home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЦИРК КОДЗУ

…Кровь текла по камням. Земля сотрясалась от мощных заклинаний. Одна реальность накладывалась на другую. И невозможно стало определить, что уже было, а что происходит прямо сейчас. Сквозь едкие капли пота, заливающего глаза, Рэй видел, как женщина с длинной золотой косой отрубила голову мужчине, упавшему ей под ноги. Рядом с ними мастер Син крушил длинным мечом Никхира, а шима того принимал на себя мощные удары.

Старший заклинатель из северного храма, мастер Акира, бросил в Руама сложнейшую формулу захвата, но тот выставил ей навстречу как щит мармуха.

И здесь же юноша с мстительной улыбкой, искажавшей бледное лицо коренного жителя Хагуры, нанизывал на длинное копье датидца, который был в два раза мощнее его и выше на голову. Хейон столкнулся лицом к лицу с Собуро, и тот, узнав бывшего заклинателя Башни, в немом удивлении не успел защититься от его формулы, но парня прикрыл кто-то из старших наставников, подставив свой меч под закрученный песчаный вихрь. И тут же, заслонив бывшего учителя, девушка в разодранном платье пыталась вытащить из бойни мужчину, не замечая, что из его обрубленных ног хлещет кровь. Ее идеально правильные черты очень напомнили Рэю лицо императрицы Суико. Неужели одна из предков правительницы обладала даром заклинателя и принимала участие в легендарной битве?..

«Они все ходят по кругу, — звучал над ухом Рэя голос пожирателя мыслей. — Им никогда из него не вырваться. Вы все — пленники ненависти, мести, страха, своего мира…»

Заклинатели прошлого убивали друг друга. Маги настоящего с неменьшей яростью рвали на части врагов. И над всеми ними возвышался цирк кодзу.

В голове Рэя все еще звучали голоса чужаков из Агосимы и его братьев по ордену, отвечающих им:

— …Вы знаете, зачем мы здесь. Отдайте это. И мы разойдемся мирно.

— Тогда озвучьте вашу цель, — отвечал мастер Син. — Для чего вам свиток Аямы? Хотите заполучить его, чтобы уничтожить наши территории?

— Глупцы! — Близкий смех Ари пронзительной стрелой ввинтился в его висок. — Мы лишь хотим поднять со дна океана свои затопленные земли.

— Да. Это возможно, — прогудел глубоким басом мастер Акира. Его широкоскулое лицо с темными продолговатыми глазами напоминало глиняную маску духа-предсказателя, такую же равнодушную, и только сквозь прорези сверкал яростный, обжигающий взгляд. — Но вы не подумали о том, что эта реликвия работает на силе противодействия. Как только вы возродите ваши земли — все, что находится за горами Агосимы, будет затоплено.

— Почему мы должны беспокоиться об этом? — с искренним недоумением произнес Руам. — Мы хотим вернуть принадлежащее нашим предкам и нам.

— Давайте обратимся к здравому смыслу, — снова заговорил мастер Син. — Наши прародители не смогли договориться. Но мы можем сделать это сейчас. Мы понимаем ваши стремления. Но мы защищаем свои провинции и своих людей. А вы обрекаете их принять участь ваших погибших земель.

— Мы знали, что вы будете выкручиваться как угодно, лишь бы не отдать нам то, в чем мы нуждаемся, — презрительно усмехнулся Сикх.

— Да вы хотите нас утопить! — воскликнул кто-то из молодых заклинателей.

— Мы хотим вернуть наши земли, — повторила Ари.

«А ведь они действительно не желают даже задуматься о том, что будет с остальным миром, — понял Рэй. — Они пришли забрать вещь, которую почему-то начали считать своей, и обвиняют заклинателей, которые не спешат отдавать ее и покорно гибнуть, в жадности и эгоистичности».

— Где свиток?! — рявкнул Сикх, которому надоел бессмысленный разговор.

— В храме кодзу, — с торжеством произнес мастер Син. — И вы должны сровнять цирк с землей, однако я не уверен, что и тогда получите его. Но сначала вам придется справиться с нами.

— Наивные глупцы… — почти печально произнесла Ари.

Человеческие голоса заглушил вой шима, слившийся в один грозный, оглушающий вопль.

Рэю не надо было смотреть. Он и так знал, что происходит. Все то, что показывал ему пожиратель мыслей. Сражение, длящееся из века в век. Кровь, пополняющая высохшие потоки прошлого…

С синего неба сыпались камни, падали в песок, и оттуда выползали твари с клешнями крабов и челюстями тарантулов. Ткань, отделяющая один мир от другого, трещала и выплевывала все новых и новых духов. Уже невозможно было понять, кто против кого.

И только одна картина, поражавшая воображение, затмевала все остальные — шима сплетались один с другим, сливались, словно куски железа в горниле, и невидимая магия выковывала из них единое существо — многоголовую многорукую тварь ростом с горного духа.

Она бросилась на передний строй заклинателей, давя их, схватила сразу четыре колесницы и швырнула прочь. Повозки с глухим звуком ломающихся костей ударились о стену цирка и упали к его подножию покореженной грудой.

«Еще!! Продолжайте!!!» — зазвенел в ушах Рэя чистый, пронзительный голос, принадлежащий кодзу.

И заклинатель очнулся.

Боль в разбитом теле тут же вцепилась в него тупыми обломанными когтями, пересохшее горло начал царапать кашель.

— Ари, — крикнул Руам, насылая на мастера Акиру стаю скорпионов с железными жалами, — возьми мальчишку, открой храм и забери свиток. Мы разберемся с остальными.

Колесница, к которой был привязан Рэй, дернулась и медленно покатила к цирку. Ей наперерез рванули несколько повозок заклинателей. Невидимые лучники Ари начали осыпать их стрелами. А из песка вырвались приземистые существа без голов, с длинными мощными руками.

Рэй попытался собрать оставшиеся силы, чтобы помочь, но его слабые формулы были так же бесполезны против этих тварей, как паутинка, связывающая маора.

Духи метнулись к врагам, и через несколько минут от тех осталась только мешанина из костей и обломков повозок.

Заклинатели гибли один за другим. Сгорали, падали мертвыми с разорванными сердцами, задыхались в объятиях морн. Маги тоже гибли. Рэй видел тела двоих в красном, лежащие на камнях. Но шима, привязанные к ним, продолжали огрызаться.

Ряды защитников таяли. Все быстрее и быстрее…

На колесницу Ари упал невидимый кулак. Она выпрыгнула из повозки, развернулась, увидела, как размытая тень нацеливается на пленника, которого ей нужно было сохранить, и закричала от ярости. Но рядом с Рэем возникла красно-белая тень, залитая кровью. Костяной меч встретил удар бледного молота, отбил и разрубил пополам духа, готового к новому нападению.

— Спасибо, дорогой, — выдохнула Ари, отбрасывая с лица черные волосы. — Мальчишка очень нужен живым.

Сагюнаро повернулся к Рэю. Белое лицо каменно-спокойно. По красным татуировкам струится свежая кровь, образуя новые узоры. Ноздри широко раздуваются, слепые глаза затянуты алой дымкой.

Бледные губы улыбнулись.

Клинок из кости поддел веревку на руке заклинателя и разрезал легким движением. Так же быстро расправился с путами на щиколотках. Рэй, не совладав со своим онемевшим, избитым телом, упал на землю.

Обжигающая рука впилась в его плечо, рывком ставя на ноги. Горячий шепот, наполненный запахом крови, коснулся уха.

— Мы… их… всех… убьем… — повторил Сагюнаро с наслаждением.

Это были те самые четыре слова, что он сказал у храма Чистой воды. Обещание и угроза.

Он отшвырнул заклинателя прочь, повернулся, опустил руки и медленно, с усилием начал поднимать их, словно отрывал от земли огромную тяжесть. Камни лопались, грунт, спекшийся от десятков заклинаний, пошел трещинами. Из них на поверхность стали выбираться высокие тощие существа с лысыми головами и круглыми совиными глазами, одна половина их тел была белой, другая черная.

— Шиисаны! — закричала Ари с восторгом. — Он вызвал их! Наконец-то! Он…

Ее крик оборвался. Из груди вылетел костяной меч в красных брызгах. Тварь, возникшая за спиной, вонзила клинок в женщину, а потом стряхнула с него человеческое тело и устремилась дальше. Маг упала на землю, поливая ее своей кровью.

Неизгоняемые бросались на всех, кого видели, — людей и духов.

Сагюнаро поднял лицо к небу и закрыл глаза. Вокруг него бушевала черно-белая смерть. Маги Румунга падали, срезанные ею. Колесницы ломались с хрустом, словно яичная скорлупа.

То, чего так долго добивался Руам, произошло. Его ученик завладел силой Шарха. Вот только вряд ли маг смог оценить радость достижения цели. Одержимый обрушил мощь повелителя неизгоняемых на тех, кто привык считать его послушной марионеткой. Месть и плата за долгий плен.

Заклинатели, увидев, что на стороне врагов началось нечто невообразимое, приободрились, сомкнули ряды, но волна шиисанов докатила и до них.

Сагюнаро выполнял свое обещание. Они убивали всех.

— Останови их! — крикнул Рэй, с трудом поднимаясь и держась за колесницу Ари. — Хватит!

Его не услышали или не захотели услышать.

Выжившие маги и заклинатели забыли друг о друге, защищаясь от новой угрозы. Сражение разбилось на отдельные фрагменты.

Сагюнаро продолжал управлять своим послушным оркестром убийства. Чуть наклонял голову, словно слыша отдаленный призыв, легким движением пальцев отправлял в нужном направлении новых неизгоняемых. Поворачивал слепое лицо в сторону просьбы или крика боли и легкой улыбкой обрушивал ярость своих слуг на очередных противников.

Даже если он хотел спасти друга, его помощь давно вышла за пределы человеческого понимания. Он не мог остановиться. Не понимал, что пора остановиться. Уничтожал все живое, все, что оказывало сопротивление и было не таким, как он сам.

«…если он уже не человек…»

Единственное, что осталось от него прежнего, — желание защитить друзей. А то, как он это делал, не имело значения.

Рэй сжал зубы, ударом ноги выломал один из прутьев колесницы, выдрал его и повернулся к бывшему заклинателю.

— Сагюнаро!

«…освободи его… если сможешь…»

Вопли умирающих и раненых звучали неумолкающим хором. Крови было столько, что в ней можно было захлебнуться.

— Сагюнаро, манмо тебя забери!

Он обернулся резко и плавно. Рэй размахнулся и метнул заостренный прут, как копье. Одержимый чуть покачнулся, на миг теряя связь со своими слугами.

— Остановись! — сказал заклинатель спокойно, глядя в его пустые глаза.

В ответ шиисан поднял свой меч…

Громкий звон прокатился по долине. Земля содрогнулась. Храм треснул от основания до вершины. Из трещины полился мрак, накрывая людей и духов.

Белая луна выпрыгнула на черный купол гигантского цирка и уставилась вниз немигающим глазом кодзу. Тучи затеяли чехарду, сталкиваясь косматыми боками. Мир перевернулся и снова встал на ноги.

Рэя бросило в небо, затем вновь швырнуло на землю, выбив из него дыхание и остатки сил…

Он не мог даже представить, сколько находился в темноте и тишине. Его разбудили легкие шелестящие шаги.

Заклинатель открыл глаза, увидел залитые лунным светом плоские плиты, на которых он лежит, прижимаясь щекой к шершавому камню. Боль ушла из тела, теперь его сковывал жуткий холод. Рэй пошевелился, и в поле его зрения показались две стройные белые ноги с алыми лентами, обвивающими голени.

Он поднял голову и увидел Юи. Роскошные одежды из красной кожи, короткие, открывающие колени впереди и тянущиеся за спиной бесконечно длинным шлейфом. На голове — красный венец, сплетенный из ее прекрасных волос. Она улыбнулась, склонилась и подала ему копье. Не то, прежнее, подарок Нары. Выломанный из колесницы магов прут превратился в черное суставчатое древко, наконечник — острая зазубренная кость — отсвечивал дымчатой сталью.

— Закончи начатое, — прошептала девушка, наклонившись еще ниже и коснувшись его щеки холодными губами. И пальцы Рэя сами собой сжались на оружии кодзу.

Юи выпрямилась, улыбнулась ему еще раз, развернулась и направилась в темноту. За ней тек длинный шлейф, оставляя кровавый след.

Заклинатель поднялся, окинул взглядом пустую арену и пошел к выходу — каменной арке, за которой колыхалась прохладная ночь, наполненная ароматами мокрого гранита и травы.

У дверей, в пятне лунного света, лежала Ари. Умирала и не могла умереть. Она повела гаснущим взглядом в сторону юноши, судорожно сжатые пальцы проскребли по камням. Платье на ее груди влажно блестело, камни вокруг были черными от пролитой крови. Дыхание вырывалось с хрипом. Лицо, прежде надменно-красивое, превратилось в перекошенную маску.

— Вы не боялись смерти, — сказал заклинатель очень тихо, но женщина услышала его и криво улыбнулась. — Каждый из вас был готов убивать всех, до кого сможет дотянуться…

Она глухо рассмеялась, и кровь сильнее запузырилась на ее губах.

— Мы всего лишь хотели поднять из глубин океана свои земли.

Сейчас она напоминала умалишенного, который, не считаясь ни с чем, пытается удовлетворить свое желание. Любой ценой. Все они готовы были пройти по головам…

— Пожалуйста… — прошептала Ари, и ее черные глаза заволокло слезами.

Рэй занес копье, ударил — и маг мягко опустилась на камни уже мертвая. Заклинатель освободил наконечник, несколько секунд смотрел на женщину, которая не так давно издевалась над ним, а теперь выпросила у своей бывшей жертвы прекращение мучений.

Повернулся и двинулся дальше. Прохладное бесконечное пространство поднималось плавными холмами и спускалось глубокими ложбинами.

Впереди шел кто-то. Смутно знакомый… Он двигался легко, небрежно помахивая правой рукой, перепрыгивая с камня на камень, и не оглядывался. Рэй ускорил шаги, чтобы догнать его, но человеческая фигура продолжала удаляться.

В тишине стали слышны отдаленные звуки боя. Крики, гул ветра, рык, шипение, которое издавали духи, скрежет, звон стали, замогильный смех.

«Мы… их… всех… убьем», — снова прозвучало в памяти. Рэй тряхнул головой, прогоняя зловещее обещание.

Значит, кодзу перетянул в свой мир тех, кто оказался рядом с его храмом. Магов, заклинателей, духов, шиисанов в том числе. Глобальное сражение, которое можно пересматривать много раз. Наслаждаясь зрелищем, какого еще никогда не было в истории Аканэ.

Мужчина остановился, обернулся, поджидая Рэя. Тот зашагал быстрее, почти взбежал на холм. Пятно лунного света упало на лицо человека, и заклинатель узнал его. Древний стоял, зацепив большие пальцы за широкий ремень, улыбался и смотрел на приближающегося юношу.

— Вы-то здесь как оказались? — спросил тот, уже не зная, верить ли ему своим глазам, или это очередная обманка, подсунутая кодзу.

Рукопожатие синорца было крепким, реальным. Взгляд — уверенным и спокойным. Словно он не блуждал по миру духа, а сидел в своем безопасном храме посреди лесного озера.

— Откуда вы здесь?

— С той стороны. — Небрежное движение головы в направлении, где раздавался шум боя. — Помнишь, чему я научил тебя?

— Да, конечно.

— Хорошо. — Древний посмотрел на копье, подарок кодзу. — Теперь послушай меня еще. Заклинатели с их врагами заперты здесь. Битва продолжается. Пожиратель мыслей должен быть в восторге — он захватил не только людей, но и неизгоняемых. Оставшаяся часть свитка тоже тут. У Торы. С ней Гризли. Надеюсь, что он с ней. Кодзу никогда не выпускает тех, кого поймал. Думаю, ты не сомневаешься в том, что должен делать.

— Я не сомневаюсь.

Синорец повернулся, попадая целиком в пятно лунного света. Его грудь была располосована от ключицы до бедра. Глубокий рваный разрез наливался кровью.

Рэй невольно сделал шаг вперед. Хотя помочь уже ничем не мог.

— Эта рана смертельна…

Он равнодушно посмотрел вниз.

— Кодзу не щадит тех, кто пытается помешать его игре.

— Но он не убивает сразу… Он любит помучить.

— Убивает. Как видишь. — Древний прислушался к чему-то и заговорил быстрее, словно торопясь сказать все самое важное, пока его не прервали. — Он проглотил наживку. Девушка, которая бежала, вернулась. Но вместе с ней он захватил и того, кто может разрушить его прекрасно отрепетированный номер. Иди, Рэй.

— Я вас не оставлю.

— Меня здесь уже нет, — небрежно махнул рукой синорец.

Спустя мгновение его тело разлетелось роем белых ночных бабочек. Они устремились вверх, пронзая черные тучи.

Рэй почувствовал приступ боли, который не имел ничего общего с физическими ранами. Сила воли этого человека была столь велика, что его не могла остановить ни мощнейшая магия кодзу, ни притяжение его мира, ни даже смерть…

Заклинатель крепче сжал копье и стал спускаться с холма, приближаясь к месту схватки. Шум боя усилился.

— Стой! — Под ноги бросился кто-то маленький, костлявый и очень настойчивый. — Не ходи туда! Тебя затянет!

Дух разбитого очага повис на заклинателе, не давая ему шагу ступить.

— Ты сильный, но ты не выберешься. А он тебя не отпустит, — сказал мальчишка, крепко цепляясь за предплечье Рэя. — Ты никогда не выйдешь отсюда. Он так и будет водить тебя кругами. И я не выкарабкаюсь тоже. Он поглотит меня.

— Хочешь выбраться?

— Да. Очень. Конечно!

— Тогда давай объединим усилия.

— Как?

— Ты — хранитель. Измененный, искаженный, озлобленный, но по-прежнему хранитель. Я не вижу того, что видишь ты. А у тебя нет моих сил.

Ярудо уставился на Рэя с детским изумлением, потом дернул за руку, требуя наклониться, и торопливо зашептал на ухо:

— Хочешь вселить в себя дух разбитого очага?

— Да. Древний научил меня нужным формулам.

Мальчишка подумал, оглянулся по сторонам, словно камни и низкие, стелющиеся по ним кусты могли подсказать правильное решение, затем ткнул Рэя пальцем в грудь и мрачно предупредил:

— Это больно.

— Знаю.

Дух посопел, закрыл глаза, его тело стало прозрачным, превратилось в полоску дыма, едва видимого в лунном свете. Заклинатель перевернул копье, упер «пятку» в землю, приставил наконечник к груди и начал разворачивать сложную формулу. Вселение мощного хранителя в обычного человека занимало несколько часов, а то и дней. Рэю хватило двух десятков минут. Острие прокололо кожу на груди, и кровь начала затягивать нечеловеческую сущность.

Ярудо не преувеличивал, это было действительно больно. Казалось, тягучий тяжелый туман наполняет все тело черными клубами. Кончики пальцев резало и кололо, по венам прокатывались клубки игл, зрение погасло… Хранитель перестраивал под себя тело, в котором ему придется обитать. И только в центре солнечного сплетения заклинателя пульсировал комок белого света — тонкая струйка дыма потянулась к нему, но тут же поспешно отдернулась. Источник силы обладателя дара показался духу слишком опасным, чтобы прикасаться к нему.

Рэй оборвал формулу и ухватился за древко, пережидая короткое смещение реальности.

Открыл глаза.

Все изменилось. Он видел грубые стежки, стягивающие эту реальность поверх привычного мира. Кодзу не слишком старался, создавая антураж для своего цирка. Камни под ногами нарисованы небрежными мазками. Кусты — игра света и тени. Купол цирка в отдалении похож на линялую тряпку. И только луна выглядела настоящей.

Для человека все было идеально. Зрение духа отмечало несоответствия.

Рэй зажмурился, потряс головой, снова посмотрел на простирающуюся вокруг долину. Теперь он видел, как из каждой щели, из-под каждого камня на него смотрят сотни тусклых немигающих глаз. Пауки — маленькие и большие — пристально наблюдали. Слуги кодзу или его многочисленные оболочки, ждущие, когда хозяин придет и заполнит их своей истинной сутью.

Старясь не обращать на них внимания, заклинатель направился дальше. Сначала каждый шаг давался с трудом, возникала иллюзия, что он вот-вот провалится в трещину между двумя кусками пространства, неплотно подогнанными друг к другу. Но мир пожирателя мыслей держал крепко. Кое-где из земли рвались тонкие струйки белого пара. Они колыхались в ночном воздухе, похожие на маленьких призраков. Обрывки тех самых «нитей», которыми наметали эту реальность.

Проходя мимо, Рэй не сдержался, поднес к ним руку, и его задела прицельная волна грубой силы. Хранитель шевельнулся, выражая недовольство — по его мнению, надо было вести себя осмотрительней.

— Ладно, не дергайся, — сказал ему заклинатель тихо. — Пока тревожиться не о чем.

Рэй подумал — как живет наместник, находящийся под постоянным контролем своего дракона? Хотя тот связан с ним с раннего детства. Должен был привыкнуть.

Вершина холма приблизилась. Стал ощутим очень знакомый металлический запах крови. Пронзительный визг заглушил шум схватки.

У подножия склона продолжалась битва. Бело-красно-черные островки, отдельные группы не видели друг друга, разделенные магией кодзу. У каждой был свой «номер» в этом представлении.

Сверху донеслось тихое шипение. Рэй поднял взгляд и сжал копье так, что суставчатое древко врезалось в пальцы. По небу… тому, что только что было небом, ползали огромные пауки. Черные косматые туши лениво перебирали лапами по нитям паутины, натянутой между туч. Их глаза светились жадными белыми огнями. Снизу от сражающихся людей поднимались тонкие облачка силы, жизни, яркой агонии, и твари поглощали ее, раздуваясь все больше, источая острый запах плесени и сухих ядовитых грибов.

Возникло искушение ударить по ним заклинанием, но Рэй сдержался и начал спускаться. Под ногами захрустели кости разрушенных колесниц. В куче черных обломков лежали два трупа в красных мантиях, над ними метались обезумевшие шима, которые не могли оторваться от убитых хозяев. Духи то начинали рвать мертвые тела, то сцеплялись друг с другом. Их отчаянный вой заглушал звон стали и крики людей.

Рэй приблизился, существа бросились в его сторону. Он поднял копье, перерезал связывающие с погибшими людьми нити, а следующей формулой изгнал обоих. Увидел, как надорвалась канва мира кодзу, и шима, превращаясь в две бесформенные тени, скользнули в образовавшуюся щель. «Нить» сразу затянулась, скрывая место разрыва. Заклинатель подумал, что впервые реально видит результат магической манипуляции под названием «выдворение потусторонней сущности». Зрение хранителя давало все новые возможности.

Один из пауков стрелой метнулся вниз, схватил трупы и потащил прочь.

«Ну и мерзкое у тебя тут местечко, кодзу», — подумал Рэй, отворачиваясь.

Спуск был легким, только приходилось перепрыгивать через белые веревки паутины, лежащие на земле. Ловушки, сплетенные из нее, пока были пусты.

Серые камни, наваленные здесь, были очень похожи на настоящие, кусты пахли деревом и свежими листьями. Кодзу постарался как можно достовернее перенести фрагмент реальности, где проходил бой. Значит, ценил это «выступление».

Рэй перешагнул через длинную тонкую бечевку. Невольно вспомнился рассказ Сагюнаро, вычитавшего об удивительных свойствах паутины. Она может быть сухая, толстая и прочная для рамы и радиальных нитей, клейкая для ловчих спиралей и теплая, мягкая для коконов. Эта растянутая на земле явно предназначалась жертвам, притащенным сюда.

Испытывая нечто вроде любопытства, Рэй пошел быстрее, чтобы проверить свою версию. Первая бьющаяся группа — три шиисана и два человека. Все они как будто специально были выставлены на пути заклинателя. Персональный номер для гостя кодзу. Пожиратель мыслей постарался доставить ему удовольствие.

Земля под ногами сражавшихся была опутана белой клейкой сетью. Надежная ловушка не только не выпускала за свои пределы тела, но и крепко держала разум.

Маг в красном разодранном одеянии плел сложнейшие формулы, использовал невероятные заклинания, обретающие почти физическую форму, сыпал немыслимыми построениями, которые ослабляли неизгоняемых и даже не давали им приблизиться. Одной рукой он вплетал в свои убийственные конструкции все новые элементы, другой держал перед собой за шиворот второго мага, словно живой щит. Тот вопил от страха и боли, когда его задевали стрелы-когти шиисанов. Шима обоих бесполезными обрывками плащей висели за плечами, только сковывая движения.

В другое время Рэй разозлился бы от увиденной картины или почувствовал отвращение. Теперь его было сложно удивить человеческим коварством и жестокостью. Впрочем, все приходило к своему логическому завершению.

Заклинатель поспешил приблизиться к ним. Маг повернулся вместе со своим живым щитом, встретился взглядом с Рэем, и безумие, затмевающее его взгляд, на миг развеялось. Учителю Хейону дали время узнать своего ученика, но тут же за его спиной вырос еще один шиисан и ударом костяного клинка снес ему голову. Тело рухнуло в паутину. Получивший свободу пленник отпрыгнул прочь, затравленно оглянулся и только тут увидел бывшего сокурсника.

— Кодзу! — закричал он, глядя белыми, с расширившимися зрачками, выпученными от ужаса глазами на заклинателя. — Нет! Не трогай меня!

Шарахнулся в сторону, завыл, а потом вдруг начал жадно глотать воздух, словно рыба, выброшенная на берег, схватился за сердце, посинел и свалился на землю.

Торопиться уже не имело смысла. Рэй взглянул на копье, которое при должном желании можно было принять за паучью лапу, увидел в матовом наконечнике отражение своего бледного лица с желтым взглядом хранителя.

Он подошел к Казуми. Тот не дышал.

Умер.

От страха.

Жадно ворча, шиисаны бросились к двум неподвижным телам.

Рэй поднял копье, чтобы отогнать духов, но светлый пятачок сцены уже потух.

Заклинатель отвернулся и отправился дальше, следуя за поблескивающей нитью паутины. Она привела его к плоской площадке, на которой два человека отбивались от слуг Шарха.

Наставник из северного храма рубил неизгоняемых длинным бугедо, но те, не обращая внимания на удары клинка, продолжали наседать. Подле него защищался Никхир. Смуглое лицо румунгского мага заливала кровь из глубокого пореза на лбу, оскаленные зубы казались ослепительно-белыми на этой багровой маске. Его формулы отбрасывали шиисанов, но кольцо духов стремительно сужалось. На этот раз Рэй успел. В два прыжка оказался рядом. Магия хранителя, усиленная даром заклинателя, на несколько секунд дезориентировала духов.

— Мастер Акира! — крикнул Рэй, протягивая копье. Наставник ухватился за древко, но вытянуть его за пределы ловушки не удалось.

Никхир с лицом, перекошенным от гнева и отчаяния, прыгнул вперед, схватил противника поперек корпуса, рванул на себя, и оба рухнули на мечи шиисанов.

Рэй шагнул назад. Глубочайшее сожаление накрыло его. Но хранитель шевельнулся, отрезвляя внезапной болью. Надо было идти.

Через несколько шагов его ждала новая прекрасно выверенная композиция. Мастер Син защищал лежащего на земле Собуро, раненого или уже мертвого, разглядеть с такого расстояния было сложно. Длинный белый меч отражал атаки шиисанов, которые словно муравьи лезли из-под земли.

Рэй почувствовал острое желание броситься в центр схватки, чтобы помочь, но увидел плеть паутины, поджидающую его у самого края ловушки. Остановился. И зрение хранителя позволило ему увидеть все фрагменты боя сразу. Они накладывались друг на друга, переплетались, но можно было вычленить основное.

Сагюнаро сражался с Руамом. Меч — продолжение руки сталкивался с длинным железным посохом. Прежде бесстрастное лицо одержимого было искажено от ярости. Алая татуировка сочилась кровью. Шиисаны не решались подойти ближе, чтобы не попасть под бешено пляшущий клинок. Черно-белая пена волновалась вокруг водоворота сверкающей стали и серых росчерков костяного лезвия. Шима бросался на одержимого, но удары когтей духа как будто только придавали тому новые силы.

За ними луна высветила центр песчаной горы, где росло искривленное белое дерево. На его вершине, привязанное за руки, висело тело Торы. Из ее запястья текла кровь, падала вниз и разбивалась о ладони Гризли. Друг смотрел, как пригоршня наполняется алой жидкостью. На его лице было выражение такого ужаса, что Рэй подумал: как только живая чаша переполнится, случится нечто непоправимое. Он не знал, что именно. Но понял — это надо остановить как можно скорее.

По сыпучему склону холма взбирался Сикх, песок сеялся из-под его ног и стягивал мага вниз, а тот продолжал упорно лезть к прежней цели, отбрасывая руки шиисанов, тянущиеся из-под земли. Дух, привязанный к нему, бросался на неизгоняемых, отрывал их конечности, однако на их месте тут же возникали новые. Весь склон был усыпан черными ладонями, похожими на сухие листья.

— Символично, не правда ли? — прозвучал над ухом задумчивый, знакомый голос. — Это может продолжаться вечно. Это никогда не закончится. Они никогда не остановятся. Они будут убивать. Все. Всегда.

Рядом стояла Юи в своем кровавом роскошном наряде.

— Мы можем наслаждаться этим зрелищем веками. — Она протянула руку, указывая на разящие или уклоняющиеся от ударов фигуры.

Рэй посмотрел на духа, скрытого в образе девушки, и сказал вслух то, что понял уже давно:

— Я знаю, кто ты, кодзу.

Юи повернула к нему лицо, ожидая объяснений, выразительно приподняла красивые брови.

— Орудие возмездия, которое вышло из-под контроля. И я знаю истинные причины твоих поступков.

Дух внимательно слушал, в черных зрачках зажглись два отражения луны.

— Башня ордена — причина мучений хранителей. Я был там — все подвалы пропитаны болью, ненавистью, страхом. Вряд ли ты мог пропустить такое. Заклинатели причиняют страдания людям и духам, с которыми связаны, убивают… И ты должен их всех наказать.

Юи улыбнулась, с ее венца на лоб потекли струйки крови.

— Маги прошлого призвали тебя во время боя в Огире. Хотели, чтобы ты забрал их врагов, потому что считали, будто те — истинное зло, а они сами — справедливость. Но ты пришел и захватил и тех и других. Потому что на самом деле обе стороны были бездумно жестоки. Сражались, хотя могли договориться, выдирали духов из другого пространства и заставляли драться за себя.

В глазах девушки, внимательно слушающей его, загорелся безумный восторг, едва ли не счастье. Она ловила каждое слово и наслаждалась им.

— И ты остался на свободе. Тебя никто не мог остановить. Тебя привлекает зло. Ты стал забирать всех, кто им окружен. Даже тех, кто ни в чем не виноват. Только потому, что на них направлены ненависть и жестокость.

— Ты понял, — голос Юи приобрел звонкость металла, — ты единственный, кто понял. Потому что ты такой же, как я. Видишь боль, агрессию, озлобление и караешь за них.

Рэй хотел возразить, но череда воспоминаний промелькнула перед глазами.

Драка в переулке, попытка причинить как можно больше вреда кодзу, мучившему людей, убийство Мартэна, добивавшего Сагюнаро, разрушенная Башня, выпущенные хранители…

Юи коснулась его плеча окровавленной рукой и начала обходить заклинателя, скользя пальцами по спине, второму плечу, груди, словно плела невидимую паутину. На коже оставались тонкие красные полоски.

— Ты так хорошо договариваешься с хранителями и защитниками, потому что видишь их боль. Они не там, где должны быть. Их появление — награда за смелость, талант или ум. Но их привязывают к людям, прибивают невидимыми гвоздями, и они не могут уйти… — Она встала лицом к лицу к Рэю и продолжила: — Ты так хорошо договариваешься с разрушителями и карателями, потому что видишь и нашу боль тоже. Часть из нас порождение человеческой жадности, недальновидности, жестокости. Другие — ответ на нее. Мы должны приходить, наказывать за них и уходить. Но нас держат здесь, используют как оружие. А ты пытаешься понять. Всегда пытался. Гин, ярудо, безумный Гихар, твой друг шиисан, пожиратель мыслей…

— Да, кодзу, быть может, мы с тобой похожи, — сказал Рэй, глядя на сражение. — Но кроме зла и несправедливости я ценю еще и симпатию, привязанность, самоотверженность…

Мастер Син схватил Собуро за плечо и швырнул в сторону, подальше от неизгоняемых, принимая на себя удары костяных мечей. Гризли продолжал удерживать кровь Торы в ладонях, а по лицу его текли капли пота, Сагюнаро бился с Руамом и направлял толпу шиисанов на Сикха, рвущегося к его друзьям.

— Хочешь, покажу тебе мой мир? — спросил Рэй. — Мою справедливость.

Вместо ответа дух взялся за копье и резко прижал к груди заклинателя. Его заинтересовала новая игра.

Рэй удобнее перехватил древко, развернулся и направился к первой ловушке.

Наконечник перерезал самое слабое место в паутине, и юноша прыгнул вперед. Внезапное появление Рэя в первый миг ошеломило не только мастера Сина, но и неизгоняемых. Оружие кодзу действовало не хуже яри с вселенным в него безликим. Несколько ударов отшвырнули духов, превращая их в сморщенные, сухие лоскуты, разметали по силкам.

— Выход — здесь.

Заклинатель воткнул копье в землю, хранитель подсказал точное место приложения сил — тонкую нить разрыва. Куски пространства разошлись, пропуская немного солнечного света с той стороны.

— Рэй? — Мастер Син уставился на юношу, который не так давно полумертвый висел на колеснице мага.

Теперь тот стоял рядом, готовый отразить любое нападение. Оружие в его руке больше напоминало оторванную конечность кодзу, а хищный желтый взгляд скользил по земле. Мускулистое тело, покрытое кровавыми полосами, напряжено, словно пружина, и едва новый черно-белый дух попытался подняться из-под земли, как Рэй вонзил в него копье.

— Уходите. Быстро!

— Как тебе удалось…

Спастись, обрести оружие, легко перемещаться по миру-ловушке — заклинатель мог бы спросить о многом, но ученик Хейона сверкнул на него нечеловеческим взглядом, отвечая сразу на все:

— Договорился с кодзу. И вам лучше уйти, пока он не передумал.

Мастер Син больше не задавал лишних вопросов. Взвалил на плечи по-прежнему неподвижного Собуро и шагнул в разрыв, который Рэй расширил, вонзив копье в землю и сильнее распоров черную ткань. Несколько секунд дыра держалась, а затем лениво затянулась.

Громкий вопль сотряс неподвижный воздух. Заклинатель обернулся. Сагюнаро широкими мощными ударами теснил Руама к толпе подвывающих от нетерпения шиисанов. Бело-красная кожа одежды развевалась за его плечами. Кровь широким веером летела с клинка.

— Хотел удержать меня? — Голос Сагюнаро вибрировал от гнева и был совсем человеческим. — Хотел подчинить?!

Посох мага разлетелся от мощного удара. Еще немного, и одержимый зарубил бы своего давнего врага, но в этот миг земля под его ногами прогнулась, словно не выдерживая веса, и он провалился по колено.

Руам рассмеялся.

— А я все думал, как долго ты еще продержишься. — Парализующая формула широким кольцом охватила неизгоняемых, лишая их возможности шевелиться. — Это мир кодзу, друг мой, и он не может долго держать другого духа, тем более такого мощного, как Шарх. А ты все больше и больше тянешь в себя его силу… вот смотри.

Черно-белые тела стали светлеть, таять, размываться. Сагюнаро рванулся, но его утянуло глубже, костяной клинок увяз в одной из трещин между паутины, и белые блестящие нити начали опутывать пленника.

— В другое время ты бы выбрался. Кодзу просто выбросил бы тебя отсюда, но, к несчастью для тебя, здесь вместе с тобой остаюсь я. — Руам подобрал обломки посоха, приложил один к другому по линии слома, и оружие снова стало цельным. — Боюсь, Шарх получит лишь твое обезглавленное тело.

Сагюнаро дернулся еще раз, произнес нечто свирепо-шипящее. Руам снова рассмеялся:

— Не трать силы. Проклятия шиисанов на меня не действуют.

Поднял посох, блеснувший сталью, размахнулся. Движение магического оружия было быстрым, но коротким — черное копье приняло на себя удар, который должен был размозжить голову неизгоняемому. Руам невольно сделал шаг назад.

Рэй, не выпуская из поля зрения мага, перерезал паутину, оплетающую одержимого, протянул руку, Сагюнаро ухватился за нее человеческой ладонью и выбрался на поверхность. Заклинатель перевернул копье, воткнул его в землю — и та перестала волноваться под ногами шиисана.

— Сегодня я выступаю за кодзу, — сказал он магу и, продолжая держаться за древко, отступил в сторону.

— Значит, покровитель дает тебе поиграть в своем мире? — произнес Руам, и в его голосе прозвучала бессильная злоба. — И чем же ты заслужил такую честь?..

— Вероятно, не пытался привязать к себе цепями, как вы своих шима, — отозвался Рэй.

Больше Руам не смог задать ни одного вопроса. Сагюнаро вновь ринулся на врага. Схватка была короткой и свирепой. Маг едва успевал отбивать удары клинка, отступал, вновь бросался вперед, но было видно, что силы его заканчиваются и шиисан превосходит его ловкостью. Он не успел уклониться от очередного выпада.

Меч вонзился в грудь Руама.

— Ты убил Нару! — прошипел одержимый в лицо побежденного, побелевшее от боли.

— Это ты убил Нару, — прохрипел тот, схватился за клинок, не замечая, что режет пальцы об острые края кости. — Она вернулась из-за тебя… Посчитала себя виноватой… не смогла тебя бросить…

Сагюнаро вонзил меч еще глубже, сокращая расстояние до врага:

— Она помогала мне. Пыталась сохранить во мне человека.

— Почему же ты… не спас… ее?

— Меня не было. Рядом. Но теперь я здесь. — Он повел слепым взглядом в сторону Рэя, его голос завибрировал от гнева: — Убей его. Устрой для него камеру пыток.

— Он повержен. Этого достаточно, — ответил заклинатель, зная одно: только человеческие чувства — боль, отчаяние, желание отмщения — могли заставить просить Сагюнаро о мести за девушку. Шиисану было бы все равно.

Одержимый вырвал клинок из тела мага, и тот упал на землю, лицом в паутину. Повернулся к Рэю. Белый лик, красные линии на нем. Словно насмешка над цветами рода Иширо. Слепые глаза, хищные ноздри… «если он уже не человек… освободи его…»

Рэй усмехнулся. «А кто я сам? Человеческое подобие кодзу, заклинатель с вселенным хранителем-ярудо».

Он выдернул копье из земли, и Сагюнаро снова потянуло прочь.

— Нет! — крикнул тот, пытаясь уцепиться за землю клинком. — Еще не все! Не все мертвы!!

Жажда мести заставляла его рваться обратно в мир, который не был предназначен для него.

Но на этот раз неизгоняемого было некому удерживать. Шиисана выбросило в реальность.

Остались только обрывки паутины и мертвое тело мага, над которым медленно гас лунный свет.

Сагюнаро был прав.

Еще не все.

Рэй развернулся и пошел к песчаной горе.

Последняя арена.

Сикх продолжал подниматься, но было видно, что каждый шаг дается ему с огромным трудом.

Заклинатель ступил на осыпающийся склон и понял, почему маг прилагает столько усилий, чтобы двигаться. Песок ускользал из-под ног, пытался обвиться вокруг щиколоток пыльной змеей. Рэй сделал несколько шагов, преодолевая сопротивление, но съехал обратно, к началу пути. Тогда он оттолкнулся древком от земли, запрыгнул на откос и воткнул в него копье. Шелестящая масса тут же потекла вниз, обнажая основу холма. Паучьи лапы, тысячи высохших паучьих лап, бережно уложенных, переплетенных одна с другой, между ними торчали клочья старой шкуры, обломанные когти. Похоже, кодзу решил соорудить пьедестал из своих старых, сброшенных обличий. И на его вершине воздвигнуть алтарь — старое высохшее дерево.

Песок несся все быстрее, поднялся настоящей волной и захлестнул Сикха. Тот смог удержаться на склоне, ухватившись за обломок скрюченной ноги, торчащей изогнутым корнем. Но его на краткий миг ослепило и дезориентировало. Черные волосы мага, закрученные длинными жгутами, побелели от пыли, красное одеяние стало похоже на тряпку, кожаный панцирь покрылся царапинами. Алые полосы, пересекающие лоб и ввалившиеся от усталости щеки, потускнели, почти смазались.

Рэй выдернул копье из щели между двух конечностей и быстро начал подниматься наверх.

Сикх оглянулся, произнес что-то беззвучно, его смуглое лицо со сросшимися бровями и длинным крючковатым носом исказила хищная ухмылка. Заклинатель вскинул оружие, и молния формулы ударила в него, поглощая магический заряд. Наконечник отрастил еще пару шипов, древко потеплело.

Маг сжал зубы, издав короткое рычание, словно голодный пес, у которого собираются отобрать долгожданную кость, отвернулся от Рэя, который быстро догонял его, и снова начал карабкаться наверх.

Заклинатель в азарте погони был уверен, что очень скоро настигнет его, хранитель видел, как утомлен противник. Улавливал частое, затрудненное дыхание, слышал, как колотится сердце, движения врага стали менее энергичными, он с усилием вытаскивал ноги из песка.

Но за секунду до того, как Рэй догнал мага, кровь Торы переполнила ладони Гризли. Алая капля поползла по его пальцам, переливаясь через край, полетела вниз, и, едва коснулась переплетения костей — холм задрожал. Заклинателя едва не сбило с ног, паучьи останки закопошились, собираясь то ли расползтись, то ли преобразиться во что-то иное. Крик Гризли ударил по ушам. Рэй вскинул голову, пытаясь разглядеть происходящее на вершине. Дерево с телом Торы, медленно вращаясь вокруг своей оси, погружалось в склон, и обезумевшие кости, хрустя и скрипя, поднимались и неторопливо опускались. Гризли не было видно. Заклинатель бросился к девушке, надеясь успеть допрыгнуть до нее, но его подбросило в воздух и потащило вниз.

Падение было недолгим. Рэй почти не почувствовал удара о землю и сразу вскочил. Глубокая темнота разбивалась бледным светом, который излучал наконечник оружия кодзу. Заклинатель ощутил рядом с собой движение и отреагировал еще до того, как успел оценить опасность. Развернулся и подставил древко. На него рухнул меч, но не перерубил, а отскочил со звоном.

Сикх размахнулся, чтобы нанести новый удар, Рэй принял его на копье, оттолкнул мага. Удар шима оказался более точным, плечо обожгло, но хранитель тут же залечил рваную рану, нанесенную духом.

Мрак начал рассеиваться. Стали видны полукруглые ступени, выложенные из длинных паучьих лап, арена из лоскутов черной щетинистой кожи. Еще один осколок мира кодзу, еще одна сцена…

Маг был сильнее. Опытный воин, который умел не только сплетать формулы, но и сражаться. Рэя выручала лишь ловкость и быстрота реакции. Уворачиваясь от выпадов меча или отбивая их, заклинатель пятился по манежу, пытаясь найти слабое место противника. А тот продолжал уверенно нападать, и на его лице появилась презрительная усмешка сильнейшего. Шима бросался сверху, и, если бы не ярудо, Рэю пришлось бы очень туго.

Боковым зрением он видел, как на ступенях стали появляться размытые силуэты зрителей. Неподвижные, застывшие, оцепеневшие фигуры сидели не шевелясь и смотрели на двух сражающихся врагов. Руам с пронзенной грудью, Ари в мокрой от крови мантии, мастер Акира с бледным, выразительным лицом велесца, Хейон, Нара… Все заклинатели и маги, кто погибли в этой войне.

Рэй понял, что снова оказался на арене. Под ногами поблескивала паутина, захлестывая ступни липкими нитями. Ловушка, в которую он все-таки попал, захлопнулась, он перестал быть «всемогущим кодзу». Дух, наблюдающий за стремительным развитием событий, должно быть, аплодировал, представление получалось сложным и многогранным: заклинатель поиграл немного главную роль повелителя цирка — карал и миловал по своему желанию, а потом вот так внезапно для себя снова превратился в марионетку. Вынужденную действовать по правилам этого мира и его настоящего владельца.

Хранитель обжег холодом, и Рэй едва успел парировать новый удар. Отпрыгнул в сторону, разрубил формулу, брошенную Сикхом, и вернул ему свою. Тот разбил ее и рассмеялся:

— Щенок! Мальчишка! Сейчас сдохнешь.

Маг сделал обманный выпад и мгновенно рассек плечо Рэя узким лезвием, кровь хлынула на руки заклинателя, древко копья стало скользким. Хранитель еще не успел затянуть порез, как сверху бросился шима. Рэй вскинул оружие, защищаясь от духа, и получил укол в солнечное сплетение. Казалось, клинок Сикха задел тот самый дар, из которого черпалась магия. Перед глазами юноши сверкнула белая вспышка. Боль сковала все тело, но лишь на миг и отхлынула — ярудо увидел слабое место в цепи, связывающей пленного шима с магом. Рэй ударил, дух издал долгое оглушающее шипение, агосимец дернулся, выдохнул ругательство сквозь сжатые зубы — и бросился на противника с еще большей яростью. Его меч превратился в раскаленную молнию, заклинатель едва успевал уклоняться.

Копье звенело, сталкиваясь с клинком. Хранитель принимал на себя атаки шима, отдавая все свои силы на исцеление укусов, ран, глубоких рваных царапин…

Два человека кружили по арене под мертвыми взглядами мертвых зрителей. Один в поврежденном доспехе из алой кожи, другой покрытый полосами красной крови…

Пожирателю мыслей должно было это нравиться — боль, текущая кровь, ярость противников.

Сикх без труда отбил атаку заклинателя, размахнулся, ударил рукоятью меча в лицо — тот сумел увернуться, однако навершие эфеса рассекло скулу, а через секунду лезвие распороло бедро. Рэй упал на колено, но, упершись копьем в землю, рывком заставил себя подняться. Парировал новый выпад усмехающегося мага и снова отступил.

Ненависть слепила не меньше крови, льющей из пореза над бровью, оставленного шима. Больше всего заклинателю хотелось вонзить оружие в Сикха, отомстить за боль и унижение. И это желание становилось сильнее, затмевая все остальное, стирая инстинкт самосохранения.

Дух сбил его с ног. Рэй вскочил, не обращая внимания на новые ссадины и ушибы, которые бросился лечить хранитель. Поднял копье, которое становилось все тяжелее, увидел насмешку на смуглом лице воина, снова испытал прилив ярости, ощутил, как жаждет убить его. И неожиданно понял:

«Именно за это кодзу выбрал меня».

Он машинально отбил еще один удар, уклонился от меча, просвистевшего рядом, одновременно пытаясь осознать.

Поймал взгляд мага, в котором тоже горела ненависть и жажда победы.

«Этот бой может длиться вечно. Как и все происходящее в мире кодзу», — подумал Рэй, размазывая по щеке дорожку крови.

«…Они все ходят по кругу. Им никогда из него не вырваться. Вы все — пленники ненависти, мести, страха, своего мира…»

Люди сами загоняли себя в паутину пожирателя мыслей — живого орудия возмездия, сами разыгрывали свои роли убийц или жертв.

«Я ни то и ни другое. Не пленник, не палач. И законы этого мира — не для меня».

Рэй остановился.

В реальности он бы никогда этого не сделал. Заклинатель привык действовать, сражаться до последнего, искать выход в самой критической ситуации, находить и снова сражаться.

Но это был другой мир. Не физический. Подчиняющийся иным законам. Созданный кодзу, призванным теми магами, что нарушили в древности равновесие пространства духов и людей.

«Хранители и защитники — не убийцы, каратели и разрушители не убийцы тоже, — мелькнула быстрая мысль. — Им навязали чужие, человеческие роли… А нам навязали страх перед ними».

Он развернулся к Сикху и не дрогнул, когда клинок рассек его ключицу.

Должен был рассечь, но разрезал пустоту.

А затем маг начал оглядываться, метнулся в сторону, и его меч стал разить несуществующего врага. На него же набрасывался дух.

Заклинатель смотрел, как человек сражается с тенью, образом врага, которого выдумал сам. И начинает проигрывать. Он спотыкался, покрывался ранами, нанесенными невидимым оружием невидимого Рэя. Рычал от бессилия, вновь бросался вперед и получал новые порезы.

— Браво, — тихо прозвучал рядом голос кодзу.

Личина красивой девушки сползла с духа, словно старая кожа. Костлявое существо в драной мантии заклинателя смотрело пустыми, холодными глазами.

«Нужно было всего лишь разделить две реальности, — подумал Рэй. — Кодзу не случайно назвали пожирателем мыслей. Его мир — порождение чужих разумов, он существует лишь в сознании, дух питается чужими фантазиями и воссоздает их. И как только я удержал себя от жажды уничтожить врага — тот начал уничтожать себя сам, потому что придумал этот бой, желал его».

— Те, кто готовы убивать, видят вокруг только убийство. Для них это единственный выход. Даже наказание выдумывать не надо, они сами найдут его для себя, — криво улыбнулся кодзу.

— Если бы люди могли изгнать насилие из мыслей, то и в физическом мире не стали бы убивать, причинять боль, ненавидеть. И тот круг, в который ты их загоняешь — разорвался.

Рэй протянул копье.

Кодзу взял его.

— Ты пока не подходишь для моего мира, заклинатель. — Пожиратель мыслей посмотрел на древко, и оно начало неспешно меняться, истончаться, выцветать до тех пор, пока не превратилось в нить паутины, медленно втекшей в ладонь духа. — И только что доказал это. Тебе лучше уйти.

Сикх на арене захрипел, падая на колени, — всегда покорный дух развернулся и впился ему в шею. Душил, рвал когтями и вопил, ощущая скорое освобождение.

— Я заберу своих друзей.

— Если сумеешь.

Рэй пошел прочь с арены, видя, как исчезают силуэты погибших союзников и врагов. Оглянулся на костлявую фигуру в развевающихся одеждах.

Кодзу неторопливо повернул голову и произнес одну из сотен пословиц, которыми был забит так же, как его собственная кладовка пауками:

— По росту человека и тень.

Дух растянул пасть в знакомой скептической ухмылке, а затем, словно воплощая в реальность это высказывание, стал расти, заполнять собой все пространство цирка, втягивать в свое черное тело арену, ступени, мертвого Сикха, превратившегося в тень, весь мир…

Рэй понял намек, повернулся и поспешил прочь. Ему в лицо дул ветер, мимо проносились размытые очертания неясных предметов, сломанных человеческих фигур, облака и лунные блики.

Хранитель продолжал указывать дорогу — последний обрывок паутины вел через темноту на освещенную луной площадку. Крошечный, залитый бледным светом пятачок. В центре песчаного круга стояло белое, высохшее, искривленное дерево. Издали уже можно было разглядеть человеческий силуэт, прильнувший к белому стволу. И второй у его подножия.

Картина, которую Рэй уже видел. И она выглядела бы почти мирно. Вот только совсем рядом, в нескольких десятках шагов, — земля шла трещинами, проседала, шаталась, откалывалась и беззвучно срывалась огромными кусками в пропасть, разинувшую огромную ненасытную, голодную пасть.

Кодзу не мог не оставить напоследок подарок в своем стиле. Он готов был выкинуть из своего мира заклинателя, но его друзьям рассчитывать на подобную снисходительность не приходилось.

Рэй бросился вперед, забыв об усталости. Взгляд хранителя очень четко указывал тонкие линии следующих разломов. И падения высохшего скрюченного дерева осталось ждать не так долго.

Тора, сжав коленями обломок толстой ветки, торчащей из ствола, пыталась развязать веревку, стягивающую запястья. Дергала, вцепившись зубами, тянула узлы, но не могла справиться с путами кодзу.

— Гризли! Проснись! — крикнула она.

Но тот, привалившись к стволу, уронил голову на грудь и свесил руки между колен. Неподвижный, застывший, казалось, он даже не дышал.

Еще один пласт земли рухнул в провал. Дерево содрогнулось. Девушка крепче обвила ногами ветку, чтобы не сорваться с ненадежной «трапеции».

— Тора, держись! — Рэй подбежал, отчаянно жалея, что у него нет оружия.

Она изогнулась всем телом, чтобы посмотреть, кто зовет, увидела заклинателя, и ее лицо осветилось бешеной радостью.

— Рэй! Осторожно!!

Тонкая трещина пробежала по земле. Он перепрыгнул через нее, схватил Гризли за плечо, толкнул. Однако друг, вместо того чтобы прийти в себя, завалился на бок. На лице никаких красок жизни, ладони обожжены, словно он держал в пригоршне огонь, а не кровь Торы, и только движения глаз под закрытыми веками показывали, что он жив. Но находится в плену кошмаров кодзу.

— Давай же! Поднимайся! Мне нужна твоя помощь!

Рэй еще раз встряхнул тяжелое тело, размахнулся и влепил крепкую пощечину, голова Гризли мотнулась, но тот не очнулся. Слишком глубоко затянула его иллюзия пожирателя мыслей.

Рэй так и видел ухмылку духа: «Ну и кого будешь спасать? Выбирай, или тот, или эта».

Он поднял голову, окинул взглядом площадку, оценил опасность, грозящую обоим. Ухватил Гризли под мышки, оттащил в сторону, бегом вернулся к дереву и, не давая себе отдышаться, забрался на ветку ниже той, где была привязана Тора.

— Ножи! — Она указала взглядом на свой широкий пояс. — Достань!

Рэй, сохраняя равновесие, потянулся к ней, обхватил одной рукой за талию, второй вытащил из кожаного кармашка маленький кинжал, выпустил девушку, сжал в зубах костяную рукоятку и стал карабкаться выше, чтобы дотянуться до веревки. Сук подозрительно хрустнул, когда заклинатель встал на него, но пока держал их общий вес. Тора, напрягая кулаки, постаралась как можно сильнее натянуть веревку, чтобы было удобнее перерезать ее. Лицо девушки лоснилось от пота, красные прядки липли ко лбу. Тело, застывшее в неудобной позе, дрожало от напряжения.

Волокна подавались нехотя, лезвие вязло в них, словно они были сплетены из паутины.

— Скорее. — Девушка глянула в сторону провала, стиснула зубы, изо всех сил стараясь помочь ему и порвать недорезанные нити.

— Вот так и пожалеешь о клинке шиисана, — выговорил Рэй, не прекращая перепиливать путы кодзу. — Он разрезает любые узлы. Даже магические.

Тора еще раз кинула взгляд вниз и крикнула:

— Держись!

По примеру цирковой гимнастки заклинатель крепко обхватил ствол и сжал его ногами. Дерево заскрипело, дернулось и наклонилось. Трещины под ним, похожие на юрких змей, подтачивали корни. Девушку подбросило на ее ненадежной ветке.

Заклинатель снова протянул руку и, стараясь не задеть запястья Торы, перетянутые и распухшие, поддел лезвием веревку. Та начала подаваться.

— Еще немного!

Она изо всех сил дернула, и последние волокна лопнули. Но победный крик девушки был заглушен громким треском. Рэй отбросил нож и схватился за ненадежную, шатающуюся опору ствола. Тора уцепилась за нее же обеими руками.

Дерево рухнуло. Две трети его застыли над пустотой, часть корней вывернуло из песка, другие все еще цеплялись за зыбкий грунт. И оставалось несколько мгновений до того, как они лопнут, или кусок земли, оторванный невидимой рукой, полетит в пропасть вместе с двумя людьми, уцепившимися среди сучьев.

Рэй чувствовал спиной бездну, над которой висел, она жадно наблюдала за ним глазами невидимого кодзу — за безумцем, которому дали шанс покинуть этот мир, а он пытается вытащить отсюда тех, с кем дух поиграл бы еще. Тора балансировала на своей трапеции, которая вполне могла стать последней. Ее красные волосы развевались над чернотой пропасти, руки уверенно держались за белый искривленный сук, тренированное тело готово выполнить очередной опасный трюк, в лице не было страха, только сосредоточенное внимание. Она попыталась перебраться ближе к юноше, но дерево резко качнулось. Корни оборвались. Ловушка Торы, превратившаяся было в спасительную соломинку, заскользила вниз.

И замерла.

Рэй вскинул голову. Навалившись всем телом на ствол, Гризли держал его, не дав соскользнуть в пропасть. Мышцы на его руках вздулись, по искаженному лицу градом катил пот.

— Давай! — велел заклинатель Торе.

Она попыталась осторожно продвинуться вперед, к краю обрыва, но дерево, задрожав, словно живое тело, опять поползло, увлекая вместе с собой Гризли, как тот ни старался зарываться каблуками в землю, чтобы найти упор.

— Он нас не удержит, — сказал Рэй, и Тора, услышав в его голосе спокойную уверенность человека, принявшего какое-то решение, быстро спросила:

— Что ты хочешь?

Рэй еще раз посмотрел вниз, чтобы убедиться: то, что он заметил с помощью хранителя секунду назад — действительно реально. Тонкая белая паутинка, стягивающая разрыв между двух пространств.

— Прыгаем.

— Разобьемся.

— Один раз я уже убил тебя в мире кодзу. Больше не допущу этого… Гризли! — закричал он. — Здесь внизу выход! Я его вижу! Сейчас открою!

Друг закрыл глаза от напряжения и кивнул, показывая, что понял и знает, как действовать дальше.

— Тора… — Рэй протянул руку, готовясь приоткрыть невидимую дверь, и велел: — Давай. Сейчас!

Она разжала ладони, оттолкнулась и полетела вниз — стремительная комета с развевающимися красными волосами. Заклинатель прыгнул следом, успел заметить, как в пропасть шагнул Гризли… И разодрал заклинанием непрочную грань между цирком кодзу и реальностью.

В глаза ударил солнечный свет. Белое слепящее облако поглотило беглецов, чернота над головой захлопнулась. Лицо овеял запах нагретого камня, сухой травы и недавней смерти.

Тора оказалась на земле первой. Легко спружинив, удержала равновесие и тут же отпрыгнула в сторону, чтобы Рэй не сбил ее с ног. Мгновение спустя рядом рухнул Гризли.

Девушка, оглядываясь, подняла руку, чтобы отбросить с лица растрепанные волосы, и заклинатель заметил, что по ее левому запястью вьется красная, изломанная строчка — древние письмена, отпечатавшиеся на коже. Рэй разобрал всего два слова — «вперед» и «вечность».

Гризли, тяжело дыша, сидел на земле и смотрел прямо перед собой. Его лицо все еще сохраняло бледность, хотя он постепенно приходил в себя. И можно было только догадываться, какие иллюзии подсунул ему дух… Рэю тоже очень хотелось сесть, а еще лучше растянуться на горячей земле, закрыть глаза и забыть обо всем пусть всего лишь на пару часов. Но он знал, что мечтать об отдыхе рано.

Кругом простиралась каменная пустошь, над ней возвышался храм кодзу. Зловещий, молчаливый, мрачный, окруженный вечной тенью. Все вокруг было завалено трупами, разбитыми колесницами, черными хлопьями, оставшимися от тел убитых шиисанов.

Кроме двух заклинателей и цирковой гимнастки здесь были еще трое. Высокий, широкоплечий человек опустил на камни спутника, не приходящего в сознание, и начал разворачивать формулу вызова целителя. Красно-белая фигура с мечом вместо руки несколько мгновений стояла неподвижно, как будто привыкая к яркому дню, а затем направилась в сторону Рэя.

— Ну с этим вы сами разбирайтесь, — решительно сказал Гризли, поднялся с видимым трудом и похромал к мастеру Сину и Собуро.

Сагюнаро приближался. Неторопливо, плавно, стремительно. Его движения не были движениями человека, ограниченного законами этого мира. И его не останавливало солнце, которое обычно сдерживало шиисанов. Теперь, глазами хранителя, Рэй четко видел. Грани, отделяющей духа от человека, больше не было. Один растворился в другом. Красно-белая сущность с безграничной мощью внутри.

Заклинатель заметил жадный взгляд охотника, устремленный на Тору. Ему была знакома эта поза хищника, готового одним прыжком схватить жертву. Шиисан начинал выслеживать добычу, и Рэй, пересилив себя, сделал шаг ему навстречу.

— Сагюнаро…

Звук знакомого голоса заставил его остановиться.

Слепое лицо повернулось в сторону заклинателя, дрогнули ноздри, меч опустился — узнал.

Тора пристально смотрела на неизгоняемого. Подняла было руку, но тут же опустила ее.

До одержимого долетел знакомый теплый запах. Он чуть наклонил голову, жадно втягивая воздух. Рэй держался рядом, внимательно наблюдая, хотя меньше всего хотел быть сейчас между этими двумя.

— Ты изменился, — сказала циркачка негромко, спокойным, уверенным голосом, каким, по всей видимости, разговаривали дрессировщики с особенно опасными хищниками.

Взгляд Сагюнаро остановился на запястье девушки, где вилась полоска алой надписи. Шиисан чуял отголосок магии свитка, слитого с человеческим телом.

— В труппе такой образ, как у тебя, произвел бы фурор.

— Цена за этот грим слишком высока. — Сагюнаро улыбнулся едва заметно, слегка удивив Рэя такой вполне человеческой реакцией.

— Зато какой эффект, — с искренним одобрением цирковой артистки, привыкшей получать и оценивать необычные роли, произнесла Тора. Заклинатель видел, как дрогнуло при этом белое горло девушки.

Она держалась так, будто не произошло ничего особенного. Но ему стало ясно, чего ей стоит на самом деле попытка успешно скрывать свои истинные чувства, вызванные этим преображением.

— Знал, что ты одобришь. — Взгляд Сагюнаро снова метнулся на запястье девушки, а затем устремился на Рэя, и тот утвердительно опустил веки, показывая — ему известно, что именно скрыто на руке гимнастки.

— Только жаль, что ты мне больше не напишешь. — Тора снова улыбнулась, как будто не было ничего более естественного, чем по-дружески шутить с шиисаном. — Мне бы хотелось узнать о жизни в подземных чертогах духов.

— Не думаю, что мне стоит отправлять неизгоняемого с письмом в твой цирк. Он не станет участвовать в представлении, как удо. — Сагюнаро чуть шевельнулся, и хранитель Рэя увидел, как его багровая аура стала наполняться алыми полосами. Близость к человеку все больше обостряла в нем охотничьи инстинкты, и он уже с трудом их сдерживал.

— Тебе пора, — очень тихо сказал заклинатель девушке.

Она кивнула, посмотрела на Рэя, и тот снова увидел в ее глазах далекий, тщательно скрытый отголосок боли.

— Сагюнаро, надеюсь, у тебя все будет хорошо, — произнесла Тора быстро и тут же усмехнулась над своим пожеланием, видимо посчитав, что для шиисана оно прозвучит смешно и нелепо.

— Надеюсь, ты никогда больше не увидишь никого из моих слуг, — отозвался он серьезно. — И меня тоже.

Тора наклонила голову, понимая, что именно одержимый желает ей — покоя и безопасности.

Мельком взглянула в сторону Рэя, отвернулась и направилась к мастеру Сину и Гризли, внимательно наблюдающим за ними издали.

— Спасибо. За все. За всех. — Голос неизгоняемого рядом с Рэем прозвучал негромко, властно и отрывисто.

Он еще раз втянул воздух, чуть повернулся, прислушиваясь, и произнес с удовольствием:

— Ты убил их.

— Да.

Глубокий вздох, полный удовлетворения, прозвучал почти по-человечески.

— Отец… жив?

— Значит, ты все-таки слышал, что я говорил тебе, когда меня волокли на этой повозке? — невесело улыбнулся Рэй. — Надеюсь, да. Он был ранен в бою у храма, но хранитель уже лечил его.

Сагюнаро повернул лицо в сторону. И, повинуясь слепому взору, рядом начали появляться его слуги. Шиисаны приближались и, не доходя нескольких шагов, опускались на землю, наклоняли головы, прятали взгляды, словно боясь смотреть на него. И скоро камни вокруг оказались закрыты черно-белым живым ковром, который тянулся к высокой фигуре в центре.

— Сагюнаро, мне жаль, что тебе пришлось пережить это искажение.

Его лицо не выражало никаких чувств. Вряд ли для него теперь имело значение, как он жил прежде.

— Я — тот, кем должен быть.

— Кто же ты теперь?

— Шарх, — ответил он с легкой, такой знакомой улыбкой. — Он часть меня. Я часть его, и все они — тоже я. Их сила моя.

Тела неизгоняемых зашевелились и единым пестрым потоком хлынули под землю.

— Если будет нужно, — сказал Сагюнаро. — Позови. Я приду.

Закрыл глаза, запрокинул голову, и его накрыло черно-белой волной, увлекая в огромные, прохладные, величественные дворцы шиисанов.

Каменная площадка перед храмом вновь опустела.

Рэй оглянулся. Поднял руку, показывая Гризли и Торе, что все в порядке, и медленно направился к ним.

«Я опять поступил по-своему, — думал заклинатель, входя в густую тень, которую отбрасывало здание, — не убил Сагюнаро, хотя тот перестал быть человеком… договорился с кодзу…»

Хранитель легким холодом коснулся пальцев, то ли предупреждая, то ли прося о чем-то. Со стороны святилища пожирателя мыслей послышался едва слышный шелест щетинистых лап, повеяло ледяным воздухом, тонкий лучик лунного света пробежал по земле.

— Любой из вас может оступиться, — прозвучало над ухом знакомое вкрадчиво-саркастическое. — Заклинатели, твои друзья, или ученики… Сегодня ты увел их, но никто не знает, что будет завтра, через год или тысячу лет. Даже ты.

Тень храма осталась позади.

— …Я наблюдаю, Рэй, — голос кодзу постепенно таял в темноте. — Я все время наблюдаю за вами. Помни об этом. Я смотрю.


ХРАМ БЛЕДНОЙ ТРАВЫ | Ловушка для духа | ПОТУСТОРОННИХ СУЩЕСТВ АКАНЭ [3]