, если телефонный разговор затягивался надолго. Вот так же некоторые люди в раздумье могут мерить помещение шагами, сами того не замечая. Турок этот похоже относился именно к таким шагающим мыслителям. А так как ему вздумалось мыслить на открытом пространстве, не ограниченном стенами, то неизвестно куда он смог бы забрести, не заметь его наши герои.

   Сперва беглецы затаились было в кустах. Но тут Денису в голову пришла шальная мысль и, повинуясь ей, он осторожно пробрался к опушке. Осмотревшись, не заметил поблизости никого, кроме задумчивого османа, и отполз назад.

   - Нюрка.

   - Ась?

   - Скидывай платье!

   - Чегой-та? - опешила та.

   - Ты чего? - поддержал ее вопрос интендант.

   - Некогда объяснять подробно, - зашипел на них попаданец. - Ты Нюрка разденься и покажись из кустов так, чтобы тебя этот басурманин заметил. Как увидит - ты улыбнись ему и помани к себе. А сама потихоньку отступай так, чтобы он за тобой подальше в кусты забрел. Ясно?

   - Ага. Ясно. А он пойдет?

   - Пойдет. Ты главное улыбайся так, как будто увидела сладкий пирожок. Хочешь сладкий пирожок. Во! Вот так и улыбайся! Все. Скидывай платье и иди, - завершив инструктаж, парень повернулся к товарищу. - Жор, на тебя вся надежда. Требуется придушить этого турка бескровно, чтобы одежку не попортить. Ты ж у нас спец по этому делу. Эй! Жорик! Что с тобой? Ты чего остолбенел?

   Интендант стоял как истукан и широко открытыми глазами смотрел на что-то за спиной Дениса. Попаданец обернулся. Нюрка стояла абсолютно нагая и улыбалась им так, будто вместо них перед ней были два огромных сладких пирожка. Фигурой она была под стать тем Данаям, которых любили рисовать разные рембрандты. У Георгия, похоже, вкусы с рембрандтами совпадали. Однако это не входило в планы Дениса. Поэтому, он закрыл ладонью глаза товарищу и зашипел на Нюрку:

   - Ты, блин, турка соблазняй, а не нас, дура!

   - Ага, - кивнула та и, вихляя бедрами, легкой, сотрясающей землю походкой прошествовала через прорубленный татарами проход в кустах.

  Попаданец убрал руку от глаз интенданта, но тот продолжал стоять будто загипнотизированный. Пришлось как следует его встряхнуть.

   - А? Что? - очнулся он.

   - Ким о? - донесся удивленный голос выведенного из раздумий турка. - Адыныз не?

   - Подь сюды, милок, покажу чой-та, - сладким голоском отозвалась Нюрка.

   - Анламыерум, - голос османа звучал уже совсем рядом.

   Денис толкнул Георгия, чтобы тот затаился за зарослями, но интендант снова завороженно на что-то уставился. Из кустов показалась перечерченная следами татарской плетки, но все равно аппетитная девичья попка.

   - Иди, иди сюда, милок, - пятясь, Нюрка манила басурманина.

   - Анламыерум, - продолжал бормотать тот, двигаясь за девушкой и буквально пожирая ее взглядом. Он уже зашел в заросли, когда заметил стоящего напротив Георгия. Еще сильнее выпучив глаза, турок снова вопросил: - Ким о?

   Интендант, загипнотизированный Нюркиной задницей, не обратил на турка никакого внимания. Он его просто не заметил. Да даже если бы он и вышел из ступора, то вряд ли теперь смог бы что-то сделать. Слишком большое было расстояние между ними. Прежде чем Георгий успел бы приблизиться к врагу, тот поднял бы шум. Денис понял, что его план провалился, и этот провал закончится для них фатально. Нюркой-то вражины еще попользуются, а вот их с Георгием в лучшем случае просто убьют. Что будет в худшем - думать не хотелось, да и не было времени думать. Долго думать не дала все та же Нюрка. Она не согласна была с выводами попаданца, а потому взяла ситуацию в свои руки. Вернее, приложила руку к челюсти османа. Удар раскрытой ладошки был так силен, что у турка оторвались ноги от грунта. Он сделал в воздухе четверть оборота и мешком рухнул на землю. Если бы китайские кунфуисты, оттачивающие в течении всей жизни удар, называемый "лапой тигра", увидели подобное, то всем Китаем бросились бы к Нюркиным ногам, умоляя взять их в ученики.

  Интендант, наконец, взял себя в руки. Скользнув мимо девушки, ухватил турка за ноги и поволок подальше в рощу. Нюрка последовала за ним, похоже, не собираясь одеваться. Денис поднял платье и бросил бесстыднице.

   - Оденься, а то все турки сбегутся - не перебьешь.

   - Ага, - послушная крестьянка сразу напялила на себя платье.

   - Чего ж ты того татарина так же не приласкала промеж ушей?

   - Так он же крымчак, - девка глянула на попаданца, как на идиота, не способного понять элементарных вещей. - Они ж завсегда русских баб угоняли и насильничали.

   - А этого? - Денис кивнул на османа, которого уже разоблачал Георгий.

   - Так ты ж сам сказал, чтобы заманила.

   Послышался стон, оборванный глухим ударом.

   - Теперь долго не очнется, - заверил интендант, потрясая отбитой кистью. И глянув на Дениса, спросил: - Что дальше делать будем?

   Глядя как интендант, не стесняясь нагло лупившейся на него девахи, меняет свои изодранные портки на басурманские шаровары, парень ответил:

   - Предлагаю два варианта. Первый - Нюрка снова раздевается и заманивает сюда по одному всех, имеющихся здесь турок. Когда набьет их достаточное количество - разбудит нас и мы уложим их штабелем. Потом пусть бьет дальше, пока не кончатся.

   Вариант второй - она заманивает еще одного, чтобы я тоже переоделся, и мы рвем когти.

   - Кому? - поинтересовалась одна Нюрка. Георгий если и не понял аллегории, то не подал виду.

   - Не важно, - ответил девушке Денис. Хотел еще что-то добавить, но потерял мысль, увидев, как толстуха резко сбросила платье.

  - Анют, ты чего? - воскликнул Георгий, тоже удивленный ее действием.

   - Тс-с-с, - приложила та палец к губам. - Опять хтось идет.

   - Стой! - попаданец еле успел ухватить разошедшуюся воительницу за руку и оттащить в сторону от просеки, поддев заодно ногой платье.

   Судя по голосам, приближалась довольно большая компания, не менее пяти человек. Интересно, как бы они отреагировали на появление из кустов дебильно улыбающейся голой девки? И сколько человек успела бы перебить, эта некрасовская телка? Однако лучше не экспериментировать.

   Дойдя до просеки, турки остановились и принялись что-то обсуждать. Не мыслителя ли, приласканного Нюркой, они разыскивают?

   - Нэ о? - вдруг воскликнул один турок.

   - Нэрэдэ?

   В рощу решительным шагом вошел высокий басурманин и поддел на саблю грязную тряпку, бывшую еще несколько минут назад интендантскими портками. К турку начали подходить его товарищи. Вот кто-то из них вскрикнул, увидев голое тело и, вероятно, узнав его. Когда османы подбежали к Нюркиной жертве, то увидели и стоящего за кустами Георгия, нервно сжимающего татарскую саблю. Воцарилась немая сцена. Денис, оставшийся вместе с голой девкой за спинами басурман, начал стягивать с пояса свою боевую цепочку.

   Дальнейшее можно объяснить тремя обстоятельствами. Первое - это то, что турки не ожидали нападения. Второе - хоть у них и имелись сабли, но, судя по одежке, они не были военными. И третье - опять сыграла свою роль Нюркина нагота.

   Османов оказалось шестеро. Оглянувшись на звякнувшую цепь, они в изумлении уставились на обнаженную толстуху. Та же, ничуть не смущаясь, обратилась к Денису:

   - Чо делать-то?

   Ш-шисьть - Георгий, подскочив, рубанул шашкой по шее ближнего к нему басурманина. Вогнал клинок в живот второму и, высвобождая его, резанул снизу вверх по третьему. Видя такой успех товарища, Денис крутанул над головой цепь и опустил груз на голову османа. Пока тот оседал, парень снова крутанул свое орудие и метнул его в следующую жертву. Однако турок, в которого он метил, отступил на шаг, пятясь от размахивающего саблей интенданта. В итоге груз пролетел мимо, мотнувшись вокруг шеи вражины, обмотал ее цепью. Дернув цепь на себя, попаданец свалил турка с ног. После следующего рывка в шее у того что-то хрустнуло, и басурманин обмяк.

   Георгий, тем временем, разделался с последним. После чего дорезал того, которого пырнул в живот, и того, которого чиркнул по лицу. Земля , в том месте, где порезвился интендант, обильно оросилась кровью. Сам он тоже основательно забрызгался, испортив только что одетые шмотки.

   Попаданец тупо смотрел на валяющийся у его ног труп с обмотанной вокруг шеи кандальной цепью. Он все еще не мог поверить, что им в очередной раз повезло. Повезло невероятно. Неестественно. Словно в дешевом телебоевике, где парочка крутых спецназеров в несколько секунд разделывают в пух и прах толпу врагов. А бродившая меж окровавленных тел обнаженная девка придавала картине некую шизоидную окраску.

   - Эти сабельки можно продать по рублю за штуку, - заявила Нюрка и принялась снимать ножны с одного из поверженных. Для этого его пришлось перевернуть, и голова турка отклонилась вбок на сорок пять градусов, оказавшись почти отрубленной.

   Денису вспомнился первый увиденный в этом мире труп. Это был одноногий хозяин разоренного дезертирами хутора. Его голова так же была наполовину отрублена. Казалось, тот случай на хуторе произошел невероятно давно, и не верилось, что прошло-то всего менее трех недель.

   Неожиданно громыхнул гром. Порыв ветра зашумел в верхушках акаций. Воздух значительно посвежел.

   - Гроза идет, - утвердительно произнесла Нюрка.

   - То нам на руку, - Георгий вдруг заулыбался. - Теперь точно сбежим.

   Со стороны юго-запада снова громыхнула. После такой продолжительной жары могла разразиться нешуточная буря, о чем говорили все более сильные порывы ветра.

   Это действительно был их шанс. Однако полностью уповать на непогоду не стоило. Пропажа такого количества людей могла кого-нибудь обеспокоить. Тем более, что упокоенные ими турки явно были не простыми солдатами и, скорее всего, даже не военными, а какими-либо чиновниками, невесть зачем здесь оказавшимися. Поэтому их могли начать искать несмотря на непогоду. А возможно, что именно из-за непогоды их быстрее хватятся. Поразмыслив таким образом, Денис принялся стягивать одежу с лежавшего рядом трупа. Судя по его комплекции - размерчик подходящий.

   Рядом пыхтела девка. Она напяливала на себя кафтан, снятый с басурманина, которому попаданец проломил череп первым ударом. Вот жешь интересно, ладно то, что она решила приодеться в мужскую одежду, но почему первым делом одела не штаны?

   - Мне бы тоже в другое одеться, - оценил свой забрызганный кровью прикид интендант.

   - Нефиг было крошить, словно мясорубка, - бросил Денис, обматывая себя поясом. - Душил же раньше бескровно. Какого ж черта теперь нашинковал, словно праздничный салат? Одевай вон Нюркино платье.

   Не отвечая на подначку товарища, Георгий принялся аккуратно раздевать того, кого в самом начале рубанул сзади по шее. Кровь хоть и смочила обильно воротник, но в остальном - что кафтан, что шаровары были вполне приличного вида, лишь с небольшими темными крапинками крови, вероятно, прилетевшими со стороны.

   Через пару минут они уже стояли переодетые и вполне похожие на басурман. Даже Нюрка, заправив волосы под феску, стала похожа на пухлощекого юнца.

   - Ты теперь будешь не Нюркой, а Нюрбергом, - оценил ее внешний вид попаданец.

   - Это как? - не поняла та.

   - Для конспирации, - коротко пояснил Денис.

   Слово "конспирация" Нюрка не поняла, но оно ей понравилось, как и понравилось солидно звучащее имя Нюрберг. Тут же про себя решила, что как только у нее родится сын, то она даст ему именно это имя.

   Тащить с собой лишние вещи не было резона. Поэтому из оружия взяли лишь по сабле и по кинжалу. Каждый сунул за пазуху по лепешке. Оставшуюся тут же съели, запив последней водой из бурдюка..

   Денис задумчиво посмотрел на цепочку. Ему не хотелось расставаться с этой смертоносной приспособой. Смотав ее, решил все же взять с собой - бросить никогда не поздно, а чувствовал он себя с ней более уверенно, нежели с саблей.

   Тем временем резко потемнело. Из-за скрывающей небо листвы не было видно, что творится наверху, но, вероятно, грозовая туча закрыла солнце.

   - В общем, так, - крикнул попаданец сквозь шум шуршащей на ветру листвы. - Делаем целеустремленные выражения фейсов и двигаем, не обращая ни на кого внимания. Если кто-либо будет приставать с вопросами - отмахиваемся, бормочем что-нибудь невразумительное и премся дальше, мол, некогда нам.

   - Это как? - задала свой любимый вопрос Нюрка.

   - Это значит, нужно молча делать то, что я скажу. Поняла?

   - Ага.

   Попаданец и сам не мог понять, чего это он вдруг взял на себя роль командира. Интендант вон гораздо выше его по чину. Однако возражений против его главенства не последовало. Вероятно, после ночного бегства из загона для рабов, Георгий полностью полагался на своего нового товарища.

   Денис еще раз посмотрел на свои ноги, решая, сменить ли кроссовки на турецкие сапожки, но все ж решил оставить привычную и удобную обувь. Подумав, что нет смысла тянуть, дожидаясь, когда начнется дождь, скомандовал:

   - Пошли уже!

   Как только вышли из кустов, сразу попали под порыв ветра, метнувшего в них тучу пыли. Нюрка ойкнула и кинулась догонять свою феску, сорванную ветром и скачущую по пыльной дороге. На счастье рядом не оказалось ни кого, кто мог бы заинтересоваться столь длинными волосами, вывалившимися из-под головного убора у этого юноши.

   Идти напрямик через порубленный бурьян, значило вызвать ненужное подозрение. Потому попаданец решил идти к шатрам и далее по дороге двинуть в южном направлении, минуя погоревший хутор, дойти до леса.

   Сквозь поднятую ветром пыль, виднелось множество снующих в разных направлениях людей. Противник, судя по всему, был застигнут врасплох неожиданно свалившейся с небес непогодой, и теперь суетливо предпринимал авральные меры. Денис представил, что будет твориться на меловом склоне, если его хорошенечко смочит дождем, и злорадно усмехнулся. О том, что в большей мере пострадают его соотечественники-каторжане, он не подумал. Да и зачем думать о тех, кто, видя, что выход с каторги только один - смерть, продолжает гнуть на врага спину. В свое время в его мире такие же точно существа безропотно ходили на работу, по полгода, а то и по году не получая зарплаты, зарабатывая состояния будущим олигархам. Сам-то Денис тогда еще был малышом, но впоследствии, слушая рассказы взрослых о той несправедливости, не мог понять - зачем было ходить на работу, если не платили зарплату?

   Размышления прервали вынырнувшие прямо перед ними из пыли два турецких солдата, ведущие русского пленного. Судя по тому, что у пленного отсутствовала кандальная цепь, он был из свежепойманных. Возможно окруженец пробирался к своим, а угодил в руки османам. Они было уже разошлись, но Дениса подначил очередной черт, соблазнив турецкими ружьями, которыми басурмане тыкали пленного.

   - Киргуду барбамбия моменто морэ! - заорал он на турок, как можно более грозно.

   - Нэ? - вылупился на него один из солдат. Вероятно, "нэ" по-турецки означало то же самое, что русское вопросительное "ась".

   - Сиктым-миктым хау дую ду! - еще грознее заорал на басурман попаданец, старательно хмуря брови и изображая весьма рассерженный вид.

   - Ким о? - повернулся один турок к другому, вероятно интересуясь, мол, что это за придурок пристал к ним?

   - А ну, гоу ту за мной! - грозно скомандовал, вошедший в раж Денис, и, поманив конвоиров за собой, отступил за стену шатра, из которого еще утром бежала Василиса.

   Не сказать, что турки прямо таки кинулись исполнять его приказ. Скорее всего, шагнули за ним из чистого любопытства, а может, просто пошли дальше по своим делам, толкнув стволами пленного, но за шатер все же зашли.

   - Жорж, бей левого, Нюрберг - правого! - крикнул своим попаданец и, отодвинув в сторону пленника и шагнув навстречу конвоирам, тоном, не терпящим возражений, заявил: - Ханды хох!

  Оказавшись вплотную к османам, схватился руками за цевья, подтянул к себе и прижал локтями к бокам стволы ружей. Тут же смачные шлепки с двух сторон и хруст челюстей слились с очередным раскатом грома. Потемнело еще сильнее. Ветер неожиданно стих. По полотну шатра застучали первые редкие градины.

   Продолжая держать подмышками ружья, Денис изумленно смотрел на надвигающуюся со стороны лога сплошную стену града. Она приближалась с каким-то шелестящим гулом, поглощая все на своем пути, гоня перед собой поток холодного воздуха. Еще немного и они растворятся в этой ледяной стихии.

   - Быстрее! - заорал Георгий и рубанул саблей полотно шатра.

   Его голос почти потонул в гуле, но товарищи все же услышали и нырнули вслед за ним в образовавшуюся прореху. Конвоируемый турками, которые теперь остались лежать снаружи, пленник тоже ринулся под защиту полотняной крыши шатра.

   Заскочивший первым интендант споткнулся о попавшийся под ноги сундук. Падая, увидел перед собой турецких солдат, которые вероятно, тоже забежали в шатер, спасаясь от стихии, и выбросил вперед руку с саблей, резанув по животу ближайшего. Со стороны могло показаться, что произошла нелепая случайность, как говорится, неосторожное обращение с холодным оружием. Оно и в футболе бывает, что игрок забивает мяч в свои ворота. Примерно так восприняли ситуацию находившиеся внутри басурмане, когда увидели, как ворвавшийся в шатер соотечественник (судя по одежде), падая, вскрыл брюхо их же товарищу. Далее они увидели, как ворвавшийся следом пухлощекий юноша грохнулся сверху на первого, и из-под слетевшей фески высвободилась копна не очень чистых темно-каштановых волос. Не успели турки удивиться этому моменту, как в прореху вломился попаданец, держащий прикладами вперед два ружья и, тоже споткнувшись, свалился на длинноволосого юнца. Упав, он выпустил одно ружье и взялся обеими руками за второе, опираясь, чтобы подняться. Но тут возник очередной посетитель, пленный русский со связанными руками, который и увенчал кучу-малу.

   Денис сделал очередную попытку подняться, с ужасом глядя на вытаращивших глаза вооруженных басурман. Один турок, согнувшись, сжимал окровавленными руками живот. Где-то внизу крякнул Георгий. Зашевелилась Нюрка. Рука, колыхнувшегося на ее телесах попаданца, соскользнула по ружью, пальцы зацепили спусковую скобу. Звук выстрела потонул в оглушающем грохоте, обрушившемся на крышу шатра. Все, кто стоял, непроизвольно пригнулись. Лежавшие просто замерли, втянув головы в плечи и плотнее прижавшись друг к другу. Никто не заметил, как осел один из басурман, лицо которого, раздробленное выстрелом из ружья, превратилось в кровавую маску. Его соседи даже не обратили внимания на окропившие их кровавые брызги, столь подавляющим был гул, издаваемый сплошным потоком града, бьющим по полотну сверху, будто по гигантскому барабану.

   Вам случалось бывать внутри барабана, по которому обкуренный негр выстукивает "полет на Венеру"? Нет? Тогда вы не поймете, какие ощущения испытывали в тот момент, находившиеся внутри шатра. Казалось, прогнувшаяся под небесным давлением ткань вот-вот не выдержит и лопнет, обрушивая на головы собравшихся небесную кару.

   Наверное, из-за того, что на долю беглецов за последние сутки выпало много безумных испытаний, они первыми оправились от шока, вызванного градом. Первым снова зашевелился Георгий. Кряхтя и хрипя он начал возиться, пытаясь стряхнуть с себя навалившихся товарищей. Против Нюрки он, возможно, и не возражал бы, но остальные явно были лишними. Наконец удалось расползтись в стороны. Поднимались, не сводя настороженных взглядов со стоящих напротив басурман. Попаданец вспомнил об оброненной снаружи цепочке и покрепче сжал дуло ружья, ухватившись за него, как за бейсбольную биту. Понимание того, что очередной схватки не избежать, пришло как-то привычно, не вызвав особых эмоций. Отведя приклад для небольшого размаха и, сделав шаг вперед, словно отбивающий мяч бейсболист, врезал меж ног зажмурившемуся турку. Жмурился тот вероятно от страха перед сыпавшейся на крышу шатра стихией, но после того, как получил стерилизующий удар, резко выкатил глаза, словно сильно удивляясь абсолютно всему, что видел перед собой. Свернувшись в позу эмбриона, он улегся рядом с первым пострадавшим от вторжения неистовых беглецов, который продолжал со стоном удерживать свои внутренности, абсолютно не обращая внимания на грохот града.

   Нюрка, подражая Денису, схватила за ствол второе ружье и размозжила прикладом череп еще одному вражине. Тут и интендант подоспел со своими мясницкими талантами.

   В общем, попаданец ошибся, думая, что схватки не избежать. Схватки опять не получилось. Они снова тупо перебили ничего не успевших понять неприятелей. Лишь один турок успел сообразить, что в шатре делается нечто более ужасное, нежели снаружи и попытался ретироваться. Но как только он откинул полог и сделал шаг из шатра, то тут же был буквально вбит назад ледяным шквалом. Тут его настигла сабля Георгия.

   В этот момент грохот стих. Казалось, будто кто-то выключил звук..

   - Дед рассказывал, что такой град случился когда он еще был мальцом, - как-то буднично произнесла Нюрка, заправляя волосы под поднятую феску.

   Денис посмотрел на нее, на валяющиеся вокруг трупы и мысленно отмахнулся от часто посещающей в последнее время мысли о сумасшествии. Сдерживая появившееся желание истерически расхохотаться, он обратился к вновь забрызганному кровью запыхавшемуся интенданту:

   - Может, останемся и перебьем их всех?

   - Кого?

   - Басурман. Не, ну а чо? Сколько их тут осталось? Сотни две-три, максимум тыща.

   - Не сдюжим, - на полном серьезе встряла в разговор девка.

   Товарищи посмотрели на нее, потом друг на друга и, не сдержавшись, расхохотались. Не понимая, над чем они смеются, Нюрка на всякий случай тоже пару раз хихикнула.

   - Вы кто? Вы свои? Русские? - Подал голос до сих пор жавшийся к большому сундуку пленный солдат.

   - Мы ниндзи, - пояснил попаданец и, обнажив кинжал, шагнул к нему. - Давай руки.

   - Кто? - не понял тот, но связанные руки протянул.

   - Ниндзи - это такие японские бэтманы, - терпеливо объяснил Денис, разрезая веревки.

   - Кто? - это уже Нюрка.

  - Бежать надо, пока не опомнились, - прервал их Георгий, деловито заглядывая одним глазом в горлышко какого-то кувшина. Затем отхлебнул из него, почмокал губами и присосался более основательно.

   - Надо, - согласился Денис и сглотнул, глядя на струйки светлой жидкости, стекающей по подбородку интенданта.

   - О, ё-о! - воскликнул их новый товарищ, выглянувший из пропоротой Георгием прорехи.

   - Чего там? - Попаданец шагнул к нему и тоже присвистнул, увидев сплошной слой ледяных горошин, застилавший все видимое через прореху пространство.

   - Тебя как звать? - обратился к новенькому Георгий, оторвавшись от кувшина.

   - Степан.

   - Одень, Степан, басурманский кафтанчик да вооружись. И быстрее, если хочешь с нами уйти!

   - Я щас. Я с вами, - засуетился солдат, вытряхивая из одежки одного из наименее окровавленных османов.

  Георгий тоже в очередной раз сменил свой наряд. Все, кроме Нюрки, взяли по ружью и по подсумку с боеприпасом. Шатер покинули тем же путем - через распоротую стенку. Как положено, каждый споткнулся об одного из присыпанных градом конвоиров.

   Со стороны лагеря доносились крики. Вроде бы даже слышались стоны. Из-за соседнего шатра показались и, не обращая на беглецов внимания, заспешили куда-то трое османов.

   Денис осмотрелся. На ближайших деревьях не осталось ни единого листика. Роща акаций также стояла абсолютно голая. Град сшиб даже мелкие ветки.

   - Чего застыл? - толкнул его Георгий.

   Хрустя ледяным горохом, беглецы двинулись в том же направлении, куда только что проследовали турки. Именно там, как помнил Денис, дорога шла вдоль леса. Прошли мимо нескольких тополей. Градины под ними были густо перемешаны с листвой и мелкими ветками. От кустов, ранее растущих меж тополями, ничего не осталась, лишь сиротливо торчала одна изогнутая дугой голая веточка. Проходя мимо, Денис зацепил ее прикладом. Кончик высвободился из-под льдинок и, выпрямившись, затрепетал двумя невесть как сохранившимися листочками.

  - И что твой дед про град рассказывал? - вспомнил попаданец Нюркину реплику. - Тоже так же все перебило?

   - Ага. А потом, говорил, снова посреди лета сады зацвели. Только яблоки уже не поспели к зиме созреть. Так и померзли зелеными.

   - А ты кто? - обратился вдруг к девушке Степан, бросавший до этого на нее заинтересованные взгляды.

   - Я-а? Я этот, - та на секунду задумалась, закатив глаза к небу, и серьезно произнесла: - Нюрберг.

   - А-а, - протянул солдат, будто что-то понял, и снова спросил: - А ты мужик али баба?

   - Алибаба она, - оборвал любознательного новичка попаданец. - Ты если хочешь поговорить, то разговаривай по-турецки. Не то выдашь нас.

   Они поравнялись с группой турок, причитающих над присыпанными градинами трупами лошадей. Те, полностью поглощенные своим горем, не обратили на беглецов никакого внимания. Когда отошли от них на достаточное расстояние, Степан шепотом произнес:

   - Дык я ж не разумею по-османски.

   - А тебя разуметь никто не заставляет. Ты, главное, говори по-турецки.

   - Как же так-то? - не понял сбитый с толку солдат.

   - Сам-то где так по-ихнему лопотать научился? - подключился к разговору Георгий, обращаясь к Денису.

   - Я-а? - пришла очередь удивляться попаданцу. - С чего ты взял?

   - Я же никак рядом с тобою был, когда ты Степановым конвоирам что-то приказывал на ихней абракадабре.

   - А-а, ты про это? Так то я и тебя могу научить. Но позже.

   - И меня, - и тут не обошлось без Нюрки.

   - Приличным девушкам таких вещей знать не положено, - заявил в ответ Денис. - Я надеюсь, ты приличная девушка?

   - Это как?

   - Так ты, значит, девка, - утвердительно констатировал Степан. - Я так и думал.

   - Не девка, а приличная девушка, - строго поправил его попаданец, вспоминая, как обнаженная Нюрка заманивала в кусты задумчивого османа.

   - Да, - гордо подтвердила та, свысока глядя на солдата. После чего вновь спросила Дениса: - А это как?

   В процессе разговора у попаданца вновь появилась мысль о дурдоме. Или, по крайней мере, о "Доме-2". Была такая телепередача в его мире. Туда свозили идиотов со всей страны, внушали им, что они супер-пупер невесть что. И те, в итоге, на полном серьезе строили из себя мегаприличных девочек и мальчиков, крича об этом на всю страну. Еще они собирались каждый вечер вокруг костра и плевались друг в друга, пытаясь выставить сидящего напротив самым последним дерьмом... Мда. Пожалуй, этому миру до "Дома-2" еще далеко. Но на дурдом, все равно, похоже.

   Меж тем, они шли уже по непобитой градом пожелтевшей траве. Редкие кустики зеленели пожухшей от жары листвой. Градовая туча либо прошла стороной, либо истощилась, не дойдя до этого места. Впереди в наступающих сумерках виднелась темная полоска леса. От нее в сторону путников скакали десятка два всадников.

   - Молчим и держим ружья наготове! - бросил спутникам Денис.

   Среди приближающихся всадников выделялся гигант, лошадка под которым выглядела так, как выглядит трехколесный детский велосипед под взрослым дядькой. Однако выносливое животное довольно резво скакало, не отставая от остальных.

   - Ой, мамочки, - вдруг тихо пропищала Нюрка. - Это они.

   - Кто? - обратился к ней Георгий.

   - Те крымчаки, что разорили нашу деревеньку. Ой, мамочки! - она остановилась, съежившись и закрыв лицо руками по принципу - если я их не вижу, значит спряталась.

   - Заткнись, дура! - цыкнул на нее попаданец, и в это время крымчаки поравнялись с ними.

   Татары слегка притормозили лошадей, выкрикнули то ли приветствие, то ли еще что-то и собирались было ехать своей дорогой. Но Денис увидел волочащегося за одним из наездников привязанного за руки человека. Это был Лексей. Одежда на нем была изодрана в лохмотья. Сквозь прорехи виднелись кровоточащие ссадины. До конца не осознавая, что делает, попаданец выхватил саблю и перерубил веревку. Крымчаки по инерции проскакали дальше. Сперва остановился тот, который тащил разведчика. Затем притормозили и остальные, повернув лошадей обратно.

   - Ты жив? - подскочил Денис к Лексею.

   - Дионис?

   - Молчи! Я щас сделаю вид, что пристрелил тебя. Ты перевернешься харей вниз и лежи как мертвый.

   Заслонив собой Лексея от снова приближающихся всадников, попаданец выстрелил в землю и пнул разведчика в бок. Тот перевернулся и затих.

   Вокруг застучали копыта, послышалось лошадиное фырканье, пахнуло конским потом. Парень поднял взгляд от якобы застреленного пленника и увидел, что стоит окруженный плотным кольцом крымчаков, на лицах которых читалось явное недоумение. Его товарищи остались без внимания, и, имей они такое намерение, то, вероятно, могли бы спокойно уйти.

   Пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица, Денис нарочито неспешно перезарядил ружье и приставил ствол к голове Лексея. После чего пнул того в плечо, будто проверяя, нужен ли контрольный выстрел.

   Один из татар что-то резко сказал, обращаясь явно к нему. Оглянувшись на возглас, попаданец увидел среди крымчаков Василису. Она сидела в седле, привязанная за руки к луке, и смотрела на него широко открытыми, полными ужаса глазами.

   Попаданец ткнул в девушку стволом и, сдвинув брови к переносице, подражая голосом киношным японским самураям, строго крикнул:

   - Чикиш бар?

   Эту фразу он запомнил еще с института. Учившийся с ним татарин Абсалям, выходя покурить в перерывах между лекциями, всегда просил какой-то чикиш у своих земляков.

   - Чикиш? - непонимающе склонил голову набок находившийся рядом с Василисой крымчак.

   - Чикиш ёк. Зажигалка бар! - еще строже прорычал Денис фразой, которой отвечали земляки его однокурсника.

   - Зажигалка? - снова переспросил еще более удивленный татарин.

   Видя, что никто из окруживших его не обнажил оружия, парень несколько приободрился. Подойдя к Василисе, он выхватил повод ее лошади из рук татарина и, отступив в центр круга, махнул в сторону лога, как бы отсылая крымчаков куда подальше. А чтобы им было более понятно, добавил словами:

   - Гоу ту хоум, нафиг плиз!

  Откуда ж ему было знать, что эту пленницу именно у этих татар несколько дней назад уже забирали турецкие воины. То, что у них второй раз отнимают одну и ту же добычу, всадникам явно не понравилось. Да и выглядели эти османы как-то подозрительно.

   - Эй, инкар иту, эстигфирулла! - возмущенно воскликнул крымчак. - Урус кыз инкар иту!

   Но Денис уже резанул кинжалом по стягивающим руки девушки веревкам и буквально сдернул ее с лошади. Меж конских боков к ним протиснулся Георгий, следом появился Степан.

   - Эй, сэкерам с-са, - злобно прошипел огромный воин, выхватил саблю и, ударив коленями по бокам своей лошадки, направил ее к беглецам.

   В этот момент лошадь, на которой ранее сидела Василиса, переступила с ноги на ногу, поставив копыто впритирку с головой Лексея. Тот, забыв, что он мертвый, отпрянул в сторону, боясь, что следующим шагом лошадь наступит на него. Крымчаки, видя такое воскрешение, в несколько голосов изумленно воскликнули и даже подали лошадей назад.

   Сообразив, что время мирных переговоров закончилось, Денис выстрелил в здоровяка. Выронив саблю, тот свалился с отпрянувшей лошади. Не ожидавшие такого поворота крымчаки снова подали коней назад. В их руках заблестели сабли, но в послышавшихся репликах все еще сквозило недоумение.

   Попаданец принялся лихорадочно перезаряжать ружье. Рядом грохнул выстрел - это Степан свалил еще одного всадника. Дико заржала лошадь. Выстрелил Георгий. Опомнившиеся татары ринулись на них. Денис выстрелил не целясь и подставил ружье под сверкнувший над ним клинок. Он понимал, что на этот раз шансов у них не было никаких.

   Замахнувшийся на него крымчак вдруг выпал из седла, свалившись прямо на парня и сбив того с ног. Отпихнув с себя мертвое тело, ничего не понимающий попаданец отполз на четвереньках под брюхо спокойно стоящей лошадки, с которой минуту назад стянул Василису, и попытался сориентироваться в обстановке.

   Вокруг шла отчаянная рубка. Однако непонятно было, с кем рубились забывшие вдруг о них крымчаки. Денис даже подумал, что наконец-то подоспели наши войска. Но как ни всматривался в дерущихся, видел только татар и турок. Турок? Турки рубятся с татарами? Что за чепуха? А где его товарищи? Оглянувшись, увидел сидящую на корточках, закрывшую голову руками Василису. Чуть поодаль лежал окровавленный Степан.

   Рядом свалился с лошади турецкий воин с разрубленным у самой шеи плечом. Он смотрел на парня безумными глазами и что-то хрипел, выдавливая изо рта вместо слов кровавую пену.

   До Дениса вдруг дошло, почему турки рубятся с крымчаками. Вероятно, в тот момент, когда татары ринулись на них, мимо проезжал отряд осман. Услышав выстрелы и увидев, как татары наскакивают с оголенными саблями на их соотечественников, за коих они приняли переодетых беглецов, турки ринулись на помощь. Поверить в такое стечение обстоятельств было трудно, но никакого другого объяснения, почему враги рубят друг друга, не приходило.

   Озираясь по сторонам, попаданец снова перезарядил ружье. После чего взял кобылу за стремя и тихонько толкнул в сторону Василисы. Флегматичная лошадка послушно двинулась. Передвигаясь на корточках под прикрытием конского тела, подобрался к девушке.

   - Василиса, - потянув за локоть, Денис отнял ее руку от лица. - Держись под брюхом лошади и осторожно двигайся за мной.

   Та какое-то время тупо смотрела на него, затем в глазах появилось понимание, и она кивнула. Далее двинулись к Степану. Тот оказался мертв. Попаданец подтянул его ружье и запустил руку в сумку с боеприпасом, чтобы зацепить хоть сколько-нибудь патронов. Тут их лошадка вздрогнула, переступив. Что-то ударило парня по голове, сбив феску. Он отклонился в сторону и оглянулся. Оказывается его головной убор сбила рука мертвого крымчака, свалившегося поперек их лошадки. Лошадь покосилась глазом на неожиданный груз и равнодушно отвернулась. Пересыпав пяток патронов в свою сумку, попаданец потянул за стремя дальше.

   Постепенно выбрались из гущи сражения. Денис с удивлением обнаружил, что в схватке принимает участие куда большее число воинов, чем он предполагал. Он не мог знать, ибо не видел, что изначально на крымчаков напала полусотня турецких всадников. Однако его предположение о том, что османы кинулись на татар, увидев как те рубят их соотечественников, было верно. Хоть турецкие воины и были вооружены ружьями, но стрелять не решились из-за боязни попасть в своих. Поэтому ружья остались притороченными к седлам, а в ход пошли клинки.

   Не видел Денис и того, что практически одновременно подоспел новый отряд крымчаков, числом не уступавший турецкому. Татары в свою очередь, увидев, как турки напали на их соплеменников, ринулись им (соплеменникам) на помощь.

   - Ай! Алла сакласын! - услышал попаданец над головой и, взглянув вверх, увидел злобное лицо и занесенную над ним окровавленную саблю.

   Грохнул выстрел и замахнувшийся татарин выронил клинок и завалился назад. Оглянувшись, парень увидел опускающего ружье Георгия. Тот стоял рядом с Нюркой, которая держала под уздцы татарскую лошадку. У их ног один поперек другого лежали турецкий воин и крымчак.

  - Чок ийи! - отсалютовал саблей интенданту подскочивший вдруг турецкий всадник. Он, похоже, намеривался сразить застреленного Георгием крымчака, но не успел. Глянув на Дениса и укоризненно покачав головой, осман врубился в гущу боя.

   - Дионис! Быстрее! - послышался крик Лексея. Он вырвался из толчеи схватки на вороной лошади, держа в руке окровавленную саблю. - Сюда еще басурмане скачут.

   Сквозь совсем уже опустившиеся сумерки было видно, что со стороны лагеря действительно приближались всадники. Нужно было срочно уходить. Попаданец скинул с прикрывавшей их лошадки труп крымчака и заставил Василису залезть в седло. Ее тут же с двух сторон взяли под опеку Лексей и Георгий. Рядом гарцевала, успевшая взгромоздиться в седло Нюрка. В ее руке вместо сабли было ружье, которое она держала за ствол, вероятно предполагая использовать его в качестве дубины.

   Все ждали только Дениса. Он осмотрелся. Рядом находилась лошадь застреленного Георгием крымчака. Татарин валялся рядом, задрав запутавшуюся в стремени ногу. Попаданец попытался высвободить ее, но не тут-то было. Лошадь, косясь на труп, фыркала и постоянно отступала в сторону, натягивая стремя и волоча мертвеца за собой. Чтобы освободить ногу, Денису пришлось бы приподнять татарина, но на это у него не было ни времени, ни сил.

  Закинув ружье за спину, кинжалом перехватил стремянную веревку и, схватившись руками за луки, попытался лихо вскочить в седло, как это делали джигиты в цирке, в который его возили родители в детстве. Но руки подломились и парень повис мешком поперек седла, напомнив себе клоуна из того же цирка. Немного повозившись и ухватившись обеими руками за одну луку, перекинул ногу и наконец сел. С удовлетворением отметил, что в отличие от циркового клоуна, сел правильно, а не задом наперед. Взяв повод, подергал его и легонько постучал пятками по лошадиным бокам. Кобыла пошла. Денис потянул правый повод, направляя ее вслед за удаляющимися в сумерки товарищами. Видя, что они ускорились, принялся более чувствительно колотить лошадь по бокам. Та пошла скорой рысью. Попаданец, держа повод одной рукой, второй снова ухватился за луку, стараясь сильнее прижать себя к седлу, чтобы то не било так сильно по заднице. Он чувствовал себя шариком для пинг-понга, набиваемым на ракетке. Наконец догадался прижать к лошадиным бокам плотнее ноги и каким-то образом ухитрился подпрыгивать в унисон со скачками животного.

   Звуки схватки отдалились. В той стороне послышались частые выстрелы. Там вероятно османы заканчивали расправу над неожиданно взбунтовавшимися крымчаками. Интересно, удастся им разобраться в причине заварушки?

   Беглецы тем временем достигли опушки леса и, так как было уже достаточно темно, не стали сходу вламываться в гущу зарослей, а остановились перевести дух и разобраться в ситуации.

   - Ниэ биз бурада? - спросил один из них, обращаясь к остальным.

   - Чего? - откликнулись сразу несколько голосов.

   - Ким о, анламыерум? - среди беглецов крутился невесть как оказавшийся здесь османский воин.

   - Чувак, ты как сюда попал? - удивился Денис, стараясь усесться в седле как-нибудь боком, ибо отбитый зад отдавался болью во всем позвоночнике.

   - Так это ж басурманин! - дошло, наконец, и до Нюрки.

   - Только не вздумай раздеваться, - предостерег ее попаданец и, повернувшись к ничего не понимающему турку, заявил: - Ханды хох, придурок!

   - Анламыерум, - снова заявил осман. - Ким сиз боулеси? Нэрэдэ...

   Прервавшись на полуслове, он вдруг выгнул вперед грудь, отвел назад плечи, откинул голову и захрипел. Находившийся позади него Лексей отер об сползающего с коня османа клинок.

   - Видать принял нас за своих, - предположил он. - Думал, что мы за кем-то гонимся, и скакал с нами.

   - Хреновый из тебя, Леха, разведчик, - заявил вдруг попаданец, с кряхтением слезая с лошади. Стемнело уже окончательно. Вслед за градовой тучей небо заволокло облаками так, что не было видно ни звезд, ни луны. Вряд ли в этой кромешной тьме кто-то за ними погонится. А значит - можно, наконец-то, расслабиться.

   - Это почему? - вопросил тоже спешившийся Лексей.

   - По кочану. Нафига турка прирезал?

   - А-а, - протянул разведчик. - Дык это, нам бы самим выбраться. Куды ж еще и энтого тащить-то?

   - Да чо уж теперь говорить-то, - махнул рукой Денис, про себя соглашаясь с Лексеем.

   Несмотря на то, что все были до предела уставшими, решили немедля пройти вдоль опушки как можно дальше. Лезть в лес по такой темени естественно никто до утра не собирался. Труп турка, на тот случай, если их все же будут разыскивать, затащили в кусты. Некоторое время раздумывали, оставить ли лошадей? На них быстрее, но и более заметно. В конце концов, поддавшись доводам радующегося, что в темноте никто не видит его раскоряченную походку, попаданца, решили, раз все равно пробираться будут лесом, то в местных густых зарослях лошадь будет только обузой. Наскоро обыскав седельные сумки, взяли с собой только снедь да боеприпасы. В итоге безоружной осталась одна Василиса. Не потому, что ей не хватило - оружия-то как раз было с избытком - просто никому и в голову не пришло, что девушку можно вооружить.

   То ли дело Нюрка. Та и сама по себе, как убедились приятели, была из тех, воспетых Некрасовым баб, которые одним ударом коня на скаку сшибают. А когда у нее в одной руке сабелька, а в другой используемое в качестве дубинки ружьишко... И поверх всего этого просто таки телячья доброта, лучащаяся из больших карих глаз деревенской простушки... Мда. Если б еще не ее врожденный страх перед татарами.

   В отличие от переговаривающихся спутников, Василиса шагала молча, лишь изредка бросая на своих спасителей затравленные взгляды. Она уже не могла, не задумываясь, сказать, сколько раз за последние недели ее похищали, освобождали, снова пленили и снова освобождали. Единственные несколько спокойных дней она провела в турецком шатре под опекой этого высокомерного графа. Девушка верила в то, что отец не оставит ее в беде, и когда в шатер неожиданно проникли какие-то оборванцы, заверившие, что прибыли от батюшки, она даже обрадовалась. Но дальнейшее...

   Дальнейшее показалось продолжением того кошмарного сна, в который она провалилась более двух недель назад. Сперва, бегство в сторону леса. У самой опушки их заметили крымчаки и ринулись в погоню. Потом целый день скрывались в зарослях от ищущих их татар. Когда наступила на толстого ужа и тот, придавленный, обвил ее ногу, последние силы ушли на истошный крик. Вместе с криком вылетела последняя воля. Как только Лексей не пытался ее растормошить, она, усевшись под кленом, лишь тихонько хныкала, тупо глядя под тот куст, куда уполз злополучный уж. Далее Василиса осознала, себя когда уже ехала верхом с привязанными к луке седла руками. И новое продолжение кошмара. Какой-то турок со знакомым лицом стреляет в лежащего на земле Лексея. Ее стягивают с седла. Вокруг разгорается схватка. Падают с лошадей окровавленные трупы... Нет, если здраво оценить последние события, то плен в турецком шатре кажется гораздо предпочтительнее подобных спасательных операций.

   Двигались не менее двух часов, пока не стали падать от изнеможения. Лишь отойдя на достаточное расстояние, сообразили, что рано отпустили лошадей. Вдоль опушки можно было ехать и на них. Но не возвращаться же за ними обратно.

   Денис старался поддерживать Василису, но чувствовал, что и сам уже вот-вот упадет и не сможет подняться. Не лучшим образом чувствовал себя и израненный Лексей. Только интендант с Нюркой, казалось, не знали усталости. Они шли впереди, рассказывая друг другу о том, какие перипетии привели их к встрече под сенью акаций.

   - Эй, - окликнул их попаданец, когда генеральская дочка в очередной раз споткнулась, и он, поддерживая, ее сам уселся на землю. - Тормози лаптем.

   - Почему лаптем? - глянув на обутые в трофейные сапоги ноги, обернулся Георгий.

   - Потому что пора отдохнуть, - ответил Денис. Не рассказывать же про то, что так говорил его сосед по лестничной площадке, переехавший жить в город из местной деревни, называемой Роговатовкой. Каждый раз, завидев Дениса, он требовал, чтобы тот тормозил лаптем и просил у него закурить. Парень объяснял соседу, что не курит, но при следующей встрече все повторялось заново.

   Проснулся Денис потому, что замерз. Моросил дождик. Он лежал на боку. Спереди к нему прижималась спиной Василиса. Девушка мелко дрожала, и было непонятно, спит она или нет.

   Куда только подевалась недавняя жара, изнуряющая духотой даже ночью? Вчерашняя градовая туча привела за собой прохладную погоду. Возможно, это к лучшему. Будет не так утомительно пробираться к своим. Помыться бы где-нибудь еще. А то, покрытое царапинами и ссадинами тело зудит так, будто он лежит в кусте крапивы. Зато отбитые ребра будто бы зажили. Думал - будут болеть не менее месяца, ан прошло чуть более недели, и уже забыл о них.

   Однако бок мерзнет, и рука под Василисиной головой затекла. Не хочется беспокоить девушку, но так и простыть можно. Еще воспаления легких ко всем свалившимся радостям не хватало.

   Денис неловко зашевелился, стараясь аккуратно вытащить из-под девушки онемевшую руку. Василиса тут же села, будто и не спала, и, обхватив коленки руками, опустила на них голову. Ее продолжала бить мелкая дрожь.

   - Василиса, - парень легонько дотронулся до ее плеча. - Ты замерзла?

   Спросил и подумал, что если ответит - да? Костер разводить нельзя - заметят. Предложить ей поприседать или несколько раз отжаться?

   Но девушка не ответила, будто бы и не слышала вопроса. Попаданец стянул с себя кафтан и набросил ей на плечи. Сам тут же зябко передернулся, ощущая голым телом холодную морось. Вспомнил о заколотом Лексеем османе и подумал, что не отказался бы сейчас и от окровавленной одежки. Кстати, где Лексей и остальные?

   - Эй! - громким шепотом позвал он в темноту.

   В паре метрах поднялась темная фигура и, расставив руки в стороны, громко зевнула:

   - А-а-ам! Чой-та? Дождик что ли? - поднявшийся оказался Георгием.

   Денис хотел было сказать, мол, это вовсе не дождик, просто Лексей отошел против ветра. Но замерз настолько, что издавать лишние звуки не хотелось. Спросил лишь, где остальные.

   - Анюта вот, - интендант указал на темную сопящую горку, после чего махнул куда-то под деревья. - Лексей вон он.

   - Х-холодно, - пожаловался попаданец.

   - А ты чего это... - подошедший Георгий хотел спросить товарища, почему тот раздетый, но, взглянув на Василису, понимающе протянул: - А-а.

   Оценив джентльменский поступок, он отошел к Нюрке и, присев, бесцеремонно потряс ее за плечо.

   - Анют, эй, Анют.

   Та перестала сопеть и, зевая, спросила:

   - Ась?

   - Анют, тебе не зябко? А то, может, накинешь кафтанчик еще? А? - Григорий принялся вроде как распоясываться, но явно не спешил, ожидая Нюркиного ответа.

   - Чой-та ты? - удивилась та. - Не зябко мне. Хорошо даже. Земелька теплая и дождик свежий. Давно бы дождика надо было. Хорошо-то как! Правда?

   - А мне зябко. - подал голос из темноты Лексей.

   - Поприседай - согреешься, - посоветовал Денис.

   День двадцатый

  Дождь моросил до самого рассвета. Пришлось перебраться под какое-то раскидистое дерево, под которым сидели уже без сна, прижавшись друг к другу. Попаданец, оставшись без кафтана, основательно продрог. Он обнял дрожащую Василису и прижимал к себе не столько для того, чтобы унять ее дрожь, а скорее, чтобы согреться самому. С левого бока прислонилась мягким и теплым бедром Нюрка. Парень еле сдержался, чтобы не прильнуть вплотную к этой живой печке. А Георгий ей еще свой кафтан предлагал. Да на ней промокшую одежку сушить можно. Сам интендант сопел за Нюркой, по другую сторону ствола от Дениса. Далее между толстяком и прижавшейся к попаданцу Василисой, стучал зубами Лексей. После того, как разведчика протащили связанным за татарской лошадью, он уже не выглядел таким бравым, умудренным опытом воякой, каким сперва показался. Скорее походил на тощего оборванца, который постоянно попадает под раздачу из-за своей хронической невезучести.

   Когда посветлело настолько, что стали различимы стволы деревьев, Денис поднял спутников, окончательно приняв на себя роль командира. Да и кому еще тут командовать? Интендант не по этой части спец. Разведчик уже разок накомандовал. Попаданец правда тоже командирским опытом от товарищей не отличался, как и везучестью, между прочим, но не толстухе же доверять это дело? О Василисе и говорить нечего, та превратилась в покорного зомби, двигающегося в том направлении, куда ее аккуратно подталкивал Денимс.

   - Куда мы идем-то? - подал голос Лексей.

   - В лес, - раздвигая ветви перед генеральской дочкой, коротко ответил попаданец.

   - Дык, к своим же в другую сторону.

   - А нам в первую очередь не к своим надо.

   - А куда?

   - Я бы рассказал тебе, Лексей, про верблюда, но вряд ли ты соображаешь в рифме. Поэтому скажу просто - в первую очередь нам нужно уйти от чужих, а потом уже будем думать о своих. Вкурил?

   - Чего?

   - Ты разведчик или где?

   - Где?

   - Где? - повторила вопрос разведчика слушавшая разговор Нюрка.

   Денис подумал о странной привычке этих людей, вынуждать собеседника отвечать в рифму.

   - Во всех фильмах показывают, что разведчики крадутся впереди, выискивая безопасную дорогу, - с укором в голосе обратился он к Лексею. - А ты плетешься тут с кислым видом и дурацкиие вопросы задаешь.

   - Где показывают? - опередил разведчика интендант.

   Пропустив вопрос мимо ушей, Денис обратился сразу ко всем:

   - Короче, слушайте боевую задачу, он окинул взглядом остановившихся спутников и продолжил: - Расклад такой - уходим в тыл врага, туда, где нас никто не будет искать. Сейчас главное - уйти от преследования. Ясно?

   - Ага, - бодро ответила за всех деревенская деваха и даже улыбнулась.

   Вот ведь человек. Половину родной деревни вырезали, другую половину угнали в рабство. Саму чуть не забил нагайкой до смерти полоумный степняк. А она все улыбается, радуясь жизни. Да и чего ей грустить? Она со своим здоровьем при случае еще целую деревню народу нарожает. Исходя из этих соображений, Нюрка более ценна, нежели хлипкая блондинка. Вот таких баб оберегать надо, ибо в них залог демографического благополучия родной земли. М-да. Куда-то понесло его не в ту сторону. Не об этом сейчас думать надо. Сбила толстуха своей идиотской улыбкой с правильной мысли. Вот что он еще хотел сказать умного? Ладно, по ходу пьесы разберемся.

   - Ты свою задачу понял? - палец попаданца уткнулся в грудь дрожащего от сырости и утренней прохлады Лексея.

   - Понял, тот вдруг подтянулся и перестал дрожать.

   - Тогда вперед.

   Разведчик скрылся в кустах, а Денис озадаченно почесал затылок, раздумывая над тем, как теперь не потерять друг друга. Он сильно сомневался в своей способности находить в лесу нужное направление, а тем более, идти по следу Лексея. Надо было сперва выйти на какую-нибудь тропинку, а потом уже посылать того вперед. Может, окликнуть, пока разведчик далеко не ушел?

   - Георгий, вы с Нюрбергом идите вслед за Лексеем, - свалил он задачу на головы товарищей. - Василиса пойдет за вами, а я буду прикрывать с тыла. Все. Все вопросы потом. Сейчас нужно уйти как можно дальше.

   Пышнотелая парочка захлопнула рты и послушно ломанулась сквозь кусты. Денис еле успел подставить руку под хлестнувшую после них ветку. Пожалуй, не стоит держаться слишком близко к этим эталонам несокрушимого здоровья. Обняв одной рукой плечи девушки, повел ее вслед за товарищами. Однако вскоре пришлось взять ее за руку и ускорить шаг. Хоть сбиться с просеки, оставляемой в подлеске интендантом и его деревенской спутницей было невозможно, но все же хруст и треск их продвижения значительно отдалился, и парень почувствовал себя неуютно.

   Меж тем подул ветерок, легкие порывы которого заставляли листву сбрасывать скопившиеся на них дождевые капли, и путников время от времени окатывало буквально потоками срывающейся сверху воды. Так часто бывает, когда дождь уже кончился, а под кронами деревьев еще продолжительное время продолжают стекать оставшиеся на листьях капли. Вот и сейчас ветерок разорвал завесу мрачных дождевых облаков, дав возможность проникнуть сквозь них лучам утреннего солнца, быстро согревающим остывший за ночь воздух. Дождь прекратился. В кронах деревьев защебетали птицы.

   Попаданец согрелся и был теперь даже благодарен дождику за то, что тот смыл с его тела грязь, заставляющую зудеть многочисленные царапины. Только теперь при утреннем свете, глядя на свое относительно чистое тело, он в полной мере оценил следы прорыва сквозь ветви акации из рушащегося мелового убежища. Его грудь, живот, руки и, вероятно, спину будто драла стая бешеных котов. Интендант, проламывающий кусты впереди, наверняка выглядел не лучше.

   Василиса тоже уже не дрожала. Пожалуй, можно забрать у нее мокрый кафтан, он теперь только мешает девушке. Ого, какой тяжелый! Литра три воды впитал точно.

   В животе у Дениса громко забурчало. Он бросил косой взгляд на спутницу, но та по-прежнему ни на что не обращала внимания. Интересно, в начале лета в лесу бывают какие-нибудь грибы-ягоды? Хоть бы чем-нибудь желудок набить. Нюрка наверняка должна знать. Окликнуть, что ли? Они, кстати, действительно по следу Лексея идут, или просто прут куда глаза глядят? А этот горе-разведчик как далеко вперед заберется, если ничего и никого опасного на пути не встретит? Вообще-то, раньше он довольно опытным выглядел и вел себя грамотно. Хотя, Денису ли о грамотности в этом деле судить?

   Размышляя, парень не заметил, как треск кустов впереди стих. Насторожился он только тогда, когда увидел остановившихся Георгия и Нюрку, которые в полголоса разговаривали с кем-то невидимым. Заметив попаданца, ведущего генеральскую дочку, Нюрка приложила к губам палец, призывая их к тишине, словно это не она в компании с интендантом только что на весь лес трещала кустами. Уж на фоне этого треска Денис со своей спутницей двигались неслышными привидениями. Если, конечно, не считать предательского бурчания в животе у кое-кого.

   - Что там? - шепотом спросил он у друзей, кивая на заросли впереди.

   - Лексей говорит, там крымчаки, - ответил Георгий. - Гонят наших людей в полон.

   - По лесу? - удивился Денис и тихо окликнул разведчика: - Лексей.

   - Там дальше дорога, - пояснил интендант. - Лексей только предупредил нас, чтобы остереглись, и ушел наблюдать.

   Невелики же местные лесочки. И половины дня не прошло, а уже вышли к дороге. А дорог-то как раз следует избегать.

   - Что за дорогой? Лес или открытое пространство?

   Георгий лишь пожал плечами.

   - Ясно. Оставайтесь здесь, а я схожу к Лексею.

   - Я тоже пойду, - не пожелал оставаться интендант. - С Василисой Анюта побудет.

   - Ладно, - не стал возражать Денис. - Только кусты обходи, а не ломись сквозь них как бульдозер. И не спрашивай меня - как кто? И ты, Нюрка, не спрашивай. Все, пошли.

   Попаданец двинулся вперед. За ним молча, если не обращать внимания на громкое сопение, заглушающее треск попавших под ноги сухих веток, шагал интендант.

   Через несколько десятков шагов стали слышны голоса и конский топот. Пройдя еще немного, услышали, сливающийся в общий протяжный шорох, шум многочисленных шаркающих шагов.

   Теперь двигались гораздо осторожней. Даже Григорий прекратил сопеть, и под его ногами больше не трещали ветки. Когда в просвете меж стволами деревьев стало различимо какое-то движение, то и вовсе опустились на землю и далее следовали где ползком, где на четвереньках.

   Из-за куста шиповника, мимо которого проползал Денис, находясь уже в придорожных зарослях, что-то зашипело, и он испуганно шарахнулся в сторону, чуть не вскочив во весь рост от неожиданности.

   - Тьфу ты, черт, - еле слышно выругался он, увидев делающего какие-то знаки Лексея. Если бы можно было говорить, то он сейчас рассказал бы этому лешему, что такое инфаркт миокарда.

   Раздвинув ветки какого-то кустарника, покрытые круглыми листочками до самой земли, взглянул на дорогу. Та проходила от кустов метрах в двадцати. Пыля по успевшей уже просохнуть дороге, двигалась колонна пленных. Судя по одежде, большей частью угоняемые были крестьянами. Но попадались и военные. Все связаны общей веревкой, накинутой петлями на руки. Шли сгорбившись и втянув голову в плечи, ежеминутно ожидая удара татарской нагайки. Крымчаки сновали на лошадях вдоль колонны, покрикивая что-то на своем языке, и хлестали пленников не столько для ускорения хода, сколько для профилактики, вбивая в них рабскую обреченность.

   - Только мужиков гонят, - шепотом прокомментировал увиденное Денис.

   - Девок на телегах впереди везли, совсем еще молоденьких, - так же тихо откликнулся Лексей и спросил: - Что делать будем?

   - А что тут делать? - пожал плечами попаданец. - Как пройдут, будем двигать дальше. Надо только найти, где лес ближе к дороге подступает.

   По ту сторону тянулся довольно обширный луг, и до опушки леса пришлось бы бежать не менее ста метров. Преодолевать такое открытое расстояние рядом с дорогой, судя по всему достаточно оживленной, не хотелось.

   - Подпоручик? - вдруг вопросительно проговорил толстяк и подался вперед, чуть ли не высунувшись из кустов.

   - Куда, идиот? - зашипел Денис, хватая того за полу кафтана..

   - Какой подпоручик? - послышалось от разведчика.

   - Вон он, смотри, последний идет. С перевязанной головой, - интендант указал на хвост колонны. - То ж тот юнец, что под Масловкой вас под командование принял.

   Если бы специально не обратил внимания, то Денис и не узнал бы в плетущемся в хвосте колонны оборванце подпоручика Кольцова, которого давно считал погибшим. Было видно, что бедняга двигается из последних сил. Если бы не веревка, за которую его буксировали впереди идущие, подпоручик скорее всего не смог бы самостоятельно переставлять ноги. Голая спина исполосована вздувшимися кровавыми бороздами. Голова перемотана какой-то грязной тряпкой. Оставалось только удивляться, как он все еще держится на ногах.

   - Недолго ему осталось, - высказал общую мысль разведчик. - Как упадет, так крымчаки и зарубят.

   - В него в упор из пушек картечью стреляли, а он живой остался. Значит и сейчас должен выжить, - не понимая, откуда появилась такая уверенность, произнес Денис.

   Товарищи в ответ промолчали. Но молчание в данной ситуации вовсе не являлось знаком согласия.

   Когда хвост колонны удалился настолько, что до притаившихся наблюдателей перестали долетать какие-либо звуки, Георгий сходил за девушками, и они двинулись по подлеску вдоль дороги. Попаданец повел маленький отряд вслед за угоняемым полоном, обосновав это направление тем же, чем и ранее - здесь их вряд ли будут искать. На самом же деле, перед глазами у парня все еще стояла сгорбленная фигурка мальчишки, бывшего еще недавно его командиром, и он неосознанно двигался именно вслед за ним. Нет, понимать-то он понимал, что именно юный подпоручик является причиной выбранного направления. Но вот цель такого решения объяснить себе не мог. Не собирается же он в самом деле напасть на колонну? Из ума пока еще не выжил... Или выжил?

   Приподнял клапан сумки и запустил внутрь руку, ощупывая боеприпас. Патроны кажутся сухими - кожаная сумка хорошо защитила от влаги. А вот в ружье может и отсыреть. Надо бы заменить, и другим сказать. Окинул взглядом остальных. Безоружная только Василиса. У всех остальных по ружью и сабле. И даже у Нюрки есть сумка с боеприпасом, но она ей без надобности. Судя по тому, как несет ружье, ухватив за ствол и положив приклад на плечо, пользоваться им намеревается, не вникая в истинное предназначение.

   А разведчик молодец - и во время заварушки догадался сумку с патронами прихватить, и боеприпас того турка, что увязался было с ними, себе загреб. Одежку только не догадался стянуть. Выделяется теперь из общего ансамбля своими лохмотьями.

   Лексей, легок на помине, вынырнул из кустов и, жестами призвав всех остановиться и соблюдать тишину, сообщил, что догнали хвост колонны полонян. Несмотря на то, что пробирались по густому подлеску, не решаясь выходить на открытое пространство у дороги, двигались все равно быстрее угоняемых крымчаками пленных.

   У дороги разведчик видел тела двух зарубленных мужиков. На вопросительные взгляды Дениса и Георгия, ответил, что их знакомца среди убитых нет, те гораздо крупнее телом.

   Самым разумным было сейчас переждать, пока колонна удалится, после чего перейти дорогу, благо лес в этом месте подступал гораздо ближе, и уйти восвояси. Однако, посовещавшись, решили не упускать угоняемых из вида до ночи. А там видно будет. Что там будет видно, попаданец не мог даже предположить, но все же согласился с этим аргументом интенданта.

   Обсуждая с товарищами планы дальнейших действий, Денис наблюдал за тем, как Нюрка лениво пережевывала кусок лепешки, достав его из сумки. Что-то в этом показалось неправильным. Что?

   Вдруг дошло - он с утра мучается голодом, бурча на весь лес пустым желудком, мечтая съесть даже какой-нибудь мухомор и совершенно забыв о том, что хозяйственная деваха, потроша вчера седельные сумки угнанных лошадей, загребала себе вовсе не боеприпасы, а жратву.

  Еле сдерживаясь, чтобы не выхватить из Нюркиных рук остатки лепешки, парень деланно спокойно произнес:

   - Ну, да ладно. Война, как говорится, войной, а обед по расписанию. Давай, Нюрберг, накрывай поляну. Выкладывай все, что намародерничала.

   Девушка принялась оглядываться то ли в поисках поляны, то ли того, чем должна была эту поляну накрыть. При этом усиленно задвигала челюстями, стараясь быстрее проглотить оказавшийся там кусок, после чего наверняка собиралась потребовать от парня разъяснения его предложения.

   Попаданец понял свою очередную оплошность и поспешил выдвинуть более конкретное требование:

   - Выкладывай, что там у тебя в сумке съестного. Не видишь, что ли, твои товарищи проголодались, - и для убедительности показал на Георгия.

   - Да? - искренне удивилась глядя на того Нюрка. - Так ты ж всю дорогу мясо жевал.

   - Что он жевал? Мясо? - под аккомпанимент желудка возмущенно удивился Денис. - А ну, дай сюда сумку!

   Вот так дела. Он, значит, практически умирает с голоду, а эти два хомяка молча грызут общие трофеи. Так то не ветки трещали под их ногами, а челюсти хрустели перемалываемой снедью? Мясо! Да он уже забыл, когда ел мясо. Ну-ка, это что за кусок текстолита? Это и есть мясо? Фиг с ним, пойдет. Даже хорошо, что такое. Было бы помягче, эти два раба желудка давно бы уже слопали все без остатка. Лепешка плесенью отдает. Вкуснотища!

   Василиса тоже сжевала добрую половину лепешки. От мяса, правда, отказалась.

   Лексей взял свои пол-лепешки и кусок сушеного мяса и ушел к дороге, вести наблюдение.

   До вечера не спеша двигались за колонной. Периодически по дороге в обоих направлениях проносились небольшие отряды осман. С крымчаками они не конфликтовали. Видать, о вчерашней стычке им не было известно. В сторону Масловки прошел большой обоз, тщательно охраняемый не менее чем двумя сотнями солдат.

   В одном месте, где лес почти вплотную подступал к дороге перебежали на противоположную сторону. И, как оказалось, своевременно, ибо через пару верст лес с правой стороны поредел и вскоре вовсе стал перемежаться с низким молодым подлеском и обширными полянами, а постепенно и вовсе уступил место степи.

   С левой стороны лес тоже отдалился от дороги почти на полмили, и путники теперь шли между деревьями вдоль опушки, не опасаясь быть замеченными. Однако если дорога окончательно отвернет от леса, то компании попаданца придется отстать от угоняемых пленников и расстаться с авантюрной затеей освободить юного офицера, которого и знали то всего ничего, каких-то пару дней. Наверняка для них так было бы и лучше.

   Но солнце вовремя скатилось к горизонту, и татарская сотня свернула обоз с дороги. Согнав пленных в общую кучу, сами расположились вокруг. Лошадей пустили пастись в степь и принялись обустраиваться на ночлег. Загорелись костры, у которых собрались воины. До наблюдавших из леса путников долетали веселые крики крымчаков и женский визг.

   - Развлекаются гады, - процедил сквозь зубы Денис, наблюдая за вражьим лагерем.

   - Что делать будем? - спросил наблюдавший рядом разведчик.

   Попаданец в очередной раз подивился людям этого мира. Или это только ему такие попадаются? Казалось бы какое дело Лексею до какого-то подпоручика, которого он до сих пор и в глаза не видел? Тем более, что сам только что чудом избавился от татарского плена, и на теле нет ни одного неизраненного места. Однако даже возразить не попробовал, когда они с Георгием решили сделать попытку освободить Кольцова. Принял предложение как должное. Много ли друзей Дениса из того мира пошли бы за ним в такой ситуации? Хоть один пошел бы? А ведь с Лексеем они не друзья вовсе - случайно судьба свела в одной заварушке. Как, впрочем, и с поручиком. И с Георгием. Нюрка - вообще тема для диссертации. М-да...

   - Что делать? - переспросил он Лексея. - Отдыхать будем.

   Сказал, лишь бы что-то ответить. Но тут же почувствовал, как невероятно устал за прошедшие пару суток. Забить бы сейчас на все и отсыпаться несколько дней на какой-нибудь лесной полянке. Однако эти простые ребята не поймут такого желания после того, как весь день двигались за крымчаками с определенной целью.

   - Нам необходимо отдохнуть хотя бы пару часиков, - продолжил попаданец. - Потом на свежие мозги подумаем над решением этой проблемы.

   Кивнув в сторону гомонящих врагов, Денис отошел к остальным.

   - Дык, я пока покараулю, - услышал вслед.

   - Покарауль, если хочешь. Только сомневаюсь, что кто-то из них сунется ночью в лес.

   Георгий одобрил решение об отдыхе и, нарубив веток для подстилки себе и девушкам, завалился под ближайшим кустом.

   Нюрка что-то рассказывала Василисе, хихикая и жестикулируя руками. Попаданец был рад тому, что деревенская простушка взяла на себя опеку генеральской дочки. Честно говоря, он не знал как вести себя с этим замкнувшимся в себе изнеженным созданием. Толстуха же на замкнутость спутницы не обращала абсолютно никакого внимания. Возможно, ее это даже устраивало, ибо давало возможность говорить много и обо всем.

   Смахнув саблей несколько веток, Денис уселся на них, прислонившись спиной к стволу осины, и устало прикрыл глаза. Начал было проваливаться в дрему, но уже на грани сна возникла мысль о невозможности в данных обстоятельствах освободить подпоручика. Ну что они могли втроем сделать против сотни крымчаков? Тем более те расположились слишком компактно, окружив толпу пленников. Пленных-то, кстати, пожалуй, поболее татар будет. Накинулись бы разом, да перебили вражин. Нет же, плетутся покорно, словно скот бессловесный. Или у них, как у Нюрки, врожденный страх перед этими степными воинами?

   Парень уснул, и снилось ему стадо буренок, которое гнали на убой два татарина. На татарах надеты окровавленные фартуки, в руках большие мясницкие топоры. Они подгоняли буренок криками: "Шнелен-шнелен!" Могучие животинки, каждая из которых могла, не напрягаясь, затоптать и разметать рогами с десяток таких мясников, покорно ускоряли шаг. Из их больших добрых глаз катились крупные слезы. Денис стоял посреди дороги, коровы обходили его, касаясь теплыми боками, обдавая запахом чего-то родного и уютного. Хотелось сказать бедным буренкам, что они не должны так покорно идти на смерть, это неправильно, они большие и сильные не должны подчиняться двум жалким человечкам. Но, как водится во сне, не было сил вымолвить ни слова. А буренки все шли и шли нескончаемым потоком...

   День двадцать первый

  - Дионис, Дионис.

   - А? Что? - он открыл глаза и увидел склонившегося разведчика.

   - У крымчаков все стихло, - сообщил тот. - Костры почти погасли. Наверняка спят все.

   - Сколько время?

   - Чего? - не понял Лексей.

   - Долго мы отдыхали? - перефразировал попаданец.

   - Скоро уже светать должно, - глянул на восток товарищ, будто мог увидеть признаки рассвета через лесные заросли. - Нынче ночи короткие.

   - Буди Георгия.

   Денис вспомнил сон, вспомнил мысли, предшествующие сну, и к нему пришло решение. Решение до крайней степени авантюрное, скорее всего обреченное на провал, но, тем не менее, дающее хотя бы мизерный шанс на освобождение подпоручика.

   Вместе с интендантом подошла Нюрка. Ей сразу была определена задача оставаться здесь с Василисой и, в случае их провала, обязательно добраться до своих и доставить генеральскую дочку отцу. Деваха заверила, что все поняла и прониклась важностью порученной миссии.

   - Только смотри, не уйди раньше времени, - предупредил попаданец. - Сперва убедись, что нам точно кранты... В смысле, что нам точно хана... Блин. Короче, ты поняла?

   Та утвердительно кивнула.

   - Ну и отлично, - и Денис обратился к товарищам: - А наш план действия до гениального прост. Пробираемся к пленникам, освобождаем их от пут и обещаем свободу и покровительство каждому, кто убьет хотя бы одного крымчака. Вопросы есть?

   - Как пробираться будем? - спросил после секундной паузы Георгий.

   - Мы же с тобой всего два дня назад проделывали подобное, только в обратном направлении, - удивился вопросу попаданец.

   Возможно, у соратников и были какие-то сомнения в предложенном товарищем плане, но за неимением личных альтернатив молча согласились.

   Далее занялись подготовкой. Тут инициатива перешла к Лексею. Он показал, как закрепить саблю на спине, чтобы не мешала при передвижении по-пластунски и оставалась под рукой. Объяснил, как правильно держать ружье за ремень у цевья, чтобы тоже не мешало ползти.

   Насчет ружей возникло сомнение - стоит ли их брать с собой, не будут ли мешать и демаскировать? Все же решили взять - ежели что, бросить недолго.

   Сумки с боеприпасом закрепили на пояснице. Ножны с кинжалами примотали к левому локтю.

   Лексей придирчиво осмотрел товарищей и остался удовлетворенным. После чего вынес предложение, ползти не вместе, а разойтись в стороны друг от друга, чтобы пробираться с разных сторон. Так, если кто попадется, у других останется шанс. Предложение приняли без возражений и, решив больше не тянуть, выдвинулись.

   Интендант двинулся по прямой, а разведчик с Денисом разошлись по подлеску в разные стороны метров на двести вдоль опушки и лишь после этого покинули лес.

   В начале попаданец перебегал от куста к кусту, ближе к дороге опустился на четвереньки, последние сто метров уже полз на брюхе.

   Широкая дорога перед лагерем крымчаков словно пограничная полоса. Если хоть один из них смотрит на нее, то пересечь эту открытую полосу, кажущуюся в лунном свете почти белой, практически невозможно. Интересно, они специально так расположились, чтобы дорога отделяла от леса? Соотечественники Дениса, как современники, так, наверняка и из этого времени, наоборот направились бы на ночевку к опушке. Наверное, есть в этом нечто генетическое.

   Зря интендант отправился напрямую. Надо было идти Лексею. У того одежка светлее, на дороге не будет выделяться темным пятном, да и навыки скрытного передвижения должны быть какие-никакие - не зря ведь разведчиком служит. Ну да, лишь бы татары спали. Им здесь вроде бы опасаться нечего - русская армия, похоже, так и сидит за речкой.

   Хорошо еще дорога представляет собой обычную грунтовку, накатанную, возможно, всего за несколько дней наступающим турецким войском и отрядами крымчаков. Нет обычной, в понимании Дениса, высокой дорожной насыпи. Наоборот, грунтовое полотно даже ниже общего уровня земли. В хорошую дождливую погоду оно превратилось бы в мелкую речушку. В памяти всплыли кадры из военной хроники о фронтовых дорогах, где утопающие по колено в грязи солдаты толкают севший по самые мосты грузовик. Вот ведь подфартила нынешняя погодка туркам...

   Осмотревшись, попаданец прополз еще метров пятдесят левее, там дорога опускалась в широкую, но неглубокую, почти незаметную ложбинку. По ней, скрытый от глаз врагов, быстро переполз на другую сторону.

   В стороне лагеря крымчаков ярко разгорелся огонь, заставив Дениса прижаться к земле. Однако ничто не нарушило тишину, и он осторожно поднял голову. Никакого движения видно не было. Вероятно, какой-нибудь проснувшийся воин подбросил хвороста в потухающий костер.

   Пришлось пережидать, пока пламя снова пригаснет. Прямо под ухом пронзительно застрекотал какой-то ночной таракан, напугав попаданца так, что у того чуть сердце не пробило грудную клетку, пытаясь вырваться и убежать. Пока переводил дыхание, успокаиваясь, костер прогорел. Собственно, при такой лунной ночи в дополнительном освещении особой надобности не было. Оставалось надеяться только на то, что все враги спят, уверенные в безопасности.

   Парень двинулся вперед, периодически замирая и прислушиваясь, как учил Лексей. Сперва отполз дальше от дороги, затем двинулся в сторону врагов, направляясь по касательной к их лагерю со стороны степи. Если они и могли чего опасаться, то только со стороны леса. Из-за того, что приходилось обползать сухие кусты высокой травы, постоянно сбивался с направления и приходилось поднимать голову, чтобы осмотреться.

   Вспомнил, как двое суток назад полз из турецкого плена, собирая голым пузом колючки. Но тогда не было другого выхода, тогда он спасал свою жизнь. А сейчас? Да сколько можно думать об этом?! Долг он свой выполняет! Тот самый долг, над которым смеялся в той жизни, будучи уверенным, что никому ничего не должен. А в этой жизни должен. Должен, в первую очередь, самому себе. И точка.

   Почти над головой раздалось лошадиное фырканье. Сердце, в отличии от прошлого раза, замерло, практически остановившись. Медленно повернул голову, скосив глаза вверх. Оказывается, разозлившись на себя за мнительность и недостойные мысли, он полз, не поднимая головы, забыв проверять направление, и в итоге забрал правее, оказавшись рядом с пасущимся табуном.

   Осторожно, чтобы не всполошить лошадей (кто их знает, может, они пугаются чужаков?), развернулся и пополз, выбрав направление между двумя светящимися красным огоньками кострищами.

   Вот совсем рядом послышалось сопение. Чуть в стороне кто-то всхрапнул. Откуда-то слышался тихий женский плач. Слева раздалось сонное бормотание. Денис крепко зажмурил глаза и продолжал медленно, так медленно, что сводило от напряжения мышцы, ползти, углубляясь в стан врага.

   Рука наткнулась на какую-то тряпку. Не поднимая головы посмотрел - нечто вроде покрывала. В паре метрах правее кто-то зачмокал, забормотал, приподнявшись, сел и начал кулаками тереть глаза. Оставив ружье, попаданец быстро перекатился, заворачиваясь в найденное покрывало, свернулся калачиком и притворился крепко спящим.

   Проснувшийся поднялся и куда-то пошел. Обойдя Дениса, споткнулся о оставленное тем ружье и разразился отрывистыми ругательствами. В ответ послышались недовольные голоса, и споткнувшийся умолк. Приоткрыв глаза, парень увидел, как татарин поднял с земли бурдюк, с характерным звуком выдернул из него пробку и припал к горлышку, громко глотая и булькая содержимым. Напившись, крымчак вернулся на свое место, пнув по дороге злополучное ружье, поворочался, устраиваясь, сладко почмокал губами и вскоре негромко захрапел.

   Попаданец, оставив на себе покрывало, двинулся дальше.

   Его нос уже давно уловил некое амбре. Теперь оно стало гораздо сильнее и с каждым метром усиливалось, буквально перехватывая дыхание. Ассоциации нарисовали в памяти загон для рабов в турецком лагере и такой же запах в центре того загона. Туда, как объяснял интендант, пленные ходили по нужде. Здесь, как позже понял Денис, запах исходил от самих пленных, ибо по нужде их никто не отпускал.

   ***

  Последние дни слились для Станислава в один непрекращающийся кошмар. Первое, что он помнит - это как его тащат за ноги два турка. Голова больно бьется о кочки, но нет сил ее поднять. Мимо проходит высокий блондин с длинными локонами. Его взгляд встречается с взглядом подпоручика.

   - Эй, чурбаны, вы чего тащите его как дохляка? Он же живой, - неожиданно на чистом русском окликает европеец турецких солдат.

   Что-то знакомое показалось Станиславу в голосе этого человека, но очередной удар затылком о кочку погрузил юношу в небытие.

   Когда очнулся в следующий раз, почуял, что кто-то стягивает с него сапог. Открыв глаза, увидел чернявого мужичонку. Вокруг уже стемнело, судя по всему, был поздний вечер.

  - Очнулся, ахвицерик, - произнес тот, ощутив на себе взгляд. При этом сам в глаза не смотрел, но продолжал стягивать сапог.

   Станислав отдернул ногу. Что-либо говорить сил не было.

   - Эй, - возмутился чернявый. - На кой тебе эта обувка, ежели по утру все одно голову снесут. Ты ж работать не сможешь, а запросто так басурмане прохлаждаться не дают.

   Мужик снова потянулся к сапогу. Раздался звук глухого удара, и мародера снесло в сторону.

   - Вот ежели я тебе, гаденыш, ручонки пообломаю, так ты, чай, тоже работать не сможешь, ась? - послышался тихий голос.

   Над подпоручиком склонилась массивная фигура. Губ коснулось что-то влажное, в рот потекла теплая вода. С трудом приподняв голову, юноша сделал несколько жадных глотков. Напившись, уронил голову обратно. Успел подумать о том, что надо бы поправить стянутый с пятки сапог, и снова потерял сознание.

   - Спи, паря. Може, обойдется, - проговорил тот же голос, что предлагал обломать руки чернявому.

   Утром проснулся от гомона и толкотни. Какие-то грязные люди в оборванной одежде поднимались с земли и шли в одну сторону.

   Живой, паря? - поинтересовался сидевший рядом здоровый дядька с абсолютно лысой головой. - Вставай, да держись бодрее. Увидят, что к труду не способен...

   Дядька не договорил. Закончив наматывать онуч, поднялся и, подхватив подмышки подпоручика, вскинул того на ноги.

   От столь резкого подъема у Станислава закружилась голова, в глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. Ноги подкосились, и если бы не крепкие руки лысого, он снова рухнул бы на землю.

   - Эх, что же ты, паря? - сокрушенно проговорил тот. - Зарежут же.

   - Извините, виновато произнес юноша и попытался стоять самостоятельно. Постояв полминуты, двинулся походкой пьяного матроса в направлении, куда двигались окружающие люди. Лысый держался рядом и несколько раз поддержал за локоть, не дав упасть.

   Кто-то грубо схватил за рукав и с силой рванул в сторону. Не устояв, Станислав упал, но тут же, стараясь унять головокружение, поднялся. На него, обнажая саблю, надвигался турок.

   Осознание неминуемой гибели придало сил. Подпоручик вздернул подбородок и постарался передать взглядом презрение к смерти. Однако, когда басурманин выхватил клинок, глаза, не подчиняясь воле хозяина, все же зажмурились. Внутри все сжалось в ожидании непоправимого.

   - Эй, Ким о? - крикнул вдруг кто-то.

   Станислав повернул голову на крик и увидел приближающегося к ним толстого турка в безрукавке. Что-то сказав солдату, толстяк внимательно посмотрел на юношу. Протянув руку с нагайкой, поднял подпоручику подбородок, затем повернул его голову сперва в одну, сторону, потом в другую.

   - Гюзэль, - пробормотал он и обошел Станислава вокруг. Слегка хлестнул ниже спины и заржал, крикнув: - Ийи, ийи, геньч гюзель.

   Ничего непонимающего подпоручика куда-то поволокли.

   Дальнейшее он помнит смутными отрывками. Ему промыли рану на голове, обработали какой-то вонючей мазью и перевязали.. Потом везли куда-то на телеге. Как оказалось - в Масловку. Там несколько дней прожил в сарае вместе с десятком мальчишек, возрастом от восьми до двенадцати лет. Кормили два раза в день вполне пристойной похлебкой.

   Отлежавшись, Станислав почувствовал себя вполне сносно. Голова больше не кружилась, лишь в теле все еще чувствовалась слабость.

   В то утро его сильно избили. Бить начали сонного, зло что-то крича, словно бы обвиняя в чем-то. Подпоручик так и не узнал, что ночью мальчишки подкопались под стену сарая и сбежали, оставив его в качестве козла отпущения.

   Следующие несколько суток провел в загоне на краю городка вместе с сотней плененных русских мужиков. Именно обычных мужиков, а не солдат. Хотя, несколько человек в изодранном обмундировании тоже присутствовали.

   Кормили пленных всего раз в день - давали по горсти плесневелых сушеных абрикос. На работы не гоняли.

   В последний вечер пребывания в загоне разразилась сильная гроза. Температура воздуха резко упала, вероятно, где-то недалеко выпал град.

   Утром их выгнали из загона, накидывая веревочную петлю на руки каждому и связав таким образом три цепочки. После чего передали на попечение невесть откуда взявшимся крымчакам. Те не преминули тут же пройтись по спинам подопечных нагайками, выводя колонну на дорогу, и погнали полон на юг, присоединив несколько повозок со скарбом и молоденькими полонянками.

   ***

   Оказавшись среди смердящих тел, Денис перевел дыхание - полдела сделано. Судя по тишине, его товарищи должно быть тоже добрались без приключений. Или еще не добрались? Удивляет вообще-то такая беззаботность татар, и спасибо им за это. Осталось только освободить пленных, и тогда они уже более конкретно отблагодарят своих конвоиров.

   Попаданец отложил ружье, вынул из ножен кинжал и придвинулся к ближайшему горемыке. Осмотрев его, с недоумением взглянул на лежащего рядом. Прополз чуть дальше и осмотрел следующих. Появилось чувство какого-то обидного розыгрыша.

   Зачем он сюда полз, рискуя жизнью? Чтобы освободить этих людей? Освободить? От чего? Они же свободны! Крымчаки на ночь сняли с полонян путы, дабы не отмерли перетянутые руки, и сами спали спокойно, будучи уверенными, что ни у одного из этого обгадившегося стада не возникнет мысли о побеге или, тем более, о бунте.

   И что теперь делать Денису? Как теперь он сможет освободить этих людей? Чем перережет те путы, которыми стянуты их души?

   Найти подпоручика и постараться бесшумно убраться восвояси? Получится ли так же удачно выбраться отсюда? Да и как найти его в темноте среди этой массы сопящих, храпящих и охающих во сне тел? Да и с товарищами подобные действия не были согласованы. Что, кстати, предпримут они?

   Снова прислушался - кроме звуков, издаваемых спящими людьми, ничего постороннего не услышал. Приподняв голову, увидел светлеющую полоску горизонта на востоке. Максимум через четверть часа начнет светать.

   Ладно, будь что будет. Разглядев в одежде одного из спящих остатки воинской формы, растолкал его.

   - Солдат? - уточнил шепотом у уставившегося на него пленника и, получив утвердительный кивок, спросил: - С ружьем обращаться можешь?

   - Могем, дык.

   - Держи. Заряжено, - всучил солдату свое ружье.

   Отвязывать сумку с боеприпасом не было времени, поэтому просто достал из нее несколько патронов и тоже отдал.

   - Как шум поднимется, стреляй по крымчакам. Понял?

   Увидев, что солдат тупо смотрит на лежащее на коленях ружье, словно соображая - сон ли это, толкнул его в плечо и повторил вопрос:

   - Понял, спрашиваю?

   - А? - встрепенулся тот. - Так точно, понял.

   - Тише ты, придурок, - попаданец прижал к земле ретивого мужика. - Еще солдаты есть?

   Солдат молча кивнул и указал на соседа.

   - Буди. Только тихо. И всех буди. Объяснишь, что как только поднимется шум, пусть кидаются на татар пока те сонные. И пусть ничего не боятся. Вокруг наши. Только стрелять боимся, чтобы вас не задеть. Понял?

   - Уж я их зубами рвать буду за жинку свою, - раздался хриплый голос из-за спины Дениса. Какой-то мужик проснулся от их возни и слышал разговор.

   Попаданец хотел было спросить, чего же тот не пускал свои зубы в ход до сих пор, но увидев, что мужик уже толкает спящих рядом, обернулся к солдату. Тот уже шептал на ухо разбуженному товарищу.

   Прополз еще вперед и растолкал сразу троих. Повторил им сказку про освободителей, остерегающихся стрелять по крымчакам из-за боязни поранить пленных, и повелев будить остальных, двинулся дальше.

   Впереди послышался шум - кто-то разговаривал громким шепотом. По голосу узнал интенданта. Тот явно злился на кого-то, кто еле слышно бубнил в ответ. Денис пополз быстрее, стремясь скорее встретиться с приятелем.

   Георгий стоял на четвереньках и что-то настойчиво втолковывал лежащему перед ним мужику. В конце концов, вероятно устав говорить, приподнял того за шкирку и влепил увесистую оплеуху в челюсть. оппонент откинулся безвольной куклой. Находившиеся рядом шустро расползлись подальше от интенданта.

   - Боязно ему, - злобно шипел толстяк. - Я вам такое боязно устрою. Я вам...Я... Каждому, кто хотя бы одному вражине шею не свернет, лично голову оторву!

   Голос Георгия звучал все громче, и Денису пришлось махнуть рукой, привлекая к себе внимание. Крикун уставился на него, не узнавая в темноте.

   - Тише ты. Чего разорался раньше времени? - упрекнул попаданец товарища, подобравшись ближе. - Поручика не нашел?

   - Не нашел пока, - помотал головой тот и хотел было еще что-то сказать, но парень жестом остановил его.

   - Мужики, обратился он к окружающим. - Слушайте внимательно...

   Снова последовало обращение к народу, с просьбой помочь подошедшему войску, прячущемуся в темноте, освободить их.

   - А много вас-то? - поинтересовался кто-то.

   - Полк, - не задумываясь, ответил Денис. - Хотели сперва шрапнелью по спящим татарам шарахнуть, да вас пожалели. Или зря пожалели, а? Может, все-таки шарахнуть? А то вон басурмане уже зашевелились. Поползли назад, Георгий. Расстреляем крымчаков вместе с этими засранцами из пушек, и вся недолга.

   - Поползли, - понял игру интендант.

   Крымчаки и правда начали уже просыпаться. По крайней мере пара человек шлялась между повозок.

   Пленные встревожено зашептались.

   - Дык это, чего ж энтот сразу не сказал-то? - произнес кто-то. - Он жешь сказал, что мы сами должны вотета вот...

   - Да кто ж вас самих-то заставляет? - делано удивился попаданец. - Вы только киньтесь разом на татар, пока те спят, да придушите по одному. А все остальное за вас сделают. Даже и не переживайте. Уяснили?

   Расползшиеся было от взбесившегося интенданта сползлись обратно.

   - А ну тогда конечно, - заговорили они. - Так-то мы согласные. Чего ж не помочь-то ентих аспидов гробить. Энто мы могем.

   - Ну, вот и хорошо, - похвалил мужиков Денис. - Будите тех, кто еще не проснулся, и кидайтесь всем скопом, пока враги спят. На сонных нападать, оно вам не так страшно будет.

   Но вокруг, казалось, и так уже никто не спит. Общий шепот слился в один шипящий звук. Ползающие и копошащиеся тела напоминали скопление каких-то гигантских насекомых, судя по запаху - опарышей.

   - Лексея не видел? - толкнул оглядывающегося попаданца интендант.

   - Не видел. Он же с той стороны должен быть.

   - Там он и есть. Вишь, народ там суетится, - всмотрелся в противоположный край Георгий. - Лексей их и поднял не иначе.

   - Слышь, Жор. Надо поднимать народ, пока не поздно. Слишком шумно стало. Вон уже крымчаки заворочались, - и уже в полный голос крикнул: - Вставай мужики! Покажем, кто на Русской земле хозяин!

   В ответ не последовало общего крика "ура", не раздалось залихватского свиста. Народ вокруг поднялся и молча, словно привидения, двинулся в направлении ненавистных крымчаков. Кое кто даже руки вытянул вперед, так не терпелось вцепиться во вражье горло.

   Денис передернул плечами - до того жутко было смотреть на разворачивающееся в предрассветных сумерках действо.

   - Вставай, неча тут, - пнул кого-то притаившегося, будто бы не проснувшегося, Георгий и, подняв халявщика, двинулся следом, закинув за спину ружье и оголив саблю.

   - Погоди, - ухватил его за ружье попаданец. Одетый в турецкий кафтан товарищ навел на некую своевременную мысль. - Раздевайся скорее.

   - Чего? - не понял ошарашенный интендант, изумленно глядя, как Денис лихорадочно распутывает на себе сбрую, увязанную под руководством разведчика. Возможно, в голове толстяка мелькнули воспоминания, как давеча голая Нюрка отвлекала турок, но не собрался же Денис...

   - Кафтан турецкий скидывай, - объяснил свои действия тот и, кивнув на уже навалившуюся на сонных крымчаков массу, добавил: - Они разбираться не будут - кто мы такие. Увидят турецкие кафтаны и разорвут, как свинья фуфайку.

   - Кафтаны порвут? - все еще не врубился интендант.

   - Нас порвут, не вынимая из кафтанов, - раздраженно ответил парень. - Раздевайся быстрее!

   Объясняя перспективу попасть под горячую руку разъяренной толпы, одновременно наблюдал за происходящим вокруг. Пленные уже набросились на своих конвоиров. Несколько всполошных криков будто бы захлебнулись в накатившей волне. Отовсюду слышались глухие удары, хрип и даже рычание. В той стороне, откуда приполз сам, Денис увидел темную фигуру, вздымающую над головой и резко опускающую прикладом вниз ружье. Похоже, солдат решил не нарушать тишину (если этот шумовой фон можно назвать тишиной) звуками выстрелов и крошил чей-то череп прикладом.

   Истошный женский визг разнесся над побоищем петушиным криком. В ответ заверещали еще несколько женских голосов. Схватка сразу наполнилась звуками. Теперь уже кричали все - и татары, и их бывшие пленники.

   В основной массе беспечные воины степи так и не успели проснуться, и были задушены либо прирезаны собственными клинками в сонном виде. Однако те, кто избежал такой участи, теперь яростно сопротивлялись, ловко отмахиваясь саблями от наседавших мужиков. Хоть полоняне и похватали в руки кто трофейные сабли, кто просто какие-то жердины, но одолеть крымчаков, родившихся в седле и с саблей, не могли даже при десятикратном перевесе.

   - Стрельни-ка вон в ту мясорубку, - указал Денис на здоровенного татарина, забравшегося на повозку и ловко отбивающегося от наседавших.

   Георгий как раз только скинул кафтан и, подняв ружье, прицелился. Однако, вероятно усомнившись в своих снайперских способностях, прошел пару десятков шагов в направлении мечущейся по повозке цели, снова прицелился и выстрелил. Крымчак слетел, сбив с ног парочку тыкавших в него жердинами мужиков.

   Слева грохнул еще один выстрел. Это наконец-то использовал ружье по назначению солдат. Попаданец увидел, как тот перезаряжает оружие - значит, не растерял патроны.

   И словно включаясь в перекличку, выстрелили в другом конце ночного лагеря.

   Рассвело уже настолько, что можно было различать лица. Попаданец с товарищем шли внутри круга побоища, высматривая подпоручика. И увидели его, пытающегося оттянуть мужика, который душил рыжеволосую девку.

   Друзья, пораженные зрелищем, остановились. Что за ерунда? Что тут происходит?

   Мужик отмахнулся от тщедушного офицерика, заехав тому локтем в грудь. Кольцов отлетел в сторону, вскочил было на ноги, но тут же его скрючило - видимо перехватило дыхание от неслабого удара.

   Тем временем тело женщины обмякло, изо рта вывалился язык, показавшийся Денису необычно длинным, выпученные глаза остекленели. Крестьянин отшвырнул ее от себя, сам тут же упал на колени, обхватил голову руками и, склонившись до самой земли, завыл будто зверь.

   Из ступора попаданца вывел звук близкого выстрела.

   - Последний патрон истратил, - улыбаясь, сообщил ему подошедший солдат и протянул ружье. - Ну да теперь и так уже мужики сдюжат. Вона как рвут вражину.

   - А кому врагов не достается, те баб душат? - кивнул на тело молодой женщины Денис, машинально приняв ружье.

   - А-а, - протянул солдат, когда до него дошел смысл. Указав на воющего мужика, пояснил: - Так то ж Селантия жинка. Ее ж кажный день у него на глазах цельным десятком пользовали. На кой она ему теперь такая-то?

   Не найдя, что ответить, парень повернулся к подпоручику. Тот уже отдышался и порывался броситься к мертвой, но его удерживал Георгий.

   - А где ж войска-то? Чой-та не видно подмоги-то? - спросил товарищ солдата, подошедший вместе с ним.

   - Зачем вам подмога? - глянул попаданец на окровавленную саблю, которую спросивший вертел в руке. - Вы и сами неплохо справились.

  - А войско? - с каким-то подозрением в голосе повторил вопрос товарища первый солдат.

   - Да нет никакого войска. Не понятно, что ли? - раздраженно отмахнулся Денис и направился к интенданту, который все еще успокаивал подпоручика.

   - Доброе утро, господин поручик. Рад видеть вас целым и, к-хм, почти невредимым, - обратился он к офицеру, разглядывая его исхудавшую фигуру. Кивнув на перевязанную голову, спросил: - Надеюсь, ничего серьезного?

   - Э-э, Сомов? - не сразу вспомнил его фамилию Кольцов. - И вы здесь?

   - Как видите, господин поручик. Специально за вами. Надеюсь, мы с Георгием не сильно запоздали?

   - Я слышал, крымчаков окружило наше войско?

   - Вас обманули, господин поручик. Извините.

  - Кхе, - кашлянул кто-то за спиной Дениса. Обернувшись, он увидел солдат, с которыми только что общался. Тот, что с саблей произнес: - Уходили бы вы от греха подальше. И мы бы с вами.

   - Чего вдруг? - не понял попаданец.

   - Эт точно, - согласился с мужиками интендант. - Надо скорее уносить ноги подальше от дороги. Не дай бог турки, они ж перестреляют нас, как куропаток.

   - Дык это, - снова начал тот же солдат. - Турки-то турки. А вон как мужики до конца крымчаков растерзают, да узнают, что их насчет войска обдурили - могут сгоряча чего и сотворить. Кхым, да однако.

   - Хренасе перспектива, - только и смог произнести попаданец, глядя, как крестьяне мечутся по полю, отлавливая татарских лошадей.

   Кто-то уже потрошил повозки. Отовсюду слышался женский плач, хотя самих женщин Денис не видел. Вдалеке виднелись удаляющиеся в сторону Масловки всадники. Вероятно нескольким крымчакам удалось вырваться.

   В сопровождении мужика, в потрепанной одежке которого угадывалось армейское обмундирование, подошел Лексей. Судя по здоровенной малиновой шишаке на лбу, ему откуда-то нехило прилетело. Как оказалось, парнишка решил сменить изодранные шмотки и полез в одну из повозок, груженую тряпьем. Там-то среди тюков он и откопал заныкавшегося от расправы крымчака. Пока Лексей удивленно разглядывал найденыша, тот врезал ему в лоб невесть зачем оказавшимся в руках медным котелком и кинулся наутек. Однако убежать далеко не удалось. Когда разведчик разогнал искорки, вылетевшие от удара из глаз и кружащие хороводом вокруг головы, и поднялся на ноги, то увидел, как полдюжины девок забивают кольями его обидчика. И где они только набрали этих кольев-то?

   Но все это Лексей рассказал товарищам позже. Сейчас же он включился в обсуждение дальнейших планов.

   Все собравшиеся оказались едины во мнении, что необходимо срочно покидать место побоища. Даже если не обращать внимания на довод, приведенный солдатами, то в любом случае, дорога была достаточно оживленной, и с рассветом в любую минуту мог кто-нибудь проехать. Правда, подпоручик отказался было оставлять несчастных крестьян на произвол судьбы и хотел остаться, дабы защитить их от ворога, но Денис с Георгием взяли его под руки и поволокли в сторону леса. И тот, несмотря на то, что очень сильно возмущался, вовсе даже и не упирался.

   Лексею с солдатами было поручено раздобыть провизии и заодно, на что Денис обратил особое внимание, сменить одежку - уж очень пахло от бывших полонян. Коротенький кафтанчик, раздобытый до этого разведчиком, конфисковали в пользу подпоручика, также наказали найти для него приличные портки.

   Управились добытчики на удивление быстро, ухитрившись прихватить еще и трех лошадок, на которых и догнали товарищей уже у самой опушки в низком подлеске. На двух лошадях прискакали Лексей и тот солдат, что пришел с ним. Встреченные Денисом солдаты ехали вдвоем на третьей лошади.

   Тут же в подлеске разведчик с бывшими полонянами переоделись в кожаные штаны не первой, с виду, свежести. Попаданец подозревал, что сняты они были с мертвых степняков, но уточнять не стал.

   Во время переодевания, ничуть не стесняясь мужской наготы, из-за кустов вышла Нюрка.

   - Ужо управились? - спросила она как-то буднично, будто они по воду к колодцу ходили, и, широко открыв рот, зевнула. - А мы приспали чуток.

   И солдаты, и подпоручик на несколько мгновений застыли, глядя на появившееся из лесу пышнотелое чудо, после чего принялись торопливо натягивать портки. Офицер второпях, стоя на одной ноге, сунул вторую в ту же штанину, что и первую и, запрыгав кругами, непременно рухнул бы наземь, не подхвати его под руку оказавшаяся рядом деваха. Она услужливо придержала подпоручика, пока тот наконец-то не попал в нужную штанину и не утвердился на двух ногах.

   - Здравствуйте, барышня, - произнес он, отскочив от Нюрки, вытянулся, кивнул и попытался щелкнуть голыми пятками.

   Денис сделал попытку разглядеть в Нюрке барышню, но безрезультатно. Максимум, ежели нарядить в ворох богатых платей и натыкать на пальцы перстней, потянет на знатную боярышню. Но барышни в ней не было ни грамма, и такое обращение для ее стати где-то было даже оскорбительным. Чай, не какая там изнеженная Василиса.... М-да, о чем это он опять?

   - Здравствовать и вам, добрый человек, - отвесила поклон деваха и, повернувшись к незнакомым солдатам, которые смущенно завязывали шнурки на штанах, заодно поклонилась и им: - И вам здравствовать.

   - Хватит вошкаться, - прервал расшаркивания попаданец (и откуда слов-то таких набрался?). - Уходить надо. Неровен час, турецкое войско на дороге покажется.

   Подпоручик пытался еще что-то говорить про оставленных на произвол судьбы людях. Однако, выйдя на поляну и узнав в сидевшей под кустами лещины оборванке генеральскую дочь, впал в непродолжительный ступор, позволивший усадить его на одну из лошадей. Василису посадили на другую лошадь. Третью, посчитав всех остальных способными двигаться самостоятельно, нагрузили трофейной провизией и тюком с каким-то барахлом, который походя прихватили возглавляемые разведчиком мародеры.

   Почти полчаса молча углублялись в лес. Лишь подпоручик что-то бормотал про то, что не пристало русскому офицеру ехать верхом, когда дама, имелась в виду Нюрка, ведущая под уздцы его лошадь, идет пешком. В итоге деревенскую даму сменил Георгий, а она, уйдя с глаз долой, отстала и пошла рядом с лошадью Василисы. Теперь юный офицер расспрашивал интенданта о том, каким образом здесь оказалась генеральская дочка, которую он лично, освободив из рук злодеев, отправил к родному батюшке?

   Присоединившиеся солдаты шли впереди, о чем-то тихо беседуя.

   Шагая в одиночестве, Денис предался размышлениям, навязчиво захватившим сознание, заставив отрешиться от окружающего мира. Изначально, когда схлынуло напряжение после ночной аферы, его поразила мысль о нереальности произошедшего.

   Все, случившееся с ним до сегодняшней ночи, конечно можно назвать везением, хотя он лично не стал бы так говорить. Но то, что произошло сегодня... Денис, конечно, надеялся на чудо, когда полз во вражеский лагерь. Все надежды основывались на возможности вырваться во время поднятой заварушки. При этом, тройка авантюристов прекрасно понимала, что пробежать до леса более половины мили по открытому пространству можно будет лишь в том случае, если вся сотня крымчаков будет чем-то очень занята. Но чтобы те оказались настолько заняты, прямо-таки до смерти заняты, никто даже и мечтать не мог. А тут еще и лошади, и провизия. Может, прав был Тимофей? Может, Денис действительно везунчик? М-да, если постоянно, благополучно выныривать из одного дерьма только для того, чтобы тут же нырнуть в другое, и считать это везением, то и ад можно раем назвать - все же вечная жизнь, хоть и в муках.

   Мысли перескочили на полонян, смиренно принявших рабскую долю. Неужели его товарищи, перебившие за последние сутки столько врагов, и эти уподобившиеся скоту люди принадлежат одному племени? Что им мешало без постороннего вмешательства завалить конвоиров? И подпоручик тоже хорош, только бы перед бабами расшаркиваться. Хотя, выглядит каким-то контуженным, может, последствия того орудийного залпа? Надо, кстати, расспросить, как он ухитрился тогда живым остаться?

   Да и Георгий, помнится, тоже не особо бежать из турецкого рабства порывался. Надеялся протянуть до освобождения русским войском. Опять же Нюрка - турок лупит на раз, а перед крымчаками в обморок падает. Видите ли, так испокон веков заведено.

   А разве в его мире не так? Вспомнились рассказы товарищей, закончивших ВУЗы в разных городах России. Димыч, наезжая на каникулы из Волгограда, постоянно жаловался на студентов из Чечни, терроризирующих весь институт. Вот интересно, почему тогда Денису не казалось возмутительным то, что две тысячи русских студентов покорно терпят горстку наглых горцев? Он, как и все его товарищи, обвинял в этом власти, милицию, чиновников, но никак не многочисленное стадо себе подобных, которые могли бы просто разом плюнуть на тех чеченцев и утопить в слюне.

   А Вован рассказывал, как в воронежском ВУЗе один парнишка, чемпион города по силовому троеборью, пытался призвать к порядку зарвавшихся ингушей. Половину осилил, остальные скопом забили его. Весь институт наблюдал за этим, молча сочувствуя соотечественнику.

   М-да... Народ, победивший всех и побежденный всеми...

  К полудню пересекли и этот лес. Пару часов двигались вдоль опушки, вглядываясь в степь. В очередной раз попаданец удивился непривычным пейзажем. Мало того, что отсутствовали линии электропередач, так еще и земля, на сколько хватало взгляда, не была распахана и засажена различными сельскохозяйственными культурами. В его-то мире даже лога с крутыми склонами сплошь утыканы дачными домиками. А чтобы пустовали столь обширные ровные пространства, такое разве в какой-нибудь тундре могло быть. Да и там, небось, нефтегазодобытчики своих вышек навтыкали.

   Выйдя на уютную поляну, отгороженную от открытого пространства плотными зарослями терновника, решили устроить привал.

   Подпоручик, казалось, крепко уснул в седле, но когда интендант принялся его тормошить, только застонал жалобно и, съехав на бок, упал бы на землю, не подхвати его Георгий. Опустив офицера, тот потрогал его необычайно красные щеки, после чего дотронулся до лба.

   - Поручик-то болен, - повернулся он к Денису. - Жар у него сильный.

   - И что теперь делать? - попаданец присел и машинально приложил ладонь ко лбу юноши, словно не доверяя словам товарища. Жар действительно оказался сильный. - Простыл, небось.

   - То может и от изнеможения быть, - пожал плечами Георгий.

   - В любом случае, надо жар сбить. Нюрка, пойди сюда. Ты, случаем, в медицине не соображаешь?

   - В чем?

   - В лекарстве, - поправился Денис. - У поручика жар сильный. Надо бы сбить.

   Деваха тоже приложилась ко лбу юноши.

   - В тенек его надоть, - серьезно произнесла она. - Нехай пока кто ему лоб и ноги мокрой тряпицей остужает. А я пойду в поле цветов ромашки для отвара поищу.

   - Осиновой коры в отвар добавить можно. Мне матка так делала, когда я единожды весною под лед провалился ды заболел. - посоветовал один из солдат.

   Денис только сейчас заметил, что вслед за Нюркой подошли все остальные, включая даже Василису.

   - Тебя как звать? - спросил он советчика.

   - Петром.

   - А вас? - обратился к остальным солдатам.

   - Дык это, тоже Петром, - глядя на тезку, ответил тот, которому Денис ночью доверял свое ружье.

   - Борис я, - отозвался третий.

   - Короче, ты, Петр... Первый, ищи тряпицу и воду, и будешь делать, что Нюрка сказала. А вы берите подпоручика аккуратно и несите под тот дубок, - принялся распоряжаться попаданец, и неожиданно для самого себя приказал генеральской дочке: - Василиса, распотроши тот тюк, да подстели что-нибудь господину офицеру - не на голой же земле ему лежать. Лексей, помоги девушке.

   С удивлением глянув, как блондинка, не проронив ни слова, в сопровождении разведчика направилась к сброшенному с лошади тюку, Денис повернулся к оставшемуся возле него интенданту.

   - Георгий, ты в лошадях соображаешь? Может, их отпустить пастись надо? Я, честно говоря, никогда с ними дела не имел.

   - А на кой тебе? - хмыкнул тот, и кивнул на укладывающих подпоручика солдат: - Вона рекрутам прикажи, они все что надо сделают.

   - Прикажи? Так я ж вроде как сам такой же, как они... - засомневался попаданец, словно не понимая, что на самом деле давно уже командует не только этими солдатами, но и самим младшим интендантом, который был никак в офицерском чине, равном тому же подпоручику.

   - Да? - до Георгия будто бы тоже только дошло это обстоятельство. - Ну-у... А! Так ты ж это, ты ж по поручению генерала действуешь. Вот и командуй.

   Толстяк облегченно вздохнул, оправдав перед самим собой этого непонятного парня, к которому за последнии дни проникся искренним уважением.

   - Да? - в свою очередь переспросил Денис. И тут ему в голову пришла идея, которую в прошлой жизни назвал бы "отмазкой" или "переводом стрелок". - Ты у нас вроде как по хозяйственной части специалист? Значит и транспорт в твоем ведении. Вот и выполняй свои обязанности - распоряжайся. Такая вот от меня тебе команда.

   - Да? - пришла очередь дакнуть интенданту.

   Пару секунд посмотрев в глаза Денису, он резко развернулся и двинулся к освободившимся рекрутам.

   Понаблюдав, как товарищ перевоплотился в армейского чиновника, каким когда-то явился на сборный пункт под Масловкой, и принялся сыпать распоряжениями, организовывая порядок в маленьком отряде, попаданец вновь углубился в свои мысли.

   Он-то надеялся, что теперь ответственность за их судьбу ляжет на плечи офицера. Хотя, нелогично конечно же было доверяться подпоручику, который и о себе-то позаботиться не мог, но все же. Но теперь вот получилось, что офицер не только не в состоянии принять командование, да еще и сам превратился в обузу. А эта-то белобрысая до сих пор изображала из себя зомби, а теперь вона как суетится подле подпоручика. Может, надо было самому в обморок перед ней шлепнуться, чтобы из ступора вывести?

   Хорошо бы, Нюркин отвар помог.

   - Лексей, глянь-ка за Нюркой, чтобы по открытому полю не лазила, - окликнул он разведчика и, шествуя по поляне с заложенными за спину руками, продолжил мыслить.

   Куда им дальше идти? Продолжать двигаться в тыл врага не хотелось. Возвращаться назад нельзя. Здесь долго торчать тоже не стоит. Ежели начнут ловить разбежавшийся полон, то могут и лес прочесать. А ловить обязательно начнут. Не оставят же просто так без последствий перебитую сотню степняков?

   Свербило попаданца и некое чувство вины перед освобожденными полонянами. Нужна ли им была такая свобода? Они-то, обманутые им, надеялись на защиту русского войска. А теперь что? В плену у них хоть какая-то надежда была выжить. Теперь же ежели крымчаки кого поймают, то в лучшем случае убьют сразу, без изощренных пыток, мстя за погибших собратьев.

   В общем, ясно одно - необходимо уходить как можно дальше от места побоища. Осталось только выбрать направление.

   О последних мыслях и поведал Денис во время трапезы товарищам. Возражений против того, что не следует здесь задерживаться надолго, не последовало. Однако решили обождать до темноты. Ночью можно и открытое пространство пересечь без особого риска оказаться замеченными, да и отдохнуть требовалось всем без исключения.

   Неутомимый Лексей опять вызвался нести караульную службу, взяв в помощники Петра, которого попаданец окрестил Первым.

   До ночи время прошло в беспокойной дреме. Лишь Нюрка с Василисой хлопотали подле офицера, то протирая ему лицо влажной тряпицей, то вливая в рот остуженное варево.

   К вечеру Станиславу действительно стало лучше - жар спал и он пришел в себя. Даже на коня забрался почти самостоятельно, лишь слегка поддерживаемый Георгием. Правда, для приличия пытался заявить, что пойдет пешком, но его слова никто будто бы не услышал.

  Уютную поляну на опушке покинули, когда окончательно стемнело, предварительно подкрепившись на дорогу. Двигались через степь на восток, намереваясь добраться до очередного леса. К сожалению, никто из беглецов не знал местности, и то, что виденная днем у самого горизонта зеленая полоса является именно лесом было всего лишь общим предположением.

   Около полуночи, когда в лунном свете отчетливо прорисовались силуэты деревьев, путники услышали журчание воды. Собственно, даже не журчание, ибо слышен был вовсе не ручеек, а звуки неспешного течения.

   Как оказалось, вышли к небольшой речке, вдоль берегов которой росли оскорины. В принципе, в прибрежных зарослях вполне можно было спрятаться на день, если случится такая нужда.

   Напоив лошадей и с удовольствием ополоснув лица, отправились вверх по течению.

   Через час, обогнув излучину, заметили вдалеке несколько костров.

   Денис не успел толком задуматься над возникшей проблемой, как к нему подошел Лексей.

   - Дык, мы с Петром сходим, разведаем? - разведчик спросил так, будто этот вопрос уже обсуждался, и теперь лишь требовалось заключительное решение.

   - А пусть разведают, - не дал открыть рта попаданцу интендант. - Может, то свои людишки по какой нужде в степи заночевали. Не все ж тут одним крымчакам, да османам быть, на Русской землице-то.

   - Хорошо бы, - вздохнул Денис. Не хотелось ему уходить от прибрежных зарослей. Да и некуда было. Разве что переправиться на тот берег - речка, судя по всему, неглубокая.

   - Разведайте. Только осторожно, - кивнул застывшему в ожидании Лексею.

   Разведчики бесшумно растворились во тьме. Остальные молча расположились под ветвями старой оскорины.

   Подумав и посовещавшись с интендантом, Денис послал второго Петра и Бориса поискать на всякий случай удобное место для переправы, наказав далеко не отходить. Те вскоре вернулись, рассказав, что шагах в десяти ниже по течению обнаружили удобный спуск. Борис разделся и прошел до противоположного берега и обратно - глубина редко где доходила до колен. Дно плотное песчаное, только у самих берегов илистое.

   - Может, загодя переправимся, да как Лексей с Петром вернутся, двинем дальше? - предложил Георгий.

   - Подождем пока, - отмахнулся попаданец. - До костров не менее версты. Ежели шум поднимется, уйти успеем.

   Что-то забормотал проснувшийся подпоручик. Ему шепотом ответила Нюрка.

   В нетерпении Денис прошел на полста шагов вперед и напряженно всматривался и вслушивался в темноту. Прошло не менее часа, когда он заметил две приближающиеся фигуры. В одной из них узнал Лексея и вышел из-под ветвей навстречу.

   - Казаки то, - сообщил разведчик подойдя.

   - Наши? - раздался над ухом Дениса голос интенданта. Когда только успел подойти-то?

   - Нешто казаки не наши бывают? - удивился вопросу Лексей.

   - Ну и? - нетерпеливо подступил к разведчику попаданец.

   - Дык, мы не стали в темноте соваться. Они сторожко себя ведут. Караулы выставили шагов за две сотни от лагеря. Могут и пальнуть в темноте не разобравшись, - пояснил тот. - Думаю, лучше поутру к ним заявиться, чтобы издали узрели.

   - Да, это ты прав, - согласился Денис и, посмотрев на свой кафтан, добавил: - Узрят издали турецкие кафтаны, да крымчакские шмотки на остальных и порубают с наскока.

   - То кафтаны скинуть не долго. Неушто русские лица не заметят? - возразил Георгий и в свою очередь спросил: - Много ли казаков-то.

   - Не скажу точно, - пожал плечами разведчик. - Близко подобраться не удалось. Шесть костров насчитали. Табун лошадей в сто, а может, и в две сотни - в темноте разве ж поймешь?

   - Как же узнали, что казаки это?

   - Дык, на караул чуть не напоролись. Хорошо, те заговорили меж собой. Из их разговора и поняли. И сдается мне, что эти казаки никак в толк не возмут, что здесь деется. Будто бы откуда-то издалече прибыли.

   - Может, самим костер разжечь, чтобы привлечь внимание? - вслух подумал Денис и тут же сам себе возразил: - Могут подкрасться в темноте и опять же порубать не разбираясь.

   В конце концов, решили ждать рассвета. Утром Денис с Георгием снимут кафтаны и пойдут к лагерю казаков.

   День двадцать второй

   Чуть забрезжил рассвет, попаданца растолкал встревоженный разведчик.

   - Что случилось?

   - Казаки кажись уходят. Я послал Петра разузнать точно, но, думаю, надо бы нам поспешать.

   Казаки действительно ушли. Поднялись еще до зорьки и, как только стала различима земля под копытами лошадей, двинулись на запад.

   Подоспевшие беглецы увидели лишь вытоптанную землю да несколько потухших кострищ. Однако расставаться с надеждой присоединиться к столь многочисленному воинскому отряду никто не хотел, а потому, долго не думая, двинулись вслед. Понятно было, что пешком за конными не угнаться, но, кто знает, может в следующую ночь, когда казаки вновь остановятся на ночлег, удастся наверстать упущенное. Мысль же о том, что можно послать верхом вдогонку кого-то одного, да еще и дать ему вторую лошадь в качестве заводной, ни в чью голову не пришла.

   Так и двигались по степи вопреки своим прошлым планам - открытые пространства пересекать только в ночное время. Но тут уж приходилось выбирать между надеждой догнать своих и опасением быть замеченными врагами.

   Привал решили сделать далеко за полдень в неглубокой, но довольно широкой балке, на дне которой обнаружилось маленькое, почти пересохшее озерцо. Питалось оно, по видимому, от родников, но, судя по сухому руслу некогда вытекавшему из озерца ручья, засушливое лето иссушило подземные источники.

   - Никак скачет кто-то? - прищурился Лексей, будто бы, напрягая глаза, он обостряет слух.

   Остальные только собрались было расположиться на отдых, но возглас разведчика заставил всех замереть и прислушаться. Судя по звуку, с той стороны, куда они двигались, приближался одинокий всадник.

   - Лошадь, - сообщил разведчик. Он уже поднялся по склону и выглядывал из за засохшего куста неизвестного растения.

   - Что, лошадь? - не понял Денис.

   - Одна лошадь, без всадника, - пояснил разведчик и, осмотревшись по сторонам, выбрался из оврага.

   За ним последовали остальные.

   Лошадь действительно оказалась без всадника, но упряжь и седло присутствовали. Приблизившись к людям, замедлила бег, а, подойдя вплотную, и вовсе остановилась, фыркая и тяжело вздымая взмыленные бока, изрядно окрапленые темно-коричневыми пятнами, отчетливо видными на рыжей шерсти. Шея лошадки, как и седло, тоже забрызгана кровью.

   - Татарская, - определил Петр, тот что второй, взяв животное под уздцы и ласково поглаживая по шее. - Казачки повеселились, не иначе.

   - А может, все еще веселятся? - предположил Георгий. - Давайте-ка поспешать. Сдается мне, за тем взгорком мы можем увидеть что-нибудь интересное.

   - Главное, чтобы не смертельное, - ответил попаданец, проверил наличие патрона в казеннике, передвинул подсумок на живот и обратился к Нюрке: - Нюрберг, ты здесь остаешься за старшего. Отвечаешь за Василису, господина офицера и, кхм, остальное имущество. Пошли, ребята.

   Последние слова произнес, видя что его спутники так же проверили свои ружья и настроены весьма решительно.

   Расстояние до взгорка - чуть более тысячи шагов - преодолели быстрым шагом минут за десять. Еще на полпути отчетливо различили звуки боя - ржание лошадей, крики, звон стали. До сих пор взгорок приглушал звуки, потому никто ничего и не слышал от балки, у которой остались девушки и больной офицер.

   Взбегая на самый верх, пригнулись, дабы не обнаружить себя раньше времени, а к редкому кустарнику и вовсе подползли по-пластунски.

   Их взору предстало настоящее сражение. Не менее двух сотен всадников сошлись, как принято говорить, в отчаянной рубке. По изрядному количеству трупов, валяющихся на выкрашенной в алый цвет пожухлой траве, и не меньшему количеству оседланных лошадей, бродивших вокруг без седоков, было понятно, что схватка длится уже довольно долго.

   На первый взгляд трупов крымчаков гораздо больше, но и живых их как бы не больше казаков. И рубятся степняки отчаянно.

   Но и казаки не уступают. Пожалуй, даже и превосходят противников в мастерстве владения отточенным клинком, успевая рубиться и направо и налево от себя, отбивая вражеские удары и вышибая из седел наседающих крымчаков. Но и сами порой пропускают коварные удары татарской сабли. И смешивается тогда пролитая на землю русская и татарская кровь. И отбегают в сторону оставшиеся без седоков лошади.

   Уже понятно, что пересиливают вражин казаки, и все чаще пустеют седла татарских лошадок.

   - Эх, и не помочь же никак, - сокрушенно проговорил Петр, который первый. - Разе ж стрельнешь в такую-то мешанину?

   Краем глаза попаданец заметил пыльное облако, приближающееся справа, от виднеющейся вдали рощицы. Присмотревшись, понял, что в направлении схватки несется новый отряд численностью не менее полусотни сабель.

   - Это еще кто? - от возбуждения он даже привстал на колено, высунувшись из-за чахлого кустика. Да и кто бы из сошедшихся в смертельной битве в сей момент обратил на него внимание?

   - Крымчаки это, - первым определил зоркий Лексей. - чтоб они разом провалились в бездну, поганые.

   - Ружья заря-жай!

   Все разом аж подпрыгнули от неожиданности, услышав громкую команду у себя за спиной. Опешив, они смотрели на бледного подпоручика, невесть как оказавшегося на взгорке. С саблей наголо он стоял, широко расставив ноги, и так же пристально смотрел на приближающуюся татарскую полусотню.

   - Дык, заряжены уже, - первым подал голос интендант.

  Однако юный офицер будто бы не услышал его. Он вышел вперед и, выставив клинок в сторону вражеского отряда, снова скомандовал:

   - За мной, цепью, шагом арш!

   И шестеро разномастно одетых оборванцев двинулись вниз по склону вслед за командиром, преграждая путь стремительно приближающимся крымчакам.

   Беспорядочный вихрь мыслей бесновался в голове попаданца. Куда он идет? Зачем? Это же верная смерть! Что они смогут сделать со своими пукалками против этой лавины? Разве что разменять жизнь на жизнь. А и пусть. Впервой, что ли? Да он, почитай, весь этот дурацкий месяц, проведенный в этом бредовом мире только и делает, что пытается напороться на верную смерть. Может, верна некогда посетившая мысль о том, что смерть в этом мире вернет его в свой родной,... корыстный, лживый, погрязший во всех мыслимых пороках..

   - На месте стой! Целься!

   Уже отчетливо различимы перекошенные злобой лица всадников. Глаза слепят отблески в взметнувшихся клинках. Уши режет пронзительный визг, издаваемый крымчаками в боевом запале.

   - За-алпом пли!

   Передних всадников вышибает из седел. Гнедая лошадка на полном скаку спотыкается и, выбросив седока, кубарем накатывается на подпоручика, подминая его под себя.

   Вздыбившиеся от залпа лошади и выпавшие всадники заставляют остальных крымчаков разделиться и обойти встретивших их стрелков стороной.

   Денис перезарядил ружье с какой-то спокойной неспешностью, выстрелил в первого приглянувшегося всадника из тех, что бесновались вокруг, и достал из сумки новый патрон. Действия были автоматическими, ибо в этот момент он уже не думал ни о чем. Разум освободился от ненужных суетливых мыслей, решительно отринув их назойливость и позволив телу жить самостоятельной жизнью.

   Парень не видел, как один за одним гибли под татарскими саблями его товарищи.

  Не видел, как катался по земле Георгий, сцепившись в смертельных объятиях со здоровенным крымчаком, сдернутым с лошади. Перезарядив, он снова вскинул ружье, но оказавшийся перед ним враг поднял лошадь на дыбы, заслонившись от выстрела. Животное сделало скачок на задних ногах, и его огромная туша накрыла попаданца, сбив и вышибив сознание.

   Эпилог

  Первый снежок, упавший на мерзлую землю и покрывший ее белоснежным искрящимся одеялом, поскрипывал под ногами переминающихся в неровном строе новобранцев. Было видно, что парни только сегодня впервые надели военную форму. И вовсе не потому, что все было новое. По каким-то не всегда объяснимым признакам, бывалый солдат угадывается, даже если его обрядить во все такое же новенькое, с иголочки.

   - Гля, мужики, опять ентот рыжий черт идет. Небось сызнова орать начнет, как оглашенный, - пробасил здоровенный детина, топчущийся в голове строя.

   - Дык, тебе, Степашка, хочь ори, хочь в лоб оглоблей стучи, все едино токма на десятый раз доходит, - отозвался стоявший следом парень. - Вы, мужики, того-энтова, строй подравняйте, что ли, да не топчитесь, аки кочеты на пеструшке. Вона со старшиной ахвицерик идет.

   За полсотни шагов рыжий прибавил шаг и, оставив офицера, подбежал к новобранцам.

   - А ну, братцы, не посрамитесь перед командиром. Подтянись. Ра-авняйсь! Смир-рна! - старшина развернулся и, строевым шагом, смешно шлепая подошвами по свежему снегу, который разлетался в стороны легкими хлопьями, направился к неспешно приближающемуся офицеру. Не дойдя пары шагов друг до друга, остановились и вскинули правые руки к головным уборам - офицер к мохнатой шапке, старшина к суконному колпаку с меховым околышем.

   - Господин поручик, новобранцы для смотра построены! - гаркнул рыжий, после чего начал что-то говорить командиру вполголоса. Тот отвечал так же тихо.

   - Дюже молодой ахвицерик-то, - пробубнил здоровяк Степашка. - Пошто такому только командовать доверили?

   - Может, постарше да поопытнее кончились ужо, - подал голос остроносый худющий новобранец, на котором форма висела словно на пугале, собравшись на поясе в невероятное количество складок. - Перебил их немчура. Вот нами теперь кадеты и будут командовать. Под их началом пойдем османов громить.

   - То он просто молодо выглядит так, - встрял в разговор сосед Степашки. - Старшина сказывал, будто ентот подпоручик успел врагов покрошить поболее иного старого воина.

   - Ды ну!

   - Через колено нагну да портки стяну, - передразнил здоровяка тот и тут же шепотом добавил: - Цыть, вы. К нам идет.

   Офицер действительно направился в начало строя. Подле Степашки остановился и оценивающе осмотрел того. После чего двинулся вдоль шеренги, так же пристально осматривая каждого. Под его взглядом новобранцы невольно втягивали животы, выпячивая грудь и становясь будто бы даже выше. Теперь-то, глядя ему в глаза, мужики видели, что перед ними действительно не юнец, а человек не моложе их самих, а то и постарше, отмеривший, пожалуй, не менее четверти века. Лишь непривычно безбородое гладко выбритое лицо создавало обманчивое впечатление слишком малых лет для офицерского чина.

   Пройдя до конца строя, подпоручик снова вышел вперед и все также молча застыл перед новобранцами. Лишь далекое воронье карканье нарушало напряженную тишину.

   - Братцы. Солдаты, - наконец обратился он к строю. - Я еще недавно был таким же рекрутом, как и вы, поэтому буду говорить с вами по-простому, без излишнего высокомерия. Старшина, скомандуй "вольно", что ли?

   - Вольно! - тут же гаркнул рыжий, да так громко, что с ближайшей березки спорхнула перепуганная птаха, сбив с веток легкий снежок.

   - Чой-та делать-то надо? - растерянно прошептал Степашка. Ну, никак он не мог запомнить, что необходимо делать по той или иной команде.

   - Пуздрон свой можешь вывалить, - так же шепотом ответил сосед. - А то втянул так, что, неровен час, кишки изо рта полезут.

   - Там, - снова заговорил офицер и указал рукой на юг, - на русской земле хозяйничает враг. Коварные османы воспользовались тем, что наша армия увязла в затяжной войне с Европой и решили, что могут безнаказанно оттяпать южные земли от Российской Империи.

   Сделав небольшую паузу, словно подбирая слова, подпоручик вновь указал на юг и продолжил:

   - Я был там с самого начала. Полтора года назад прибыл, как и вы, необученным рекрутом, и попал сразу в самое пекло. Пришлось участвовать в уничтожении передового османского дозора, сталкиваться с авангардом наступающей армии и, чудом уцелев, прорываться из окружения. Я видел, как османы и подвластные им шайки крымчаков разоряют наши селения, уничтожая и угоняя в рабство русских людей. Мне самому довелось попасться во вражьи лапы и быть закованным в рабские цепи. Я бежал и даже участвовал в освобождении угоняемого в чужие края полона. Но там, - рука офицера в очередной раз указала на захваченные врагом земли, - наш народ продолжает стонать под басурманским гнетом, надеясь на скорый приход славного русского воинства, ожидая, что мы наконец-то прогоним врага, воздав ему по заслугам за все содеянное.

   Потому-то и призвала вас Императрица исполнить долг перед землей Русской, освободить своих братьев. Считайте, что сама Русская земля вас и призвала. И это не просто красивые слова. Ежели кто из вас думает, будто его деревенька далеко, и врагам до нее не добраться, а потому он смог бы спокойно сидеть в своей избенке, держась за подол жинки, али мамки, то подумайте о том, что от захваченных ныне турками селений до прежнего порубежья тоже, почитай, тыща верст была. И прошли они это расстояние менее чем за месяц.

   Почему так случилось - не нам рассуждать. Наша задача - не допустить впредь подобного.

   Вскорости предстоит нам сойтись с врагом в смертельной битве. Но, для кого эта битва окажется смертельной, зависеть будет от воинского мастерства. Коли османы окажутся искусней - поляжем зазря, не только не прогнав врага, но и те земли, что у нас за спиной, без защиты оставив.

   А потому, предстоит нам, братцы, в кратчайшие сроки овладеть воинским искусством в той мере, которая позволит не только врага сломить, но и самим живыми остаться. Ибо, османы - не единственные, кто точит зуб на Русскую землю.

  Как говорил, к-хм, скажет... М-да... Короче, уразумейте одну простую истину: Тяжело в учении - легко в бою. Чем больше потов прольете, постигая ратную науку, тем больше шансов будет вернуться в свои родные деревеньки не только победителями, но и целыми и невредимыми. Вот Григорий Антипыч, - подпоручик повернулся в сторону рыжего, - с помощь младших старшин посодействует в этом. По себе знаю, сколько потов с каждого из вас будет сходить ежедневно с раннего утра и до позднего вечера.

   Заметив, что новобранцы скосили глаза в сторону, офицер обернулся в том направлении и увидел подъезжающую карету, запряженную тройкой лошадей.

   - Кто это к нам пожаловал? - удивленно произнес он.

   Старшина, будто бы вопрос предназначался ему, пожал плечами.

   Меж тем карета остановилась, дверца распахнулась, и наружу ловко соскочил офицер в чине штабс-капитана. Мельком глянув на вытянувшегося перед ним подпоручика, он обернулся к карете, из которой показался подол синего бархатного платья и тянущийся из-под него к подножке изящный женский сапожок, и протянул руку, принимая в нее маленькую ладошку в алой атласной перчатке.

   - Василиса? - изумленно воскликнул подпоручик, увидев юную белокурую красавицу, сошедшую с подножки кареты.

   - Василиса Дмитриевна, - строго одернул штабс-капитан.

   - Полно те, Юрий Петрович, - отмахнулась девушка и, подойдя к молодому офицеру, произнесла: - Здравствуйте, Дионис Игоревич.

   - Здравствуйте, Василиса Дмитриевна, - покраснев, произнес тот.

   Впервые за полтора года, проведенные в этом мире, Денис пожалел о том, что не подчинился местным обычаям и не отрастил бороды. Под бородой не так заметен был бы румянец, выступивший на лице. Да какой там румянец - лицо горело так, что уткнись им в снег, тот непременно испарился бы с громким шипением.

   В голове одним мгновением пронеслись воспоминания о том, теперь казалось бы таком далеком, жарком лете, когда он, попавший в число рекрутов, аки кур в ощип, впервые встретился с этой девушкой. М-да, те обстаятельства назвать романтическими никак было нельзя. И вот ведь помнит же как его зовут. Да еще и отчество откуда-то узнала. Видать, проезжала мимо, увидала в окошко да решила поздороваться.

   - Батюшка приглашает вас нынче вечером посетить его, - произнесла девушка. - Он давно желает лично отблагодарить вас за мое освобождение, да все никак не получалось.

   - Батюшка? - не понял Денис. С чего бы это какому-то попу захотелось непременно его увидеть? Да еще и отблагодарить. Отблагодарить?

   - Да. А что вас так удивило? - подняла тонкие полоски бровей Василиса.

   Только тут до подпоручика дошло, что батюшкой Василиса именовала не какого-то там попа, а действительно своего батюшку. Ведь она же дочка генерала Жукова, командующего южной армией.

   - Вы сперва в госпитале лежали, потом на обучение отправились, - продолжила девушка. - А нынче я совершенно случайно, зайдя к батюшке, услышала, как Юрий Петрович зачитывает список прибывших из пехотного училища офицеров. Вот и подумала - не тот ли это Дионис?

  Сим Никин


В рекруты | В рекруты. Дилогия |