home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XV. Беседа с искусителем

Если бы все это происходило в Англии, в наши распри было бы уже втянуто множество людей, ибо любой конфликт между представителями высших классов моментально собирает там множество сторонников и противников. Однако в Руритании на подобные вещи смотрят несколько по-другому. Вражда между различными кланами тут иногда передавалась из поколения в поколение, и вмешиваться третьим лицам если не запрещалось, то, во всяком случае, считалось нежелательным. Но всему есть предел, и события, описанные в предыдущей главе, всколыхнули даже привычных ко всему руританцев. Это осложняло нашу задачу. Впредь приходилось соблюдать еще больше предосторожностей, чем прежде.

Смерть отпрысков целых пяти аристократических семейств нечего было и пытаться скрыть. Вот почему я, не медля, издал королевский указ, в коем сетовал на возросшее число дуэлей и налагал на них строгие ограничения. Документ составил канцлер, и получилось очень сурово и — одновременно — выразительно. Затем я послал официальное извинение Майклу, а тот, в свою очередь, удостоил меня вежливого ответа. Что ж, ничего удивительного! При всей разнице устремлений нас с Майклом объединяло одно: ни я, ни он не могли раскрыть свои карты.

Официальная часть была улажена. Теперь меня беспокоило самочувствие короля: он был так плох, что вынужденная отсрочка могла стоить ему жизни. Боялся я и другого: Майкл мог перевести короля в другое место. Но поделать все равно ничего было нельзя. Никто сейчас не решился бы нарушить перемирия. И я утешался лишь тем, что Флавия с восторгом отнеслась к моему закону о дуэлях. Она даже сказала, что я должен вообще запретить в стране это варварство.

— Потерпите до нашей свадьбы, — с улыбкой ответил я.

В результате нашего перемирия, как ни странно, город Зенда превратился в некую нейтральную зону, где жители замка и имения графа Станисласа могли чувствовать себя в полной безопасности. Разумеется, так было только в дневное время: ночью я не решился бы пробыть на улицах Зенды и нескольких минут. Зато я получил возможность прогуливаться по городу вместе с Флавией. Тут не обошлось без казуса. Однажды, когда мы с Саптом и Флавией прогуливались верхом, около нас остановилась карета, запряженная парой лошадей, и из нее вышел начальник полиции Стрелсау. Почтительно поклонившись, он сказал:

— Приказ вашего величества о дуэлях неукоснительно соблюдается в столице.

— Вы приехали в Зенду специально для того, чтобы доложить мне это? — удивился я.

— Нет, ваше величество. Я приехал сюда, чтобы выполнить просьбу английского посла.

— Вот уж не подумал бы, что английского посла может интересовать что-нибудь в этом захолустье! — усмехнулся я. — Что же он тут ищет?

— Одного молодого человека весьма знатного рода. — объяснил начальник полиции. — Он пропал без вести. Ни друзья, ни родные вот уже два месяца не получают от него никаких известий. Но по некоторым сведениям можно предположить, что он находится в Зенде.

Флавия не очень внимательно слушала наш разговор, и все же я не решался посмотреть Сапту в глаза.

— Какие же сведения? — полюбопытствовал я.

— У этого молодого человека есть друг в Париже. Его фамилия Фезерли. Он-то и уверяет, что молодой человек поехал в Зенду, а служащие железной дороги запомнили багаж, на котором стояло его имя.

— Как его зовут?

— Рассендилл, ваше величество, — ответил полицейский, и по его тону я сразу понял, что фамилия эта для него — пустой звук.

Кинув смущенный взгляд на Флавию, начальник полиции понизил голос почти до шепота и добавил:

— Полагают, что он поехал сюда вслед за дамой, ваше величество. Вы, может быть, слышали о мадам Антуанетт де Мобан?

— Вроде бы что-то слышал, — ответил я и невольно посмотрел на замок Майкла.

— Она приехала в Руританию примерно тогда же, когда и этот Рассендилл.

Префект одарил меня многозначительным взглядом. Я понял его: он хотел поговорить со мной наедине.

— Сапт, — попросил я, — я поручаю вам ненадолго принцессу. Мне надо поговорить с префектом.

— Ну, — повернулся я к начальнику полиции, когда они отъехали на несколько шагов вперед, — что там у вас еще?

— Я вот о чем подумал, ваше величество. Если Рассендилл действительно увлекся этой дамой, а потом пропал и о нем уже два месяца ничего неизвестно… — И, не договорив, начальник полиции бросил выразительный взгляд на замок.

— Вы правы, эта дама там, — спокойно ответил я. — Однако не думаю, чтобы Рассендилл тоже жил в замке.

— Но, ваше величество, — едва слышно прошептал он, — герцог не выносит соперников.

— Тут я с вами согласен, — совершенно искренне ответил я. — Но не слишком ли вы сгущаете краски?

Он виновато развел руками. И тут я шепнул ему:

— Дело действительно серьезное. Возвращайтесь в Стрелсау…

— Но, ваше величество, если улики навели нас на верный след?..

— Возвращайтесь в Стрелсау, — повторил я. — Скажите послу, что напали на след, но вам требуется еще неделя срока. А я сам займусь этим.

— Посол очень торопил меня, ваше величество.

— Постарайтесь убедить его, что надо набраться терпения. Сами ведь понимаете: если подозрение подтвердится, придется действовать очень осторожно. Мы не можем допустить скандала. Вы должны сегодня же вернуться в столицу!

Он покорно поклонился, а я, испытывая большое облегчение, догнал своих спутников. Теперь розыски моей скромной персоны приостановятся минимум на две недели. Начальник полиции даже сам не предполагал, насколько приблизился к истине. Стоило ему начать поиск — как это могло бы повредить королю! Вот почему я не уставал посылать в душе проклятия Джорджу Фезерли — этот болтун едва не погубил весь мой план.

— Итак, с делами покончено? — спросила Флавия.

— Все в порядке, — ответил я. — А потому предлагаю повернуть назад. Иначе мы окажемся во владениях моего брата.

Мы и впрямь почти подъехали к замку. Остановившись, мы немного полюбовались крепостными стенами и живописной дорогой. Именно в этот момент на дорогу вышла похоронная процессия.

— Едем назад, — сказал Сапт.

— Я хочу остаться, — возразила Флавия.

Я подъехал к ней и осадил коня. Процессия приблизилась к нам, и теперь мы могли разглядеть ее. Впереди верхом ехали слуги, одетые в черные ливреи с серебряными гербами. За слугами двигался катафалк, запряженный четверкой лошадей. На нем стоял гроб, накрытый тяжелым балдахином. За катафалком ехал всадник. В беспросветно-черном одеянии, со шляпой в руке, он словно воплощал собою скорбь. Глядя на него, даже невозмутимый Сапт растрогался и обнажил голову. Мы не двигались с места. Флавия тронула меня за локоть.

— Наверное, это один из убитых дворян, — сказала она.

Я подозвал грума.

— Съездите и узнайте, кого хоронят, — приказал я ему.

Он тронул коня и подъехал к слугам. Я увидел, что они препроводили его к человеку, следовавшему за катафалком.

— Да это же Руперт Хенцау, — прошептал Сапт.

Теперь они подъехали достаточно близко, чтобы можно было разглядеть участников процессии. За катафалком и впрямь следовал Руперт. Он подал знак слугам, кортеж остановился, а сам он подъехал ко мне. На нем был костюм черного цвета, застегнутый на все пуговицы. Он отвесил мне почтительный поклон и вдруг улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. Старина Сапт держал руку у левого кармана на груди, и Руперт наверняка не хуже меня догадывался, что прячет в этом кармане мой старший друг.

— Ваше величество изволит интересоваться, кого мы хороним? — вежливо осведомился Руперт. — Извольте: мы провожаем в последний путь моего дорогого друга Альберта Лоенгрема.

— Ах, милорд… — вздохнул я. — Поверьте, никто не жалеет об этом происшествии больше, чем я. Свидетельством тому — мой приказ, и я уж заставлю неукоснительно соблюдать его.

— Бедняга! — исполненным сочувствием тоном проговорила Флавия.

Руперт наградил ее таким восторженным взглядом, что, будь моя воля, я заставил бы его горько раскаяться. Но сейчас я не мог затевать новой ссоры и, едва сдерживая гнев, следил, как этот нахал явно ждет от принцессы знаков восхищения своей особой.

— Вы очень милостиво поступили, ваше величество, — сказал Руперт. — Я горько оплакиваю своего друга. Я вот только думаю, как бы не получилось, чтобы вскоре и других не постигла его судьба.

— Об этом каждому из нас не мешает подумать, — ответил я.

— Даже королям, ваше величество, — нравоучительным тоном произнес Руперт, и я услышал, как Сапт скрипнул зубами.

— Вы правы, — как можно спокойнее согласился я. — А как здоровье моего брата?

— Получше, ваше величество.

— Рад за него.

— Как только ему позволит здоровье, он приедет в Стрелсау.

— Так, значит, он все-таки еще болен?

— У него небольшое осложнение, — ответил этот нахал тоном, исполненным самой нежной заботы.

— Передайте герцогу Майклу, — сказала Флавия, — что я искренне желаю ему скорейшего избавления от неприятного недуга.

— Ах, ваше высочество, вы даже не представляете себе, как наши с вами желания совпадают, — сказал Руперт и снова смерил Флавию таким дерзким взглядом, что она покраснела от смущения.

Я поклонился, Руперт попятил коня и поехал туда, где ожидал его похоронный кортеж. Какая-то сила толкнула меня, и я поехал следом за ним. Он резко обернулся. Он явно боялся, что я нападу на него даже в присутствии принцессы и его собственных слуг.

— Прошлой ночью вы отважно сражались, — сказал я. — Обещаю: если вы выдадите целым и невредимым вашего узника, никто из нас не причинит вам вреда.

Он с усмешкой поглядел на меня и подъехал ближе.

— Не бойтесь, — сказал он, — я безоружен, а ваш дружок Сапт держит меня под прицелом.

— Я и не боюсь.

— В том-то и дело, будьте вы прокляты! — сказал он. — Я вам уже передавал предложение герцога.

— Я не желаю ничего слушать от Черного Майкла, — ответил я.

— Тогда послушайте, что предложу вам я. — Он заговорил тише. — Смело осаждайте замок, пусть первыми идут Сапт и Тарленхайм. И условьтесь со мной заранее о часе, когда вы выступите.

— Спасибо, милорд, — насмешливо проговорил я, — вы же знаете, как я вам доверяю.

— Да перестаньте вы, я вам дело говорю. Сапт и Фриц погибнут, Черный Майкл — тоже.

— Каким образом?

— Черный Майкл сгинет от пули, туда ему и дорога. Узник отправится по «лестнице Иакова» (вы же знаете о ней) прямиком в преисподнюю. И нас останется только двое. Я — Руперт Хенцау и вы — король Руритании.

Он помолчал. Потом заговорил снова, и голос его дрожал от возбуждения:

— Какая игра! Вы получите принцессу и трон, я — награды и благодарность вашего величества.

— Воистину в аду пустует место, пока вас носит земля! — возмущенно прошептал я.

— И все же подумайте, — не сдавался он. — Только прошу вас держать меня подальше от этой славной девчушки! — сказал он, указывая глазами на ту, которая была мне дороже всего на свете.

— А ну-ка замолчите, милейший!

Однако, как ни странно, злоба моя сейчас была скорее наносной. В откровенной наглости Руперта сквозило какое-то, быть может, ему самому неведомое обаяние. И я невольно улыбнулся.

— Значит, вы решили пойти против своего господина? — спросил я.

В ответ он наградил Майкла таким крепким и уничижительным эпитетом, что я даже не решаюсь привести его на этих страницах. Потом доверительно добавил:

— Понимаете, он действует мне на нервы своей ревностью. Он все время следит за мной. Не далее как вчера он совершенно некстати вошел ко мне!

Раздражение мое окончательно прошло. Руперт рассказывал любопытные вещи, и я принялся внимательно его слушать.

— Он вас приревновал к своей даме? — самым небрежным тоном осведомился я.

— Да. Она чудо как хороша. Вы же видели ее.

— Конечно. Мы встречались на том самом чаепитии, в результате которого несколько ваших друзей оказались по другую сторону стола.

— От таких болванов, как Детчард и Де Готе, другого и ждать нечего. Жаль, меня там не было!

— И что, герцог помешал вам? — вернул я разговор к тому, что меня интересовало.

— Ну, это не совсем точно сказано, — ответил Руперт. — Скорее, это я пытался ему помешать.

— А сама она предпочитает герцога?

— Ну да. Но она просто не знает своего счастья. Однако подумайте все же о том, что я вам предложил.

Руперт пришпорил коня и поскакал вдогонку похоронной процессии.

Совершенно потрясенный, я вернулся к Сапту и Флавии. Характер этого сорвиголовы не переставал удивлять меня. Мне встречалось в жизни множество отчаянных и порочных натур, но все они были сущими детьми в сравнении с милейшим Рупертом Хенцау. Ни до, ни после мне не попадался такой совершеннейший экземпляр обаятельного негодяя.

— Он очень красив, правда? — Вот первые слова, которые я услышал от Флавии.

Я понимал: она не знала о нем всего, что знал я. И все-таки ее замечание оскорбило меня. Я не сомневался, что дерзкие взгляды должны оскорбить и разгневать ее. Но все вышло наоборот. Молодой негодяй добился своего: он вызвал к себе интерес принцессы, и она даже сочла его красивым. Что ж, Флавия и тут не ошиблась: он и впрямь был хорош собой.

— Мне кажется, он очень горюет о друге, — продолжала Флавия.

— Лучше бы он горевал о себе, — мрачно заметил Сапт.

Что касается меня, я не на шутку оскорбился. Конечно, я понимал, что и сам имею на Флавию прав не больше Руперта. Все-таки слова Флавии настолько задели меня за живое, что до самого возвращения в Тарленхайм я продолжал вести себя, точно ревнивый муж.

Мы с Флавией ехали рядом, Сапт немного позади — он боялся, чтобы кто-нибудь не пустился за нами вдогонку. Долгое время мы с Флавией молчали. Наконец она не выдержала.

— Ну, что вы дуетесь, Рудольф? — грустно сказала она. — Ну-ка улыбнитесь. Иначе я сейчас заплачу.

— Меня обозлил этот тип, — буркнул я и снова умолк.

Но постепенно муки ревности рассеивались в моей душе, и, когда мы подъехали к Тарленхайму, я нашел в себе силы и ласково улыбнулся Флавии.

Я спешился, и слуга протянул мне конверт. На нем не значилось ни адреса, ни подписи.

— Это мне? — спросил я.

— Да, ваше величество. Его доставил какой-то мальчик.

Я разорвал конверт и прочитал:

«Однажды я помогла вам. А теперь прошу вашей защиты. Умоляю, будьте мужчиной и спасите меня от этой банды убийц!

А. де М.»

Я передал письмо Сапту. Он прочитал, затем, взглянув на меня, небрежно заметил:

— Можно подумать, ее сюда привели на аркане!

Вот и все, чем этот сухарь отозвался на мольбу прекрасной Антуанетт. Он, но не я. Признаюсь, мне было искренне жаль ее.


Глава XIV. Ночная вылазка | Пленник замка Зенды | Глава XVI. Рискованный замысел