home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



7

Когда вечером Крессида вернулась с работы, дом был наполнен странными звуками. Винсент Моретти самозабвенно выводил на скрипке мелодию, более уместную на похоронах. Его дверь, наверное, была открыта, поскольку заунывные звуки разносились по всему дому. Мимоза устроилась в холле, наверное, чтобы поучаствовать в концерте. Изредка в ее пронзительном мяуканье возникали паузы. Арабиа пела приятным, чуть дребезжащим контральто о чем-то, летящем на крыльях желания.

Крессида без приключений добралась до своей квартирки и села писать Тому обо всем, что произошло. Ей нравилось, прежде чем написать фразу, произнести ее вслух. По мнению Крессиды, это создавало иллюзию разговора.

«Дорогой Том!

Надеюсь, ты уже получил мое письмо и больше не сердишься. Я решила задержаться здесь, потому что всерьез заинтересовалась историей Люси. Она умерла трагически, в юном возрасте, и нет никаких подозрений, что…»

— Она была убита! — донесся до Крессиды пронзительный голос.

Крессида вскочила и кинулась к двери. В холле никого не было, если не считать Даусона Стенхопа, который, уткнувшись в вечернюю газету, медленно поднимался по ступенькам.

— В бальном платье, — бормотал Даусон, — в красных туфлях.

Люси! Крессида оцепенела от страха.

Появившаяся в верхнем пролете лестницы миссис Стенхоп привычным нервозным жестом схватилась за горло, но вдруг покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в перила.

Крессида бросилась к ней.

— Вы в порядке, миссис Стенхоп?

— Да, — донесся слабый шепот. — Негодный мальчишка! Ходит где-то, а ведь знает, что я нервничаю.

Подошел Даусон.

— Вы говорили о Люси? — обратилась к нему Крессида.

Даусон издал ехидный смешок.

— Ну что вы, в газете пишут о блондинке, которую нашли задушенной на брошенном оружейном складе. Жертва была одета в вечернее платье и красные туфли.

Миссис Стенхоп пришла в себя и лихорадочно принялась писать, потом сунула блокнот Крессиде: «Даусон увлекается криминалистикой».

Крессида обрадовалась возможности отвести взгляд от бегающих глаз молодого человека за толстыми стеклами очков.

Миссис Стенхоп продолжала писать в своем блокноте: «Он занимается химией. Если вам что-нибудь потребуется, он будет рад вам услужить».

Крессида задумчиво покачала головой, и перед ее мысленным взором проплыл ряд бутылок с Веселым Роджером на этикетках и надписью «Яд». Как наяву она увидела бледное лицо Даусона, с дьявольской улыбкой колдующего над колбами и пробирками.

— Я могу помочь вам с покупками, если хотите, без всяких предисловий предложил Даусон. — В свободное время я хожу в магазин для миссис Болтон, и вполне могу заодно купить что-нибудь для вас.

— Почему бы нет? Это очень мило с вашей стороны, — растерялась Крессида.

— Тогда дайте мне утром список, — сказал Даусон и потерял к девушке всякий интерес. — Знаешь, ма, задушенная блондинка жила на Кромвел-роуд. Это недалеко отсюда. Возможно, сегодня я шел по одной улице с убийцей.

Миссис Стенхоп прошептала:

— Даусон, пожалуйста! — Она беспомощно посмотрела на Крессиду, а потом написала: «Девушке опасно одной ходить по Лондону».

— Не беспокойтесь обо мне, миссис Стенхоп, я способна позаботиться о себе.

— Но не о своей рыбе! — донесся снизу голос Джереми. — Кухня полна дыма.

Крессида тут же вспомнила, что поставила тушиться рыбу, и кубарем скатилась по лестнице.

— Черт, я совсем забыла про нее!

— Об этом нетрудно догадаться. Дым проник в мой подвал, и я решил посмотреть, в чем дело.

Крессида влетела в общую кухню и выключила газовую горелку под почерневшей сковородкой.

— Что вы такое готовите? Вонь — хоть святых выноси. — На кухне появился Джереми.

Нервы Крессиды и так были напряжены из-за треножащего своей странностью разговора с семейством Стенхоп, и она взорвалась.

— Когда вы перестанете вмешиваться в мои дела! Что вам до того, какого качества еду я себе готовлю?

— Конечно, это меня не касается ни в малейшей степени. Но я совершенно уверен, что вы такие же деликатесы готовите и для Тома. Ему нравится хорошо прожаренная подметка под пикантным соусом?

Все было как раз наоборот: Том любил вкусно поесть и ценил хорошую кухню. Крессида вспылила, ее раздражение достигло точки кипения:

— Это вас совершенно не касается!

— Даже Мимоза, — продолжал издеваться Джереми, — отвернулась бы от этой, с позволения сказать, рыбы. Есть у вас еще что-нибудь на ужин?

— Вы что, мой охранник или опекун?

— Мне не нравится, когда натурщица выглядит полуголодной, вот и все.

— А меня, представьте, не интересует, что вам нравится, а что нет.

Джереми моментально стал серьезным и официальным тоном сказал:

— Прошу прощения, мисс Баркли.

— Простите, я немного расстроена. Мне казалось, этот дом похож на тихую заводь, но это совсем не так, он беспокойный, и здесь мне тяжело, как если… Как если бы призрак Люси… — Крессида замолчала, устыдившись своего разыгравшегося воображения. — Убийство, о котором сообщают в вечерней газете, абсолютно не связано с дочерью Арабии, но я тут же подумала о Люси. Почему?

— Вы восприняли это известие как писатель, у которого навязчивая идея.

— Тем не менее я не могу отделаться от мысли, что происходящее в этом доме имеет отношение к Люси. Это фантастика!

— Я постоянно думаю о девушке с другим именем, — задумчиво молвил Джереми. Крессида с интересом уставилась на него. На молодом человеке были вельветовые брюки и зеленая рубашка с открытым воротом, волосы, как всегда, взъерошены, глаза озорно сверкают. — А теперь посмотрите, есть ли у вас еще какая-нибудь еда…

Если он собирался предложить что-нибудь вроде яичницы с беконом, то опоздал. В этот момент из коридора донесся речитатив: «Я спою тебе песни арабские…», и в дверном проеме показалась Арабиа, голову которой венчала диадема.

— Крессида, дорогая, у меня отличный ужин — куриный бульон, копченая семга, жаркое… Предлагаю разделить со мной трапезу. Я сгораю от нетерпения услышать, как прошел ваш рабочий день. Мистер Маллинз, конечно, без умолку трещал о своих раритетах? — Она увидела Джереми и воскликнула — О, мой дорогой, здесь такая дымовая завеса, что я вас не заметила. Надеюсь, не помешала?

Крессида, вспыхнув от смущения до корней волос, выскочила из кухни, на ходу объясняя:

— Я только что сожгла до угольков рыбу, так что с удовольствием принимаю ваше предложение.

— Джереми, вас я не приглашаю. Мы собираемся провести вечер в разговорах о Люси, а я знаю, что эти разговоры наводят на вас скуку. Так и должно быть, шейх тоже был таким. Мужчины совершенно не сентиментальны. Крессида, я вам рассказывала о шейхе? Ах, он был хищник с сердцем ягненка. Он ни в чем не отказывал мне. Ну и конечно, моему мужу тоже. Мы были его гостями. — Арабиа улыбнулась, и ее морщинистое лицо мгновенно преобразилось. А теперь пойдемте полакомимся, а потом поговорим.

После ужина при свечах на изысканном фарфоре и прекрасном старинном серебре Арабиа нежилась на диване среди многочисленных разноцветных подушек. Она вставила сигарету в длинный мундштук из слоновой кости, инкрустированный серебром, и с наслаждением затянулась.

Рубины сверкали на ее пальцах, как спелые вишни, а диадема, сползшая, как обычно, набок, излучала холодное сапфировое сияние, подобно зимним звездам. На спинке дивана устроился Ахмет, сунув голову под крыло. Неяркий свет ламп придавал находившимся в комнате медным и бронзовым предметам таинственность. Мисс Глори убирала посуду, а Крессида сидела на низенькой скамеечке у ног Арабии и внимательно слушала — Арабиа оживленно предавалась воспоминаниям о давно минувших днях.

— В это время Люси приходила пожелать мне спокойной ночи, перед тем как отправиться на бал или в компанию. Она возникала на пороге, как сказочная фея, сияющая и юная. Люси всегда просила не ждать ее и ложиться спать, но я, конечно, этого не делала. Лежала и прислушивалась…

А сейчас Люси слушает, как они разговаривают о ней. Почему у Крессиды внезапно возникло это невероятное ощущение? Ей показалось или за дверью действительно тихие шаги и легкий шелест шелкового платья?..

— Красные розы были ее любимыми цветами, — задумчиво продолжала Арабиа. — Я вложила их ей в руки, когда она скончалась… А еще ей нравился жемчуг. Она всегда носила бусы из него.

— Кто-то стоит за дверью! — не выдержав, нервно воскликнула Крессида.

Арабиа вздрогнула.

— Я ничего не слышу. Посмотрите, кто там.

Крессида стремительно направилась к двери, хотя знала наперед, что никого не увидит. Там и не было никого. Только Даусон тяжело поднимался по лестнице, неся корзинку с овощами. Он искоса посмотрел на Крессиду и почтительно доложил:

— Я принес продукты.

— Отнеси их в кухню, мальчик, — нетерпеливо крикнула Арабиа через открытую дверь. — Я не могу поговорить с тобой сегодня вечером. У меня гость.

Даусон безропотно направился на кухню, а Арабиа облегченно вздохнула.

— Я сделала ошибку, — призналась она, — позволив этой скучной женщине с сыном поселиться здесь. Я люблю веселых людей. Но она застала меня врасплох, когда у меня случился приступ добросердечности. У нее больное горло, и к тому же она вдова. Миссис Стенхоп утверждает, что мальчик одаренный. Может быть, может быть… Возможно, Бог компенсирует ему недостатки внешности избытком таланта. Да ну их, у нас есть более интересные темы. О чем мы говорили, когда нас прервали?

— О красных розах, — напомнила Крессида. Почему-то ей расхотелось снова садиться в ногах Арабии.

— Да, — пробормотала Арабиа, — я либо принимаю человека целиком, со всеми его недостатками, либо отвергаю его, будь у него хоть миллион положительных черт. Так уж я устроена.

— Арабиа, где могила Люси?

В комнате воцарилась тишина, но старая леди почти сразу взяла себя в руки и сказала жестким топом, каким только что разговаривала с Даусоном:

— Почему вы спрашиваете об этом?

— Потому что хотела бы сходить туда. — Крессида жалела, что задала этот вопрос, поскольку не ожидала, что он так сильно расстроит Арабию. Может быть, старая леди убедила себя, что Люси вернется в свою комнату, и старалась забыть о существовании могилы?

Арабиа расхаживала по комнате взад-вперед, заламывая руки. В длинном парчовом платье, давно утратившем блеск и несколько неопрятном, в вычурной диадеме она выглядела, как подвыпившая королева Гертруда. Но мать Гамлета была виновна, а Арабиа? Похоже, ее тоже мучает совесть. Но почему?

— Вы не должны были задавать этот вопрос, — сурово произнесла наконец Арабиа. — Это слишком меня расстраивает. Поймите, мне было невыносимо думать, что Люси похоронят. Такую нежную и юную зароют в холодную землю. Я кремировала ее тело, а пепел… — Арабиа издала тяжелый глубокий вздох, развеяла по ветру над Ла-Маншем. Поэтому в ее комнате наверху всегда свежие цветы…

— Это действительно склеп, — прошептала Крессида.

Арабиа резко повернулась.

— Не произносите это слово, дитя! Я не выношу его. О, дорогая, почему мы говорим о таких печальных вещах! Ахмет, иди сюда! Развесели меня! — Быстрым движением она схватила задремавшего попугая и подбросила вверх.

Ахмет немедленно отозвался громким пронзительным криком и как сумасшедший заметался по комнате, оглашая ее пронзительными воплями. Арабиа, хохоча, хлопала в ладоши. Этот кавардак длился несколько минут. Обиженный Ахмет забрался в клетку и уткнулся клювом в свои взъерошенные перья. Его хозяйка глубоко вздохнула и поправила диадему, которая грозила вот-вот свалиться.

— Вам было весело? — спросила она Крессиду, сияя улыбкой. — Я обожаю шум. Это напоминает мне, что я еще жива.

— Спасибо, я провела чудесный вечер, но… думаю, мне пора.

— Очень жаль, моя дорогая. Наверное, вы устали после долгого дня. Спасибо вам за очаровательный вечер. — Она взяла руку Крессиды и легонько погладила. — Обещайте, что завтра снова придете ко мне, и мы не станем говорить о смерти. Будем слушать музыку и смеяться. О! Вот что мы сделаем: соберем компанию по поводу вашего новоселья. Мистер Моретти… Вам не противны его белесые брови, похожие на гусениц? Он не напоминает вам слизняка? Пусть он играет на скрипке, а еще мы уговорим мисс Глори сыграть на рояле. Приготовим что-нибудь вкусненькое, купим хорошего вина… Ах, как будет весело!

Сухая холодная ладонь погладила Крессиду по голове.

— Вы так похожи на Люси, дорогая. Это просто невероятно.

Крессида, повинуясь какому-то внутреннему толчку, наклонилась и поцеловала Арабию в щеку.

— Я в восторге от вашего предложения. Мне, право, неловко, что вы столь внимательны ко мне.


Придя к себе и перебирая в памяти события минувшего вечера, Крессида пожалела, что не спросила Арабию, зачем она заперла ее минувшей ночью в комнате Люси. Вероятно, старая леди решила, что Крессида хотела завладеть этой комнатой. Впрочем, подобный вопрос, пожалуй, спровоцировал бы Арабию на еще более бурную вспышку недовольства.

Поздно вечером Крессида села за стол, чтобы записать некоторые детали. «Итак, никакого Монти Арабиа якобы не знает, но тем не менее Монти существовал. Некий человек, который не вписывался в веселую жизнь Люси. Только Ларри и другие, очевидно вполне безобидные знакомства. Был ли Монти охотником за богатыми невестами или ни на что не годным повесой? Это он посылал Люси красные розы? Узнала, что у Люси нет могилы. Почему Арабиа разволновалась, когда я спросила ее об этом?»

Вдруг Крессида перестала писать, карандаш выпал из ее рук — она услышала, как наверху пронзительно закричали. Душераздирающий вопль так же мгновенно стих, и тут же кто-то сбежал по лестнице — почти неслышно, словно человек был без обуви.

Через минуту оцепеневшая от страха Крессида сделала над собой усилие и встала из-за стола. С кем-то случилась беда. Она должна пойти и выяснить, что произошло. Она была почти уверена, что вопль несся из квартиры, где жили Стенхопы.

В холле Крессида включила все лампы, какие смогла найти. Затем, убедившись, что никто не прячется в полумраке, побежала по коридору. Перед дверью миссис Стенхоп она остановилась, чтобы перевести дух. Сердце тревожно билось от спешки и страха. Не останавливайся и не пугайся, сказала себе девушка и решительно постучалась. Минуту спустя ответил ломающийся басок Даусона:

— Кто там?

— Крессида Баркли. Я слышала крик. У вас все в порядке?

Дверь медленно открылась. Даусон был в пижаме, растрепанные волосы падали на лоб. Без очков он выглядел как испуганный ребенок.

— Мне показалось, я слышала крик, — настойчиво повторила Крессида. — Я поднялась узнать, не нужна ли помощь. С вашей мамой все в порядке?

— Видите ли, это я виноват, — помявшись, наконец сказал Даусон. — Я за ужином пересказал маме газетную статью, и ей приснился кошмар о той девушке, которую задушили. Мама почувствовала руки у себя на шее и закричала.

Вышедшая в прихожую миссис Стенхоп, укутанная в шерстяной халат так, что видны были лишь большие очки и тонкий кончик носа, прошептала:

— Простите, что потревожила вас, мисс Баркли, я видела ужасный сон.

Даусон явно был недоволен, что мать вышла из спальни, и всем своим видом демонстрировал это.

— Та бедная девушка не выходит у меня из головы, прошептала миссис Стенхоп, не обращая на сына ни малейшего внимания. — Несчастье случилось близко отсюда, думаю, вам нужно попросить Даусона встречать вас вечером, когда вы возвращаетесь, мисс Баркли.

— Очень мило, что вы заботитесь обо мне, миссис Стенхоп. Но я не дам себя в обиду. А теперь ложитесь в постель и постарайтесь уснуть. Вряд ли вам следует слушать на ночь страшные истории.

Миссис Стенхоп вытащила из кармана блокнот и написала: «Она несла красную розу».

Крессида содрогнулась. Опять красная роза. Но задушенная девушка не могла быть связана с Домом Дракона, это невозможно. Просто испуганная маленькая женщина видела кошмар, и во сне две зловещие истории наложились одна на другую.

— Спокойной ночи. — Крессида уже была не рада, что вмешалась.

Миссис Стенхоп кивнула на прощание. Уголок воротника халата чуть отогнулся, когда она повернулась, чтобы положить в карман блокнот, и Крессида заметила на ее щеке след от удара.

— Что с вами? Вы ударились? — воскликнула она сочувственно.

Даусон хихикнул.

— Она задела дверной косяк. Перебрала немного за ужином. Правда, ма?

Неловко улыбнувшись, Крессида побрела к себе. Чьи же шаги она слышала? Возможно, они принадлежали какому-то незваному гостю, который и ударил миссис Стенхоп. Нет, неподходящее объяснение. Стенхопы сказали бы об этом.

Этой ночью Крессида, обуреваемая сомнениями, предположениями, подозрениями, долго не могла уснуть.



предыдущая глава | Жемчужная нить | cледующая глава