home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава — 11

Следующей ночью я чуть было не повторил судьбу Сальдера.

На ночлег мы остановились в небольшой расселине в склоне сопки, обращенном в противоположную от преследователей сторону. После того, как натянули над ней шатровое полотно, получилась весьма уютная пещерка. Кто-то, шутя, предложил замутить в ней парилку. На парилку естественно времени не было, а вот костерок, в целях экономии заряда батарей бронекостюмов, по приказу Уиллиса развели.

Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть, глядя на потрескивающий огонь и думая о том, как проводит ночь Том. Когда сон все же начал меня одолевать, ему помешал своими позывами мочевой пузырь. Некоторое время пытался не обращать на него внимания, но потом представил, как глубокой ночью все ж придется подниматься, а перед этим еще с полчаса или час ворочаться в нерешительности, мучаясь вопросом, мол, встать или не встать? Решил, что все ж лучше сходить сейчас.

Впоследствии, когда рассказывал об этом случае, мне нередко задавали вопрос — зачем было отходить далеко, разве нельзя было полить ближайшее дерево? Не хотел бы я оказаться в лесу с людьми, задающими такие вопросы. Представьте, что будет, если полтора десятка человек начнут справлять нужду, не отходя от поляны. Тут никакой свежий воздух, и никакие запахи джунглей не помогут. Мы все же не ягуанты, а потому, повинуясь законам, вбитым в наши головы капралами, я двинулся подальше от стоянки. А так как перед этим, все же нарушая одно из внушаемых капралами правил, неразумно пялился на огонь, то, выйдя из-под полога, практически ничего не видел и двигался наощупь, перебирая стволы деревьев руками. Включать фонарь посчитал ненужным. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я с удивлением увидел перед собой пустоту. Но прежде чем осознал увиденное, сделал очередной шаг и рухнул вниз.

Летел недолго, упал на спину, и даже не ушибся. Поднялся, пошарил в темноте руками — передо мной каменная стена. Попробовал дотянуться до верха, не получилось. Догадался включить фонарь, оценил высоту не менее чем в пять метров и порадовался, что не свернул себе шею. Еще мелькнула мысль о том, что упади я с такой высоты днем, то запросто мог бы стать заикой.

Пришлось идти вдоль метров двести, пока стена не снизилась настолько, что смог взобраться наверх и вернуться к месту стоянки. Один из караульных что-то нервно пошутил по поводу моего долгого отсутствия. Но я, не вникая и не реагируя, скрылся под пологом и завалился спать.

Утром я первым торил тропу. Наш путь пересекал обрыв, с которого мне довелось упасть ночью. Потому, заметив свои следы, свернул к ним. Сол как раз отстал, что-то обсуждая с Гергертом, и не сразу среагировал на изменение направления. Толщина снежного покрова здесь была небольшой, и деревья росли редко, что позволяло идти, практически не петляя меж стволов. Скорость движения значительно возросла, и когда Уиллис догнал меня, я уже видел край обрыва.

— Новиков, ты почему свернул в сторону?

— Там высокий обрыв, — киваю в сторону прежнего направления, — А здесь не более полутора метров.

— Откуда ты знаешь? — удивленно спрашивает Сол.

Не успеваю задуматься о том, как рассказать о ночной прогулке, как он сбивает с мысли следующим вопросом:

— Чьи это следы?

Хочу ответить, что мои, но, сделав еще шаг, останавливаюсь в немом изумлении. Мы как раз подошли к тому месту, где я забрался на каменный порог. Отсюда хорошо видна цепочка моих следов, тянущихся под стеной. Вдоль них гигантским пунктиром тянулись следы трехпалых лап какого-то чудовища, каждый палец которого оставлял вмятину раза в полтора больше следа моего ботинка. Без сомнения, зверь передвигался на двух ногах. В том месте, где я забрался наверх, на снегу осталось еще четыре отпечатка, на этот раз гораздо меньших, не более человеческой ладони. Судя по одному из правых отпечатков, на оставившей его лапе отсутствовал средний палец. Этот факт говорил еще и о том, что у зверя четыре передних конечности. Если конечно это следы того же монстра, который оставил гигантские отпечатки внизу. Видно, что зверь некоторое время топтался на месте, и даже опускался на колени, которые у него, опять же судя по отпечаткам, выгибаются назад. От того места, где он садился, словно лучи отходят длинные вмятины, будто монстр хлестал по снегу огромным хвостом, толщиной у основания с человеческий торс. Потоптавшись, зверь развернулся и ушел вниз по склону, как раз в том направлении, куда нужно идти нашему отряду.

Интересно, он следовал ночью за мной по пятам, или прошел по следам позже? И почему зверь не пошел дальше, а предпочел удалиться? Все-таки хорошо, что я не увидел его ночью — вот страху бы натерпелся! А звери, говорят, страх чуют…

Тем временем отряд сгрудился вокруг, и после нескольких мгновений немого изумления, послышались выразительные возгласы.

— Отто, — обратился к всезнайке Финкильштейн, — это что за зверь?

Но Гергерт на этот раз лишь молча развел руками.

— Новиков, может, ты нам прояснишь этот вопрос? — подозрительно уставился на меня Сол, — Почему ты свернул именно к этому месту?

— Я же уже сказал — там высокий обрыв, не менее пяти метров.

— Откуда ты об этом знаешь?

— И с кем ты здесь встречался? — хохотнув, добавляет вопрос Финкильштейн.

Не знаю, что на меня подействовало, то ли нервная шутка Роберта, то ли потребовался своеобразный выплеск собственных эмоций, но, обведя взглядом застывших в ожидании товарищей, я начал рассказ… Рассказ о том, как выйдя по нужде, свалился с десятиметрового обрыва прямо на голову прикорнувшего под каменной стеной монстра. Как тот, смертельно перепугавшись, бросился наутек, а я, приняв его за вражеского лазутчика, кинулся следом. Как нагнал и, повалив на снег, принялся заламывать руки. И только когда сообразил, что рук у поверженного врага почему-то четыре, обратил внимание на то, что и сам он раз в пять крупнее меня.

— Вот тут я его завалил, — показываю на то место, где снег был основательно вытоптан огромными лапищами.

— Как же ты не видел, что он такой здоровый, когда бежал за ним? — недоверчиво спросил Борк.

— Темно же было. А тут под обрывом и вовсе ничего не видно. Я бежал, ориентируясь чисто на звук его шагов. Фонарь специально не включал — думал, вдруг он не один.

— И куда он потом делся?

— Убежал. Я как понял, что подо мной не разведчик, а огромный зверюга, так сразу хотел деру дать, да запнулся, когда на уступ запрыгивал. Думал, все, сейчас он меня разорвет, и "Кираса" не поможет. Даже глаза закрыл от страха. Лежу, слышу, шаги удаляются. Глянул, а его пятки уже меж деревьев мелькают.

— Как же ты пятки увидел в темноте-то?

— А я когда упал, нечаянно фонарь включил.

— Какой он хоть из себя-то, зверь этот? — последовал очередной вопрос от товарищей.

— Так это, я ж его видел только со спины, и то в темноте, — отвечаю, внимательно всматриваясь в окружающие лица и пытаясь понять, неужели они и правда поверили в мои россказни? Однако, видя, что сейчас последуют дальнейшие расспросы, спрыгиваю с полутораметрового обрыва, киваю на следы и предлагаю: — Нам все равно в ту сторону идти. Может, догоним — посмотрим, что это за зверь?

Ответить мне никто не успевает, так как в этот миг раздается далекий свист сигнальной ракеты. Следом свистят вторая, третья и четвертая. Самих ракет из-за сопки не видно, но понятно, что это выполнил свою задачу Том Сальдер.

— А разведка-то нас догоняет, — произнес Финкильштейн, глядя в ту сторону, — Я думал, они наткнутся на Тома не раньше обеда.

— Новиков, вперед! — командует Уиллис, и я бросаюсь по следам монстра, который, после выдуманной самим же истории, уже не кажется столь страшным. Надо только придумать, как выкрутиться из собственных фантазий перед товарищами, принявшими их за чистую монету.

На этот раз Сол менял впереди идущих гораздо чаще, выставляя торить тропу не только меня и стефанов, но и других курсантов. Не знаю, как разведчикам, прибывшим на сутки позже нас, удалось так быстро сократить расстояние вдвое, но мы уже через пару часов начали выбиваться из сил, от заданного Уиллисом темпа. Надо отдать ему должное, он в этом плане переплюнул капрала Юрайя, которому уже давно не удавалась вымотать взвод до изнеможения. Правда и сам Сол выглядел не лучше любого из нас — надсадно хрипел при дыхании и несколько раз падал на совершенно ровном месте. Глядя на то, как он упал в очередной раз, я подивился его упертости — какой смысл так загоняться, когда до финиша еще идти и идти? Я конечно понимаю, что цель рывка как можно дальше оторваться от преследователей, но если сейчас выбиться из сил, то весь выигрыш во времени может оказаться весьма сомнительным.

И все же нам повезло. Когда уже совсем не осталось сил, и мы с ужасом бросали взгляды на довольно крутой склон, по которому предстояло подниматься, послышался далекий свист, переросший по мере приближения в грохот лопастей геликоптера. Вскоре винтокрылая громада зависла над нами, заставив заметаться поземку по снежному насту, и из ее чрева выбросили веревочный трап, недвусмысленно предлагая подняться на борт.

Внутри подразделение встречал капрал Шевел. Он жестами показал каждому поднимающемуся, чтобы тот садился, и когда последний курсант влез в чрево летающего монстра, задвинул дверь и уселся сам.

На протяжении всего полета я пытался определить по лицу капрала, что ждет нас по возвращении — благодарность или раздрай от командиров. Однако Шевел, откинувшись спиной на борт и сложив на груди руки, сидел с прикрытыми глазами, не выражая абсолютно никаких эмоций.

В любом случае, независимо от результата, я рад, что эта утомительная игра в догонялки наконец-то закончилась.

— Фу, что за вонь? — сморщив нос, встречает нас в родной казарме дежурный по роте капрал Линк, — Чего вы там такого ужасного увидели, что все разом обгадились?

С недоумением смотрим на него, не понимая, о чем речь, и направляемся к уже находящимся здесь товарищам из второй половины взвода. Они тоже здесь, значит и их игра закончена. Удачно ли? Что-то слишком хмурые у них лица. Даже вечно довольный жизнью Логрэй чистит свой карабин, насупившись.

Увидев нас, товарищи с интересом вскидывают брови и сразу, подобно Линку, начинают морщить носы.

— Чем это от вас так воняет? — озвучивает общий вопрос Логрэй, и до нас, наконец, доходит, что "Кирасы", оружие и прочее снаряжение до сих пор благоухают ароматами от ягуантов. Просто мы уже привыкли к ним настолько, что не замечаем.

Зато замечают все остальные, находящиеся в этот момент в расположении роты.

— Юрай! — раздается вопль мастер-сержанта, — Забирай этих ягуантов и не возвращайся, пока не сделаешь из них человеков!

— Тор, — возмущается вышедший из расположения капрал Юрай, — При чем здесь я? Вторые номера курирует Шевел.

В итоге с нами отправляются и Юрай, и Шевел. Мы уходим к одному из ближайших озер, где разводим сразу несколько костров, грея одновременно и булыжники для парилки, и воду для стирки и помывки доспехов. Попутно рассказываем капралам о своих злоключениях и расспрашиваем их об интересующих нас вопросах.

Первое, что мы узнали, то, что Том Сальдер отправлен в армейский госпиталь. При этом его состояние не вызывало особых опасений.

Следующая новость была более печальной и состояла из двух частей — двое курсантов из первой половины нашего взвода получили тяжелые травмы, в результате чего боевой дух подразделения оказался сломлен, и как итог, преследователи быстро догнали и окружили их, досрочно выведя из игры.

Изначально нашим товарищам не повезло в том, что никто не решился сразу взять на себя роль лидера. Половина ночи прошла в бестолковой суете и спорах, пока кто-то не высказался за выборы командира. Приступили к выборам. Удивительно, но те, кто только что пытался навязать остальным свое мнение по поводу правильности дальнейших действий, теперь всячески открещивались от ответственности. В итоге роль командира досталась ответственному, но не блещущему инициативой, курсанту из третьего отделения Жаку Кортесу. В дальнейшем он отдавал команды, руководствуясь советами тех, кто якобы лучше знает, как надо делать.

Рассвет застал курсантов не выспавшимися. Учитывая то, что предыдущая ночь прошла в карауле, физическое состояние подразделения оставляло желать лучшего, что, естественно, худшим образом отразилось на дневном марш-броске. Но, несмотря на крайнюю усталость, после того, как вечером увидели огни геликоптера, который доставил группу преследования, было принято решение продолжать продвижение ночью. Однако, промучившись пару часов в попытке добраться до вершины очередной сопки, все же остановились на ночлег. Ребята повалились на снег прямо там, где остановились и, наскоро проглотив по консерве, уснули. При этом ни у кого не возникло мысли о карауле. В эту ночь беспечность сошла с рук — никто не потревожил сон утомленных курсантов

В отличие от нашей группы, они начали ставить растяжки с сигнальными ракетами только на второй день. Уже в полдень одна из растяжек сработала, сообщив, что преследователи настигают. Наши товарищи как раз взобрались на длинный гребень, где, устроив скоротечный привал, решили хотя бы немного поесть, прежде чем начать спуск по довольно крутому склону. Подстегнутые свистом ракеты, они наскоро закончили обедать и ринулись вниз.

Этот-то спуск и стал роковым для Акселя Рольдана и Никоса Хауслера.

Первым споткнулся Аксель. Падая, потянул за собой ящик с сигнальными ракетами, который нес в паре с Никосом. Хауслер пытался удержать ящик, но в следующую секунду сам запнулся об подвернувшийся под ногу скрытый снегом булыжник, и рухнул вместе с грузом на Акселя. При этом угол ящика угодил в лицо Рольдану, раздробив нос и верхнюю челюсть.

Никосу повезло немногим больше. Когда к ним подбежали товарищи, Аксель был без сознания, а Хауслер лежал с неестественно вывернутой, застрявшей меж двух тонких стволов ногой и, не в силах терпеть боль, шипел, как змей. Из глаз курсанта катились крупные слезы.

Естественно, сразу же были активированы аварийные буи, после чего, сделав инъекции обезболивающего — благо аптечка "Кирасы" давала эту возможность — они перебинтовали Акселя и наложили шину на сломанную ногу Хауслера

Только услышав шум лопастей спасательного геликоптера, группа оставила товарищей и двинулась дальше.

Посадку спасателей заметили и преследователи. Неизвестно, подстегнуло их это или нет, но только уже в полночь, разведчики окружили стоянку наших товарищей…

Если проигрыш первой половины взвода не вызывал сомнения, то решение командования по поводу нашего подразделения до сих пор оставалось загадкой, и это несколько угнетало.

По ходу помывки и чистки снаряжения капралы расспрашивали нас о подробностях учебного рейда. Они искренне удивлялись принятому Солом решению, оставить раненого бойца в качестве живой мины. Однако ни одобрения, ни порицания не высказывали, так же как и мы с тревогой ожидая результата. Но когда услышали о неведомом звере, оставившем огромные трехпалые следы, неожиданно взволновались.

— Чего ж вы сразу-то не сказали? Это же рохта! — подскочил Шевел.

— Рохта? — поднял на него глаза Гергерт, и я понял, что всезнайка наверняка что-то слышал о местном монстре.

— Новиков, шустро собирайся! — окликнул меня Юрай и повернулся к Шевелу: — Эд, мы к ротному, если не вернемся, проследи, чтобы прихватили его "Кирасу".

— Это точно был рохта? — немедленно всполошившийся, как и капралы, капитан Отс выскочил из-за стола и подошел к нам.

— Вот, курсант Новиков столкнулся с ним прошедшей ночью, — указал на меня Юрай.

Знай я на тот момент подробнее об этом загадочном звере, то, возможно, и решился бы насочинять что-нибудь про темноту, в которой толком ничего не увидел. Но, глядя на возбужденное лицо командира роты, решил, что он отлично знает, о чем идет речь, а значит, запросто поймает меня на лжи, уловив какую-нибудь неточность. Потому рассказал всю правду о ночном происшествии, добавив лишь, что слышал какие-то шаги позади себя, когда шел под каменным обрывом.

— Разве ты не на него свалился? — удивленно спросил капрал, наслушавшийся россказней моих товарищей.

— Честно говоря, не знаю, сэр, — развожу руками, чувствуя, как предательски краснеет лицо, и выступает пот, — Я упал на что-то мягкое, но что это было, в темноте не рассмотрел.

— Но следы-то ты видел? — нетерпеливо надвинулся на меня капитан.

— Так точно, господин капитан! — киваю в ответ и поспешно добавляю, — Следы видели все курсанты из нашего подразделения. И мы шли буквально по этим следам до тех пор, пока нас не забрал геликоптер.

Ротный ткнул мне под нос планшет с картой, на которой были отмечены красная и синяя пунктирные линии.

— Вот ваш маршрут, — ткнул он в синюю линию, — Показывай, где ты его встретил.

Проглотив слова о том, что я никого не встречал, начинаю водить пальцем по экрану, увеличивая изображение в нужном квадрате. Вот тот самый обрыв. Вот мои следы… Что за чертовщина?!

— Извините, господин капитан, но я ничего не пойму! — восклицаю искренне удивленно, продолжая прокручивать изображение, — Вот мои следы, вот наша тропа. Но тех следов сейчас не видно… Я действительно ничего не понимаю, господин капитан.

— Значит точно рохта, — удовлетворенно кивает Отс и начинает набирать код вызова на ручном коммуникаторе. После чего вновь обращается к нам: — Вы можете быть свободны.

— Извините, сэр, — обращаюсь к капралу, когда выходим из казармы, — А вы видели этого рохту?

— Я? — Юрай удивленно поворачивается ко мне.

Судя по выражению лица капрала, он недоволен тем, что ротный отослал нас восвояси. А он-то, вероятно, собирался приобщиться к некой тайне.

— Рохту никто не видел, — после короткой паузы капрал отвечает на мой вопрос, — Видели только его следы.

Упоминание о следах побудило меня задать следующий вопрос:

— Но, сэр, почему-то следов этого зверя не было видно на планшете господина капитана? Наши следы есть, а его нет. Будто бы и не было их.

— Потому, курсант, что следы рохты можно видеть лишь невооруженным взглядом. Для любого прибора во всех диапазонах они незаметны.

— Но как такое возможно, сэр? Я еще могу понять, как становится невидимым физическое тело. Но след… Как может выглядеть нетронутым снежный наст с валяющейся на нем сухой веткой, если на самом деле там глубокий отпечаток гигантской лапы, с вмятой в него переломанной в трех местах той же самой веткой?

— Если сумеешь ответить на этот вопрос, то смело рассчитывай на щедрую премию от военного ведомства. Думаешь, просто так высоколобые гоняются за рохтой, пытаясь хоть что-то узнать об этом феноменальном существе? У тебя, курсант, нынешней ночью был шанс кардинально изменить свою судьбу, но ты прошел мимо него…

— Судьба пищи для желудка загадочного невидимки меня не очень прельщает, — неосторожно прерываю капрала, но, спохватившись, умолкаю.

— Могло быть и так, — соглашается он, не обратив внимания на наглость подчиненного.

К нашему возвращению остальные курсанты уже знали о таинственном звере столько же, сколько и я — что-то рассказал капрал Шевел, что-то добавил всезнающий Отто. Ко мне с расспросами не приставали, так как более адекватные товарищи разъяснили остальным, что мои фантазии о ночной схватке с монстром были всего лишь шуткой.

Перед ужином рота построилась в расположении на центральном проходе. В сопровождении командиров взводов перед строем вышел капитан Отс и объявил благодарность нашему подразделению, которое, благодаря нестандартному решению, условно уничтожило группу преследователей. Тем самым заработанные нами положительные баллы перекрыли отрицательные баллы за провал первых номеров. Особо ротный отметил инициативного курсанта Уиллиса, и даже пообещал посодействовать, если тот пожелает подписать новый контракт и остаться на капральской должности в роте.


Глава — 10 | Обреченный взвод [СИ] | Глава — 12