home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



V

Пришел день, и я знала, что он придет, когда я, встав под душ, забыла заправить его занавеску в ванну. Ханс после полудня исчез куда-то — бог его знает, где он пропадал часами кряду (я часто предавалась мыслям о том, что он прячет где-то женщину, которая обслуживает его телесные нужды, расхваливает литературный вкус, устрашающий интеллект и чувство юмора), — и я, покончив с омовениями, услышала, как кто-то гневно колотит в дверь квартиры. Завернувшись в полотенце, я посмотрела в глазок и увидела глядевшую прямо на меня маленькую кривобокую женщину с большим носом.

А вам нахальства не занимать, сказала она, когда я открыла дверь. Всю мою квартиру затопили, большое спасибо. Не такая уж она была и маленькая, как мне показалась, и не такая кривобокая. И даже хорошенькая, на манер танцовщицы из команды поддержки — есть такой тип больших крепкозубых девушек, славящихся неспособностью воспринимать иронию. Позвольте я у вас там все приберу, сказала я. Вот так я и познакомилась с Ритой и ее разнообразными поклонниками, один из коих сидел при моем первом визите к ней, читая книгу на верху стремянки, там мы его до конца этой повести и оставим.

Рита была парикмахершей, владела собственным салоном, недавно переоборудованным телевизионной персоной, которая бродит по парикмахерским салонам, переоборудуя их. К персоне этой Рита питала безмерную благодарность, уверяя, что число клиентов выросло у нее по экспоненте, а персонал стал намного учтивее прежнего. Все это она открыла мне после того, как я честно поработала, собирая двумя банными полотенцами озерцо, натекшее в ее спальню. Выжав из них в большое ведро последнюю извергнутую моим душем каплю, я увидела, что Рита смотрит на меня, наморщив лоб. Вашими волосами необходимо заняться, сказала она.

Так я стала постоянной клиенткой Ритиного салона. Я так долго просидела в комнатушках Ханса, что и забыла о чистоте и блеске наружного мира — о его завитках и извивах, о слепящих фронтальных атаках, которые вспомнила, лишь когда впервые вышла из дома, и снежные пчелы набросились на меня. Хлопья все росли, росли, пока не обратились у меня на глазах в огромных куриц, клекочущих, как турбореактивные двигатели, бьющих крыльями, но безмолвных (как ни парадоксально), совершенно безмолвных, так что клекот их был всего лишь плодом моего воображения (очень, тем не менее, шумным).

И вот ведь что удивительно — как разум сам создает свои потрясения и как возникает едва ли не род синестезии, когда начинает работать воображение и происходят своего рода протечки из одних отсеков сознания в другие. И действительно, в воображении все связуется и перекрывается — тревожная картина способна повредить нам уши и наоборот, а прошлое жутким образом возвращает нам то, что способно замарать настоящее. Не только воспоминания, но и сказки, даже те, которыми мы пуще всего дорожили в детстве, и мысли о том, какими мы были детьми, когда читали эти сказки или слушали их, мысли о теплом дыхании матерей, ласкавшем наши шеи…

Почему я и стараюсь гнать от себя все мысли о сыне.

По счастью, идти до салона Риты было недалеко. Он оказался довольно приятным заведением с лиловыми стенами, пожилыми женщинами, сидящими в розовых бигуди под колпаками, и Ритой, что сновала вокруг, пощелкивая точными ножницами, с которыми она в итоге набросилась на мои волосы: подрезала их, укладывала, опрыскивала — да так, что, взглянув под конец в зеркало, я не узнала себя в суровом, увенчанном шлемом видении. На меня смотрело что-то вроде римского пешего легионера!

Старуха, которую старательно обслуживала Рита, финка, по-моему, или лапландка, втянула меня в разговор; поведала о своих детях, о том, что она умеет предсказывать будущее, хотя в ее преклонные лета, признала старуха, способность эта в ней малость ослабла. Дети ее и дети ее детей, и даже их дети живут припеваючи, сказала старуха, отчего она чувствует себя совсем уж древней, впрочем, такая она и есть — и старуха с гордостью показала мне руки с узловатыми венами. Сказка да и только, нет? — произнесла она. Мне повезло, что я добралась сюда, потому что мир бесконечен, тут старуха задумалась, приискивая более точное слово, но после покачала головой. Мир бесконечен, повторила она и засмеялась. Рита сложила из ее волос две башни, пристроила к каждой по крошечному пластмассовому окошку. Я мое дело люблю, сказала старуха.

Тут она взяла мою ладонь и стала читать ее. Ах вот оно что, сказала старуха. Совсем недавно вы находились во временном, скажем так, пристанище и завершили там большую работу. Судить о ней трудно, почти невозможно, а почему — не знаю. А после вы блуждали, отыскивая то, чего больше нет. И повстречали друга, который не славился ни сердечностью, ни добротой, но взял вас к себе. Слушайтесь ворона, сказала она. Следуйте за снежными пчелами. Ваш сын ждет вас. Сообщив все это, старуха залилась слезами настолько обильными, что Рита ласково повела ее в уборную, а я ушла.


предыдущая глава | Мать извела меня, папа сожрал меня. Сказки на новый лад | cледующая глава