home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава — 4

В лесном лагере взвод провел двое суток, в течение которых мы несколько раз попрактиковались в стрельбе из местного оружия, но в основном бездельничали — либо, валяясь на кроватях в казарме, либо, беседуя за столом под навесом. Наконец-то появилось время познакомиться поближе, а то, кроме имен ничего друг о друге не знали. Погода походила на раннюю осень. Если по ночам было слегка холодновато, то днем взошедшее светило быстро прогревало воздух до вполне комфортной температуры.

Выяснить что-нибудь о цели нашего пребывания на этой планете по прежнему не удалось. Сола в свой круг командиры больше не приглашали, да и сами на глаза почти не показывались.

Зато майор проявлял подозрительный интерес к сделанным нам прививкам. По несколько раз за день он проверял места уколов с помощью какого-то прибора, который прикладывал к нашим плечам. При этом прибор тихо пищал, а под кожей что-то пульсировало, и создавалось впечатление, что там находится посторонний предмет. На наши вопросы по этому поводу медик отвечал, что, мол, так и должно быть.

Часто попадались на глаза те два аборигена, которые встретили нас по прибытию. Один раз они даже обедали с нами за одним столом. Однако никакой попытки наладить контакт с их стороны не предпринималось. Да и мы помнили инструкцию, предписывающую избегать контактов с местными жителями.

— Я вот что думаю, — задумчиво пошевелил хвостом Геркулес, до того молча сидевший под навесом, сложив на столе руки и положив на них голову, — Если в регенерационных капсулах могут так менять внешность, то могут и вовсе сделать человеку тело, скажем, осьминога?

— Зачем тебе тело осьминога, Геркулес? — удивился Халиль, гоняющий по столу какую-то местную мелкую букашку.

— Понимаешь, у нас на Афре очень мало суши. Мы там живем тем, что добываем со дна океана. Там мы добываем полезные ископаемые, пасем стада моллюсков, обрабатываем плантации различных растений. Вот я и подумал, если бы африйцы имели возможность периодически перестраивать свои тела в осьминожьи…

— Почему в осьминожьи-то? — перебил фантазера я, — Почему не в дельфина какого-нибудь?

— А что может делать дельфин? Максимум — перевозить грузы, которые кто-то должен на него навесить. А вот осьминог со своими восемью конечностями может… Да все, что угодно может. Сразу четверых человек заменит. А по силе и десяток. А если каждое щупальце еще и человеческими ладонями снабдить…

В моей голове очень реалистично нарисовался образ океанского чудища с головой Геркулеса и кучей щупалец, заканчивающихся человеческими кистями. Чудище передвигалось, перебирая по дну многочисленными пальцами. Образ получился до того комичный, что я, не выдержав, громко расхохотался. Не знаю, что вообразили себе остальные, но они поддержали меня дружным смехом.

— Думаю, регенерационные капсулы на такие фокусы не способны, — заявил Феликс, когда все отсмеялись.

— Почему?

— Во-первых, вряд ли регенераторам под силу даже коренное изменение скелета. А ты, Геркулес, и вовсе бесхребетной тварью стать размечтался. Во-вторых, и это, по моему мнению, самое главное, для подобной перестройки тела придется перестраивать и мозг. То есть, проблема та же, что и с управляемыми роботами. Почему у роботов всегда человекоподобная фигура? Потому что оператор воспринимает машину как собственное тело только в том случае, если она подобна его телу. Понятно?

— Ну, это все знают, — отвечаю Феликсу.

— Геркулес, оказывается, не знает, — возражает тот.

— Да я просто мечтаю, — говорит африец, — А ты, Феликс, зануда. Если бы все были такие, как ты, то человечество до сих пор сидело бы на своей планете, подобно местным желтоглазым дикарям, не мечтая о покорении Вселенной.

— А если бы все были такие фантазеры, как ты, то человечество давно бы вымерло, не успев даже помечтать о чем-то действительно реально осуществимом.

— Это почему?

— О-о-о, парни, похоже, отдых закончился, — прервал спор Курт, приподнявшись с лавки, на которой только что лениво потягивался.

— Чего это? — вяло поинтересовался лежащий на другом конце лавки Логрэй.

— А вон, гляньте, — Курт кивнул в сторону ворот, в которые как раз въезжал бортовой грузовик. Подобные анахронизмы я до сих пор видел лишь в исторических хрониках про докосмическую эру. Впрочем, ведь и автоматы Калашникова из того же времени. Если бы не желтые кошачьи глаза у аборигенов, то можно подумать, что наш взвод забросили в прошлое человечества.

— Ну и что? С чего ты взял, что это по наши души? — я пожал плечами, хотя сам каким-то чутьем понимал, что Курт прав.

Грузовик скрылся за стеной казармы. Через некоторое время с той стороны появился Ратт.

— Взвод, становись!

Курт оказался прав — грузовик приехал за нами.

Забравшись в необорудованный сиденьями кузов, мы расселись вдоль бортов прямо на пол. Вслед за нами забрались оба аборигена.

Машина тронулась. Встречный поток воздуха сбросил закинутый наверх полог, и мы погрузились во тьму. Аборигены привязали края полога, чтобы тот не хлопал на ветру, после чего на четвереньках подобрались ближе к нам и привалились к борту.

— Эй, братья по разуму, — послышался из темноты голос Курта, — может, расскажете, куда нас везут?

Вместо аборигенов отозвался Сол:

— А ты поймешь, если они ответят?

Курт что-то сказал, но грузовик увеличил скорость и, прыгая на ухабах грунтовой дороги, загрохотал так, что нельзя было что-либо расслышать. Вскоре дорога пошла более ровная, но из-за натужного рева двигателя общаться все равно было невозможно, и каждый из нас погрузился в собственные мысли.

— Выползай справить нужду! — вырывает меня из дремы голос мастер-сержанта.

Аборигены уже развязали полог, и один из них, встав ногой на борт, закидывает его наверх. За бортом темно. Сколько же мы ехали?

С трудом расправляю затекшие ноги. Вокруг начинается неспешное шевеление. Кто-то, как и я, восстанавливает кровообращение в затекших членах, кто-то уже спрыгивает на дорогу, вслед за аборигенами. Снаружи все тот же лес, в котором мы находимся уже почти стандартную неделю.

Выстроившись в шеренгу мы поливали обочину, когда впереди по дороге послышалось низкое гудение. Когда меж деревьями замелькал свет, солдаты начали опасливо оглядываться и суетливо заправляться, но сопровождающие нас аборигены вели себя спокойно, лишь один из них бросил короткий взгляд в ту сторону.

— Не суетиться, — подал голос присутствующий здесь же мастер-сержант, — Опасности нет.

Гул усилился, и стало понятно, что это ревет мощный двигатель. И вот из-за деревьев вывернул огромный автомобиль, диаметр колес которого превышал человеческий рост. Оскаленная пасть решетки радиатора, пышущие ярким светом ноздри фар и шевелящийся зрачок-оператор в стеклянном глазе-кабине — все это создавало жуткое впечатление наползающего из темноты невероятного монстра. Пусть он выглядел бы довольно жалко не только в сравнении с любой боевой техникой, которую мне доводилось видеть до сих пор, но даже и в сравнении со многими промышленными и коммунальными роботами. Однако здесь, на чужой планете, когда вокруг многие километры погруженного в ночную тьму неведомого леса, без защиты надежной рубки БПРа или, на худой конец, "Кирасы", особо ясно осознается уязвимость собственного несовершенного тела.

Гигантский автомобиль, издав громогласный утробный гудок, проехал мимо нас, подняв при этом клубы пыли. За собой он тянул прицеп, груженый стволами настоящих лесных великанов. Таких огромных деревьев мне видеть еще не приходилось.

— У нас так гудят океанские лайнеры, когда покидают порт, — сообщил Геркулес, глядя вслед удаляющемуся лесовозу.

— Тоже, наверное удивляются? — обратился к нему Курт.

— Чему? — не понял тот.

— Размеру твоего щупальца, когда ты, стоя на пирсе, пополняешь воды мирового океана.

Геркулес нахмурил брови, пытаясь осмыслить ответ, затем, оглянувшись на откровенно ухохатывающихся товарищей, проговорил:

— Чего вы ржете, придурки, врет он все.

— Взвод, в машину! — крикнул Сол, получив распоряжение от направившегося к кабине Ратта.

— С ужином мы сегодня, похоже, пролетели, — пробурчал Логрэй, забираясь в кузов.

Алекс оказался неправ. Через пару часов мы уже ужинали в каком-то каменном строении, напоминающем рядами столов солдатскую столовую. Здесь мы увидели первую женщину. Одета она была в синий мешковатый балахон, полностью скрывающий фигуру. Несмотря на то, что к фиолетовому оттенку кожи я уже привык, ее обнаженные до плеч руки своим мертвенным цветом и темными прожилками вен вызвали во мне некое содрогание, мало способствующее аппетиту. Аборигенка как раз выставляла с тележки на столы миски со снедью и — надо же, какой прогресс! — раскладывала рядом с ними двузубые пластиковые вилки.

— А у баб-то прорези для хвоста нет, — шепотом, будто женщина могла понять, сообщил о своем наблюдении Курт.

— Может, им его купируют по самый копчик, — так же тихо выдвинул предположение Логрэй.

В отличие от лесного лагеря, здесь нас потчевали двумя блюдами. В первом было нечто вроде вермишели с тем же маисовым вкусом, во втором, политые пряным соусом куски мяса, похожего одновременно и на птицу, и на рыбу. В пластиковые кружки аборигенка разлила напиток, напоминающий по вкусу простую воду, слегка подкисленную "лимонкой". В целом ужин получился вполне приличным, даже несмотря на преследовавшее меня ощущение, что нас обслуживает восставший мертвец.

— Как думаете, парни, мы уже прибыли на место? — отодвинув пустые миски, задаю беспокоивший меня вопрос.

— Наверное, просто на ночевку остановились, — предположил Феликс. — В видеоэкскурсе показывали совершенно другие места. Завтра поутру дальше покатим.

Дальше мы не покатили, а полетели, и не поутру, а сразу после ужина. Загрузили нас в серый четырехмоторный самолет из тех же исторических хроник, что и доставивший сюда грузовик, и после получасовой болтанки мы приземлились на маленьком аэродроме, на краю которого уже поджидал настоящий автобус, салон которого был оборудован вполне приемлемыми лавками, обшитыми мягкой, возможно даже натуральной, фиолетовой кожей.

Утро встретили в морском порту. Впервые в жизни наяву увидел море, и, надо сказать, особо не впечатлился. Здесь не было золотого пляжа, омываемого лениво набегающими пенными волнами, искрящимися на ярком солнце и шепчущими что-то гипнотически-умиротворяющее. Не было склонивших в разные стороны зеленые шапки листьев пальм. Не было ничего из того, что рекламировали компании, продающие туристические путевки на курортные планеты.

Распростершаяся перед моим взором серая мрачная гладь, сливающаяся на горизонте с низким, покрытым густыми, темно-фиолетовыми облаками небом, посылала к берегу нескончаемую череду холодных, увенчанных грязными пенными шапками, волн, которые, исходя фонтанами злобных брызг, с глухим ворчанием разбивались о каменную пристань.

Всего лишь одно небольшое суденышко терлось бортом о причал, покачиваясь на волнах. В общем, абсолютно никаких ассоциаций с красивыми девушками в бикини.

Вероятно, из-за раннего утра в порту было безлюдно. Лейтенант Хилл сел в небольшой автомобиль рядом с оператором и куда-то уехал. Взвод, сопровождаемый мастер-сержантом и парой аборигенов проследовал в одно из строений, судя по всему, являющееся вещевым складом. Здесь нам выдали новое обмундирование и, к общей радости, более привычную обувь. Вполне приличные черные комбинезоны отличались от привычной одежды лишь тем, что как и предыдущая форма застегивались на петельки с крючками. Зато на ногах у нас теперь были то ли кожаные чулки, то ли полусапожки. Подошва на них отсутствовала, потому ходить было легко, но существовала вероятность поранить ногу обо что-нибудь острое. У меня даже появилась мысль, не прихватить ли с собой сандалии в дополнение к новой обуви. Однако на мой вопрос Ратт пояснил, что паччи — так называлась эта обувь — изготовлены из выделанной особым способом кожи сертчхана, которую не у всякого хватит силы проткнуть ударом ножа. Пока я размышлял, стоит ли спрашивать, кто такой серпчхан? — Мастер-сержант отвлекся на проблему Логрэя, который никак не мог подобрать комбинезон на свой рост.

Снаружи нас уже ждал лейтенант. В тот раз я удивился, как он общается с местными без Ратта. Но как впоследствии оказалось, Хилл сносно знал один из наиболее распространенных языков планеты. Ратт же знал язык племени, два представителя которого нас сопровождали, и на территорию которого наш взвод направлялся, якобы в качестве братской помощи от одной из местных сверхдержав.

— Сейчас нас доставят на рыболовное судно под видом рабочих, — объявил лейтенант, после того, как удовлетворился осмотром внешнего вида подчиненных, — Если в море сейнер остановит для досмотра военный корабль, то вы должны изображать из себя испуганных, безвольных аборигенов, которые обычно батрачат в море. Не вздумайте отвечать на зуботычины, ежели получите их от досмотровой команды. И, хоть ни один из имперских языков здесь слыхом не слыхивали, держите рот закрытым, дабы не вызвать подозрение незнакомой речью. Так же запрещено общаться с командой. Все вопросы решать со мной, или Раттом. На этом все. Надеюсь, повторять не нужно?

— Взвод, нале-во! — отдал команду мастер-сержант, повинуясь кивку лейтенанта, — Бегом — марш!

Далее последовала погрузка на приземлившийся неподалеку геликоптер, который доставил нас на судно. Сейнер стоял довольно далеко от берега и как только мы спустились на борт, тут же поднял якорь и отправился в открытый океан. До сих пор я представлял подобные суда какими-то гораздо более огромными, что ли. Этот же был всего метров тридцать в длину и около десяти в ширину. Подробно рассмотреть судно не получилось, так как нас сразу проводили в кают-компанию, где мы благополучно страдали морской болезнью целую неделю, покидая помещение лишь для посещения гальюна. Кормили здесь же, доставляя пищу в больших бачках и раскладывая ее в мятые жестяные миски.

— Подъем, Олег, — растолкал меня Сол, — Похоже, мы куда-то приплыли. Ратт приказал всем подниматься на палубу.

Вокруг уже почти все были на ногах. У дверей молча стояли сопровождающие нас аборигены.

— Слышь, братья по разуму, — обратился к ним сонным голосом Курт, остановившись в дверном проеме. — А здесь, куда мы приплыли, помыться по-человечески можно будет? А то от нас же потом уже несет, как от лошадей.

Аборигены, как обычно, промолчали. Лишь отступили дальше от дверей.

— Передвигаться бесшумно, не разговаривать, — встречал нас шепот Ратта на абсолютно темной палубе.

Мастер-сержант дотрагивался до каждого, будто считая, и легким толчком отправлял в сторону, где какие-то люди так же толчками направляли дальше. На корабле не горело ни единого огонька, и глаза некоторое время ничего не различали в кромешной тьме. Вот кто-то требовательно потянул за рукав вниз. Я пригнулся и уже слегка адаптированным зрением увидел спускающийся с борта металлический трап. Внизу на волнах выделялась какая-то тень, очертаниями напоминавшая большую лодку. Судорожно цепляясь за поручни, пополз вниз, где меня буквально приняли на руки двое дюжих аборигенов, лиц которых в темноте было не разглядеть. Волны, которые на сейнере практически не ощущались, раскачивали лодку довольно чувствительно, время от времени обдавая брызгами находящихся в ней. Когда все свободные места заполнились, один из принимавших нас с трапа оттолкнулся веслом от борта, и четверо гребцов дружно налегли на весла, направляя лодку в ночную темень.

Я заметил, как на наше место подплыла другая лодка, но тут в борт ударила волна, и мои руки непроизвольно вцепились в скамейку, как будто таким образом смог бы удержать суденышко от переворачивания.

Плыли бесконечно долго, и сердце замирало каждый раз, когда в борт ударялась более-менее приличная волна. Комбинезоны промокли насквозь от обрушивающихся дождем соленых брызг. Но, надо сказать, было непривычно тепло.

В моей голове не было вообще никаких мыслей, кроме ужаса перед ночной стихией, играющей нашей лодкой. Однако гребцы продолжали уверенно работать веслами, и, наконец, дно зашуршало по прибрежной гальке. Набежавшая волна на миг оторвала лодку от грунта и тут же вновь опустила, отступив. Выбежавшие из темноты аборигены вцепились в борта. Гребцы начали толкать нас, что-то лопоча на своей абракадабре, указывая жестами, что надо выпрыгивать.

В десяти шагах правее уже можно было различить очертания второй лодки.

— Живо выгружаемся! — донеслась сквозь прибой негромкая команда подошедшего от нее лейтенанта Хилла.

— Давай, ребята, шевели поршнями, — послышался рядом голос Ратта.

Небо со стороны океана начинало светлеть, из темноты проступили неясные очертания подступавших к берегу скал. К ним мы и направились трусцой, подгоняемые тревожным лопотанием встретивших нас аборигенов.

— Передай им, пусть лучше сами пошевеливаются, — послышался из предрассветных сумерек голос лейтенанта, обращенный, вероятно, к Ратту.

Привычный бег упорядочил мысли, спутанные чехардой последних событий, и вернул способность к логическому мышлению. Вот только логики во всем происходящем не наблюдалось никакой, ибо не ясен был смысл заброски на планету с отсталой цивилизацией специалистов по управлению современной боевой техникой, причем не имеющих абсолютно никакого боевого опыта. Неужели командование вооруженных сил Конфедерации, наплевав на Галактический Совет, решило поставить аборигенам образцы боевой техники, а нас послали в качестве операторов, а то и инструкторов? Нет, что-то тут не вяжется. Ну ее к черту эту логику. Как говорит Логрэй, пусть чулла думает, ибо у нее голова большая. Не помню, спрашивал ли я его когда-нибудь, кто такая эта чулла?

Меж тем, солнце уже взошло, и хотя его лучи почти не пробивались сквозь густые заросли, окружающие тропу, ведущую нас все выше от берега, воздух чувствительно накалялся. Климат здесь был явно теплее, чем в тех местах, откуда мы приплыли на рыболовном судне.

Неожиданно вышли на поляну, посреди которой стоял грузовик. В отличие от того, на котором нам уже довелось прокатиться, на этом не было тента, и вдоль бортов были оборудованы лавки. Как только расселись, грузовик тронулся и покатил по еле заметной дороге. Провожатые остались на поляне. Из аборигенов со взводом продолжили путь лишь те двое, которые сопровождали нас изначально.

Грузовик забирался все выше. Солнце уже пекло довольно чувствительно, и нестерпимо хотелось пить. Никто из ребят до сих пор не проронил ни слова. И причиной этому было не отсутствие вопросов, а общее состояние пришибленности — иначе и не скажешь — обрушившимися на нас событиями последних часов.

— Полный ахтунг, — первым нарушил молчание Курт, и прокричал, перекрикивая шум натужно ревущего мотора: — Я уже говорил, что моя задница чует нехорошее? Если не говорил, то считайте, что сказал.

— На кол ее за такие предсказания, — крикнул в ответ Геркулес.

— Идиот, — не остался в долгу Курт. — Это не предсказания, а предчувствия. Полезная вещь для солдата.

— Эй, солдат, — подал голос Халиль. — Спроси у своей задницы, когда нас, наконец, покормят сегодня?

— Могу подставить ее к твоему носу, чтобы ты сам спросил, — огрызнулся тот.

В это время грузовик начал пересекать вброд горную речушку, пенящимися потоками струящуюся меж довольно крупными валунами, и начавшие было гомонить, ребята затихли, с напряжением наблюдая за маневрами управляющего нашим авто оператора. Было ясно, что он знает горную дорогу, как свои пять пальцев, ибо на взгляд человека, впервые очутившегося в этих местах, никакой дороги здесь попросту не было. Да ее, в общем понимании этого слова, здесь и не было…


Глава — 3 | Обреченный взвод [СИ] | Глава — 5