home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XVI. Рискованный замысел

После того, как я выехал на прогулку в Зенду и даже побеседовал с Рупертом Хенцау, притворяться больным уже не было смысла. Я заметил, что весть о моем выздоровлении тут же возымела последствия. Люди из гарнизона Майкла перестали появляться в городе. Мои люди незаметно подобрались к замку и сообщили, что подходы усиленно охраняются. Обдумав положение, я решил, что при всей трогательности послание мадам де Мобан с ее спасением придется повременить. Сейчас я не мог помочь ни ей, ни королю. Майкл бросил мне вызов. Узнав о моем выздоровлении, он не только не нанес мне визита, но даже не удосужился прислать гонца, который извинился бы и доложил, что герцог не мог прибыть из-за плохого самочувствия. Итак, Черный Майкл давал мне понять, что время соблюдения этикета прошло и война между нами вступает в новую стадию.

Я выжидал и вынужденное безделье угнетало меня все больше и больше. Кроме того, обстановка в стране накалялась. Если недавно я опасался лишь поисков Рассендилла, то теперь опасность надвигалась сразу с двух сторон. Две недели, которые я дал префекту полиции, истекали, подданные же удивлялись долгому отсутствию короля в Стрелсау, и мне волей-неволей пришлось бы скоро вернуться в столицу. Беспокоила меня и Флавия. Я не мог отправить ее одну в Стрелсау. Присутствие же ее здесь, вблизи шайки убийц во главе с Черным Майклом, могло обернуться Бог знает какой катастрофой.

Словно нарочно, мне нанесли еще один удар. Маршал Стракенц вместе с канцлером, специально прибывшим для этой миссии из Стрелсау, потребовали, чтобы я официально объявил день своей помолвки с Флавией. Дело в том, что в Руритании помолвка короля праздновалась не менее пышно, чем свадьба, и подданные с нетерпением ждали праздника. Что я мог поделать? Мы с Флавией уселись рядом и объявили канцлеру, что помолвка состоится ровно через две недели в главном соборе Стрелсау.

Стоило газетчикам опубликовать это сообщение, как вся страна словно с ума посходила. В Руритании не нашлось ни одной семьи, которая отнеслась бы равнодушно к предстоящему торжеству. Свадьба короля и принцессы Флавии была у всех на устах, и все обсуждали ее. Существовал лишь один человек, который вообще ничего не знал о предстоящем торжестве. Человеком этим был подлинный король Руритании.

До меня дошла весть о том, как восприняли в замке Зенда сообщение о помолвке. Не прошло и трех дней, как Йоханн, который хоть и был напуган до полусмерти, но жаждал денег, нашел способ навестить нас. Он как раз прислуживал герцогу, когда ему сообщили о помолвке. Майкл так рассвирепел, что, по словам Йоханна, у него даже лицо позеленело. Когда же Руперт Хенцау весело заметил, что я обязательно приведу свой замысел в исполнение и поздравил Антуанетт де Мобан с избавлением от соперницы, Майкл схватился за меч. Но Руперт не обратил на это никакого внимания и поздравил герцога с тем, что он дал Руритании самого лучшего короля из всех, которые когда-либо правили в этой стране.

Затем, отвесив герцогу шутовской поклон, Руперт заявил:

— И, смею заметить, по вашей милости принцессе достанется муж куда лучше того, что ей предназначался.

Тут герцог совсем потерял власть над собой. Он приказал Руперту замолчать и покинул зал. Руперт повиновался, но не сразу: сначала он подошел к мадам де Мобан, поцеловал ей руку и окинул ее недвусмысленно нежным взглядом. Разъяренный Майкл просто пожирал его взглядом, но тот и в ус не дул.

Впрочем, на этом веселая информация завершилась. Остальные сообщения Йоханна позабавили нас куда меньше. Если Тарленхайм жил напряженным ожиданием, то тем же жил и замок Зенда. Король серьезно занемог. Йоханн видел его: он был так слаб, что почти не мог передвигаться. Майкл до того перепугался, что вызвал из Стрелсау врача. Осмотрев короля, тот ужаснулся и начал умолять Майкла отпустить его. Он сказал, что не хочет быть замешанным в это дело. И тут Майкл имел наглость объяснить несчастному доктору, что тот должен сохранять здоровье короля, пока это необходимо герцогу, и тотчас лишить его жизни, когда герцогу король больше не будет нужен. Правда, доктору все же удалось кое-что сделать для несчастного пленника. Он уговорил допустить к нему мадам де Мобан, заявив, что только женщина может должным образом ухаживать за таким тяжелым больным.

Я понял, что обитатели Зенды оказались в не менее сложной ситуации, чем мы. Король таял на глазах, я же был жив и здоров. При таком раскладе смерть короля отняла бы у Майкла последнюю надежду. Вот почему в Зенде царила тоска и раздражение. Отношения между Майклом и оставшимися четырьмя приближенными были напряжены до предела. Но чем мрачнее делался Майкл, тем большее веселье охватывало Руперта Хенцау. Он то и дело принимался смеяться или петь и, по словам Йоханна, просто покатывался от хохота каждый раз, когда к королю отправлялась Антуанетт де Мобан.

Больше Йоханну было нечего нам сообщить, и, получив причитающиеся кроны, он принялся упрашивать, чтобы мы не посылали его в Зенду. Бедный парень так боялся за свою шкуру, что, предложи мы ему сидеть безвылазно в подвале Тарленхайма, он наверняка согласился бы. Но мы не поддались на уговоры. Теперь он был для нас единственной связующей нитью с Зендой и королем, и, увеличив награду, мы сумели убедить его, что вернуться просто необходимо. Потом я приказал ему передать Антуанетт де Мобан, что я постараюсь помочь ей, ее же прошу кланяться от нас королю и, насколько возможно, ободрить его. Тут до меня впервые отчетливо дошло, что охрану короля Майклу теперь организовать гораздо труднее. От «шестерки» осталось всего лишь «четверка», не было и Макса Холфа.

— Кто же сторожит короля? — спросил я Йоханна.

— Детчард и Берсонин ночью, а Руперт Хенцау и Де Готе — днем, — ответил он.

— Только по двое?

— Да, ваше величество. А двое других спят в комнате над ними, и стоит тем подать сигнал, как они тут же прибегут на помощь.

— Значит, над темницей короля есть комната? — заинтересовался я. — А она как-нибудь сообщается с подземельем?

— Нет, ваше величество. Надо спуститься по лестнице, выйти на подъемный мост, а уж потом попадешь в темницу, где держат короля.

— А дверь заперта?

— Да, ваше величество, и ключи от нее только у этих четверых.

Я ближе придвинулся к нему.

— А от решетки на окне у них есть ключи? — прошептал я.

— Кажется, только у Детчарда и у Руперта.

— А где апартаменты герцога?

— В новом дворце, на первом этаже. Его комнаты справа от подъемного моста.

— А комнаты мадам де Мобан?

— Слева. Как раз напротив комнат герцога. Но после того, как она удаляется на ночь к себе, ее дверь запирают.

— Что, Майкл не хочет, чтобы она выходила?

— Наверное, ваше величество.

— Ключи от ее двери герцог держит при себе?

— Да. И потом — на ночь поднимают мост. Ключ от моста тоже у герцога; без его ведома поднять мост невозможно.

— А вы сами где спите?

— В прихожей нового дворца. Со мной спят еще пятеро слуг.

— Они вооружены?

— Только пиками. Огнестрельного оружия герцог им не доверяет.

Теперь кое-что начинало проясняться. Однажды я уже потерпел поражение, уповая на «лестницу Иакова», и, возлагай я вновь на нее надежды, еще один провал был бы неминуем. Нет, надо действовать по-другому.

— Я обещал вам двадцать тысяч крон, — сказал и Йоханну. — Вы получите пятьдесят тысяч, если сделаете завтра ночью то, что я вам сейчас скажу. Но сначала ответьте мне: другие слуги знают, что за узника держит Майкл?

— Нет, ваше величество. Они думают, что это какой-то враг герцога.

— Если я появлюсь перед ними, они поверят, что я король?

— Конечно.

— Тогда все в порядке. Итак, вы сделаете вот что. Завтра ровно в два часа ночи откройте настежь двери нового дворца. В два часа, не раньше и не позже.

— Вы придете туда, ваше величество?

— Это неважно. Слушайте дальше. Вы скажете, что в комнате слишком душно, или придумайте еще что-нибудь. Тут я вас не неволю. Главное, чтобы ваш поступок не насторожил других слуг. Вот и все, о чем я вас прошу.

— Ваше величество, а когда я открою дверь, мне можно будет убежать?

— Разумеется. И чем быстрее, тем лучше. И еще одно: передайте эту записку мадам де Мобан. Я написал ее по-французски, и вы не сможете понять ни слова. Скажите только, что я прошу ее в точности исполнить все, что там написано. Если она что-нибудь перепутает, все мы можем погибнуть.

Слушая меня, Йоханн просто трясся от страха. Но он был честным парнем, и я верил, что у него хватит воли и мужества справиться с моим поручением. Все равно откладывать дальше освобождение короля было нельзя: он мог умереть со дня на день.

Когда Йоханн ушел, я вызвал Сапта и Фрица и изложил им свой план.

Сапт с сомнением покачал головой.

— Неужели нельзя подождать? — спросил он.

— Нельзя. Король может погибнуть.

— Майклу пока нужно, чтобы он жил, — возразил Сапт.

— Но вы забываете, что две недели истекают. Потом префект продолжит поиски, и…

— Ты прав, — перебил меня Сапт и закусил ус. Фриц фон Тарленхайм подошел и, положив мне руку на плечо, сказал:

— А что, я бы попробовал.

— Я предоставлю вам такую возможность, — ответил я. — Поедем вместе.

— Хорошо, — тут же согласился Фриц, — а Сапт останется в Тарленхайме и будет охранять Флавию.

У Сапта заблестели глаза.

— Нет уж, я пойду с вами, и, так или иначе, но Майкла мы одолеем. — Он усмехнулся. — Меня только вот что волнует: если убьют и тебя, и короля, что будет с теми, кто останется в живых?

— Они присягнут королеве Флавии, — ответил я, — и — видит Бог! — я мечтал бы оказаться на их месте.

Мы помолчали. И вдруг Сапт горестно воскликнул:

— И почему только твоя прабабушка — или кем она там тебе приходится? — не вышла замуж за Рудольфа Третьего!

В его голосе звучало такое искреннее сожаление, что мы с Фрицем не выдержали и расхохотались.

— Теперь уж этого все равно не поправишь, — смеясь, ответил я. — Давайте лучше думать, как вернуть короля.

— Правильно, — поддержал меня Фриц.

— Кроме того, я согласился стать самозванцем только ради короля. Если мы не вернем его на трон до дня помолвки, мне придется во всем признаться. Я должен это сделать, чем бы для меня это ни кончилось.

— Тогда, мой мальчик, иди и спасай короля, — сказал Сапт.

Теперь настало время рассказать, что я придумал. Вооруженный отряд под командованием Сапта должен спрятаться недалеко от входа в новый дворец Майкла. Если повезет и никто не обнаружит их, они дождутся, пока Йоханн откроет дверь. Как только это произойдет, они ворвутся внутрь и, если одного их вида и имени короля, от которого они будут действовать, окажется недостаточно, разоружат слуг. В то же мгновение по плану из комнаты Антуанетт де Мобан должны послышаться истошные крики. Антуанетт будет призывать на помощь Черного Майкла до тех пор, пока тот ее не услышит. Он обязательно должен прибежать, потому что, моля о помощи, она несколько раз произнесет имя Руперта Хенцау. Если мы рассчитали правильно, разъяренный Майкл выскочит из своих апартаментов — и Сапт немедленно схватит его. Но Антуанетт и после этого не перестанет кричать. Только теперь она будет без конца повторять имя «Руперт». Я рассчитывал, что, услыхав свое имя, Руперт, который должен был в эту ночь отсыпаться в верхней комнате, кинется разузнать, в чем дело. Мои люди позаботятся, чтобы подъемный мост был опущен, а уж побежит Руперт один или захватит с собой Де Готе — это как повезет.

Как только Руперт окажется на мосту, в игру вступлю я. На мою долю снова выпадет освежиться во рву. На этот раз я решил запастись деревянной лесенкой. Если я устану, она поможет мне держаться на плаву. А когда я наконец выйду из воды, я приставлю лесенку к стене и заберусь по ней на подвесной мост. Таким образом, попав на мост, я не дам пройти по нему Руперту и Де Готе. Если они все же благополучно минуют его, мне некого будет в этом винить, кроме самого себя. Если же мне удастся справиться с ними, на пути к королю останутся только двое, и есть надежда, что мы сумеем выманить их суматохой, которую поднимем в новом дворце. Дальнейшее исполнение плана будет зависеть от скорости, с которой мы проникнем в первую комнату темницы. Я радовался только тому, что около короля нынешней ночью будет дежурить не Руперт, а Детчард. Конечно, и он отличается достаточной жестокостью, но все же ему далеко до свирепости и прыти Руперта. Кроме того, Детчард, пожалуй, единственный из всей «шестерки», кто любил Черного Майкла. Могло случиться, что, услышав истошные крики Антуанетт де Мобан, он оставит короля на попечение Берсонина, а сам бросится на выручку своему господину.

Мой план был рискованным, и я старался облегчить нашу задачу. Чтобы в Зенде не заподозрили неладное, я приказал осветить дом графа Станисласа. Слугам было приказано всю ночь сновать по дому, а окрестности должны оглушать звуки оркестра. Пусть Майкл думает, что мы затеяли веселый пир. Стракенц останется в Тарленхайме и, доколе возможно, будет скрывать наше отсутствие от Флавии. Если до утра мы не вернемся, он должен открыто осадить Зенду и потребовать освобождение короля. Я предусмотрел и то, что, в случае нашего поражения, Стракенц мог бы не найти Майкла в Зенде. Тогда они с Флавией немедленно вернутся в Стрелсау. Тотчас по приезде Стракенц объявит Черного Майкла убийцей короля и призовет всех верноподданных под знамя принцессы Флавии.

Откровенно говоря, я не очень-то верил в благополучный исход нашей операции. Именно потому я и оставил столь подробные рекомендации Стракенцу. Точно предположить, чем кончится для меня паломничество в Зенду, я не мог. И все-таки мне представлялось, что ни королю, ни Черному Майклу, ни мне не пережить этой ночи.

В вечер, который предшествовал нашему выступлению, Флавия была как-то особенно задумчива. Когда я поднялся, чтобы уйти, она вдруг обняла меня, а затем, взяв за руку, надела мне на палец кольцо и окинула меня сияющим взором. Лицо ее раскраснелось от смущения. Я носил перстень короля. Но, кроме того, я не расставался с простым золотым колечком, на котором был начертан девиз нашего рода. Колечко было маленькое и налезало мне только на мизинец. Я снял его и надел ей на палец. Потом жестом попросил ее отпустить меня. Она почувствовала, что мне грозит какая-то опасность. Когда она пропускала меня в дверь, в глазах ее стояли слезы.

— Носите это кольцо, — сказал я. — Не забывайте о нем, даже если на другом пальце будете носить перстень королевы.

— Что бы мне ни пришлось надеть на другой палец, это я не сниму до самой смерти, — ответила она. Поцеловав кольцо, она добавила: — Да и после смерти тоже.


Глава XV. Беседа с искусителем | Пленник замка Зенды | Глава XVII. Ночные похождения Руперта Хенцау