home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава — 13

Вот и пролетели шесть месяцев службы. Пролетели, словно один миг. Миг, вместивший в себя целую вечность. Ну, пусть не вечность, но эти полгода по насыщенности событиями кажутся равными шести годам.

Основная часть курсантов вернется в свои звездные системы, на родные планеты и окунется в гражданскую жизнь уже в новом статусе полного гражданина Конфедерации. И лишь единицы останутся в армии, подписав следующий, гораздо более продолжительный контракт. Но для этого еще необходимо сдать итоговый экзамен, называемый русским словом "Проверка".

Примечательно, что к проверке допускаются не только те, кто решил продолжить службу, но и все желающие. И, надо сказать, практически все курсанты изъявили желание пройти последнее испытание. Оно и понятно — прослужить шесть месяцев и вернуться домой обычным солдатом, не имея удостоверения специалиста в той или иной военной профессии…

Но выходцам из обеспеченных семей, например, Солу, нужен был в основном лишь престиж. Многие другие курсанты полагали гораздо более важным, что полученные в армии профессии востребованы и в гражданской жизни. Среди операторов БПР популярна мечта, попасть после службы в дальнюю разведывательную экспедицию. Тот факт, что заключить подобный контракт гораздо сложнее, чем пройти отбор на службу в армию в мирное время, мало кого смущал. Но, несмотря на то, что благодаря экспансии галантов, Конфедерация в последние годы постоянно увеличивала численность армии, по этой же причине экспедиции к новым мирам резко сократились.

В любом случае мирные модификации пехотного робота широко использовались практически во всех промышленных отраслях, начиная с горнодобывающей.

Проверка началась уже на следующий день после окончания полугодового контракта. Когда кто-то из курсантов, узнав об этом утром, заявил о необходимости времени на подготовку, то услышавший восклицание капитан Отс спросил:

— А чем же ты занимался последние шесть месяцев, курсант?

Первый день проверялись теоретические знания и физическая подготовка.

В расположение роты явились двенадцать специально прибывших из войск офицеров. Они устроились за столами в учебной комнате и без лишних промедлений приказали, чтобы к ним подходили экзаменуемые. Сержанты построили роту и начали отправлять в класс по четыре человека с каждого взвода.

Мои знания проверял коренастый майор с постоянно потеющей лысиной. Периодически протирая ее голубой салфеткой, он долго задавал мне вопросы, придираясь к самым незначительным мелочам и часто неожиданно меняя направление вопросов — только что он расспрашивал о способах подзарядки батарей, и вдруг без всякого перехода интересуется взаимодействием отделения БПР в условиях боя среди кварталов мегаполиса. Я начинаю развивать тему, а экзаменатор уже задает силу тяжести и плотность атмосферы и, исходя из этих параметров, требует рассчитать дальность поражения НУРСом танка типа "Шершень".

— И последний вопрос, — наконец-то объявил майор, в очередной раз протирая лысину, — После орбитальной бомбы "Панацея" остается кратер диаметром около трех километров. На сколько увеличится радиус воронки, если вместо "Панацеи" сбросить "Ангела"?

Задав вопрос, он подвинул ко мне планшет, на экран которого были выведены характеристики обоих "подарков". Несмотря на то, что мозг буквально кипел от череды предыдущих вопросов, я попытался справиться с задачей как можно быстрей и, сделав нехитрые подсчеты, выдал:

— Диаметр увеличится примерно на четверть километра, соответственно радиус на одну восьмую.

— Да? — делано удивленно вскинул брови майор, и я понял, что ответил неправильно. А он ткнул пухлым пальцем в экран и спросил: — А вас не смущает тот факт, что детонация заряда "Ангела" происходит в двухстах (?) метрах над поверхностью?

Мне осталось только густо покраснеть. Что я мог ему ответить? Посетовать на то, что он намеренно меня запутывал, чтобы в конце концов притупить бдительность и поймать на каверзный вопрос? Так может, это есть один из пунктов проверки?

С экзаменационной картой в руках и распухшей головой на плечах вышел из казармы и, повинуясь указаниям какого-то капрала направился на плац, где, попав в руки лейтенанта медицинской службы, автоматически ответил на несколько вопросов по пользованию различными инъекторами (?), и по оказанию первой помощи при различных травмах и ранениях.

Далее сдаю норматив по облачению в легкую пехотную броню "Кираса" и отвечаю на несколько вопросов по ее характеристикам.

Отправляюсь в спортгородок, где сдача нормативов на гимнастических снарядах и прохождение полосы препятствий окончательно выматывают меня, и я, получив разрешение удалиться, ухожу, забыв на столе проверяющего экзаменационную карту. Возвращаюсь за ней лишь после второго окрика и рассеянно извиняюсь.

М-да, оказывается психологические нагрузки выматывают гораздо основательнее физических. Размышляю об этом, уже придя в себя за столиком в кафе. Рядом уплетают пирожные Борк, Логрэй и Сол. Если Уиллис выглядит бледноватым и заметно нервничает, то приятели с аграрных планет словно бы и не проходили через экзаменационную процедуру — мирно беседуют на какие-то отвлеченные темы. Кажется, их не трогает даже тот факт, что через пару дней мы покинем эту планету, разлетимся в разные стороны и, скорее всего, никогда больше не увидим друг друга.

Но впереди еще ждет основной экзамен. Теперь уже кажется, что лучше бы нас бросили на него без перерыва, сразу после сдачи нормативов физической подготовки. Однако предстоит ждать завтрашнего дня, пребывая в постоянном нервном напряжении.

На утреннем построении командир части произнес длинную речь, основной мыслью которой являлось то, что лучшей проверкой полученных навыков может быть только выполнение боевой задачи во взаимодействии со всеми подразделениями пехотного полка. После чего полк побатальонно с небольшими интервалами двинулся к парку боевой техники.

По пути с удивлением обращаю внимание на тот факт, что на территории части совершенно отсутствует снег. Даже газоны радуют глаз ровно подстриженной зеленой травкой. Если бы не легкий морозец и отсутствие листвы на деревьях, то можно было бы запутаться с определением времени года. Обращаю взор к окружающим сопкам — они, как и положено, покрыты снегом. До меня вдруг доходит, что в расположении полка снег отсутствовал и вчера. Вообще-то в этом не было ничего удивительного. На Кинге улицы городов сухие и чистые в любую погоду. Просто сказались полгода пребывания в этом, забытом цивилизацией месте. Интересно, то, что до сих пор курсанты боролись со снегом вручную, является одним из пунктов воспитания, или способом экономии энергии?

В парке не задерживаемся и выходим через расположенный с противоположной стороны КПП. В этой стороне я, как, скорее всего, и остальные курсанты, ни разу не был и всегда думал, что за парком территория части заканчивается, и далее простираются лишь бесконечные, поросшие лесом сопки. И действительно за воротами КПП открылся путь в ложбину между двумя каменистыми склонами. Вот только основания обоих склонов были будто бы обрублены и тянулись на сотни метров вперед ровными каменными стенами, возвышающимися не менее чем на два десятка метров. Обе стены словно скалились друг на друга рядами огромных арочных проемов.

Впереди из недр сопок уже выползают приземистые черепахообразные танки, гибкие амфибии и еще какие-то невиданные ранее стальные монстры. Вокруг них суетятся курсанты первого батальона.

Замечаю Сергея Бужина. Он стоит перед амфибией, выдвигающей, похожие на паучьи лапы, манипуляторы, и что-то втолковывает двум курсантам, активно при этом жестикулируя.

Не доходя до подразделения разведчиков останавливаемся. Разбившись поротно и повзводно, входим под каменные своды.

Грандиозность того, что я вижу внутри, в буквальном смысле подавляет. Подземный зал, чей край теряется вдали, разделен ровными рядами исполинских каменных колонн, подпирающих невидимый из-за льющегося сверху света свод. Из-за этого высота помещения кажется невероятной. Но, судя по видимой высоте колонн, она и так немаленькая. Даже не верится, что над нами находится поросшая густым лесом сопка. Появляется желание выбежать и убедиться в этом.

Замершие вдоль колоннад БПРы кажутся игрушечными. Создается впечатление, что эти подземные ангары вырубались для какой-то другой, более грандиозной техники. Однако арки ворот вряд ли пропустят что-то более крупное. Через них и БПРы-то проедут только в походном состоянии, хоть и с пристыкованными к базам боевыми машинами.

Получив указания от офицеров, сержанты и капралы распределяют курсантов по машинам.

Получив позывной "сто двенадцатый", занимаю место в рубке и, следуя дальнейшим распоряжениям, веду машину на стыковку с базой. Докладываю о боевой готовности, дожидаюсь своей очереди и вывожу робота из подземелья.

Выстроившись в колонну, выдвигаемся следом за первым батальоном. Сзади из ангаров выползают похожие на невероятных чудовищ машины технического обслуживания третьего батальона.

Двигаться в колонне — довольно нудное дело. До сих пор я испытывал подобное "удовольствие" лишь раз, при прохождении стокилометрового марша, предусмотренного программой обучения. Очень сложно не уснуть, сидя в кресле и пялясь в спину ползущего впереди БПРа. Каждый раз, когда колонна останавливалась, обязательно случались столкновения, к счастью не имеющие серьезных последствий. Теперь же задремавшего вполне могут отстранить от дальнейшего прохождения проверки и отправить восвояси.

Мои опасения насчет продолжительного нудного марша не оправдались. Колонна прошла ровно двадцать километров, когда покрытая серым пластификатором дорога закончилась, словно обрубленная, упершись в крутой склон очередной сопки.

В следующую минуту буквально посыпались команды. Полк разворачивался во фронт (?), растягиваясь вдоль склона, словно готовясь к штурму. Каждому отделению БПРов был придан черепахообразный "Скат", каждому взводу — система залпового огня "Рой" на базе того же "Ската".

Мимо промчались три амфибии разведывательно-диверсионной роты. Почему-то только сейчас, глядя на них, задумался, как можно управлять сразу столькими конечностями? Наверняка оператор задает только направление и скорость движения, а конечностями управляет бортовой комп. Ведь известно, что полноценное виртуальное управление возможно лишь человекоподобными машинами. Что интересно, исключение составляют летательные аппараты. Если верить ученым, то новорожденный ребенок при виртуальном подключении способен подсознательно управлять флаером, и эта способность теряется тогда, когда он начинает ходить.

Снова звучат команды. Мы поднимаем роботов и начинаем продвижение вперед.

Сразу опускаю забрало и погружаюсь в виртуальное изображение простирающейся передо мной реальности. Только теперь каждое более-менее значимое препятствие, будь то огромный валун, обрыв или яма, обведено оранжевым пульсирующим контуром. Мерцающими зелеными контурами система распознавания отмечает движущиеся рядом машины товарищей. Они шагают, возвышаясь над деревьями. Чуть впереди парит приданный отделению "Скат".

Этот рейд ничем не отличался от тех, что в процессе обучения проходили в составе взвода. На моем мониторе и сейчас отображались извилистым пунктиром машины только нашего подразделения. Мы так же преодолевали густые заросли и крутые склоны, поражая появляющиеся периодически красные метки условного противника, не способного ответить, в отличии от боев на симуляторах. Иногда приходилось объединять усилия с товарищами, чтобы забраться на слишком высокие обрывы. Раз нескольким БПРам при спуске пришлось воспользоваться в качестве лифта "Скатом". Идея пришла в голову Солу. Танкисты согласились, и командир взвода одобрил. В принципе можно было спуститься и самим, но так получилось гораздо быстрее и безопаснее.

В конце концов, после многочасового прочесывания сопок мы вышли к огромному по местным меркам ровному полю, на котором застыли серые туши десантных транспортов.

Как оказалось, в результате рейда полк окружил зажатую сопками равнину. Все подразделения вышли на открытое пространство почти одновременно. Лишь шустрые амфибии уже собрали манипуляторы и въезжали по трапу в открытый зев одного из транспортов.

Прозвучал приказ, перейти в походное положение, и мы опустили роботов на колени, открыв бронещиты, скрывающие траки.

Началась погрузка. Каждый борт вмещал в себя взвод БПР — тридцать пять машин, три "Ската, "Рой" и МТО (машину технического обслуживания). В отдельные корабли грузились РДР (разведывательно-диверсионная рота) и подразделения управления и обеспечения.

Пока продвигался в очереди на погрузку, подумал о том, что вместе с курсантами каждые полгода проходит проверку и большинство постоянного состава учебной части.

Заняв свою ячейку в напоминающем рыбий скелет десантном модуле, откидываюсь в кресле и только сейчас понимаю, как вымотался за почти восьмичасовой рейд. Урчание в животе сообщает, что давно пора что-нибудь съесть. Забрасываю в рот пару кубиков энергетического шоколада. Однако желудок не обманешь — он настойчиво требует что-нибудь существенного. Ничего, кроме минеральной воды, предложить не могу. Во-первых, в любую минуту может последовать очередная команда. Во-вторых, набивать желудок перед десантированием не рекомендуется. Вообще-то у меня тренированный вестибулярный аппарат, но мало ли…

В подтверждение того, что мысль материальна, перегрузка вдавливает в кресло как раз в тот момент, когда я делаю очередной глоток минералки. Громко кашляю, забрызгивая обзорный экран, при этом непроизвольно прижимаю плечом ларингофон.

— Сто двенадцатый, подавился что ли? — раздается голос взводного.

— Так точно, господин лейтенант, — отвечаю, откашлявшись, и поясняю: — Я как раз пил воду, когда транспорт взлетел.

— Я тоже чуть не подавился, — простодушно сообщает жующим голосом Логрэй.

— Девяноста восьмой, заткнись, — одергивает его офицер и, повысив голос, объявляет: — до подлета к месту пятнадцать минут.

Убираю шоколад — не хватало еще подавиться во время выброски.

На короткое время возникает ощущение невесомости, после чего вновь постепенно нарастает перегрузка. Темноту палубы перечеркивает яркая горизонтальная полоска, которая продолжает расширяться, пропуская внутрь все больше солнечного света. Через открывшиеся створки видно несколько следующих за нами транспортов.

Звучит команда: "Приступить к десантированию!", дублируемая световыми и звуковыми сигналами, и выброска начинается. Один за другим модули подкатывают к распахнувшемуся борту и, скользнув по нижней створке, вываливаются наружу. Несколько мгновений свободного падения, наполняющие душу животным ужасом, сменяются резким рывком, от которого темнеет в глазах. Наконец полет модуля выравнивается, и я начинаю глубоко дышать, чтобы успокоить взбаламученные внутренности.

Бросаю взгляд вокруг и на некоторое время выпадаю из реальности, пораженный открывшейся картиной.

Если не считать бесконечных занятий на симуляторах, то до сего дня мы всего два раза отрабатывали десантирование — в дневное и ночное время. Но оба раза с гораздо меньшей высоты и в составе одного отделения. Теперь наш модуль находился среди большой группы таких же аппаратов. Словно стая неведомых летучих чудовищ мы несемся к приближающимся вершинам сопок. Подсвеченные яркими цветами заката облака придают картине особую мистическую фантастичность.

— Сброс! — разносится по общей связи.

БПРы и прочая техника отстыковывается от ребер модулей и осыпается вниз, словно созревшие плоды.

Несмотря на то, что в этот раз мысленно я был готов к падению, дыхание перехватывает, и сердце тревожно замирает. Прежде чем робота рвануло кверху автоматически раскрывшимся крылом параплана, успеваю заметить удаляющуюся в сторону алеющего закатом горизонта стаю рыбьих скелетов. Интересно, у меня одного такие ассоциации, связанные с десантными модулями?

— Не расползаться! — звучит приказ командира взвода, — При обнаружении условного противника открывать огонь на поражение!

И тут же экран расцвечивается красными пятнами целей с указанием их характеристик.

Маневрируя с помощью ранцевого ускорителя, успеваю сделать несколько выстрелов перед посадкой.

Рельеф местности не позволяет использовать гусеничную тягу, потому покидаю кресло и, переместившись в раму управления, сливаюсь сознанием с боевым роботом, видя окружающий мир его камерами, словно собственными глазами.

И вновь продолжительный рейд в составе полка по ставшим ненавистными сопкам…


Глава — 12 | Обреченный взвод [СИ] | Глава — 14