home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава — 10

На ночлег остановились, когда совсем стемнело — Уиллис гнал нас на склон очередной сопки, чтобы видеть ту вершину, с которой мы нынешним утром начали свой путь. Но местное светило село гораздо раньше, позволив тьме поглотить все окружающее пространство.

Найдя более-менее ровную площадку для установки шатра, мы принялись устраивать лагерь.

В этот момент в окружающих поляну деревьях послышалась какая-то возня, кто-то заухал, заверещал, затрещали ветки. Что-то шлепнуло по наполовину натянутому шатровому полотну. Шлепнуло еще раз. И еще. Шлепки стали раздаваться чаще. Вот что-то ударило меня в грудь и сразу в локоть. Я с удивлением уставился на прилипшую к грудным пластинам вязкую массу. Поднес к глазам испачканную руку и впервые с начала обстрела вдохнул…

Легкие еще не успели вобрать в себя полную порцию воздуха, как их парализовал судорожный спазм. Из глаз ручьем брызнули слезы, а пустой желудок вывернуло наизнанку. После очередного шлепка в спину, я упал на колени и, отплевываясь исторгнутой изнутри себя горечью, пополз не видя куда, лишь бы скрыться от этого вонючего обстрела.

Рядом застрекотал чей-то карабин. Визг в окружающих деревьях сразу усилился, в точности напомнив тот, который мы слышали днем.

— Надеть шлемы! — проорал Уиллис.

Как же я сам об этом не догадался-то? Накидываю капюшон (?), опускаю забрало и активирую режим внутреннего жизнеобеспечения.

Оглядываюсь и содрогаюсь при виде курсанта, которому вонючая гадость попала в лицо. Хрипя, крича и отплевываясь, он неистово пытается оттереться снегом, слепо зачерпывая его вместе с разбрызганными по нему шлепками.

Направляю луч своего фонаря в деревья и успеваю заметить юркнувшую от света волосатую, чем-то напоминающую человеческую, фигуру. Только длинные руки и ноги выглядели слишком непропорционально для маленького тела, размеры которого не превышали размеры тела пятилетнего ребенка.

Вскидываю карабин, ставлю планку на максимальный разброс и, выхватив лучом света еще одного монстра, выпускаю обойму игл. Тварь успевает сделать прыжок на соседнее дерево, но, не долетев, издает дикий визг и камнем падает вниз.

Вижу следующую цель — человекоподобная образина висит, держась одной рукой за ветку и суча в воздухе ногами. Второй рукой тварь замахивается и бросает в сторону поляны очередную порцию вонючей гадости.

Посланная мной обойма игл срывает монстра с ветки, превращая в разлохмаченную тряпку. Но и его бросок достигает цели, чувствительно впечатавшись в эластичный пластик забрала. Несмотря на синтезируемый внутри "Кирасы" чистый воздух, мой желудок не выворачивает только по причине его абсолютной пустоты. Как назло снег вокруг утоптан так плотно, что я не могу схватить хотя бы горсть, чтобы убрать ослепившее меня дерьмо. Слепо пошарив вокруг руками, в конце концов оттираю забрало пустой перчаткой, что позволяет хоть как-то ориентироваться в окружающей обстановке, глядя на нее через желто-коричневую муть.

Товарищи продолжают стрелять по темным зарослям, и я тоже выпускаю несколько обойм наугад.

Раздается команда Уиллиса прекратить стрельбу. Вопли нападавших тварей теперь слышатся где-то далеко и явно удаляются.

Спешу к краю поляны в поисках нетронутого снега и начинаю тщательно оттираться. М-да, задача предстоит нелегкая — даже не представляю, как вычистить вонючую дрянь из всех сочленений и складок. Самым идеальным вариантом сейчас было бы залезть в достаточно глубокий ручей и как следует продраить броню песочком. Но, за неимением поблизости хоть какого водоема, придется обходиться снегом.

В первую очередь тщательно очистил забрало и сразу увидел валяющееся в двух шагах передо мной тело мохнатой твари. Рассмотреть ее подробно не представлялось возможным, ибо то, во что превращают тело сотни стальных игл, не поддается никакой идентификации. Отошел в сторону от неприглядного месива, но наткнулся на другой труп. Этот вообще буквально разодран на части, и отдельные куски соединялись друг с другом лишь лоскутками кожи и сухожилиями.

Прошло не менее часа, прежде чем я оттер "Кирасу" до удовлетворительного, на мой замыленный взгляд, состояния. Решив откинуть забрало, отключил систему внутреннего жизнеобеспечения и тут же включил обратно, спасаясь от нахлынувшего снаружи смрада.

— Новиков, ты почистился? — спросил подошедший Уиллис и указал в сторону так и не натянутого шатра, — Помоги Гергерту и Борку.

Ребята соскабливали с ткани грязные шлепки и затирали пятна снегом. Прежде чем присоединиться к ним, я вырубил саперной лопаткой небольшой куб снега в слежавшемся сугробе и аккуратно поддев его отнес к шатру.

— Сол, — окликнул командира Гергерт, — Наверное, надо сворачиваться? Не будем же мы ночевать среди этого дерьма?

— Да, Отто, — кивнул в ответ Уиллис, — Сворачивайте полотно и, как только Гольего ототрется, поднимемся выше по склону.

— А что с ним? — поинтересовался Борк.

— Не успел надеть шлем и схлопотал кусок дерьма прямо в лицо.

— Ё-о-о, — сочувственно поморщились товарищи, а я вспомнил, что видел Эктора Гольего в самом начале нападения, но не узнал его тогда по понятной причине.

К Уиллису подбежал Том Сальдер и что-то сказал, указывая рукой в ночное небо. Я посмотрел в том направлении и увидел перемещающиеся над темными вершинами сопок огни.

— Всем погасить свет! — прокричал Уиллис, — Немедленно! Похоже наших преследователей везут.

Огни геликоптера скрылись за склоном сопки, на вершине которой наш отряд устраивал дневной привал.

Вчера разведчики сменили нас в карауле, а сегодня, похоже, их так же без предупреждения отправили на наше преследование. Ну что ж, посмотрим, сумеют ли они, найдя след, двигаться по заснеженным склонам быстрее нас?

— Можно включить свет, но на самый минимум, — распорядился Сол, — И заканчивайте оттираться. Через пять минут выдвигаемся. Гольего, ты меня слышал? Перейдем на новое место, тогда снимешь "Кирасу" и вытряхнешь все, что попало тебе за пазуху.

Я снова мысленно пожалел беднягу Эктора. Этот черноглазый смуглокожий курсант всегда отличался особой чистоплотностью. Теперь, небось, при любом случайном шуме будет сразу накидывать шлем и задраивать забрало.

— Олег, не спи, — толкнул меня Борк, — Берись за этот край.

Стараясь не елозить полотном по перепачканному снегу, мы свернули шатер.

Когда отошли от неудавшейся стоянки на достаточное расстояние, послышались разочарованные возгласы и злые проклятия тех, кто первым решился откинуть забрало. Казалось, вонь вокруг нас ничуть не уменьшилась. Да и не удивительно — наверняка немало гадости, которой обкидали ночные налетчики, осталось в складках и сочленениях бронекостюмов. Зловонное амбре впитал пластик ранцев. Но выкинуть их нельзя, ибо не в чем нести упаковки с сухпаем. Так же мы не могли позволить себе бросить шатровое полотно, катушки с супер крепким шнуром и прочее и так невеликое имущество, от которого мог зависеть успех нашего подразделения.

Поддавшись общему давлению, Сол разрешил сделать небольшую промежуточную остановку, чтобы еще раз обтереться снегом. На этот раз мы, по примеру Борка, попадали в сугробы и ворочались в них, будто охваченные массовым припадком. Потом наскоро протерли друг другу спины и двинулись дальше.

Наконец вышли к более-менее ровному месту, которое Уиллис счел пригодным для ночлега.

Ни меня, ни других провинившихся прошлой ночью, Сол, как и обещал, в караульные смены не поставил. А потому я, отказавшись от ужина — для этого пришлось бы снимать шлем, а принимать пищу, одновременно вдыхая продолжавший сопровождать нас аромат, мой желудок попросту не смог бы — завалился на свеженарезанные ветки, с намерением отрешиться от происходящего кошмара до утра.

Рядом лег, погасив свой фонарь, Гергерт.

— Отто, — обращаюсь к всезнающему товарищу, — Это что за твари напали на нас?

— А ты разве не понял? — удивленно спрашивает он.

— Ягуанты, — отвечает за Герргерта чей-то голос из темноты.

— Ягуанты? — опередив меня, удивленно восклицает кто-то.

Так вот оказывается каковы эти загадочные ягуанты, к семейству которых нередко пытались причислить нас капралы и сержанты.

— Значит, ягуанты являются представителями местной фауны? — задаю риторический вопрос в темноту.

— Не только местной, — произносит Гергерт и не удерживается от пояснения: — Эти приматы являются одной из загадок нашей галактики. Ученые никак не могут объяснить, каким образом этим обезьянам удалось расселиться по разным, удаленным друг от друга на огромнее расстояния, планетам.

— А чего они на нас напали? — спросил Яцкель.

— Вероятно, приняли за стаю сородичей, вторгшихся на их территорию. Весь день следовали за нами, набивая желудки корой и мелкими ветками, только им известных деревьев. А когда их желудочно-кишечный тракт подготовил сырье для снарядов, напали.

Кто-то подскочил и бросился к выходу, спотыкаясь в темноте о лежащих товарищей и издавая звуки рвотных позывов.

— Да-а, — сопроводил выбежавшего голос Финкильштейна, — Гольего больше всех не повезло. Полон рот дерьма… Брр, не дай бог такое испытать.

— Ракета! — донесся крик караульного, — Еще одна! Разведка-то не спит. Уже место нашей высадки обнаружили. Еще ракета! Они нас окружить хотели, что ли?

Поднялся гомон, разбудивший тех, кто уже успел уснуть. Все вышли из шатра и принялись всматриваться в темноту. Однако Уиллис приказал немедленно ложиться отдыхать, ибо завтра предстоит нелегкий путь, и неизвестно какие еще сюрпризы, кроме стай ягуантов, ждут нас в этих сопках. Часовым он наказал докладывать немедленно, если разведчики вновь наткнутся на растяжку. И тут же добавил, что после первых ловушек, которые вывели из игры минимум трех человек, преследователи вряд ли решатся идти дальше ночью.

— Сол, — позвал командира Гергерт, — тут может еще одна проблемка нарисоваться.

— Какая?

— Ты же знаешь, что заряд батарей наших "Кирас" был всего лишь пятидесятипроцентным?

— Ну? — нетерпеливо переспросил Сол, взглянул на индикатор зарядки собственного бронекостюма и тут же выругался: — Дьявол этих мартышек побери. Как же я сам не подумал об этом.

Слышавшие разговор курсанты тоже обратили внимание на свои индикаторы — показания уровня упали почти до четверти, и изначально зеленый столбик наливался красным цветом, предупреждая о необходимости экономного расхода энергии.

— Всем отключить системы внутреннего жизнеобеспечения "Кирас"! — распорядился Уиллис, — И фонари не включать без надобности. Неизвестно, сколько дней нам еще идти, а батареи уже почти разряжены.

— Да ты что, Сол! — запротестовали сразу несколько человек, — Пусть эта дрянь хотя бы немного выветрится. Дышать же совсем невозможно. Вот днем получше очистимся, тогда можно и отключить.

— Гольего как-то дышит, значит, и мы сможем, — решительно произнес Уиллис, откинул забрало и тут же сморщил нос. Было видно, что он непроизвольно задержал дыхание.

— У Гольего просто нет выбора, — заметил Адам Вуцик.

— И у тебя не будет, когда окончательно посадишь батареи. Без подогрева околеешь в первую же ночь.

— Можно будет костер развести, — возразил тот, но забрало все же откинул.

Примеру Сола и Вуцика последовали и другие, сразу разразившись односложными возгласами типа: "фу" и "бе".

Чтобы хоть как-то унять рвотные позывы, я набрал в ладони снега и растер лицо. Вроде полегчало. Даже смог проглотить кубик шоколада, а то из-за этой вони с вечера ни у кого не возникло желание ужинать. Через некоторое время подумал о том, что неплохо было бы распечатать банку с кашей, но наваливающийся сон оказался сильнее голода, и мысль о еде угасла вместе с сознанием.

Во сне я увидел преследователей. Возглавлял разведчиков Адиль Орчинский. Его ярко-красный бронекостюм был отделан узорами из стразов, сияющих в свете звезд. Отпрыск сенатора шел напролом, круша оказавшмеся на пути деревца, и время от времени надувая огромные розовые пузыри из жевательной резинки. Пузыри отрывались и уносились в нашем направлении, указывая Адилю дорогу. Мы старались прятаться от них в густых зарослях. Они взрывались, раскидывая во все стороны ошметки вонючего дерьма, и нам, чтобы не задохнуться, приходилось покидать убежище и из последних сил пробираться дальше. Вот Адиль уже почти настиг нас. Он остановился и громогласно захохотал, колотя себя по грудным бронепластинам. Его подразделение, прыгая по ветвям деревьев, окружило поляну, на которой стоял наш шатер. Мы каким-то образом оказались внутри, и сидели, понурившись от безысходности и осознания проигрыша.

Орчинский приблизился ко мне и, активно двигая челюстями, закричал голосом Уиллиса:

— Подразделение, подъем! Десять минут на то, чтобы оправиться и позавтракать!

Стряхнув приснившийся кошмар, выскакиваю наружу, с наслаждением втягиваю в легкие свежий воздух и спешу к не затоптанному снегу, чтобы обтереть лицо.

И вновь повторился вчерашний день — подразделение практически без остановок уходило от преследователей. Те в первой половине дня еще два раза попались на растяжки и далее каким-то образом научились их избегать, то ли обнаруживая, то ли двигаясь на предельном удалении от проторенной нами тропы.

Когда полувзвод подошел к высокому каменистому обрыву, дорогу прокладывал Том Сальдер. Пока мы стояли, уже привычно ожидая решения Уиллиса, Том подошел к заснеженному краю и, зачем-то сняв шлем, заглянул вниз.

— Ого, — только и успел сказать он, прежде чем нависший над каменной стеной снежный карниз обвалился, увлекая неосторожного курсанта вниз.

— Стоять! — непонятно кому крикнул Уиллис.

После секундного замешательства я первый двинулся к оголившемуся краю. Несмотря на то, что под ногами теперь был надежный камень, не дойдя один шаг, опустился на четвереньки и только после этого посмотрел вниз. До густых зарослей внизу не менее двадцати метров. Сальдера сквозь ветви не разглядеть.

— Том!

Ответа не последовало. Ветви кустарника остались неподвижными, не выдавая ни малейшего движения.

Рядом опустились на колени Сол и Гергерт. Кто-то еще топтался сзади, но Уиллис приказал больше никому не подходить. Однако один человек все же подошел и без боязни встал у самого края. Подняв голову, я увидел, что это Эктор Гольего.

— Уклон отрицательный, но высота детская, — тоном знатока заявил он, — Мы здесь легко спустимся.

— Ты понимаешь в этом? — повернулся к нему Сол.

— Я вырос в горах.

— Тогда нужно поспешить. Сальдеру требуется помощь.

Эктор без лишних слов привязал конец веревки к стволу ближайшего дерева и скинул ее вниз. Затем окинул нас оценивающим взглядом и закрепил вторую веревку за соседнее дерево.

— Высота небольшая, — произнес он, сев на край обрыва, — Можно просто взяться за веревку и съехать вниз. Но если кто боится, то обматывайтесь вокруг талии, беритесь руками за оба конца и понемногу стравливайте. При этом, скорее всего, начнет раскачивать, потому старайтесь спускаться лицом к стене и отталкиваться от нее ногами. Показываю.

Гольего обвил веревку вокруг панциря "Кирасы" и соскользнул с обрыва.

Я посмотрел, как он легко в несколько скачков, буквально слетел вниз, скрывшись в кустах, и решительно взялся за вторую веревку. Накинув ее на себя и непроизвольно задержав дыхание, опрокинулся за край.

Несколько мгновений практически падаю с нарастающей скоростью, слушая шуршание веревки по панцирю. Наконец судорожно сжимаю руки. От резкого торможения меня бросает на стену, несильно, благодаря бронекостюму, припечатав боком о камни. Цепляюсь ногами за небольшой выступ, чтобы перестать раскачиваться, и, понемногу ослабляя кисти рук, продолжаю спуск более размеренно.

Внизу Гольего, припав на одно колено, склонился над Сальдером. Тот сидел на снегу, глядя перед собой затуманенным взором и растянув губы в дебильной улыбке. От осознания того, что товарищ жив и, вроде бы, не имеет серьезных травм, чувствую большое облегчение на душе.

— Что с ним? — отодвинув меня, вперед выходит успевший спуститься Сол.

Оказывается ветви густого подлеска так удачно самортизировали под упавшим на них Томом, что тот даже не ушибся. Вот только, уже проваливаясь сквозь заросли, он ударился незащищенным затылком о небольшую, но крепкую ветку, отчего потерял сознание. Очнулся только после того, как его растормошил Эктор.

Вскоре упавшему показалось, что он окончательно пришел в себя, но при попытке встать на ноги, вновь сильно закружилась голова.

— У тебя, брат, сотрясение мозга, — заключил Финкильштейн, — В лучшем случае, ты на несколько суток отвоевался.

Чтобы обдумать ситуацию, Уиллис распорядился сделать десятиминутный привал. Заодно курсанты отыскали улетевший далеко в сторону шлем Сальдера, в котором находится аварийный радиобуй "Кирасы". Решено было, что Том активирует его, как только мы тронемся в дальнейший путь.

— Сол, — произнес вдруг он, — Что если мне сделать так, как делали русские?

— Как? — не понял Уиллис.

— Ну, помнишь, Отто рассказывал про высадку русского десанта на их планету во время Звездной войны?

Гергерт действительно как-то рассказывал прочитанную им историю о том, как высадившийся на Баварию отряд десантников Российской Империи до самого окончания войны партизанил в северных лесах планеты. За полтора года их весьма активной деятельности ни одного солдата не удалось взять в плен. Более того, во время предпринимаемых правительством карательных экспедиций, безнадежно раненные диверсанты шли на добровольную смерть, оставаясь прикрывать отход товарищей. А когда у них кончался боезапас, давали себя окружить и с улыбкой активировали припасенную для этого случая противопехотную мину, забирая жизни и тяжело калеча до десятка оказавшихся рядом правительственных солдат, и деморализуя дух остальных преследователей.

— Что ты предлагаешь конкретно? — заинтересовался Сол.

— Дождусь разведчиков. Когда они подойдут вплотную, активирую сразу несколько сигнальных ракет. Короче, исполню роль живой растяжки.

Уиллис на минуту задумался, после чего спросил:

— Ты понимаешь, что ждать возможно придется целые сутки?

— Понимаю. Если станет плохо, сразу активирую радиобуй. Для местного зверья есть этот аргумент, — Том погладил лежащий на коленях карабин, — Да и вряд ли им по зубам "Кираса". Лишь бы не эти ягуанты с их дерьмом.

Обсуждение предложения Сальдера заставило нас задержаться еще на некоторое время.

— Попадется ли разведка на эту уловку? — засомневался Финкильштейн.

— Скорее всего попадется, — кивнул Гергерт, — Во-первых, солдатам Конфедерации традиционно внушается, что их жизнь является самой большой ценностью, которой нельзя жертвовать ни в коем случае. Потому вряд ли у кого-то может возникнуть мысль о самопожертвовании солдат противника. И потому-то мои предки в той истории с русскими десантниками постоянно попадались на эти живые мины, несмотря на предыдущий опыт. Во-вторых, по условиям, физический контакт является нашим проигрышем. А значит разведка пойдет на него не задумываясь. Остальное зависит от решения командования. Надеюсь, они не сочтут контакт с раненым бойцом за контакт со всей группой. В любом случае, нам нужно будет уйти как можно дальше.

Приняв разумные доводы Отто, Уиллис начал отдавать команды.

Мы наломали веток и устроили Сальдеру удобное ложе, чтобы он провел предстоящие сутки в относительном комфорте. Гольего поменялся с Сальдером батареями "Кирас", так как его, в результате броска меткого ягуанта, оставалась наиболее заряженной.

Последние четыре сигнальные ракеты закрепили на стволах деревьев, протянув прозрачные нити к лежанке.

Прощаясь, все, кроме стефанов, пожали Тому руку. Те демонстративно ушли вперед, торя дальнейшую дорогу.

Я шел, думая о поступке товарища. Оно понятно, что все это вроде как игра. Но почему-то есть уверенность, что в реальных боевых действиях Том поступил бы точно так же. А как бы поступил я? М-да… Жутко даже просто остаться одному в лесу, полном дикого зверья. Пусть они до сих пор и не встречались нам, если не считать лохматых приматов, предпочитая держаться на расстоянии от группы людей, но будут ли звери так же обходить стороной одинокого человека?

— Новиков, смени Яцкеля! — командует Уиллис, и я, достав нож, чтобы срубать заслоняющие дорогу ветви, пробираюсь вперед.


Глава — 9 | Обреченный взвод [СИ] | Глава — 11