home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



НАРРА

Утро было теплым и ясным. Краешек солнца выглядывал из-за крыши храма, и духи воздуха уже взялись за золотые цепи-лучи, чтобы вытянуть сияющий трон божества на небо. Птицы, первыми приветствующие его, защебетали было, но тут же смолкли. А два священных оленя, лежавших на траве, вскочили и помчались в лес, растущий вокруг храма.

Но нарядно одетая девочка, идущая по широкой дороге к храму, не обратила внимания на эти тревожащие признаки чуждого присутствия. Она бережно несла пачку картинок, старательно нарисованных на тонких листах рисовой бумаги, и ее мысли были заняты тем, как побыстрее продать их самым первым паломникам, а затем успеть домой к завтраку.

Поспешно пробормотав благодарность небесному духу за теплое утро без дождя, она направилась к высоким воротам, но не успела пройти даже несколько шагов. Сбоку раздалось громкое шуршание и стрекот, из полумрака под деревьями вынырнула хищная тень, напоминающая огромное зловещее насекомое, и устремилась к девочке.

Она вскрикнула и бросилась бежать.

На свету силуэт приобрел очертания массивной черной колесницы, которая перегородила дорогу маленькой продавщице, едва не сбив с ног. Та метнулась прочь, но тускло мерцающий богомол вновь оказался на пути, задев железным боком. Девочка упала на камни, рассадив колени, но вскочила, не чувствуя боли, продолжая сжимать в руке злополучные картинки, метнулась в другую сторону и снова была брошена на землю.

— Ари, — послышался грозный мужской голос, — хватит игр. Нет времени.

Ему ответил звонкий женский смех. Колесница замерла, над головой девочки прошуршал шелковый подол, цепкая рука ухватила за плечо и поставила на ноги. Она увидела высокую темноволосую женщину в длинном одеянии, настолько алом, что его яркий цвет слепил глаза. На лбу мага, над черными бровями, тянулась такая же красная полоса. Казалось, ее нарисовали свежей кровью, и та еще не успела засохнуть.

— Что это у тебя? Можно посмотреть?

Незнакомка выхватила из руки девочки рисунки и стала небрежно перебирать их, держа пестрым веером.

— Мило, — саркастически произнесла Ари. — Очень мило.

На ровных прямоугольниках дорогой бумаги, наклеенных на тонкие дощечки, был изображен большой деревянный храм Нарры. Его крышу венчали два загнутых, позолоченных ската, напоминающих рога. Вокруг здания по зеленой траве бродили маленькие бурые олени. В орнаменте по краю рисунка тоже угадывались силуэты этих зверей.

— Сама рисуешь? — спросила Ари.

— Да, госпожа, — прошептала маленькая продавщица, — для праздника.

— И какой у нас сегодня праздник?

— День последнего листа.

— Чудесно, — протянула женщина, вновь перелистывая картинки. — Можно мне взять одну?

Девочка поспешно закивала, мечтая только об одном — чтобы ее отпустили.

— Спасибо, — очаровательно улыбнулась женщина, продолжая играть с юной художницей, словно кошка с мышью. — Сагюнаро, посмотри, какая прелесть.

Девочка увидела, как из тени огромных деревянных ворот появилась высокая фигура, и на этот раз успела заглушить вскрик, зажав себе рот обеими руками. К ним неторопливо направлялся шиисан. Худой, в светлом длинном одеянии, он передвигался так, словно плыл по воздуху, не касаясь земли. Но было видно, что эта обманчивая плавность в любое мгновение превратится в убийственную стремительность. Половину его красивого, хищного, белого лица покрывала сложная вязь красной татуировки. Длинные волосы сливались цветом с одеждой, но часть их прядей была багровой, словно по ним постоянно текла кровь. Бледные глаза с россыпями алых искр вокруг точки зрачка остановились на перепуганном ребенке, тонкие ноздри задрожали, втягивая человеческий запах.

Девочка застыла, боясь пошевелиться.

Сагюнаро равнодушно отвернулся от нее, он уже привык к подобной человеческой реакции на свое появление. Перед ним либо замирали, словно мыши перед змеей, либо бросались бежать сломя голову. Ничего нового.

Его больше интересовало здание, крыша которого возвышалась над деревьями.

Жители Нарры — древней столицы Аканэ — верили, что первый император Сэнгоку спустился к ним с небес верхом на волшебном олене. И теперь потомки священного животного без страха бродили по лужайкам вокруг храма. Паломники считали за честь покормить их, и те охотно подходили к любому человеку в надежде получить подачку. Но сейчас не было заметно ни одного зверя, все разбежались, чувствуя опасность, щедро разлитую в воздухе.

Сагюнаро не видел ни здания, ни высоких ворот, почерневших от времени, ни соснового леса, растущего вокруг храмового комплекса. Но ощущал густую горечь старого пепла, мокрого и снова высохшего дерева, покрытого копотью, мускусный запах испуганных животных.

— Давний пожар, — сказал шиисан, почти не размыкая губ, и пояснил, видя, что связанный страхом ребенок и озадаченно молчащая Ари не понимают его, впрочем, и остальные маги порой с большим трудом догадывались о смысле сказанного им: — …Храм горел.

— Да, господин, — прошептала девочка. — Он из дерева.

— Говорят, за его стенами стоит статуя императора высотой в десять человеческих ростов, — мечтательно произнесла Ари, шурша веером картинок.

— Бронзу для него собирали со всей Аканэ, — ответил Сагюнаро. — Трон в виде солнца обит листами чистого золота. Два небесных духа с обеих сторон тоже позолочены.

— Вижу, ты все же сохранил человеческую память. — Женщина, выпустив из внимания девочку, жадно уставилась на шиисана.

— Тени. Обрывки, — отозвался тот безразлично.

Он не забыл свою прошлую жизнь, просто стал оценивать ее по-другому.

Маги уже не первый раз пытались узнать, что произошло с ним. Но неизменно натыкались на равнодушие и полную безучастность. Казалось, бывший заклинатель потерял интерес ко всему, что связывало его с этим миром и собой прежним. Довольный Руам считал это очень хорошим признаком. Его даже не волновала гибель Икиру, хотя Сикх был в бешенстве, обнаружив труп собрата.

Сагюнаро помнил мертвое тело, запах крови, смешивающийся со смолистым ароматом игл, покрывающих землю густым мягким слоем. Меч вместо руки, звенящий от неудовлетворенной жажды убийства. А затем глубокая трещина под ногами, зовущая темная пустота, куда он падал или она летела ему навстречу. Долгое время не было ни звуков, ни запахов. Он стал частью темноты, а она стала частью его. Из нее приходили мысли и образы, острые как шипы. Нежелание сдаваться и становиться частью этой тьмы, ощущение слабости, сменяющейся яростной борьбой. Но их было совсем мало — редкие искры на фоне черной, глухой, плавно покачивающейся ночи. Они гасли одна за другой.

Если это был мир шиисанов, то сейчас Сагюнаро видел его совсем иначе, чем во время давнего плена. Ни каменных столбов, ни высоких сводов, ни вывернутого пространства пыльных комнат.

Тьма проникала в него вместе с вдохами, наполняла голову клубами дыма. А затем темнота обрела лицо. Белый неподвижный лик, половина которого была разрисована тонкими темными линиями. В бледных глазах тонула черная точка зрачка.

— Все боролись со мной. Как ты, — произнесли бескровные губы, двигаясь не в такт словам. — Но все сдались. Сдадутся скоро.

Сагюнаро понял, что он говорит о обладателях дара. Те, кто стали шиисанами, пытались сохранить свою человеческую сущность, точно так же как и бывший заклинатель, но проиграли, превратившись в кровожадных духов. То же ждало его самого.

— Не сегодня, — ответил он, стараясь мыслить связно.

Звуков и запахов, по которым он ориентировался прежде, больше не существовало, а глаза видели только то, что считал нужным показывать ему повелитель неизгоняемых. То есть полное, черное ничто. Оно душило. Поглощало, высасывало, стремилось растворить в себе. Сагюнаро рванулся, пытаясь вернуться обратно в привычный мир.

— Скоро. — Шарх равнодушно наблюдал за ним. — Все сопротивляются, но все становятся мной.

Сагюнаро на миг прекратил борьбу, смысл услышанной фразы дошел до него не сразу:

— Тобой?

— Мы все — одно. Одни цели, желания, стремления. Просто прими это. Жизнь обретет смысл.

— В моей жизни был смысл. — Сагюнаро старался разглядеть что-то кроме лица повелителя неизгоняемых, но скоро понял, что его тела нет. Вернее, оно и есть эта тьма.

— Ты не можешь вечно балансировать между, — произнес тот, и его голос прозвучал в голове бывшего заклинателя отголоском его собственного голоса.

— Между чем?

— Ты был сильным магом, становишься очень мощным духом. Помнишь безликого, которого ты убил, защищая друга? Дух поглотил много моих созданий, но даже тогда ты был сильнее его. А теперь ты сам потребовал открыть для тебя вход в этот мир.

— Нет.

— В этот раз ты хотел убить и убил человека.

— Я спасал человека.

— Кровь, пролитая тобой, провела тебя.

Тьма, обретающая материальность, снова начала засасывать Сагюнаро. Но он вновь попытался вырваться.

— Ты часть меня, — произнес Шарх невозмутимо. — А часть не может бороться с целым.

Лицо шиисана накрыла чернота, и она же окутала пленника мира духов. Властно и неумолимо. Растворила в себе, лишила возможности думать, чувствовать, желать. Искра человеческого разума погрузилась в глубокий сон.

Он не знал, сколько пробыл в нем. Минуту, день, месяц. Смутные видения проносились мимо, почти не касаясь его сознания.

…Из состояния оцепенения одержимого вывел настойчивый, многократно повторяющийся призыв, идущий издалека. Тот все еще звучал в голове Сагюнаро, когда его вытолкнуло из темноты. Но смысл ускользающих слов растворился в реальном мире, налетевшем со всех сторон. Бывшему заклинателю пришлось продираться сквозь звуки и запахи, оставляя клочья мыслей на их зазубринах.

Нагретые солнцем циновки, старое дерево, полосы света и тени, ложащиеся налицо неровной клеткой. Ветер, наполненный ароматом теплых осенних листьев, сырость близкой воды, свежесть неподвижных рыб, погруженных в эту медленную воду, журчание далекого ручья, мягкий удар бронзового гонга, приглушенный женский смех и настойчивый звук его имени, прозвучавший рядом. Он стоял в центре слепящего, разноцветного вихря, оглушенный, и не мог разобраться в своих ощущениях.

Но едва знакомый запах утреннего леса коснулся Сагюнаро, он узнал:

— Нара…

— Наконец-то это снова ты, — произнесла она очень тихо, — рада тебя видеть. — В ее шепоте не звучало радости, только усталость и неизбежность.

— Снова я? — переспросил Сагюнаро, настороженный ее тоном. — Что произошло? Где мы сейчас?

— Храм Тысячи циновок.

— Реласа, — выдохнул он, поражаясь расстоянию, которое они преодолели. — Только вчера мы были в Велесе.

— Сагюнаро, три дня прошло.

— Три дня? Я помню только…

Он осекся, понимая, что не совсем уверен в своих воспоминаниях.

— Рассказать, как ты выглядишь теперь? Длинная белая одежда до пола, но я не уверена, что это одежда. Похоже на вторую кожу. Волосы поседели, а часть их красная. На левой половине лица алая татуировка. И твои глаза слепы.

Нара замолчала, и в ее молчании Сагюнаро услышал отчаяние и безысходность.

— Я не причинил тебе вреда?

— Нет, — сказала она отрывисто.

— Я убивал?

— Ты — нет. — Ответ прозвучал обнадеживающе, но Сагюнаро не успел расслабиться. — Убивал шиисан, в которого ты превратился на эти дни. И я думала, ты уже никогда не вернешься.

Шорох одежды, легкий скрип пола, волна мягкого тепла — девушка приблизилась. Он протянул руку и сжал ее холодную ладонь, чувствуя крепкое ответное пожатие. Шима за спиной Нары недовольно зашевелился, настороженный опасной близостью шиисана, задергался, желая и не решаясь напасть.

— Он стал сильнее, — заметил Сагюнаро, разжимая пальцы. Девушка отстранилась.

— Да. И рвется действовать. Я едва сдерживаю его. — Она обхватила себя за плечи, словно пытаясь защититься от существа, крепко связанного с ней.

— Ты уже убивала?

— Это все, что интересует тебя теперь? — Нара горько усмехнулась. — Нет. Ты убивал за меня. И как бы дико это ни прозвучало, но я очень тебе благодарна. Руам в восторге. Он уверен, ты рвешься мстить заклинателям и не желаешь упустить даже малейшую возможность пролить кровь. А я думала, ты хотел, чтобы мне удалось оставаться человеком как можно дольше.

— Не знаю, Нара. Быть может, прав Руам, а не ты.

— И все равно я благодарна.

Она отвернулась, глядя на выход из храма, откуда лился поток теплого света и шелестели листья.

— Сикх был очень зол. Ведь ты убил Икиру?

— Да. Он хотел остановить меня.

— Поэтому теперь никто не пытается встать у тебя на дороге.

Сагюнаро вспомнил. Удивленные возгласы, острая смола, кровь, расщепленная древесина… Он стоял на том же месте, откуда исчез несколько часов или дней назад.

— Почти перевоплотился, — прозвучал голос Руама, заглушая гул ветра в вершинах суг.

— Мне плевать, что с ним! — рявкнул Сикх, подходя вплотную к Сагюнаро. Тот повернул голову, ощущая аромат его бешенства, выходящего с едким потом. — Что произошло в храме?!

— Все мертвы, — ответил он, не понимая, зачем спрашивать об очевидном.

— Это я знаю! Что произошло с Икиру?

— Мертв, — повторил шиисан.

— Кто его убил?

— Заклинатель, — ответил Сагюнаро, имея в виду себя самого, прежнего. Но вряд ли его поняли.

— Где тело?

— Тьма поглотила.

Жар человеческой руки со следом засохшей крови стремительно приблизился, собираясь ударить, схватить или дотронуться, но Сагюнаро легко уклонился, и пальцы Сикха загребли воздух.

— Ты должен был защищать его.

— Оставь, — произнес Руам, удерживая старшего мага. — Я говорил ему не соваться в храм одному. Он должен был только разведать обстановку. Но он меня не слушал. Вот и поплатился.

— Хочешь сказать, что доволен его гибелью?

— Лучше сейчас отсеются те, кто глуп, самонадеян и может подставить всех нас.

— Следи за своим шиисаном. И води его на коротком поводке.

Он развернулся, шелестя длинной одеждой, и удалился, громко хрустя ветками, лежащими на земле. Руам остался стоять рядом…

Разговор прервался. Нара смотрела в сад. Сагюнаро повернулся в другую сторону. Там ощущался отголосок присутствия чужого существа. Не так давно здесь, в глубине храма, жил хранитель. Довольно сильный. Судя по эманациям, земляной дух. Но больше его не было. Покинул святилище, после того как маги захватили храм, или оказался изгнан.

Одержимый вдохнул свежий воздух, почуял запах старой краски, сухой ткани, добрался до конца зала, протянул руку, касаясь кончиками пальцев грубого полотна, натянутого поверх досок, провел, угадывая очертания рисунка.

— Это сасори. Похож на дракона и скорпиона одновременно, — прозвучал за спиной голос Нары. — Серый с белой гривой. Длинное тело. Голова напоминает лошадиную, с большими, круглыми глазами навыкате.

— Он сам ушел или его изгнали?

— Ушел, когда заклинатели этого храма были убиты.

Сагюнаро повернулся к девушке, и ее шима, испуганный этим стремительным движением, снова задергался.

— Нас пытаются остановить? Оказывают сопротивление?

— Нет. Просто умирают. Или бегут.

— Тогда мы должны сделать это сами.

— Как?

Сагюнаро промолчал. Но тень решения, пока еще смутная и невнятная, блуждала совсем близко…

Она была рядом и сейчас, когда он стоял под воротами, ведущими к деревянному храму Нарры.

— Эй! — Ари повела ладонью перед лицом шиисана, и он очнулся от воспоминаний. — Ты ушел куда-то слишком далеко. Вернись.

Сагюнаро посмотрел на нее — тонкая красная тень, над которой парит черное облако пленного духа, затем перевел взгляд на дрожащий маленький силуэт, вспыхивающий острыми иглами страха. Маг вспомнила о девочке и с досадой повернулась к ней.

— Убирайся отсюда! Живо, пока я не передумала!

Маленькая продавщица картинок бросилась прочь.

— Почему ты ее не убила? — без особого любопытства спросил Сагюнаро, но обычно не в правилах этого мага было оставлять живых свидетелей.

— Я была такой же жалкой девчонкой из низшей касты, — произнесла женщина задумчиво. — Ты спускался из храма в Румунг и видел. Жалкая, трусливая, грязная, забитая тварь. Все изменилось, когда у меня проявился дар и меня нашел Сикх. Но знал бы ты, как мне пришлось ломать себя, чтобы не ползать с униженным благоговением в грязи у его ног. Смотреть в глаза, идти рядом, отвечать на вопросы… Я до сих пор себя ломаю.

Она хрипло рассмеялась и резко развернулась, взметнув алым подолом пыль на земле.

— Идем. У нас много работы.

Ари села в колесницу, оглянулась на Сагюнаро:

— Прокатишься со мной?

Он запрыгнул на подножку, и повозка сорвалась с места.

Дорога широкой песчаной рекой вливалась за первые ворота. Мощные столбы поддерживали тяжелые перекладины, под которыми висел массивный алый фонарь, перевитый золотыми цепями. Солнечные отсветы играли на отполированном металле.

Ари запрокинула голову, проезжая под ним, рассмеялась, когда отразившийся от него солнечный отсвет уколол ее в глаз.

— Богатый храм. Хочу поскорее увидеть, так ли он великолепен внутри.

Сагюнаро подумал отстраненно, что маг напрасно торопится, вряд ли перед ней поспешат открыть двери одного из древнейших сооружений всей Аканэ. Но не стал ничего говорить, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Между соснами, которыми поросли невысокие склоны подле храма, проносились стремительные серые тени. Олени бежали, торопясь укрыться в глубине леса. Молчали птицы и цикады, лишь движущиеся колесницы наполняли все вокруг зловещим шорохом.

Повозка Ари перестала стремиться вперед свободно, как прежде. Маг заставляла ее двигаться с осторожностью. Крадучись.

За деревьями показался высокий забор, окружающий комплекс. В отличие от храма он был из камня. Толстые блоки так плотно прилегали один к другому, что со стороны не было заметно даже швов между ними. Ворота, обычно распахнутые, чтобы днем и ночью пропускать толпы паломников, — закрыты.

Колесницы остановились у подножия деревьев, вольно растущих перед храмом. Их кроны, шелестящие ветвями на огромной высоте, не заслоняли вид на здание. Сагюнаро не видел его, как все остальные маги, но запахи, звуки, ощущение большого, открытого пространства и воспоминания из прежней жизни рисовали очень четкие картины. Колоссальная деревянная постройка времен императора Дзимму. Изначально гигантское изваяние правителя стояло под открытым небом, возвышаясь над деревьями. И жители всех ближних и дальних поселений видели исполинскую фигуру, наблюдающую за ними из-за окрестных лесов. Затем вокруг нее возвели храм, потратив на это несколько сотен лет. В летописях рассказывалось, что здание было грандиозным и внушающим благоговение не меньше, чем сама фигура императора, но деревянный храм сгорел, и его пришлось восстанавливать. Святилище неоднократно перестраивали, с каждым разом теряя прежние размеры. Так что теперь перед магами стояла уменьшенная копия былого монументального сооружения.

— Может, подожжем его? — задумчиво произнесла Ари, прервав размышления Сагюнаро. Она рассматривала крышу, увенчанную золотыми рогами, явно примеряясь, как лучше запустить туда огненного духа.

— Нет, — отозвался Руам из соседней колесницы, — слишком рискованно.

— Тогда обрушим стены.

— Статуя должна остаться невредимой. — Сикх приподнялся на сиденье своей колесницы, чтобы лучше разглядеть запертые ворота.

Сагюнаро повернул лицо в его сторону. Вряд ли маги заинтересованы в обогащении. Золотой павильон, покрытый тонкими пластинами драгоценного металла, сверкающими на солнце так, что даже шиисан ощущал их отблески, они оставили без внимания. Да и в остальных храмах их интерес не привлекала ни утварь, ни редкие свитки.

Шима, привязанный к Сикху, шевельнулся, повинуясь безмолвному приказу, взмыл вверх и заговорил голосом своего хозяина, многократно усиленным.

— Благородные заклинатели Нарры, — зазвучали над притихшим лесом громоподобные слова. — Мы не хотим проливать вашу древнюю кровь и устраивать бойню в священном месте. Предлагаем отступить. Покиньте храм, и никто из вас не пострадает.

Ответом ему была густая, напряженная тишина, которую внезапно разрезал тонкий свист. Сагюнаро вскинул руку прежде, чем успел оценить опасность, которую нес этот звук. Пальцы сжались вокруг тонкого древка стрелы, оно хрустнуло, ломаясь пополам.

Послышался удивленный возглас и тут же звонкий, одобрительный смех Ари, восхищенной его реакцией.

— Похоже, они не хотят мирных переговоров, — невозмутимо резюмировал Руам.

— Целятся с башни, — прозвучал с заднего ряда тихий, задумчивый голос Никхира.

Шима, которому стрела не причинила никакого вреда, превратился в расплывчатое облако и скользнул обратно к Сикху, прячась за его спину.

— Пора показать им, что мы не шутим, — сказал Руам. Его лицо стало предельно сосредоточенным, глубокая морщина пересекла лоб, искажая алую полосу, нарисованную на коже.

Сагюнаро не услышал приказа мага, который тот передал своему пленному духу, но ряд неподвижных колесниц пришел в движение. Они зашевелились, словно насекомые, готовящиеся к нападению. Одни выдвинулись, другие начали пятиться назад.

— Противодействие? — деловито спросила Ари, подаваясь вперед и не отрывая хищного взгляда от храма.

Руам кивнул.

Больше маг не шевелилась, но из пустоты перед ее колесницей вылетел рой острых осколков дыма. Стрелы, выпущенные невидимыми лучниками, бесшумно понеслись между ветвей, не задев ни одной иголки, пронзили камень забора, не заметив преграды, и вырвались с той стороны, устремляясь к башням, на которых скрывались человеческие стрелки. Сагюнаро не увидел, поразили ли они кого-то, но почуял запах крови, расплескавшийся в воздухе, и услышал отдаленный крик.

— Реально прострелить стены храма насквозь? — поинтересовался одержимый.

— Нет, — криво улыбнулась Ари. — На нем мощная защита. Мои лучники не справятся.

Лицо женщины посерело от напряжения. Сагюнаро ощутил запах пота, пробивающийся сквозь густые благовония, и эманации сущностей, которых маг удерживала усилием воли и сложной формулой. Этих духов шиисан не знал, но не испытывал к ним ни интереса, ни агрессии. Порождения искусства мага Румунга в свою очередь не реагировали на неизгоняемого. Их целью были люди, охраняющие храм.

В ответ на нападение из-за стены вылетел десяток стрел, они столкнулись в воздухе с осколками дыма, выпущенными лучниками Ари, и упали на землю безвредными обломками.

Первый ход с обеих сторон был сделан. Сагюнаро настороженно прислушивался, пытаясь понять, что происходит за воротами, а шиисан с нетерпением ждал продолжения, более зрелищного и кровавого. И оно не задержалось.

С веток посыпались иглы. Сосны затряслись. Повозки закачались, цепляясь за дрожащую землю. Деревья вокруг колесниц зашевелились. С прямых стволов, обнажая белую древесину, начала сползать серо-золотая кора. Истекая смолой, она сплеталась в грубые тела, напоминающие искаженные человеческие фигуры. Кто-то из храма пытался оживить духов, спящих в соснах.

— Ого, — уважительно произнес Руам, невозмутимо наблюдая за стремительной трансформацией существ. — Среди них сильный маг.

Ари, не обращая внимания на происходящее, продолжала управлять своими стрелками. Новая волна серых стрел ударила за стену.

Сагюнаро спрыгнул с повозки и устремился навстречу духу, оказавшемуся слишком близко. Костяной меч вонзился в бугристый панцирь, проскрипел, разрубая пополам, сосновая кора осыпалась на землю бесполезной смолистой грудой.

Несколько колесниц развернулись и устремились к ожившей угрозе, формулы магов лишали существ подвижности, а повозки разбрасывали и разрывали кряжистые туловища. Сагюнаро почуял совсем рядом Нару и уничтожил духа, выросшего прямо перед ней. Развернулся, воткнул клинок в следующего, вставшего за спиной, и услышал недовольный рык Руама:

— Оставь древесину! С ней справятся без тебя. Займись делом.

Шиисан фыркнул от едкого запаха смолы, ударившего в лицо, оттолкнул застывшее тело нападавшего и запрыгнул на проезжающую мимо повозку. Крепко ухватился за изогнутые прутья и почуял резкое недовольство седока. Господин Хейон не обрадовался внезапному попутчику.

— Добрый день, учитель, — сказал Сагюнаро, поворачивая к нему слепое лицо.

— Тебе не надо разговаривать со мной, — прозвучало в ответ глухое и раздраженное.

— Но до ворот хотя бы довезете? — криво улыбнулся одержимый.

Бывший наставник усмехнулся:

— Не пытайся вести себя как человек. Ты им уже не являешься.

Он направил повозку в просвет между двумя деревьями. Рядом неслись другие колесницы. Вокруг слышались звуки боя — треск дерева, стоны погибающих духов, скрипы колесниц, редкие, резкие крики магов и сипение шима, покорных им.

— Вы как будто укоряете меня в том, что случилось в день духов. — Сагюнаро, продолжая держаться за обод повозки, смотрел на заклинателя, изо всех сил напрягая зрение, чтобы разглядеть черты его лица. Но для шиисана были не нужны такие мелочи. Он чуял недовольство и далекое, тщательно скрытое опасение, остальное не имело значения.

— Да, это целиком твоя вина. — Господин Хейон заставил колесницу двигаться медленнее, пристраиваясь за повозкой Никхира. — Я осуждаю тебя не за помощь сокурснику. Ты помог тому, кто ненавидел и завидовал тебе, кто желал твоей неудачи, позора, гибели. И что ты получил в итоге? Предательство. Плен. Перевоплощение. Изгнание. Снова плен. — Эти ответы на его собственный вопрос звучали тяжеловесно, словно камни, падающие на землю. — Ты не был наивным глупцом, как же ты мог слепо броситься на помощь трусливому подлецу. Чего ты ожидал от него в ответ? Благодарности? Помощи?

Сагюнаро промолчал. Наверное, в прошлой жизни он бы прислушался, поспорил или согласился, но шиисану было все равно, к тому же закрытые ворота стремительно приближались, и все его внимание приковали створки, плотно прилегающие друг к другу. С обеих сторон от них стояли каменные ярко раскрашенные статуи. И на этот раз не безобидных оленей или задумчивого мудрого императора. Свирепые «привратники», духи-сторожа, смотрели на приближающихся врагов, растянув собачьи морды в злорадных ухмылках. Их крепкие ноги были согнуты, готовые в любое мгновение распрямиться в прыжке, а мощные лапы сжимали боевые топоры, примеряясь, как лучше обрушить на головы врагов. Изваяния этих существ часто ставили возле дверей, ведущих в кладовые, сокровищницы или хранилища ценных вещей. Считалось, что они одним своим видом отпугивают воров или недружелюбных духов.

В этих двух, охранявших дорогу в храм, были вселены хранители, но далеко не самые сильные.

Сагюнаро соскочил с колесницы и рванулся к воротам. Сторожа тут же почувствовали неизгоняемого. Они пришли в движение одновременно. Заскрипели, разгибаясь, лапы, морды дернулись, поворачиваясь в сторону приближающегося шиисана, массивные тела качнулись, начиная двигаться, сначала неуклюже, затем все более плавно и стремительно. Две каменные махины неслись к Сагюнаро словно камни, сорвавшиеся с обрыва.

Шиисан замер в предвкушении скорой расправы, все его чувства обострились в несколько раз. Костяной клинок — продолжение руки — наливался холодом. Три колесницы проехали мимо, обдав потоком воздуха, теплом человеческих тел и жаром усиливающихся формул, направленных на ворота.

Ожившие статуи оказались совсем близко. Ненависть к неизгоняемому слепила хранителей. Сагюнаро встретил первого скользящим ударом меча и отпрыгнул в сторону от второго, не дав раздавить себя. Дух развернулся, но разрубил своим топором пустоту, вновь замахнулся, однако красно-белая тень вновь избежала столкновения. Первый страж, разъяренный болезненным уколом шиисана, бросился на него, и в этот раз Сагюнаро не стал отступать. Клинок из кости вонзился под каменные ребра существа, в самое незащищенное место его тела. Оно рухнуло на землю, еще живое, но уже обездвиженное.

Второй дух, издав низкий рев, ринулся было на врага и споткнулся. За его спиной послышалась негромкое потрескивание, шелест…

Хранитель обернулся, мгновенно теряя прежнюю стремительность. Ворота горели. Красные языки жадно облизывали черное дерево. Нападавшие не стали тратить время на то, чтобы выбивать их. Какой-то из духов огня, зачарованных магами, свободно добрался до преграды и поджег ее. Охранник качнулся в сторону полыхающей преграды, Сагюнаро ударил его клинком в основание шеи, и статуя рухнула на землю, рассыпавшись десятком камней. Один из них откатился под ноги Сагюнаро, тот равнодушно отбросил его в сторону носком сапога и легко запрыгнул на проезжающую мимо колесницу.

Оттуда потянуло смешанным запахом крови, смолы и лесной свежести — Нара, принимавшая участие в отражении атаки древесных духов, спешила к воротам, ставшим лишь грудой обуглившихся бревен. И за ними Сагюнаро ощутил присутствие защитников и новых духов-охранников.

— Кого ты видишь? — сквозь шум ветра спросил одержимый, наклоняясь к девушке.

— Люди, — ответила она быстро и отрывисто. — Десятка три. С ними духи-псы на поводках. Но ими управляют не заклинатели. Это простые солдаты.

В ее голосе прозвучала растерянность. Колесница, словно ощутив нерешительность хозяйки, замедлила ход. И в нее с разгона сразу врезалась другая повозка, толкнула вперед. Послышался скрежет и злобно-язвительный голос Казуми:

— Эй! Струсила? Бежать собралась?!

— Ты что, сдурел?! — крикнула девушка, с трудом вернувшая потерянное равновесие.

Сагюнаро оглянулся:

— Не терпится начать убивать?

— Я не с тобой разговариваю, шиисан! — огрызнулся тот и еще раз попытался заставить свою колесницу ударить повозку Нары.

— Прекратить! — рявкнула Ари, поравнявшись с ними. — Нашли время!

— Она хотела улизнуть с поля боя! — выкрикнул Казуми.

— Нет! — яростно воскликнула Нара.

— Молчать! — приказала маг, больше не слушая оправданий и объяснений. — Всех, кто отступит сейчас, после боя — четвертую и разбросаю останки по площади.

От нее веяло усталостью и раздражением, но угроза прозвучала вполне реально. И у молодых магов сразу пропало желание сомневаться и спорить.

Колесницы пронеслись под обугленными воротами. Шиисан почуял жар утомленного пламени, лениво ползающего по обрушенным доскам, услышал шелест рассыпающихся углей, а затем все звуки заглушил вой духов-псов. Мощные сущности бросились на повозки, пытаясь добраться до седоков, повиснув на черных гнутых прутьях, грызли их, упираясь лапами в землю, замедляли движение. Солдаты, спустившие их с поводков, сами подняли мечи и смело бросились на магов. То ли чересчур доверяли заклинателям, которые, как они думали, надежно защищают их, то ли были уверены, что враги не решатся вредить людям, на них также, как и на ордене Варры, лежит запрет убийства смертных.

Человек с мечом заскочил на одну из колесниц, ударил клинком между прутьями, целясь в мага, но клинок не успел достичь врага. Невидимая волна отшвырнула защитника храма прочь, и спицы проезжавшей мимо повозки пронзили его. Сагюнаро почувствовал запах свежей крови, выплеснувшейся в воздух.

— Возьми контроль над духами, — приказал оказавшийся рядом Сикх кому-то из учеников. — Посмотрим, хватит ли у него сил удержать их.

Сагюнаро ударом ноги отбросил одну из тварей, бросившихся на колесницу Нары. Спрыгнул и вонзил меч в пса. Тот дернулся, завыл, превращаясь в дым, и развеялся. Несколько других сущностей кинулись было на шиисана, но, прежде чем он начал убивать их, духи застыли. Их серый, дымчатый цвет начал стремительно темнеть, на шеях вокруг голов выросли внушительные шипы, позвоночники ощетинились длинными иглами. Неведомый заклинатель не смог сдержать вызванных им духов, и все они перешли под власть магов Румунга. Трансформация была почти мгновенной, люди даже не успели понять, почему прежде послушные псы с яростью бросились на хозяев.

Солдат, оказавшийся рядом с одержимым, не устоял на ногах, дух в облике собаки сбил его на землю и, глухо рыча, нацелился на горло. Сагюнаро, размахнувшись, погрузил костяной клинок в тело пса. И лишь когда сущность развеялась, понял, что делает — выполняет то, что в него вбивали годами — защищает простого смертного от враждебного духа. Но шиисану до людей не было дела, услышав окрик Руама, обещающий более привлекательную добычу, он отвернулся от спасенного и вскочил на подножку проезжающей мимо повозки.

Вокруг кружили черные колесницы, заклинания, вылетающие из них, косили защитников и духов, случайно попадающихся на пути. Маги не выбирали цели, расчищая дорогу к деревянному зданию.

— Сейчас начнется самое интересное, — сказал Руам, лихо объезжая несколько человеческих тел, лежащих на земле. — Пора увидеть того, кто затеял всю эту суматоху. Ари, Никхир, Нара, Гаюн, за мной!

Гигантские двери храма стремительно приближались. Все наращивая скорость, колесница взлетела по ступеням, опрокинула огромную бронзовую чашу, наполненную золой, в которую все еще были воткнуты курительные палочки. Их густой дым удушающей волной хлестнул одержимого по лицу, но тут же рассеялся — священный сосуд с грохотом покатился вниз по лестнице. Повозка не остановилась, с разгона врезаясь в препятствие, и тяжелые створки, не выдержав натиска, распахнулись.

Сагюнаро не успел удивиться тому, что храм не был забаррикадирован изнутри, как они захлопнулись за его спиной. Вернее, их захлопнули, отрезав Руама от поддержки магов, следующих за ним.

Шиисан обернулся, ощутив приближение чего-то большого, и прохладный полумрак храма вскипел запахом горячего металла. Ожившее изваяние одного из небесных духов — спутников легендарного императора — стояло, перегораживая выход.

Колесница остановилась. Руам, игнорируя статую, напряженно смотрел вперед, на своего врага.

На деревянном возвышении перед троном императора сидел мужчина. Его глаза были закрыты, поза расслаблена, лицо спокойно. Казалось, все, что происходило за пределами храма и в самом здании, не имело к нему никакого отношения. Словно он всего лишь решил отдохнуть после долгих занятий.

— Так и знал, что ты один, — очень тихо произнес маг Румунга, — единый почерк всех формул. Слишком предсказуемо.

Его шепот должен был услышать лишь Сагюнаро, но заклинатель слегка нахмурился, и статуя у входа пошевелилась, а затем с размаху опустила кулак на колесницу. Хрустнули, ломаясь, прутья «беседки», треснули спицы, втыкаясь в дерево пола. Повозка, сминаясь под каменной рукой, осела на пол, но седоков в ней уже не было.

Сагюнаро отпрыгнул в сторону, едва его коснулась воздушная волна, порожденная движением великана, Руам, когда хотел, не уступал в быстроте одержимому.

— Займись им, — приказал маг, и шиисан, скользнув у ног статуи, полоснул ее мечом по голени.

Костяной клинок загудел, ударившись о металл, и не причинил никакого вреда духу, надежно защищенному бронзой. Сзади грохнули створки двери, которые подпирал собой истукан, — маги пытались прорваться внутрь, пока безуспешно. Статуя нагнулась, намереваясь схватить маленькую фигурку, но не успела — та быстро ускользнула и нанесла новый удар.

Шиисан чуял духа, скрытого внутри, — кто-то из рода безликих. Смутно знакомая сущность — Сагюнаро уже приходилось сталкиваться с подобным, он не мог вспомнить когда и где, но прекрасно знал, как его убивать. Один удар в основание шеи, нужно лишь заставить тварь наклониться. Но страж, получивший приказ охранять дверь, не двигался и только следил бешеным взглядом за шиисаном, безнаказанно шныряющим совсем рядом.

Руам и заклинатель не шевелились, лишь над головой мага реял грозно шипящий шима. Сагюнаро знал, что между ними происходит невидимый поединок.

Еще один укол, прыжок в сторону, огромная рука пронеслась над головой увернувшегося одержимого и врезалась в стену, посыпались щепки и мелкие обломки камня. Затем послышался грохот, доски пола дрогнули под тяжелыми шагами. Ожила статуя второго небесного духа-хранителя.

— Смотри не надорвись, — прозвучал веселый голос Руама. — Или ты собираешься вдохнуть жизнь в этот сарай тоже?

Изваяние вывернуло кусок камня из собственного постамента, размахнулось и швырнуло в мага. Но шима мгновенно развернулся в сторону нападающего и принял удар на себя. Валун ударился об этот живой магический щит и разлетелся в мелкую крошку.

Облако острых осколков, тонкий свист, с которым они пролетели мимо, стук падения слегка сбили шиисана с толку, он пропустил тот момент, когда рука бронзового стража оказалась слишком близко. И не успел отпрыгнуть в сторону. Железные пальцы обхватили одержимого и крепко сжали. Сагюнаро почувствовал, как захрустели его ребра, и стиснул зубы, пытаясь успокоить разъярившегося шиисана и заставить его ждать. Костяной меч был свободен, но пока его нельзя было применять.

Гигантская рука медленно подтаскивала добычу к разинутому рту.

— Отпущу живыми твоего ученика и тебя, если сейчас добровольно покинете храм и уведете остальных, — произнес заклинатель, его голос был тихим, но вибрировал от внутренней силы.

Руам рассмеялся в ответ на это нелепейшее предложение, и шима рванулся вперед, атакуя. Мужчина не пошевелился, а вот статуя императора за его спиной дрогнула, чудовищное изваяние закрутило головой, повело могучими плечами и наклонилось вперед, закрывая заклинателя огромными ладонями.

Руам не двигался, но пленный одержимый чуял, как начинают клубиться вокруг него отголоски мощной формулы. Его шима вдруг увеличился в размерах и бросился вперед — пролетел сквозь металлические пальцы статуи. До Сагюнаро долетел крик заклинателя, наполненный болью и яростью.

Истукан, сжимающий одержимого, стиснул пальцы еще крепче и поднес к раззявленной пасти, безликий решил выпить силу неизгоняемого, а заодно похрустеть человеческими костями. В металлических глазах светились голод и злорадство. Сагюнаро размахнулся, а затем изо всех сил воткнул меч в глотку твари, погружая его по самое плечо. Дух, скрытый в металле, взвыл, его голос долгим гулом прокатился по залу, едва не оглушив шиисана. Он вырвал меч из пасти в тот миг, когда гигант, превратившись в мертвый сплав золота и бронзы, начал падать. Тяжеленная глыба обрушилась на ворота, проломила их и рухнула на улицу, в облаке щепок и пыли. В сумрак храма хлынул яркий дневной свет. Слегка оглушенный падением одержимый выдрался из застывших пальцев и упал на лестницу. Мимо со свистом пронеслись колесницы, они ринулись было в открывшийся проем, но из дыры, ступая по опрокинутому телу собрата, выбрался второй дух. Его плоское лицо с широким ртом было искажено от ярости. Взмах руки отбросил передний ряд колесниц.

Сагюнаро вскочил, торопясь убраться из-под ног разозленного великана. Но тот не заметил шиисана, его привлекала россыпь черных повозок, мельтешащих рядом. Он начал спускаться, на каменных ступенях под тяжелыми шагами оставались вмятины и трещины.

Его не остановила мощная формула призыва, которую ощутил шиисан, но неожиданно на третьем шаге статуя замедлилась. Над ее головой мелькнула крошечная алая птичка с длинным хвостом и тут же исчезла, огненный дух всего лишь пролетел мимо, но по лицу изваяния потекли крупные капли бронзы. Они быстро превращались в ручейки, металл начал плавиться…

Чуя нестерпимый жар, Сагюнаро невольно попятился. Дух-спутник императора закрутил головой, стараясь понять, что с ним происходит, его лицо становилось все более бесформенным куском металла. Он вскинул руки, точно пытаясь вернуть на место глаза, нос, губы, стекающие тяжелыми потоками, но с его пальцев тоже полилась расплавленная бронза, а затем водопадом хлынула со всего тела. Ноги подломились, и дух упал. Жидкий металл, нестерпимо сверкая на солнце, начал растекаться по площади, покрывая убитых защитников и превращая их в поверженные статуи. Колесницы словно жуки взобрались на две насыпи, ограждающие двор храма, подальше от раскаленной массы, лениво ползущей по земле.

Сагюнаро по-прежнему стоял на ступенях, втягивая расширенными ноздрями запах раскаленной бронзы, и не спешил войти в храм. Здание содрогалось за его спиной, хотя и стояло внешне неподвижно. В нем бились две невидимые силы, круша и ломая друг друга.

Наконец, крыша взорвалась изнутри, в дыре мелькнул исполинский кулак. Послышался грохот, отдаленный крик, а затем все стихло.

Спустя несколько минут из темноты храма появился Руам. Одна его рука висела плетью, в плотно сжатом кулаке другой он держал нечто маленькое, незаметное. С трудом перебравшись сквозь поваленную статую духа, убитого шиисаном, подошел к Сагюнаро. Не обращая внимания на ученика, мельком взглянул на безжизненное изваяние, пробормотал что-то, и оно стало таять так же, как и собрат, лежащий на площади. От жара деревянные стены начали тлеть, по ним побежали тонкие язычки пламени. Совсем скоро здание заполыхает все, от кровли до основания. Вечное проклятие храма Нарры — пожар — вновь обрушился на него, теперь вызванный магом Румунга. И вместе с древним сооружением погиб и его заклинатель.


АРОШИМА | Ловушка для духа | БАШНЯ