home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава II. Кое-что о мужских шевелюрах

Мой мудрый дядюшка Уильям уверял: еще не родился на свет такой путешественник, который нашел бы в себе силы покинуть Париж раньше, чем через сутки. Пусть даже ты спешишь куда-нибудь в другое место, утверждал дядюшка, все равно этот закон действует непреложно. Славный старикан был натурой здравомыслящей и все свои заключения строил исключительно на основе богатейшего жизненного опыта. Вот почему, едва добравшись до Парижа, я поспешил снять на сутки номер в «Континентале». Приведя таким образом свою жизнь в согласие с «законом дядюшки Уильяма», я отправился к своему другу Джорджу Фезерли, который работал в британском посольстве. Мы славно пообедали с Джорджем у Дюрана, потом заехали в оперу, а после ужина решили навестить общего приятеля. Бертрем Бертран (так звали этого чудесного молодого человека) писал стихи, у которых находились даже поклонники. Кроме того, он уже много лет был корреспондентом одной из крупных лондонских газет и соотечественник всегда находил радушный прием в его парижской квартире.

Когда мы пришли, у Бертрема уже собралось общество из нескольких вполне милых молодых людей, которые покуривали и вели неторопливую беседу. Словом, все было так, как бывало обычно у Бертрема. Вот только он сам удивлял нас неожиданной угрюмостью. Обычно веселый и словоохотливый, он сегодня был явно чем-то расстроен, и, видя, что он не расположен к веселью, гости вскоре разошлись по домам. Когда мы наконец остались втроем, я начал изо всех сил подтрунивать над меланхолическим настроением Бертрема. Поначалу он пытался отшучиваться. Когда же я позволил себе пройтись вскользь по влюбленным молодым людям, которых настолько охватила меланхолия, что они даже старых друзей перестали замечать, Бертрем совершенно неожиданно для меня кинулся ничком на диван и исполненным тоски голосом завопил:

— Можешь смеяться сколько угодно! Я ведь и правда влюблен! Безнадежно влюблен!

— Утешайся тем, что это может пойти на пользу твоим стихам, — не растерялся я.

Но я тут же увидел, что слова мои привели его в ярость. Он сдерживался из последних сил, я — тоже. Разница между нами была лишь та, что он едва подавлял в себе гнев, а я — смех. Наблюдать его сейчас и впрямь было презабавно. Сердитый, с взъерошенными волосами, он так самозабвенно курил, будто вознамерился уже в ближайшие дни покончить с запасом табака во Франции. Потом перевел взгляд на Джо Фезерли и вынужден был убедиться, что для этого человека не существует ничего святого. Джо Фезерли стоял, подпирая спиной камин, и ехидно улыбался.

— Ты все еще продолжаешь эту нудную историю, Берт? — спросил он. — Неужели тебе еще не надоело? Да пойми ты, все равно у тебя ничего не выйдет. Тем более, что она завтра вообще уезжает из Парижа.

— Знаю, — буркнул Бертрем.

— Правда, останься она тут, для тебя бы все равно ничего не изменилось, — продолжал бессердечный Джордж. — Она бы никогда не снизошла до какого-то там журналиста.

— Лучше бы я ее вообще никогда не видел!.. — с тоской отозвался Бертрем.

— Друзья мои, — наконец вмешался я, — если бы вы сочли возможным объяснить, о ком идет речь, обещаю, я внимал бы вам с куда большим интересом, чем прежде.

— Ее зовут Антуанетт Мобан, — сказал Джордж.

— Де Мобан, — сварливо уточнил Бертрем.

— Ах, вот оно что! — удивился я; дама эта была мне известна.

— Долго вы еще будете меня мучить? — взмолился несчастный влюбленный.

— Куда же она едет? — неумолимо продолжал я.

Тут Джордж, позвякивая мелочью в кармане, кинул на Бертрема еще более ехидный взгляд и самым что ни на есть любезным тоном произнес:

— Куда она едет, никто не знает. Зато могу сообщить другое: пару месяцев назад я наведался к ней. Как вы думаете, кого я там застал? Самого герцога Стрелсау! Ты случайно не знаком с ним, Берт?

— Знаком! — со стоном ответил тот.

— Мне говорили, что это выдающаяся личность, — как ни в чем не бывало продолжал Джордж.

Было совершенно ясно: весь этот разговор Джордж затеял лишь для того, чтобы позлить Берта. «Значит, — заключил я, — герцог наверняка попал под чары несравненной мадам де Мобан». Впрочем, это вполне соответствовало ее характеру. Она отличалась не только красотой, но и неуемным тщеславием. А так как, судя по слухам, у нее было все, кроме королевских титулов, не исключено, что она надеялась с помощью замужества восполнить и этот недостаток.

Джордж объяснил, что герцог — младший сын покойного короля Руритании. Правда, он рожден от второго, морганатического[1] брака, однако отец души в нем не чаял и в знак любви дал ему титул герцога столицы, чем вызвал дружный гнев всего королевского двора. Ведь мать герцога происходила хоть и из порядочной, но не очень знатной семьи.

— Наверное, герцога сейчас нет в Париже? — спросил я.

— Разумеется, — подтвердил Джордж. — Он отправился на родину и примет участие в коронации сводного брата. Не думаю, правда, что эта церемония доставит ему удовольствие. Поэтому не расстраивайся, Берт, — снова принялся Джордж за свое. — Герцог не женится на Антуанетт. У него другие планы. Правда, Рудольф?

— Да хватит вам! — отмахнулся я и поднялся с кресла.

Было уже довольно поздно, и, оставив несчастного Берта на растерзание Джорджу, я отправился спать в гостиницу.

На другой день Джордж проводил меня на вокзал.

— Соскучился по живописным шедеврам? — с ехидной улыбкой спросил он, увидев, что я купил билет до Дрездена.

Джордж был неисправимым сплетником, и, скажи я ему правду, три дня спустя в Лондоне уже наверняка знали бы, куда я поехал. Значит, самое позднее через неделю новость докатилась бы до Парк Лейн, а это отнюдь не входило в мои планы. Я уже собирался мягко перевести разговор на другую тему, когда Джордж вдруг сам помог мне выпутаться из несколько щекотливого положения. Он неожиданно сорвался с места и бросился со всех ног к кассовому павильону, откуда выходила несколько полноватая, но статная и чрезвычайно элегантная женщина. На вид ей было немного за тридцать. Пока Джордж разговаривал с ней, я несколько раз поймал на себе ее внимательный взгляд, и, надо сказать, это меня не обрадовало. День выдался прохладный, я поднял воротник меховой шубы, до подбородка укутался шарфом и в довершение всего натянул шляпу по самые уши. Более неподходящего вида для знакомства с красивой женщиной даже придумать было невозможно.

К счастью, минуту спустя Джордж снова поравнялся со мной.

— У тебя будет очаровательная попутчица, — объявил он. — Знаешь, кто это? Предмет страсти нашего бедняги Берта. Антуанетт де Мобан тоже едет в Дрезден. И что это вас потянуло на живопись? — при этом Джордж хитро покосился на меня. — Вот только странно, — задумчиво добавил он, — я предложил ей тебя представить, а она отказалась.

— Я не просил, чтобы ты меня представлял, — ответил я, и голос мой прозвучал несколько резко.

Отказ Антуанетт от знакомства порядком меня задел.

— Не кипятись, старина! — засмеялся Джордж. — Просто когда я узнал, что вы едете вместе, я предложил подвести тебя к ней, но она сказала, что познакомится с тобой в другой раз. Теперь тебе остается надеяться только на то, что ваш поезд потерпит крушение. Тогда у тебя появится шанс спасти ее и отбить у герцога Стрелсау.

Но ни мне, ни мадам де Мобан не пришлось переживать крушение. Поезд благополучно довез нас до Дрездена, где мне предстояло сделать еще одно открытие: мадам де Мобан пересела в другой поезд и снова оказалась моей попутчицей. Так как Антуанетт всем своим видом показывала, что не желает нарушать уединения, я старательно избегал ее. Однако, заинтригованный ее поведением, я начал украдкой следить за ней, и вскоре мне стало совершенно ясно: она направляется туда же, куда и я.

Не успели мы достигнуть границы Руритании, как мне моментально напомнили, что я имею отношение к Эльфбергам. Пожилой начальник таможни уставился на меня как завороженный, и я убедился: остаться незамеченным в этой стране мне и впрямь будет чрезвычайно трудно. Потом я купил газеты, и то, что я там прочел, во многом повлияло на дальнейшие события моей жизни. В силу каких-то непонятных и, как мне сразу показалось, весьма таинственных причин коронацию было решено провести раньше намеченного срока. В газетах объявлялось, что она состоится через день. Это сообщение взбудоражило всю страну, и огромное количество людей со всех ее концов хлынуло в Стрелсау.

Столица изнывала от наплыва народа. Гостиницы были переполнены, и отыскать ночлег было почти невозможно. Тогда я решил остановиться в Зенде.

Этот небольшой городок находился в пятнадцати милях от столицы и милях в десяти от границы, к которой мы только что прибыли.

Поезд должен был прийти в Зенду вечером, и я рассчитал, что следующий день проведу там и вдоволь поброжу по горам, которые, по слухам, изобиловали красивыми видами. В среду утром я поеду в Стрелсау, а ночевать вернусь снова в Зенду.

Так я и сделал. Вечером я сошел в Зенде, и когда мой поезд тронулся, я еще раз увидел в окне вагона лицо мадам де Мобан: она явно ехала до Стрелсау. Я позавидовал ее предусмотрительности. «Видимо, она, в отличие от меня, позаботилась о жилье заранее, и даже перенос коронации не застал ее врасплох», — с досадой подумал я. Потом я вспомнил о Джордже Фезерли. Я представил себе, как вытянулось бы его лицо, узнай он, куда в действительности направлялись и я, и мадам де Мобан, и тут же развеселился.

Добравшись до маленькой гостиницы, которую держала дородная старая дама с двумя дочерьми, я нашел там радушный прием. Это было тихое добропорядочное семейство, и с первых же слов, которыми мы обменялись, я понял, что и мать, и дочерей мало волнует предстоящая коронация. Почтенную даму куда больше нового короля интересовал герцог. По завещанию покойного монарха ему отошел замок Зенда и прилегающие земли, и теперь он стал местным правителем.

Замок находился примерно в миле от гостиницы. Он увенчивал холм в конце долины и величественно парил над городом. Пожилая хозяйка гостиницы задумчиво поглядела на замок и не замедлила посетовать, что такой замечательный правитель, как их герцог, не может взойти на престол вместо брата.

— Уж мы-то знаем герцога Майкла, — продолжала она, — Он ведь всю жизнь тут прожил. Да что мы — каждый руританец его знает в лицо, не то что молодого короля. Тот так долго пробыл за границей, что его узнают только придворные.

— А он еще и бороду сбрил, — заметила одна из дочерей.

— Сбрил бороду? — удивилась мать.

— Лесничий герцога Йоханн сказал. Он видел короля.

— Верно! — спохватилась мать. — Вам, наверное, интересно будет узнать, сэр, — обратилась она ко мне, — что король сейчас гостит в охотничьем домике герцога. Это в нашем лесу. На коронацию в Стрелсау они поедут в среду утром прямо отсюда.

Это известие меня заинтересовало. Возможность увидеть будущего короля еще до коронации показалась мне заманчивой, и я решил на следующее же утро прогуляться в сторону охотничьего домика.

— Хотелось бы мне, чтобы он так и остался тут, — продолжала ворчать почтенная хозяйка, — все равно ведь говорят, его ничего не интересует, кроме вина и охоты. Вот и охотился бы на здоровье, а наш герцог сел бы вместо него на трон. По-моему, так было бы куда лучше, и я ни от кого не собираюсь скрывать своего мнения!

— Тише, мама! — хором предостерегли дочери.

— А чего мне бояться? — возразила мать. — Не одна я так считаю. Многие сказали бы то же самое!

В восклицании хозяйки было столько жара, что я не выдержал и, откинувшись на спинку кресла, захохотал.

— А я, наоборот, терпеть не могу Черного Майкла, — сказала хорошенькая младшая дочь. — По-моему, Красный Эльфберг гораздо симпатичнее. У нас его прозвали «красным» потому, что, говорят, волосы у него рыжие, как у лисицы или как…

Она не договорила и, поглядев на меня, засмеялась. Мать и сестра всем своим видом выражали ей явное неодобрение, но она не обращала на них внимания.

— Немало людей на свете проклинали эти рыжие волосы, — сердито пробормотала старушка.

«И Джеймс, пятый лорд Бэрлсдон в их числе», — подумал я.

— Мужчины — может быть, — словно прочитав мои мысли, сказала младшая сестра, — но женщины никогда.

— Успокойся, от женщин им тоже доставалось.

— Почему же король оказался здесь? — придя на помощь смущенной девушке, спросил я. — Ведь вы говорите, это владения герцога.

— Герцог пригласил его отдохнуть, сэр. Король живет здесь, а герцог поехал в Стрелсау, чтобы приготовить все к коронации.

— Значит, они дружат?

— Они большие друзья, сэр.

Услышав это, ее хорошенькая дочь снова открыла рот.

— Да, сэр, — забыв о минутном приступе смущения, бойко начала она. — Они большие друзья. Они любят друг друга не меньше, чем все остальные мужчины, которые стремятся занять одно и то же место и жениться на одной и той же женщине!

Слова ее чрезвычайно заинтриговали меня. Заметив, что лицо старой хозяйки скривилось от гнева, я поспешил вмешаться, пока она снова не заткнула младшей дочери рот.

— Как, как вы сказали? — переспросил я. — Каким образом они собираются жениться на одной и той же женщине?

— Всем известно, что Черный Майкл… Да ладно тебе, мама! — прикрикнула она на мать, которая собралась что-то возразить. — Ты ведь сама знаешь, что герцог все бы отдал, чтобы жениться на своей кузине Флавии. Вот только Флавия хочет выйти не за него, а за короля. Да и кто бы на ее месте отказался стать королевой?

— Ну и дела! — удивился я. — Знаете, мне становится жаль вашего герцога. Но что поделаешь, если тебе суждено быть не старшим, а младшим сыном короля? По-моему, остается смириться и довольствоваться теми благами, которые дарует твое положение. Сдается мне, жизнь все же не очень сурова к герцогу и ему есть за что благодарить Бога.

Я вспомнил о собственном происхождении и засмеялся. А затем мне снова пришла на ум прелестная Антуанетт де Мобан. «Как-то она проводит время в Стрелсау?» — подумал я и развеселился еще больше.

— Черный Майкл, — снова начала младшая девушка, — не ладит с…

Но тут послышались тяжелые шаги, и девушка испуганно замолчала.

— Кто это осмеливается называть его высочество Черным Майклом? — раздался грубый мужской голос.

— Но вы ведь не выдадите меня, Йоханн? — повернулась девушка к вошедшему мужчине.

— Видишь, до чего может довести пустая болтовня, — назидательно сказала хозяйка. — У нас гости, Йоханн, — обратилась она к вновь прибывшему.

Мужчина снял шапку, повернулся ко мне и тут же отпрянул, словно увидел не меня, а нечто необычайное.

— Что с вами, Йоханн? — спросила старшая девушка. — Этот господин путешествует. Он приехал к нам посмотреть коронацию.

После этого Йоханн несколько пришел в себя, однако продолжал испепелять меня исполненным какого-то яростного внимания взглядом.

— Добрый вечер, — как можно любезнее обратился к нему я.

— Добрый вечер, сэр, — отозвался он, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Это было очень забавное зрелище. Я словно загипнотизировал его, и наделенная юмором младшая дочь тут же оценила комизм ситуации.

— Все ясно! — со смехом воскликнула она. — Йоханну понравились ваши волосы. Это его любимый цвет, а у нас в Зенде такое не часто встретишь!

— Прошу извинить меня, сэр, — запинаясь, выдавил из себя Йоханн. — Я думал, здесь никого нет.

Наконец мне показалось, что я понял причину внимания Йоханна. Наверное, этот парень привык к дармовой выпивке за счет путешественников и ждет, пока я раскошелюсь. Стремясь исправить оплошность, я велел хозяйке налить Йоханну стаканчик, сам же поднялся с кресла, пожелал всем спокойной ночи и пошел к двери.

Младшая дочь побежала вперед, чтобы посветить мне, Йоханн почтительно отошел в сторону, уступая дорогу, однако и сейчас неотрывно смотрел на меня.

Когда я поравнялся с ним, он шагнул в мою сторону и спросил:

— Извините, сэр, вы не знакомы с нашим королем?

— Ни разу в жизни не видел его, — чистосердечно ответил я. — Но надеюсь, в среду увижу.

Больше Йоханн не произнес ни слова. Однако пока за мной не захлопнулась дверь, я чувствовал, как он пристально смотрит мне вслед.

Когда мы уже поднимались по лестнице, моя проводница обернулась и, бросив на меня кокетливый взгляд, сказала:

— Люди с шевелюрой, как у вас, Йоханну не по вкусу.

— Разумеется, ваши волосы ему больше по сердцу, — ответил я.

— При чем тут я? — со смехом возразила она. — Я имею в виду мужчин.

— Не понимаю, какое ему дело до моих волос? — спросил я и, чтобы она не отвернулась, крепко ухватился за подсвечник, который она сжимала в руке.

— Ну вот мне, к примеру, очень по сердцу ваш эльфбергский цвет, — отозвалась она.

— А по-моему, цвет волос для мужчины ровно ничего не значит, — продолжал упорствовать я.

— Может, вы и правы, — ответила она, — но все-таки хорошо, что дверь в кухню закрыта и нас никто не слышит.

— Ну, хватит об этом, — сказал я и вошел в отведенную мне комнату. — Спокойной ночи.

Признаться, этот разговор мне наскучил и, оставшись один, я долго еще размышлял над странностями местных жителей. Лишь позже я понял, что цвет волос может играть роль и для мужчины.


Глава I. Рассендиллы и Эльфберги | Пленник замка Зенды | Глава III. Славный вечерок в обществе дальнего родственника