home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава IX. Я убеждаюсь, что чайные столики бывают хороши не только во время чаепитий

Не стану описывать день за днем свое пребывание на руританском троне. Будни королей порой не менее однообразны и скучны, чем у большинства простых смертных. Вот почему ограничусь лишь событиями, имевшими непосредственное отношение к драме, в которой, волею судеб, мне была отведена главная роль.

Однажды ко мне вошел Сапт.

— Возьми письмо, мой мальчик. — Он протянул мне конверт. — Почерк, по-моему, женский, но не бросайся сразу читать. Вначале послушай, что я скажу тебе.

— Что-нибудь новое о короле? — спросил я.

— Да, судя по всему, он действительно в Зенде, но не в этом суть.

— А в чем?

— Теперь я точно знаю: трое остальных головорезов Майкла сидят в Зенде. Это Лоенгрэм, Крафштейн и Руперт Хенцау. Таких отпетых негодяев больше не сыщешь во всей Руритании. Фриц предлагает рискнуть.

— А что надо сделать?

— Фриц говорит, что вам надо повести к Зенде войска и атаковать замок пехотой, конницей и артиллерией.

— Может быть, Фриц посоветует, как нам вычерпать ров? — не удержался я от иронии.

— Ты прав, мой мальчик. И даже если бы мы осушили ров и взяли замок, мы бы и тела короля не нашли. Мы можем победить, только если нападем на них врасплох.

— А вы уверены, что король в Зенде? — снова спросил я.

— Скорее всего, он там. Иначе чего этим молодчикам торчать там без Майкла? Кроме того, мост постоянно поднят; его разрешено опускать только по личному распоряжению Черного Майкла или Руперта Хенцау. Надо помешать Фрицу.

— В Зенду поеду я.

— Не сходи с ума.

— Пока еще не сошел.

— Но ты же сложишь там голову.

— Все может случиться, — небрежно подтвердил я.

— Я вижу, ваше величество сегодня не в духе, — с деланной почтительностью сказал Сапт. — Кстати, как ваши сердечные дела?

— Не советую вам касаться этой темы, — довольно сердито отозвался я.

Сапт послушался. Не спуская с меня глаз, он раскурил трубку. Видимо, он понял: настроение у меня сегодня и впрямь скверное. Я принялся капризничать. Я объявил ему, что мне надоел хвост, который повсюду сопровождает меня.

— Ни минуты нельзя побыть в одиночестве, — проворчал я.

Сапт выпустил изо рта изрядный клуб дыма и спокойно сказал:

— Видишь ли, мой мальчик, Черный Майкл ничего не имел бы против, если бы ты вдруг исчез. Вот тогда-то он и осуществит то, чему нам пока удается помешать.

— Я и сам за себя постою.

— Не забывай, Де Готе, Берсонин и Детчард все еще в Стрелсау. Если ты думаешь, малыш, что кто-нибудь из них постесняется перерезать тебе горло, то ты глубоко ошибаешься. Да, кстати, что там в письме?

Я развернул конверт и принялся читать вслух;

«Ваше величество!

Если Вы пожелаете узнать некие важные сведения, которые непосредственно Вас касаются, прошу Вас поступить следующим образом. Сегодня же в полночь разыщите особняк, стоящий в конце Нового проспекта. Вы легко узнаете его по портику с нимфами и по пышному саду, обнесенному кирпичной стеной. Вам не следует появляться около ворот. С задней стороны в стене есть калитка. Войдите в нее и пройдите ярдов двести направо по саду, и Вы достигнете чайного домика с небольшим крыльцом. Если Вы решитесь преодолеть шесть ступеней и войти внутрь, Вы встретите преданную Вам женщину. Я никогда не осмелилась бы обратиться к Вам с такой просьбой, но поверьте. Ваше величество: речь идет о Вашей жизни и судьбе руританского престола. Единственная моя просьба: если Вы решитесь на свидание со мною, Вы должны приехать один. Иначе вы подвергнете и себя, и меня серьезной опасности. И еще: умоляю, Ваше величество, не показывайте никому этого письма. Вы знаете: Черный Майкл не прощает обид. Если письмо каким-нибудь образом попадет ему в руки, преданная Вам женщина погибнет!»

— Обид-то он, может и не прощает, а письмо «преданной женщине» продиктовать может премиленькое, — подал реплику Сапт.

Я был совершенно согласен с полковником. Письмо показалось мне явной фальшивкой. Я уже собирался скомкать его и выбросить в корзину, когда заметил надпись на другой стороне листка.

— Смотрите-ка! — воскликнул я. — Тут еще что-то есть.

И я снова прочитал вслух:

«Если вас одолевают сомнения, посоветуйтесь с полковником Саптом…»

— Ну и нахалка! — взревел Сапт. — Мало того, что она тебя считает полным дураком, она, кажется, и меня решила надуть.

Я поднял руку, возвращая его внимание к письму, и продолжал: «Спросите, Ваше величество, Сапта, кто та женщина, которая больше всего на свете хотела бы помешать женитьбе герцога на принцессе Флавии? Может быть, он Вам ответит, что имя этой женщины начинается с буквы „А“. И еще он Вам, наверное, скажет, что, в силу вышеизложенных причин, женщине этой никак не хотелось бы, чтобы Майкл стал королем».

Я в волнении вскочил на ноги. Сапт вынул изо рта трубку и положил ее на столик.

— Это Антуанетт де Мобан, — уверенно заявил я.

У Сапта даже лицо вытянулось от удивления.

— Ты-то откуда ее знаешь?

Я рассказал все, что мне было известно об этой даме. Сапт удовлетворенно кивнул.

— Вообще-то они недавно сильно повздорили с Майклом, — задумчиво проговорил он.

— А вдруг она действительно захотела помочь нам? — оживился я. — Она, как никто, может оказать нам услугу.

— И все же я думаю, что это письмо продиктовал ей Майкл, — упорствовал Сапт.

— Я почти согласен с вами. Но в нашем положении нельзя упускать ни малейшего шанса. Я пойду на свидание, Сапт.

— Нет уж, тогда пойду я, — возразил он.

— Вы можете постоять у калитки.

— Нет, — продолжал упрямиться он, — я пойду в чайный домик.

— Чтобы мне провалиться, если вы туда пойдете! — не уступал я.

Я поднялся с кресла и встал, прислонившись спиной к камину.

— Я пойду туда сам, Сапт, — повторил я. — Эта женщина внушает мне доверие.

— Ни одна женщина не может внушать доверия, — цинично заявил Сапт. — Я не пущу тебя туда, мой мальчик.

— Если вы меня не пустите, я уезжаю в Англию, — заявил я.

Сапт уже понял, что его влияние на меня не безгранично. Сейчас настал один из тех моментов, когда ничто не заставило бы меня подчиниться. И Сапт почел за лучшее уступить.

— Чем дальше мы будем выжидать, Сапт, тем большей опасности подвергаем жизнь короля. Мой маскарад тоже не может длиться вечно. Не надо ждать, пока Майкл начнет действовать. Мы должны начать первыми. Если все будет удачно, мы заставим их раскрыть карты раньше, чем они рассчитывают.

— Будь по-твоему, — вздохнув, ответил Сапт.

Мы решили не ставить в известность о цели нашей поездки даже Фрица. Мы оставили его на страже королевской опочивальни, а сами отправились верхом к таинственному особняку. Ночь выдалась очень темной, и я был рад, что вместо тяжелого меча захватил с собой фонарь. Вооружение свое я ограничил револьвером и длинным ножом. Около полуночи мы поравнялись с калиткой в стене. Я спешился, Сапт остался в седле.

— Я буду ждать тебя здесь, — сказал он, пожимая мне руку. — Если хоть что-то насторожит тебя, выстрели. Я тут же…

— Ни в коем случае, — не дал договорить ему я. — Вы должны думать о короле. Если вы погибнете, он погибнет тоже. Стойте здесь и не трогайтесь с места.

— Ты прав, мой мальчик. Удачи тебе!

Я нащупал во тьме ручку и нажал на нее. Калитка легко подалась, и я оказался в заросшем саду. Прикрывая фонарь, я посветил на землю. Справа виднелась заросшая травой тропинка, и я пошел по ней. Вскоре я заметил во тьме контуры чайного домика. Я подошел к нему вплотную и, дойдя до крыльца, поднялся по ступенькам. Теперь передо мной была хлипкая деревянная дверь. Легонько толкнув ее, я вошел внутрь.

Не успел я войти, как ко мне подбежала женщина.

— Закройте дверь, — схватив меня за руку, шепнула она.

Я послушался, затем осветил ее фонарем. На ней было великолепное вечернее платье, и она в нем выглядела поистине ослепительно. С трудом оторвав от нее взгляд, я осмотрел домик. Меблировка его исчерпывалась двумя стульями и металлическим чайным столиком наподобие тех, что стоят на террасах кафе.

— Не спрашивайте меня ни о чем, — быстро заговорила она, — времени у нас в обрез. Я едва успею сказать вам все, что надо. Я знаю вас. Вы мистер Рассендилл. Письмо вам велел написать герцог.

— Я так и думал, — ответил я.

— Через двадцать минут сюда явятся три человека. Они хотят убить вас.

— Это те самые?

— Да, — не дала договорить мне она. — Вы должны уйти раньше их. Иначе вам не спастись.

— Или им.

— Да помолчите вы. Вас хотят убить, а тело подкинуть в квартал, где живут разные сомнительные личности. Там его и обнаружат. Как только это случится, Майкл арестует всех ваших друзей, и в первую очередь — полковника Сапта и капитана Гарленхайма. Потом он объявит в Стрелсау военное положение и пошлет в Зенду гонца. Гонец привезет приказ убить короля, и те трое, которые ждут в замке, моментально сделают это. Тут герцог объявит себя королем или принцессу — королевой. Это зависит от того, насколько сильным будет в данный момент его положение. Но кто бы из них двоих ни сел на трон, Майкл все равно решил во что бы то ни стало жениться на Флавии, а значит, будет править Руританией.

— Отличный план, мадам. Но зачем вы…

— Может быть, я не совсем забыла, что я христианка, а может быть, просто ревную. Я не могу смириться. Он не должен жениться на ней. Теперь уходите скорее. Но помните: ни днем ни ночью вы не должны забывать об опасности. Вас охраняют три человека, верно?

Я кивнул.

— Так вот, учтите. — продолжала она, — за ними следуют по пятам еще трое. Это люди герцога. Они никогда не отпускают вас дальше двухсот ярдов. Если вы хоть раз окажетесь перед ними один, никто не поручится за вашу жизнь. Идите же! Калитку наверняка уже заперли. Обогните тихонько чайный домик. В ста ярдах от него к стене приставлена лестница. Взбирайтесь на стену и немедленно бегите.

— А как же вы? — спросил я.

— Я должна сыграть свою роль до конца. Если он догадается, вы больше никогда меня не увидите. Ну, что же вы медлите? Идите!

— А ему вы что скажете? — снова полюбопытствовал я.

— Скажу, что вы разгадали его хитрость и не пришли.

Я поцеловал ей руку.

— Мадам, — начал я, — сегодня вы сослужили королю добрую службу. Скажите, где его держат в замке?

Я сразу понял, что ей стало страшно. Все же, понизив голос до едва слышного шепота, она сказала:

— Если вы перейдете ров через подъемный мост, вы увидите массивную дубовую дверь. За ней… Ой! Что это?

Не успела она вскрикнуть, как я услышал шаги.

— Это они, — сокрушенно прошептала Антуанетт. — Они опередили вас. Опередили!

Даже при тусклом свете фонаря было заметно, как она разом побледнела.

— Ошибаетесь, мадам, — бодро ответил я. — Они не опередили меня. По-моему, они подоспели как нельзя более кстати.

— Прикройте фонарь. В двери есть довольно большая щель. Взгляните, вы видите их?

Я прикрыл фонарь и, поглядел сквозь щель, смутно различил во тьме три силуэта. Головорезы Майкла стояли у самой лестницы. Я взвел курок револьвера. Антуанетт тут же ухватила меня за руку.

— В лучшем случае вы уложите одного из них, — сказала она, — а дальше что?

И тут снаружи послышался оклик.

— Мистер Рассендилл!

Моя фамилия была произнесена на безукоризненном английском. Это меня не подкупило — я не ответил.

— Мы хотим поговорить с вами, — продолжал англичанин. — Обещайте, что не станете стрелять, пока не выслушаете нас.

— Не с мистером Детчардом я имею честь беседовать? — спросил я.

— Не будем называть имен.

— Тогда и мое имя забудьте.

— Хорошо, ваше величество. У меня к вам есть предложение.

Я не спускал глаз с троицы. Они поднялись еще на две ступеньки и направили револьверы на дверь.

— Вы откроете нам? — продолжал Детчард. — Честное слово, мы не причиним вам зла.

— Не верьте, — шепнула Антуанетт.

— Мы можем беседовать и через дверь, — ответил я.

— А вдруг вы неожиданно выстрелите? — возразил Детчард. — Конечно, мы вас тут же прикончим, но один из нас может погибнуть. Вы дайте слово, что не выстрелите, пока мы не договорим до конца?

— Не верьте им, — снова шепнула Антуанетт.

И вдруг мне пришла в голову неплохая идея.

— Я даю слово. Я не выстрелю первым, но внутрь вас не впущу.

— Что же, я согласен. — ответил Детчард.

В это время троица преодолела последнюю ступеньку. Теперь они стояли вплотную к двери. Детчард шептал что-то на ухо Де Готе, которого я сразу узнал по росту. Я приложил к двери ухо, но слов разобрать не смог. Я решил сделать вид, что не замечаю тайных переговоров и как ни в чем не бывало спросил:

— Ну, что же вы хотите мне предложить?

— Пропуск до границы и пятьдесят тысяч английских фунтов.

— Нет, не верьте, — еще тише, чем раньше проговорила Антуанетт, — это ложь.

— Недурное предложение, — ответил я, не переставая наблюдать за ними.

Предостережения Антуанетт были совершенно излишни. Я уже повидал на своем веку подобных мерзавцев и, разумеется, не верил ни единому слову Детчарда. Просто они ждали момента, когда я настолько увлекусь беседой, что меня можно будет взять врасплох.

— Я прошу минуту на размышление, — сказал я, и мне показалось, что кто-то из троицы усмехнулся.

Я посмотрел на Антуанетт.

— Прижмитесь плотнее к стене, — прошептал я. — Иначе вас может задеть выстрелом.

— Что вы задумали? — с тревогой спросила она.

— Сейчас увидите, — ответил я.

Я приподнял металлический столик. Я был достаточно силен, чтобы без труда удерживать его на весу. Я схватил его за ножки, и теперь крышка чайного столика надежно защищала мне тело и голову. Я прикрыл фонарь и повесил его на пояс. Револьвер я сунул в карман брюк. И тут же заметил, что дверь трясется. Конечно, виной тому мог быть порыв ветра, но мне показалось, что ее дергают. Удерживая чайный столик в прежнем положении, я отошел подальше от двери и крикнул:

— Пожалуй, я согласен. Я полагаюсь на вашу честь, господа. Если вы откроете дверь…

— Откройте сами, — отозвался Детчард.

— Хорошо, — согласился я. — Но она открывается наружу. Спуститесь на одну ступеньку, а то как бы мне не ушибить вас.

Я подошел, брякнул задвижкой и отступил назад.

— Не открывается! — объяснил я. — Задвижку заело.

— Ладно, сейчас попробую! — крикнул в ответ Детчард. — Перестаньте, Берсонин, — тихо добавил он. — Что за глупые страхи? Он там один.

Я улыбнулся. Мгновение спустя дверь распахнулась. Луч фонаря выхватил всю троицу. Они стояли плечом к плечу, и дула их револьверов были направлены в комнату. Не мешкая ни секунды, я с громким воплем ринулся вперед. Тут же заработали три револьвера, пули со звоном отскакивали от крышки чайного столика. Еще мгновение спустя я вместе со столиком резко выпрыгнул вперед и сшиб всех троих с ног. Изрыгая ругательства, головорезы покатились вниз по ступенькам, а вслед за ними то же самое проделали и мы с преданным мне столиком. Антуанетт де Мобан испуганно вскрикнула. Я тут же поднялся на ноги и, смеясь, заверил ее, что цел и невредим.

Де Готе и Берсонин лежали на земле — я их изрядно оглушил метким ударом. Детчард тоже лежал: его придавило крышкой чайного столика. Однако стоило мне встать, как он оттолкнул столик и выстрелил. Пуля пролетела мимо. Я тоже выстрелил. Детчард исторг ругательство, и я понял, что пуля дошла до цели. Не испытывая дальше судьбы, я бросился со всех ног к стене, где должна была стоять лестница. Позади раздались шаги. Я обернулся и, не целясь, выстрелил во тьму. Шаги смолкли.

Я кинул взгляд на каменную стену. Высоты она была изрядной да еще утыкана железными шипами. «Дай Бог, чтобы она не соврала!» — с надеждой подумал я и тут же увидел лестницу. Я быстро переправился через ограду и нашел наших лошадей в целости и сохранности. Потом я услышал выстрелы со стороны калитки. Это был Сапт. Видимо, до его ушей донеслись звуки перестрелки и он, не послушавшись меня, ринулся на помощь. Я застукал его как раз в тот момент, когда он сражался с запертой калиткой. Он изо всех сил дубасил рукой по замку; в другой руке у него был револьвер, из которого он с большой щедростью стрелял в замочную скважину. Это было великолепное зрелище, и, хлопнув полковника по плечу, я расхохотался.

— Будет вам, старина, — сказал я сквозь смех. — Поехали лучше спать. А по дороге я расскажу всем сказку про чайный столик. Ручаюсь, такой интересной сказки вы еще никогда не слышали!

Он вздрогнул и обернулся.

— Живой! — воскликнул он и крепко стиснул мне руку.

Секунду спустя он снова стал совершенно невозмутимым Саптом и самым что ни на есть спокойным тоном осведомился:

— А чему это ты так смеешься?

— Четверо джентльменов за чайным столом… — начал я, но договорить не смог.

Меня одолел новый приступ смеха. Теперь, когда все страхи были позади, эта сцена мне представлялась совершенно уморительной. Трое отпетых убийц пали жертвой такого безобидного предмета, как чайный столик. Но, кроме веселья, я еще испытывал и гордость. Как бы там ни было, я остался верен своему слову — ведь я не выстрелил первым!


Глава VIII. Свет и мрак | Пленник замка Зенды | Глава X. Мне представляется исключительная возможность стать подлецом