home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Шелли Джексон

БРАТЬЯ-ЛЕБЕДИ

Германия. «Шесть лебедей» братьев Гримм

В сумерках ты идешь знакомой улицей. Готовят мясо. В тени чуть дальше показалась большая картонная коробка, клапаны распахнуты. На улице ни души — может, ты первый заглянешь туда, а может, уже всё растащили — как бы там ни было, спешить незачем, но ты ускоряешь шаг. В твоем квартале содержимое таких коробок не отличается разнообразием: обувь, принявшая форму ног, пыльные видеокассеты, кружки с юмористически приклеенными на дно керамическими лягушатами. Хорошо бы там были книги… и точно, там лежит стопка. Небольшая — тебя успели опередить, — но ты все равно склоняешься и перебираешь, сразу откладывая в сторону «Большую книгу птиц» и «Чего ждать, когда ждешь ребенка».

А вот эта книга привлекает внимание своей формой, цветом, дизайном еще до того, как ты разбираешь название. Прочный бумажный «Доуверовский» переплет лоснится от множества рук, но еще не утратил своего насыщенного красного цвета — кроме розовой полоски сверху, где коротышка-соседка не защитила его от солнечных лучей. Или маленькая толстая книга с обрезом мраморного рисунка, в кожаном переплете — сафьян мягок, как перчатка, а у корешка слегка потрескался. Или винтажный карманный томик в мягкой обложке, на корешке — замочная скважина, сзади карта, спереди натюрморт: гусиное перо, чернильница и веретено.

Перелистывая книгу — больше ради приятной щекотки, с которой плотные страницы вырываются из-под большого пальца, словно старая колода карт, чем ради знакомства с содержанием, — ты находишь птичье перо, вложенное меж страниц. То ли белое, то ли черное с радужным отливом, а то и сизое — как бы то ни было, ты прижимаешь его большим пальцем к левой странице и принимаешься читать на ходу. Ты любишь начинать книги с середины. Может, тебе нравится угадывать, что там происходит. Может, нравится делать всё не как все. В общем, вскоре ты увлекаешься, хотя страница прыгает в такт шагам под уличными фонарям, и порой в темноте трудно разобрать слова.

Хорошо, что ты в детстве много читал, а то сейчас просто не знал бы, что и думать; не отрываясь от книги, поворачиваешь за угол засаленной улочки — из-под ног взлетает испуганный голубь, роняя перо на асфальт, — и видишь большую пыльную витрину, куда женщина с полностью распухшими руками, точно в пуховых оперных перчатках, тянет туго набитый прочный мешок из бумаги, весь в прорехах, а из них торчит, должно быть, крапива. Но поскольку ты прочел все до одного разноцветные сборники сказок Эндрю Лэнга, даже противную «Оливковую книгу», ты сразу понимаешь — она чья-то дочь и, что еще важнее, сестра, и занята она сейчас долгой, трудной, не всегда благодарной работой — спасает братьев от… Ты инстинктивно вжимаешь голову в плечи от жужжащего вихря воздуха: опять этот голубь.

Женщина копчиком придержала дверь, протаскивая мешок, потом вошла в ярко освещенное помещение, и дверь захлопнулась. Ничего, в большое стеклянное окно все видно, хоть оно и заклеено рекламой. Того, кто прочел много сказок, ничуть не удивляет, что женщина садится у прялки, за которой на стене висят рядком бурые рубашечки из колючей пряжи.

Поскольку ты не только читал, но и жил — много лет ты читал и жил, иногда одновременно, — тебя не удивляет и то, что люди часто повторяют самые неприятные свои переживания. Наверное, по той же причине мы снова и снова рассказываем одни и те же сказки с минимальными вариациями: «Семь воронов», «Семь голубок», «Двенадцать уток», «Шесть лебедей». Удобно, конечно, если оно идет, как ожидалось, но ведь всегда остается шанс — к счастью или к несчастью? — что на этот раз все сложится иначе.


* * * | Мать извела меня, папа сожрал меня. Сказки на новый лад | Концептуалистка вспоминает