home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement






17 апреля 1930 года. Похороны В. Маяковского. У гроба — Л. Ю., О. М. Брики, А. А. Маяковская

19.6.1930.Звонили из Совнаркома — придут завтра в 5 ч. — говорить о том, как выполнить Володину волю.

20.6.1930.Приезжали из Совнаркома. Сказала ему про семью, про комнату, про ком-академию, про Госиздат и театры; забыла сказать про урну.

21.6.1930.Ося боится, как бы Маруся не родила Давиду внука.

22.6.1930.В Правде статья о Володе — до Демьяна Бедного далеко, конечно, но все-таки и он не плох.

23.6.1930.Абсолютно устала. Весь день гладила самое себя по шерстке.

24.6.1930.Получила в Моуни (нрзб.)охранную бумажку на Володину комнату. Восстановилась в профсоюзе.

25.6.1930.Собираю Осю на Волгу. Боюсь, не оказалось бы там голодно. Едет со своим чаем-сахаром, со сдобными сухариками, с запасом Герцеговины.

Ося рассказывал в студии Вахтангова проект пьесы из Отцов и детей.

26.6.1930.Весь день собирала Осю. Он уехал с чайником и с Женей за час до отхода поезда.

27.6.1930.С утра взялась писать о Володе. Боюсь, ничего не выйдет. Писать о том, как прожили, как ссорились, мирились? О работе напишет Ося. Со стороны я Володю не наблюдала. Да и не могу я сейчас писать объективно. Может быть, когда-нибудь.

28.6.1930.Письмо от Эли о том как Арагон пошел к Андрею Левинсону на дом бить посуду и драться за похабную статью о Володе.

«Лиля люби меня». Я люблю.

29.6.1930.Всё утро писала о Володе — может быть и сумею.

30.6.1930.Приснилось, что пришел разнощик с лотком фруктов и овощей, а Сноб смотрит и говорит: удивительно, до чего у нас ничего не умеют делать — почему например все фрукты разных размеров?

Болит поясница. С горя прочла «Место под солнцем» Инбер — пустое место.

1.7.1930.Весь день лежу. Писала о Володе — не так как нужно, но лучше писать как-нибудь, чем совсем не писать.

Осик шлет телеграммы — устроились удобно, кормят хорошо.

Я абсолютно согласна с политикой Сталина — во-первых, интуитивно, во-вторых, соображаю кое что, пожалуй, даже все соображаю, хотя и не очень подробно.

2.7.1930.Оказалось — грипп.

Читаю «Вазир Мухтара». [119]Несимпатичная книжка. Ужасная безвкусица.

Приехал Катанян из Тифлиса. Рассказывает, что приехали туда актеры художественного театра и создали мыльную панику — стали покупать по сто кусков. Сейчас весь Тифлис стоит в очереди за мылом.

4.7.1930.Осик пишет, что «еды хватает, но вкуснее всего взятое с собой из дому!!»?! Боюсь, не голодно ли.

На ногах стоять еще трудно.

5.7.1930.Получила две бумажки для Ал. Алексеевны — одну на кремлевское леченье, вторую на дома отдыха Цекубу.

Безыменский говорил на съезде очень плохими стихами. Начал — «товарищ съезд». Обидно за Володю.

6.7.1930.Отвезла Маяковским бумажки и фотографии. Читаю «Рождение героя». Ничто хуже этого читать не приходилось! Приехала ночевать Надя.

7.7.1930.От Осика смешное письмецо — хорошо, если б он отдохнул как следует.

Просили приехать и прочесть проект постановления совнаркома. Начало пока в двух вариантах: 1-й — принимая во внимание заслуги перед революцией пролетарского поэта В. Маяковского, 2-й — принимая во внимание заслуги перед трудящимися массами великого поэта пролетарской революции В. В. Маяковского. Мы с Катаняном предложили великого пролетарского поэта.


Пристрастные рассказы

8.7.1930.Заметка в «Вечерке» «Маяковский с точки зрения Смердякова». О книжке Крученыха «Живой Маяковский».

9.7.1930.19-го в газетах будет опубликовано постановление Совнаркома.

10.7.1930.Убрала Володину комнату.

11.7.1930.Приехал Осик, очень доволен поездкой, загорел, помолодел. Не могу даже сказать, что люблю его — не представляю себе без него и одного дня.

15.7.1930.Смотрела очень хорошо снятые куски Кулешевской «Электрофикации». Нервы в диком состоянии. Письмо от Асеева из Теберды — und, siehe, es war Geschw"atz. [120]

Рита вспомнила две Володины записочки «не бойся, Киса, шорты (рубашки) будут» и «я придумал стих: „По небу полуночи ангел летит — не упади, мать твою ети“».

И, с чьих-то чужих слов: «хочешь еть, плати треть». Из резинотрестовской поэмы: «Выдь, Анисья, на крыльцо, дам те маточно кольцо». «Прибежали в избу дети, захотели дети ети. Дили дом, дили дом, дядя Клим привез гондон».

Вспоминали ростинские времена и немецкую мистерию.

17.7.1930.Вчера вышла с Ритой погулять и с угла вернулась — ни к чему. И так всё.

19.7.1930.Ося привез от Давида увеличилку.

Фотографии почти не напоминают Володю. Вспоминаю не черты, даже не облик, а запах, тепло, мягкие щеки, белые ноги и розовые пятки в ночных туфлях, большие руки, блеск ногтей.

Послала Эле телеграмму, чтобы приезжали.

Завтра Володе 36 лет.

20.7.1930.Отдала в окантовку Володины фотографии. Убрала комнату на Лубянке. Сидела там долго, пила чай с Володиными оставшимися конфетами.

Купила груду левкоев и гвоздик — отвезла в крематорий.

До ночи увеличивала фотографии.

21.7.1930.Опять получила в Модпике деньги за «Стеклянный глаз»!

22.7.1930.Оська увеличивает фотографии — совсем гимназистик.

Петя интересуется, как он будет отвечать федерации за то, что он сказал: «всяких сволочей, вроде Родова печатаете, а Катаняна отказываетесь!»

23.7.1930.Прочла вслух «Облако», «Человека» и кусок «Про это».

Смотрели мультипликацию с Володей и всеми писателями на 3-ей фабрике.

Ося увеличивает и в восторге, что хорошо получается.

Утвердили для балета тему «Турксиб».

Невыносимо тоскливо.

24.7.1930.Ося сочинил уже либретто «Турксиб».

Кулешов подарил мне гипсового серебрёного льва, на нем лежит голая женщина, под ним подпись: верь закрученной молве — зверь приручен, ты на льве.

25.7.1930.Осик увеличивает.

27.7.1930.Полночи проплакала.

Встала разбитая. Протащилась сквозь день.

Сегодня напечатано постановление — совсем казенное.

28.7.1930.Завтра пойду в Гиз на счет ак.[адемического] издания.

1.8.1930.Фотографии похожи только если при них живой человек. А так — ни размера, ни объема, ни цвета, ни движения, ни тепла. Слишком условно. Я лучше помню Володю, когда не смотрю на фотографии…

2.8.1930.Соскучилась по Володику — давно очень не видела. Думаю об ак. издании.

4.8.1930.Извещение от ВЦИКа об авторском праве.

Книгу Катанянчика провалили. Черт знает! Печатают в Комсомолке в Мол. Гв. а книжкой не удостаивают!

5.8.1930.Обедали Кирсановы, Петя, Сноб, Катанян. Сема прочел поэму. Про Володю очень хорошо и вообще местами хорошо. Но самые лучшие строчки, просто несравнимые даже, — Володины.

Сразу достала такси, встретила Незиамова, кот. был мне нужен.

Звонили — предлагают ставить «Кармен» — звуковой.

Сема хороший поэт, но уж очень, пока, под Володю!

Волосит, люблю тебя. Когда же ты приедешь? До чего же хочется поговорить про Бульку, про больного котенка на дворе, про Гиз, про Кармен. Люблю тебя, Щенит мой, щекастый большелапый.

6.8.1930.Вымерила с Катаняном нашу будущую квартирку. Вечером дома по масштабу расставляла в ней мебель.

В Володиной комнате завелась моль. Каждый день хожу ее морить. Мне нравится там чай пить, лежать, читать. Как-будто Володик прибрал очень чисто и ушел или уехал в Крым.

10.8.1930.Заседал Реф.

Вчера в Вечерке обругали Кирсанова и не так уж неправильно обругали.

И все-таки ни к чему это — хороший поэт. Володи нет, так за Семку принимаются — такое у меня было чувство, очень не приятное.

Оська весь день ходит, выдумывает сценарий о том как нем. рабочие сами попросили сбавить себе зарплату. Хорошая у него голова! Люблю его и Володика.

11.8.1930.Соскучилась. И улицы и комнаты и мысли и дачи — всё Володино.

Ося делал доклад в Доме Печати о документальном фильме.

Читаю Чернышевского «Повести в Повести». Давно не читала хороших книг, а эта замечательная.

13.8.1930.Ося получил Лейку [121]и на седьмом небе.

14.8.1930.Володя так же хворал, так же старился. Так же трепали нервы никчемные романишки. Так же у него была я, как у меня есть Ося. Он знал, что делал, когда не оставил мне письма. Только люби меня. Люблю и писать мне было не нужно. Я и так всё это знаю.

15.8.1930.Предложила Керженцеву войти в состав редакции ак. издания. Просила взять к себе выставку или хотя бы дать комиссара. Говорила о кабинете при ком. Академии.

Хотят, чтобы я сейчас же начала звуковую «Кармен», с тем, чтобы картина была готова через три месяца.

Боюсь, но надеюсь одолеть.

16.8.1930.Семка читал поэму.

17.8.1930.Составили с Катаняном примерный план ак. издания — 22 полутома, чтобы чаще выходили и дешевле стоили.

Условились завтра договориться в правлении Союзкино.

19.8.1930.В Союзкино сомневаются в том, «поймут ли широкие массы иронию».

Вечером, думала, поговорить об ак. издании, но никто не пришел.

20.8.30.Опять звонили чтобы делали сценарий, что 25-го нужно заключить договор.

Лева видел цифры — Стекл. глаз самая доходная (относительно) лента из всей продукции с 28-ого по 30-й год! Боюсь браться за звуковую. За немую плюс звуковая мультипликация я могла бы отвечать.

Когда поэт грозился: «я сейчас прочту», Володя говорил: — «не прочту, а про что».

Жена говорила любовнице: это он с Вами про Бальзака, а меня матом и дома в одних подштанниках разгуливает (про Ивана Анисимова).

22.8.1930.В Комс. Правде вся лит. страница посвящена Семе. Портрет, статья от редакции, кусок поэмы. Семка как именинник. Его повезли от Комсомолки в Ленинград выступать на заводах, с тем, чтобы опубликовать потом в газете принятые резолюции. Все-таки Володина смерть кое-чему научила. В первую секунду мне стало больно от этой страницы. Клава говорит, что и им тоже.

23.8.1930.Об ак. издании завтра в 2 часа.

24.8.1930.Отдала проект издания. Убеждена, что начнется канитель. Стало не с кем разговаривать. Очень строгое сейчас время. А ведь можно было разговаривать с Шкловским, с Луниным, и со многими еще. Что с ними сделалось? Понимаю Володино нутро как будто это я сама.

25.8.1930.Обедали Асеевы — поправились в Теберде.

Семка навыступался в Ленинграде: его качали, взяли шефство над поэмой, обещали всяческую защиту, избрали куда то. Он пришел сегодня торжественный в белой рубашке. Клава утверждает, что в этой рубашке венчался ее отец, старый корчик.

Семка шел как-то с Катаняном и схулиганил, спросил у разнощика презервативов. А разнощик посмотрел на него укоризненно и ответил: «Как Вам не стыдно, молодой человек, а ведь я Вас знаю — Ваш отец портной на Гаванной улице в Одессе». Вот какой Семка знаменитый писатель!

26.8.1930.Маленькая девочка называла песец, про кот. говорили, что он такой замечательный, что взбеситься можно «бесец». Старинную царскую кружку с Ходынки «царинная вещь». Подводу — «подвоза». Медальон, который — беда, что его украли: — «бедальон».

Ольга Владимировна попыталась заговорить о том, чтобы ей или Люде принять участие в издании. Я дала ей понять, что они тут не при чем. Посоветовала заняться выставкой. Сказала, что кроме стихов дела масса. Намекнула, что к Володиным стихам они отношения не имеют и ничего в них не понимают и Володя это всегда знал и говорил. Понимаю, что Володя мрачнел при одной мысли о них.

27.8.1930.Смотрели озвученного в Германии «Потемкина» — черт знает что. Но картины другой такой еще не было.

Надо спешно писать статью о Володе, переделывать школьного Маяковского и делать Маяковского для детей.

Коля Асеев хочет писать поэму о Г.П.У.

29.8.1930.Обедали в доме Герцена — грязно! Вечером — Семки, [122]Петя, Надя, Коля.

На ночь составляла Володины книжки — школьную и для детей. Какие изумительные стихи.

30.8.1930.Обедали Асеевы, Коля говорит, что хочет, чтобы поэма о Г.П.У. была как нашатырный спирт, чтобы подносить к носу…

31.8.1930.Вчера видела рукопись новой книги Шкловского — помесь Веры Инбер с Петером Альтенбергом.

2.9.1930.Сегодня была у Черемныха. Он вспоминал о Росте. Скучно писать дневник — пишу, может по наметке легче будет вспоминать.

Все надоели.

3.9.1930.Не подходила к телефону. Писала о Володе. Невозможно вспомнить всё сразу. Думаю, постепенно многое вспомнится.

Прочла сегодня «Отцы и дети». Базаров так похож на Володю, что читать страшно. Замечательный роман.

Не хочется людей. Хорошо писать, лежать, читать. И дождик. И идти никуда не нужно. Хорошо бы дом с большими комнатами и террасой. С одной стороны поле с другой парк. Печка. Большой письменный стол. Мало мебели. Собаки. И чтобы не ездили гости.

4.9.1930.Весь день читала «Что делать». Думала о Володе…

5.9.1930.Масса цветов. В сентябре 25 лет со дня нашего с Осей знакомства.

6.9.1930.Володя спросил Зину Свешникову — бросила ли бы она мужа, если бы он стал с ней жить. Всё проверял отношение к себе, свою нужность, свои силы! Звонил ей 12-го ночью в половине первого, просился притти, но ей было неудобно. Он шутил по телефону с ее подругами и обещал позвонить завтра утром, но не позвонил.

Как-то раз обидел Зину. Она заплакала. Он пришел в отчаяние, бросился в ноги, тоже стал плакать, говорить — что же это я, старый дурак, наделал!

Читаю «Что делать»! Канительно, но очень уж умно! Можно переделать в замечательную книгу. Понимаю, отчего Володя читал ее в последние дни.

7.9.1930.В первый раз взяла пенсию — ощущение, как будто исполняю Володины поручения, как бывало, когда он уезжал.

Пили шоколад с кренделем по случаю 25-тилетия. Петя написал нам стих.

13.9.1930.Уже 7-го страшно болела голова, а 8-ого с утра 38,6 — грипп с бронхитом. Встала только 12-го вечером.

Спросила Осю, отчего он когда-то на мне женился — я ведь совсем не его тип. Говорит — потому и женился, а то что бы он стал делать, если б этот тип ему разонравился?

Володя как-то сказал Осе: «Разве Лиличка женщина? — она исключение!»

16.9.1930.Из-за гриппа задержался разговор с Гизом…

18.9.1930.Ночью Ося прочел мне пьесу «Евгений Базаров» — интересно и очень современно. Страшно похож Базаров на Володю. Сегодня читает у Вахтангова.

Сема и Клава очень ругали Асеевых.

Ходила по улицам, думала о Володике. Не могу понять, что его нет. Неужели он сознавал, что будет смерть?

22.9.1930.Смотрела «Баню». Нельзя понять ни слова, хотя сидела в 5-м ряду. Сегодня на редколлегию не пришел никто! Будем все делать сами и давать мертвым душам на подпись.

24.9.1930.Подсчитали с Катаняном строчки и листы для договора с Гизом.

Заходила к больному Асееву.

Зильберштейн рассказывал, что Ливанов дразнил Володю 13-ого «если Вам скучно, то застрелитесь».

Катаев пишет в Лит. Газете, что ждет от пролетарской литературы новых тем и новых форм — Бриан!

Леонов, тот хоть прямо говорит, что у него свой литературный круг и он про пролетарских писателей ничего сказать не может.

У Катаева альянс с Бедным!

Кто-то снял картину документальным методом, получил деньги — ан все и не в фокусе!

Эльза приедет 5-го.

Кулешов говорит, что я до того соблазнительна, что это просто неприлично.

Надя говорит, что Тото Луначарский даже собаку свою считает гением.

27.9.1930.Керженцев не подписал проект ак. издания — протестует против Пети и Катаняна и предлагает включить Кона!!??

1.10.1930.Протестует и против того, чтобы вводную статью писал Ося!!!!?

4.10.30.Заходил как-то Шкловский — подготавливает почву к приезду Эльзы. Принес Осе картинки сороковатых годов.

7.10.1930.5-го вечером были Кирсановы. Семка читал Блока, Пастернака, Володю — гениальные стихи у Володи.

6-го утром приехали Арагончики. Привезли всяких вкусностей и вообще массу всего. Вечером — чудовищное количество народу. Коля прочел мне хороший кусок из будущей поэмы.

12.10.1930.Вишневский читал у нас монтаж из «Войны» и «Конной». Читал как старый провинциальный актер. Такого у нас еще не бывало.

В Комсомольской так же как Семку, во всю страницу расхвалили Алтаузена — очевидно для равновесия, ужасно противно. Семка говорит, что это отбило у него охоту работать там.

Для того, чтобы получить бумажку в Гизе на стопу бумаги, была сегодня в 5-ти местах, в 3-х разных этажах. А для того чтобы получить самую бумагу надо ехать на Пятницкую — все время думала о Володе.

Эля с Арагоном носятся, Арагон в восторге. Смотрели нашу звуковую программу, им очень нравится, надо и мне посмотреть.

13.10.1930.Всё утро созванивалась с Гизом. Опять договор не подписан. Денег нигде не платят. Живем в долг. Так как никому не платят, то из одолженного одалживаем во все стороны.

14.10.1930.Долго сидела у Володи. [123]Даже в трамвае плакала.

У Оси с Арагоном был великий спор о слове «говно» в «Во весь голос». Вечером Сема имитировал всех поэтов.

15.10.1930.Сдала школьного Маяковского. Встретилась с Элей у Володи. Заказала для Жени крендель. Арагон советовался с Осей какую кто должен написать статью.

В Известиях сегодня подвал Катаева «Имени поэта». Как от него избавиться?!

Ося читает прозу Гейне и в восторге.

16.10.1930.Попыталась с Осиных слов записать что-нибудь о Володе, но ничего не вышло.

После долгого перерыва собрались молодые рефовцы.

В комнатах холодно. Нет ванны. Машина чинится. Денег нигде не платят. Булька пристает. Трудно без Володика.

17.10.1930.Читаю все газеты от и до. Безыменский написал в Комсомолке о Володе под Володю же — вполне морковный кофе. А Уткин срифмовал — «кремень» и «не было время» — на русский на язык прихрамывая. Арагон все удивляется какие у нас все моложавые — думаешь лет 20, а оказывается — 35.

19.10.1930.В Гизе канитель с договором — юрисконсульт всё переписал наново и требует нотариальной бумажки — не верит Совнаркому. Звонила редакторша насчет школьного Маяковского — наркомпрос требует многоточие вместо слова «блядь». Пришлось заменить «Во весь голос» другими стихами во избежание такого безобразия…

В Литературной — отрывок из пьесы Олеши — какой-то сгусток пошлости. Все-таки это уже чересчур.

Волосит, маленький мой, Щенит. Сегодня поплакала у тебя в комнате на Лубянке — представила себе как все это случилось. Ужасно маленькая комнатенка.


Пристрастные рассказы


В Берлинском зоопарке, 1930 | Пристрастные рассказы | Комната Маяковского на Лубянке (музейный вид)