home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



9

Теперь многое прояснилось. Крессиду не беспокоило, что история Люси оказалась довольно неприглядной. Люси приобрела очертания живого человека, а не невинного безгрешного ангела, что почему-то пугало Крессиду. Девушке даже стало немного грустно, что тайна разрешилась так легко, — в ней проснулся писательский азарт. Теперь ей стала понятна эксцентричность Арабии: Крессида не отказалась от своей идеи написать историю жизни Люси, но сейчас Люси была уже не выдуманным, а реальным человеком, познавшим муки любви.

Кто тот мужчина, толкнувший ее на роковой шаг? Тот, к кому она взывала в отчаянии «Дорогой, дорогой, дорогой…»? Может быть, Монти? Конечно! Его имя вычеркнуто из дневника. Где он сейчас? Где Ларри, которого, как поняла Крессида, обманули в лучших чувствах? Что Арабиа сказала ему о смерти Люси?

Хотела ли Люси иметь ребенка? Может, она просила, умоляла Арабию позволить ей родить дитя? Наверное, она тайно вязала носочек потому, что мечтала о ребенке. После смерти Люси Арабиа, должно быть, испытывала ужасные муки совести. Крессида очень сочувствовала им обеим, высокомерной одинокой старой женщине и безвременно умершей девушке.

Вечером она собралась написать письмо Тому, но это потребовало невероятных усилий. Том, спокойный, уверенный, всезнающий и… скучный, казался таким далеким. Крессида начала с будничных вещей: соблюдая правила хорошего тона, выразила сожаление о травме Тома во время игры в гольф, передала привет Мэри Мадден и попросила Тома время от времени навещать ее. Мэри — чувствительная интеллигентная девушка, которая нуждается в дружеской поддержке.

Крессида отметила, что очень довольна своей новой работой и что мистер Маллинз приятно удивлен ее знаниями. И вдруг поняла: ей не о чем больше писать жениху. Последние события, касающиеся Люси, не представляют для Тома интереса. Она знала, Том никогда не поймет и не одобрит ее интерес к подобной истории. Скажет, что далекое прошлое никому не интересно. Ему не было никакого дела до двух разбитых сердец — Люси из-за тайной любви и Арабии из-за косвенной вины в кончине любимой дочери. Том проворчал бы раздраженно: «А тебе-то до этого какое дело? Зачем проявлять нездоровый интерес к неприглядным событиям давно минувших лет?» И, возможно, оказался бы прав.

Крессида пообещала Арабии больше не задавать вопросов о Люси, перестать интересоваться ее судьбой. Ведь, кроме Арабии, есть мистер Маллинз и работа по душе, к тому же — она вынуждена признать ее волновало смуглое, улыбающееся лицо Джереми Уинтера, который изменил ее представление о Томе.

Крессида не хотела возвращаться домой, пока еще нет…


Утром Крессида снова получила письмо от Тома, полное упреков, что она редко пишет. Жених настаивал, чтобы Крессида давала о себе знать каждый день в подтверждение тому, что их отношения не изменились. Еще Том сообщал, что, когда свободен, заходит в квартиру Крессиды посмотреть, все ли там в порядке, и Мэри Мадден неизменно любезно предлагает ему чашку чая. По его мнению, Мэри — тонко чувствующий и надежный человек и довольно привлекательная девушка, но эти визиты не должны беспокоить Крессиду.

Читая эти строки, Крессида улыбнулась. Том, милый, симпатичный Том думает, что своим признанием ненароком вызовет ревность. Или намекает, что может увлечься Мэри? Если это произойдет, Мэри и Том будут идеальной парой. Они оба приятные люди и лишены воображения, им чужды полеты фантазии и безрассудство.

Крессида вспомнила, как прошлым вечером вдруг поняла, что не влюблена в Тома. Вряд ли ее осенило, когда она заметила, что мисс Глори влюблена в Винсента Моретти, скорее, когда думала о любви Люси к неизвестному мужчине. Что случилось с влюбленными? Может быть, ослепленная внезапной вспышкой гнева, Арабиа отказала избраннику дочери от дома?

И снова история Люси захватила ее, лишая покоя. Машинально Крессида взяла второе письмо, пришедшее с утренней почтой. Открыв конверт, она онемела от изумления.

«Дом Дракона, Южный Кенсингтон,

Крессиде Люси Баркли.

К двадцатитрехлетию, до которого ей не суждено дожить. Только красные розы». Под этими строками были нацарапаны слова: «Не ищите записей о смерти».

Содержание записки переполнило чашу ее терпения. Неужели автор — Джереми Уинтер? Это надо немедленно выяснить. О, это уже слишком, с нее довольно его ужасных, леденящих кровь шуток! Крессида пулей помчалась вниз по лестнице и чуть не сбила с ног мисс Глори, которая несла поднос с утренним чаем. Та проводила девушку любопытным взглядом.

Крессида бесцеремонно забарабанила в дверь Уинтера. Издалека донесся голос:

— Одну минутку… Войдите. — На пороге появился Джереми в пестром шелковом халате, Мимоза возлежала у него на руках. — Доброе утро, Чем обязан? — любезно поздоровался он. — Решились позировать? Если вы подождете… Ах, нет? Похоже, я ошибся.

Ему не потребовалось много времени, чтобы заметить, как она разгневана. Она сунула ему клочок бумаги, сказав ледяным тоном:

— У вас довольно своеобразные шутки. Меня это не развлекает. Перестаньте наконец преследовать меня и не смейте вмешиваться в мои дела. Я больше не хочу разговаривать с вами. Никогда!

— Крессида, послушайте!

Но Крессида была уже на верхней ступеньке лестницы. Через несколько мгновений она влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Теперь она слышала протесты Джереми, уверявшего ее в своей невиновности. Теперь она могла дать волю слезам.

Но уединение ее было недолгим. Постучавшись, вошла мисс Глори:

— Извините, мисс Баркли, я принесла вам чай. Что-нибудь случилось?

— Право, ничего страшного, — попыталась она справиться с собой, — наверное, тоскую по дому.

Мисс Глори скептически взглянула на девушку.

— По-моему, это вряд ли объясняет ваше состояние, мисс Баркли. Зачем вы помчались к мистеру Уинтеру? Если вас внезапно охватила тоска по дому, вы могли бы поделиться со мной.

— Мистер Уинтер не имеет никакого отношения к моим чувствам! — энергично принялась отрицать Крессида.

Но на самом деле она действительно тосковала из-за того, что оттолкнула Тома, верного и надежного Тома, частично потому… что он упрямый, скучный и основательный. А еще потому, что волнующий образ обаятельного Джереми встал между ними.

— Знаете ли, я могу считать себя счастливой. — Мисс Глори оглянулась на дверь. — Ибо всегда знаю, когда я влюблена и в кого. Если чувство захватывает меня, я не откажусь от него и под пытками. Но вы, похоже, не знаете, чего хотите.

— Я все прекрасно знаю, — вспыхнула Крессида. — Если бы над вами жестоко подшутили, вряд ли вы остались бы спокойной.

Она рассказала мисс Глори о полученной по почте угрозе и испытала нечто вроде сомнительного удовлетворения, увидев недоверчивое выражение на лице мисс Глори, сменившееся затем потрясением.

— Это нехорошо, — только и смогла пролепетать старая дева.

— Разве не это я пытаюсь вам втолковать? — отозвалась Крессида упавшим голосом.

— Но, думаю, вы подозреваете не того человека. Такой приличный мужчина, как мистер Уинтер, не мог сделать ничего подобного.

— Только он знал, что я искала запись о смерти Люси.

— А вы не подозреваете Арабию? Разве не она морочила вам голову по поводу чистоты и невинности Люси? Будто во всем свете не сыскать девушки невиннее?

— Она любила Люси, — запротестовала Крессида. — Вполне естественно стремление сохранить добрую память о ней.

— Она говорит так потому, что это забавляет ее. Ради забавы она сделает все, продаст собственную душу. — Полные драматизма слова, произнесенные бесцветным голосом мисс Глори, звучали довольно комично. — Вы вспомните меня, когда она решит позабавиться за ваш счет.

— Вчера вечером она была напугана, — возразила Крессида.

— Никогда не поверю! Она разыграла испуг. Послушайте меня, я знаю ее лучше, чем вы. Арабиа угощает вас кексами и поцелуями, а тем временем думает о том, как бы посмеяться над вами. Но поверьте, она вовсе не безобидна. Уверяю вас, вы напрасно подозреваете мистера Уинтера. А теперь я должна идти. — Мисс Глори смущенно улыбнулась. — Надо отнести Винсенту чай. Мой вам совет: игнорируйте все эти глупые выходки, берите пример с меня.

Немного позже Крессида услышала пронзительный смех и вышла на лестницу. Посреди холла стояла мисс Глори, а мистер Моретти отплясывал перед ней какой-то зажигательный танец, вдохновенно импровизируя на ходу. Шум привлек внимание Стенхопов. Даусон с минуту наблюдал за весельем, затем недоуменно пожал плечами и заторопился на работу. Миссис Стенхоп стояла с застывшей улыбкой, и Крессида не могла понять, возмущалась миссис Стенхоп или умилялась. Но в этот момент появился еще один зритель — Арабиа, которая взирала на мистера Моретти с явным одобрением.

Старая леди выглядела жизнерадостной и беззаботной, словно не было вчерашнего разговора, оставившего в душе Крессиды неприятный осадок.

— Мистер Моретти, вы решили, что находитесь в ночном клубе?! — воскликнула Арабиа насмешливо. — Глория Беккер, вы пришли на танцплощадку? Я покажу вам, как надо танцевать. Смотрите! — И она бесцеремонно оторвала мистера Моретти от мисс Глори.

Мистер Моретти рассмеялся, лицо его оживилось. Он вел Арабию в танце по мраморному полу, она высоко подняла седую голову и двигалась невероятно грациозно. Затем с выражением торжествующего превосходства повернулась к мисс Глори, все еще задыхающейся от возмущения.

— О, вот это веселье. — Арабиа откинула голову и рассмеялась. — Я так не веселилась со времен моего второго замужества. Мой покойный второй супруг великолепно танцевал. Крессида, дорогая, уверена, вы тоже делаете это замечательно.

— Я должна идти на работу, — поспешно ввернула девушка. «От румбы до реквиема»… Никто не произнес сейчас этих слов вслух, но светлые глаза Моретти были устремлены на Крессиду, и он словно молча повторял свою загадочную фразу.

— Дорогая леди, этот танец был восхитителен, сказал он ровным приятным голосом.

— О, мы повторим его, — захлопала в ладоши Арабиа. — В четверг устроим вечеринку для Крессиды. И все будут танцевать.

— Неужели вы думаете, что я способен на такую низость? — услышала Крессида за спиной голос Джереми Уинтера и резко обернулась.

— Тогда кто это сделал? Кто?

— Я не нашел записи о смерти Люси, если вам еще это интересно, — прошептал Джереми, и Крессида вздрогнула, почувствовав, как его жаркие губы коснулись ее уха.

Покраснев, Крессида убежала к себе, чтобы взять шляпку и пальто. Слава Богу, что у нее есть работа, и она может хоть ненадолго уйти из этого дома!


День выдался пасмурным и холодным, и даже жизнерадостному мистеру Маллинзу не удалось развеять тревогу Крессиды. Она должна вернуться домой, к Тому, должна послушаться его и отказаться от своих амбициозных идей о независимости. Как глупо считать себя прикованной к Дому Дракона лишь потому, что удерживают одиночество и тоскливый взгляд Арабии… Или потому, что не закончено расследование истории смерти Люси. Или… из-за Джереми?

— Неужели он уже успел сделать вас несчастной? — Спросил мистер Маллинз насмешливо.

— Кто?

— Мистер Уинтер, конечно.

— Мистер Уинтер меньше всего интересует меня. — Крессида почувствовала, как румянец заливает ее щеки.

Мистер Маллинз понимающе улыбнулся. Депрессия Крессиды усилилась, и девушка все больше сердилась на Джереми. Возможно, она была несправедлива к нему этим утром, но даже если не он написал эту страшную записку, почему вечно преследовал ее, шел по пятам? Она устала от этого. Крессида удалилась вглубь магазина, прошла через нагромождение вещей к старинному бюро, которое, как уверял мистер Маллинз, принадлежало Арабии.

На самом деле мистер Маллинз был великий путаник. Правда, время от времени ему удавалось сделать блестящий гешефт, но он не знал и половины имеющихся у него товаров. В многочисленных ящиках бюро пылились фарфоровые статуэтки, эмалевые табакерки, блестящие кувшины. Несколько полок были забиты книгами и серебряными рамками, в большинстве без фотографий, а в некоторых сохранились выцветшие изображения давно умерших людей.

Кто этот солдат в форме времен англо-бурской войны? А вот невеста, одетая в подвенечное платье моды тридцатых годов, и жених, выглядевший бледновато на фоне своих друзей. Снимок обрамляла серебряная рамка, а на обороте размашисто написано: «Нет, нет!», и в верхнем углу аккуратная надпись…

Крессида зажмурилась и выронила фотографию, словно та была раскалена добела. Рамка с грохотом упала на пол, и тут же примчался встревоженный мистер Маллинз.

— Что-то разбилось, дорогая? Вы ничего не сломали?

— Возможно, разбилось стекло…

Крессида глубоко вдохнула, прежде чем открыть глаза. Фотография упала изображением вниз, и начертанные на обороте слова оказались выставленными на обозрение.

«Дорогой мамочке от Люси и Ларри. С любовью».

Это свадебная фотография Люси! Умершей Люси, которую положили в гроб в бальном платье, с красными розами в руках накануне собственной свадьбы!

— Это Люси. — Мистер Маллинз поднял фотографию и внимательно рассматривал ее. — Она была красивой девушкой, но не обладала и десятой долей обаяния Арабии. Вы могли заметить это по изображению. Прелестная, миловидная, но, увы, ординарная. Молодой человек ей под стать.

— Люси не была замужем! — воскликнула Крессида.

Мистер Маллинз недоуменно посмотрел на нее.

— Но здесь это засвидетельствовано, дорогая. Или вы хотите сказать, что это не Люси?

— Это она. Та же самая девушка, фотография которой стоит в комнате Арабии. Но она не выходила замуж за Ларри, мистер Маллинз. Она писала в своем дневнике: «Надо заказать цветы», но дело обернулось так, что цветы понадобились для ее похорон, а не для свадьбы. Потому что Люси умерла не по своей воле и это была грязная история, которую держали в секрете от Ларри. Люси ждала ребенка от другого человека. Арабиа призналась мне прошлой ночью.

Крессида наконец-то осознала, что получила доказательство изощренной лжи.

Но для чего Арабии этот спектакль? Неужели она сама положила в комод и детский носочек, и неоконченное письмо, взывавшее к неизвестному возлюбленному о помощи.

Мистер Маллинз хотел, чтобы я нашла эту фотографию, поняла Крессида. По собственной инициативе он не собирался ничего рассказывать, так как был старым верным другом Арабии, но хотел, чтобы я знала правду. Он пытается предостеречь меня от чего-то. Но от чего?

Теперь понятно, почему Джереми не нашел записи о смерти Люси. Ведь когда она умерла, ее фамилия была уже не Болтон, а Мередит.

Неожиданно Крессиду бросило в дрожь.

— Такая неосмотрительность нелогична. Арабиа ни за что не оставила бы фотографию в бюро.

— Никогда не знаешь, что сделает Арабиа, — многозначительно произнес мистер Маллинз. — Если ей не нравился молодой человек, или она не одобряла свадьбу…

— Но она хотела этой свадьбы. Она не одобряла совсем другого мужчину.

— Другого мужчину?

Крессида прикусила язык.

— О, мистер Маллинз, извините. История Люси стала у меня навязчивой идеей. Мне кажется, эта девушка преследует меня. Какое мне дело, за кого она вышла замуж и вообще была ли замужем. Она умерла, и это произошло очень давно. Пожалуйста, не рассказывайте Арабии, что я видела эту фотографию. Она только расстроится. Давайте, забудем об этом.

— Если вы считаете это благоразумным, — пожал плечами мистер Маллинз.

— Почему я должна позволить умершей девушке вторгнуться в мою жизнь, как это происходит сейчас? Я положу снимок обратно, в пыльный ящик, где он и лежал.

Крессида лихорадочно запихнула фотографию назад, в груду старых снимков. Здесь они были похоронены, как в могиле. Но у Люси нет могилы…


Поздним вечером Крессида возвращалась домой и услышала за спиной шаги. Весь день туман окутывал улицы, и даже в хорошо освещенных местах невозможно было ничего увидеть на ярд перед собой.

Когда Крессида поняла, что ее преследуют, то пожалела, что не приняла предложения Даусона проводить ее домой. И не потому, что считала того не слишком приятным попутчиком. Просто была уверена — он не сможет защитить ее. Она вспомнила о задушенной девушке. Трагедия случилась недалеко от места, где Крессида сейчас находилась.

Шаги. Оглянувшись, она смогла рассмотреть чью-то фигуру. Немного приблизившись, неизвестный преследователь занес руку, словно собирался нанести удар…

Дом Дракона теперь казался надежным убежищем. Крессида ринулась вперед, к своей уютной квартире, любезно предоставленной ей Арабией. В этот момент Крессида была готова забыть обо всем, даже о дурацких шутках, сыгранных с ней в этом доме. Они казались безобидными по сравнению со зловещими шагами, гулко раздающимися в тумане по мостовой. Шлеп-шлеп-шлеп…

Сердце тревожно билось, дыхание прерывалось, когда Крессида наконец добежала до Дома Дракона, взлетела по мраморным ступеням и изо всех сил хлопнула дверью.

В холле не оказалось ни души, но там было светло и безопасно. Ей стало немного спокойнее, и девушка направилась в свою квартиру. Комнаты были такими же, какими она оставила их утром. Это радовало, неприятных сюрпризов с нее достаточно… Никаких писем, никаких пугающих записок, но… Что это? Входная дверь в дом бесшумно открылась и закрылась. Почудилось?

Крессида выключила свет и на цыпочках вышла в темный коридор. В этот момент что-то прыгнуло к ее ногам и обернулось вокруг лодыжек. Девушка в ужасе вскрикнула. В ту же минуту зажегся свет — перед ней стоял Джереми Уинтер и улыбался. Мимоза оторвалась от ног Крессиды и отскочила к своему хозяину, словно играла в салочки.

— Простите, Мимоза напугала вас? Она любит так играть, не знаю почему. Что с вами, вы вся дрожите?

— Я… Меня кто-то преследовал. — Крессида едва переводила дух. — Поверьте; в самом деле меня кто-то преследовал, шел по пятам до самого дома, и мне показалось, минуту назад я слышала, как открылась и закрылась входная дверь…

И тут она заметила капельки воды на волосах и лице Джереми. Должно быть, он только что с улицы. Помутневшим взглядом Крессида уставилась на его ботинки с толстыми каучуковыми подошвами.

— Кто-то преследовал вас? Это неприятно.

— Да, кто-то, — с сарказмом подтвердила Крессида, выразительно глядя на мокрые следы от его ботинок.

— Вы напрасно подозреваете меня, — покачал головой Джереми, — я простудился и целый день не выходил из дома. — Он чихнул, словно по заказу. — Только что выскакивал купить молока для Мимозы. — И он потряс в воздухе бутылкой. — Доказал я вам свое алиби?

— Не вижу ничего смешного! — сердито буркнула Крессида. — Мне страшно, и я слишком устала от глупых шуток.

— Я тоже устал все время находиться под подозрением. И вообще: когда с вами случается что-нибудь, почему список подозреваемых открываю я? Должен признаться, мне это неприятно.

Он укоризненно посмотрел на девушку, и она поняла, что Джереми сердится.

— Мне тоже неприятно, когда мне присылают записки с намеками, что я скоро умру. И когда кто-то крадется за мной в тумане, я не склонна думать, будто это делается для того, чтобы развлечь меня.

— Тогда, возможно, вы нуждаетесь в моей помощи…

— Мне не нужна ваша помощь, — резко оборвала Крессида. — Вы смеетесь надо мной. Думаете, что все происходящее — плод моего воображения. Вы считаете меня наивной провинциалкой, с которой можно позволить себе маленькие безобидные развлечения?

— Наивность — не то слово, которое я бы употребил. — Гнев Джереми испарился так же быстро, как и возник, и сейчас в глазах молодого человека снова прыгали чертики. — Я мог бы придумать более подходящее определение.

— Не трудитесь, — холодно сказала Крессида. — Не тратьте на меня свое драгоценное время.

— Несмотря на ваш неприязненный тон, я не могу избавиться от желания поцеловать вас. Неудивительно, что кто-то вас преследует, вы очень привлекательны.

И прежде чем Крессида нашлась, что ответить, он вышел из комнаты. Мимоза, словно собака, помчалась вслед за хозяином, и Крессида осталась одна. Испуг прошел, но, как ни странно, ей стало жалко себя. Девушка отчаянно боролась с желанием сбежать вниз по лестнице и оказаться в спасительных объятиях Джереми.

Ей хотелось рассказать ему о своем открытии — о том, что Люси была замужем, но гордость не позволяла Крессиде быть с Джереми откровенной. Она вынуждена бороться в одиночку, чтобы раскрыть трагическую тайну Люси.

Сейчас, сильнее чем когда-либо, история Люси просилась на бумагу. Может быть, Арабиа не захотела рассказывать о свадьбе потому, что недолюбливала Ларри? Например, за то, что он обесчестил ее дочь и ожидаемый Люси ребенок был все-таки от него.

Крессида бросилась к письменному столу и застыла в растерянности. Все ее заметки были разорваны на мелкие кусочки и разбросаны по столешнице. Кто это сделал?!



предыдущая глава | Жемчужная нить | cледующая глава