home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XIV. Ночная вылазка

Славный народ Руритании был бы потрясен, узнав о том, что я рассказал в предыдущей главе. Ведь, по официальным сведениям, я был опасно ранен во время охоты. В отчете о несчастном случае я попросил как можно сильнее сгустить краски.

Страну охватило волнение за жизнь государя, и это существенно повлияло на ход событий. С самого начала меня лечил прекрасный молодой врач — друг Фрица. Вот почему, несмотря на настойчивые просьбы членов медицинского факультета Стрелсау, я не допускал к себе ни одного эскулапа, принадлежащего к сей почтенной гильдии, чем нанес ощутимое оскорбление медицинской науке.

Маршал Стракенц прислал депешу, в которой сообщал, что, несмотря на настойчивые просьбы с его стороны и мои приказы, принцесса Флавия выехала в Тарленхайм, ибо хочет сама выхаживать раненого короля. Поскольку я вверил Флавию его заботам, маршал далее сообщал, что лично будет сопровождать ее. Я изо всех сил старался не возгордиться поступком принцессы, но у меня это плохо получалось, и я сам чувствовал, что просто свечусь от радости.

Герцог Стрелсау поверил, что моя жизнь в опасности. Эту новость мне принес Йоханн. Мы все-таки доверились ему настолько, что отправили обратно к герцогу. По возвращении он сказал, что задержался на свидании с девушкой, за что Руперт Хенцау жестоко выпорол его. Наказание оскорбило Йоханна до глубины души. Когда же Черный Майкл похвалил Руперта, Йоханн обиделся еще больше и теперь готов был сделать все что угодно, только бы отомстить обидчикам.

Увидев меня не в постели, а на ногах, Флавия так обрадовалась, что я даже спустя много лет не могу спокойно вспоминать об этом. Читатель легко догадается, что я не мог равнодушно взирать на нее. Когда же она принялась корить меня за то, что я не доверяю ей и не сообщил, в чем дело, я и вовсе растаял.

Ее приезд был подобен чуду. Наверное, так должен чувствовать себя грешник, которого по ошибке взяли на небо. Конечно, он понимает, что скоро недоразумение выяснится, однако именно это сознание придает невиданное блаженство каждому мигу, проведенному в райских кушах.

Мое блаженство длилось целых два дня. А герцог Стрелсау в это время готовился к охоте. И, как я ни пытался оттянуть неизбежное, момент решительных действий близился. Выжидать дальше было опасно, и мы с Саптом решили нанести удар. Нас подстегнуло последнее сообщение Йоханна. По его словам, король терял силы на глазах. Видимо, здоровье его не выдержало тюремного заключения. Он побледнел, ослаб и, казалось, смирился со своей участью. Мы поняли: если не поторопиться, нам просто некого будет спасать. Кроме того, теперь мы могли действовать со спокойной совестью. Если раньше можно было опасаться, что мы приблизим гибель короля, то сейчас мы все же могли спасти его. И если по нашей вине его сразят пулей или кинжалом, это будет не хуже долгой, мучительной смерти в подземелье, которая была ему уготована.

Настаивал я на немедленном наступлении и еще по одной причине. Маршал Стракенц заявил, что для безопасности государства мы с Флавией должны немедленно сыграть свадьбу. Не могу сказать, что меня такая перспектива повергла в отчаяние. Думаю, что у меня все же достало бы сил исполнить свой долг до конца. Только в этом случае я вынужден был бы спасаться бегством. Но тогда я бросил бы на произвол судьбы Сапта и Фрица и, быть может, оставил бы руританский престол Черному Майклу. Нет, так поступить я не мог и потому почел за лучшее наконец выяснить на деле, выручим ли мы короля истинного? Если нет, я решил остаться на троне сам и, будучи мнимым королем, обрести подлинное семейное счастье. Я признаюсь в этом честно — пусть торжествует милейшая и мудрейшая Роза, ведь она всегда утверждала, что я совершенно несерьезный человек.

Наверное, за всю свою историю Руритания не переживала более нелепой ситуации. Самозванец, случайно завладевший троном, и брат короля, мечтающий в свою очередь захватить трон, забрались в предместье захолустного городка и, изо всех сил изображая дружбу, вели жесточайшую войну. Да и сама война была необычной: самозванец бился за то, чтобы вернуть на трон короля, а родной брат мечтал короля уничтожить. Вот почему войну, вспыхнувшую между Тарленхаймом и Зендой, без преувеличения можно назвать войной за жизнь короля.

Сейчас, оглядываясь на то время, я отдаю себе отчет, что пребывал в каком-то полубезумном-полувосторженном состоянии. Сапт потом мне рассказывал, что я и впрямь вел себя как самый отъявленный деспот. Я не терпел возражений и пререканий. По словам Сапта, ни до, ни после на престоле Руритании не сидело подобного тирана. Это, так сказать, взгляд со стороны. Сам же могу признаться, что в тот момент совершенно не дорожил жизнью, ибо считал, что она все равно не сулит мне ничего хорошего. Правда, маршал, Сапт и Фриц поначалу не давали мне рисковать. Но, видя, что я все равно их не слушаюсь, они оставили меня в покое, и я целиком и полностью положился на Провидение. Именно с этих пор у нас с Майклом пошла по-настоящему крупная игра.

На исходе второго дня пребывания Флавии в Тарленхайме я поужинал с ней вместе, затем проводил ее до ее апартаментов и, пожелав спокойной ночи, ушел. Не привлекая особенного внимания слуг, я вышел из дома. У выхода меня уже поджидали Сапт, Фриц и еще шесть человёк из нашего маленького войска. Лошади наготове стояли рядом. Все были вооружены до зубов, а Сапт, кроме оружия, захватил связку отличных веревок и перекинул ее через седло. Я тоже решил запастись кое-чем, кроме обычного оружия, и остановил свой выбор на небольшой дубинке и карманном ноже.

Объехав стороной город, мы час спустя медленно поднялись по холму, на котором высился замок Зенда. Ночь выдалась темной и ветреной. Вскоре в довершение ко всему полил дождь, и ветер обрушивал на нас целые потоки воды, а вокруг со всех сторон раскачивались старые деревья. Доехав до густой рощи в четверти милях от Зенды, мы приказали шестерым сопровождающим спрятаться получше и ждать нас тут. Сапт захватил с собой свисток. В случае опасности он подал бы сигнал, и они бросились бы нам на выручку. Правда, пока мы не встретили ни души. Я надеялся, что Майкл думает, будто я по-прежнему лежу в постели, и не ждет нападения.

Прав я был или нет, но мы благополучно достигли вершины холма и очутились в том месте крепостного рва, где берег соприкасался с дорогой, которая отделялась от замка только подъемным мостом. На берегу стояло дерево; Сапт спешился и привязал к нему коня. Я снял сапоги, глотнул бренди из фляги, проверил, легко ли ходит нож в ножнах, и взял в зубы свою замечательную дубинку. Затем, не обращая внимания на умоляющие взгляды, которыми изводил меня Сапт, ухватился за веревку.

Я во что бы то ни стало решил сам взглянуть на «лестницу Иакова» и тихо вошел в воду. Прошедший день выдался теплым, и, на мое счастье, вода еще не успела остыть. Я поплыл вдоль высокой стены. Башня замка хмуро высилась надо мной. Плывя вблизи поросшего мхом берега, я оставался невидимым в темноте. Плохо же было то, что стена закрывала обзор и сам я не видел дальше трех ярдов перед собой.

Доплыв до новых построек Зенды, я заметил, что окна ярко освещены. Потом до меня донеслись голоса и смех. Мне даже показалось, что я различил среди прочих звонкий голос Руперта Хенцау, и я почти наяву представил себе пирушку и Майкловых головорезов, разгоряченных вином. Я немного передохнул, затем снова сосредоточился на том, что мне предстояло сделать. Я вспомнил, как описывал все Йоханн. Если верить его рассказу, труба вот-вот должна показаться передо мной. Я медленно поплыл дальше. Вдруг прямо передо мной оказалось какое-то массивное сооружение. Я взглянул во тьму и наконец увидел трубу. Она и впрямь представляла собой монументальную конструкцию и уходила в воду. Ширины она была такой, что в ней могло свободно поместиться двое рослых мужчин. Я хотел подплыть еще ближе, но внезапно заметил нос лодки, спрятанной за трубой. Я прислушался и уловил тихий шорох, словно кто-то менял позу в засаде. Я замер на месте и нащупал рукоять кинжала. Вытянув ноги в воде, я ощутил твердую почву. Видимо, это был выступ фундамента замка, и сейчас он пришелся мне очень кстати, ибо избавлял от необходимости удерживаться на плаву.

Теперь, когда я стоял на каменной приступке, вода доходила мне до подмышек. Я осторожно выглянул из-за трубы. В лодке сидел человек с ружьем. Значит, сооружение Майкла по ночам охранял часовой. Правда, пока он не реагировал на мое присутствие, даже позы не изменил. Вглядевшись попристальней, я понял, что сторож попросту спит. Сделав это открытие, я несколько осмелел и прополз под трубой поближе к лодке. Теперь я мог увидеть его лицо. Я тут же узнал этого огромного детину: Макс Холф, брат Йоханна. С ним шутки были плохи, и я извлек кинжал из ножен. Из всех своих поступков я меньше всего ценю этот, но я дал себе слово описать всю правду и не могу ничего утаивать. До сих пор не знаю, был ли это вынужденный шаг или малодушие. В тот миг я сказал себе: «Это война, и тут ничего не поделаешь. Жизнь короля висит на волоске».


Пленник замка Зенды

Я вылез из-за трубы и, пройдя еще насколько шагов по каменному выступу, оказался рядом с лодкой. Задержав дыхание, я прицелился и занес руку с ножом. Тут громила зашевелился и открыл глаза. Увидев меня, он издал какой-то тихий вопль и потянулся к ружью. Но я первый нанес удар. И, словно по иронии судьбы, до моих ушей донеслась из замка любовная песня, которую пели хором люди Майкла.

Часовой камнем повалился на дно лодки. Я не знал, скоро ли его должны сменить, и торопился, как мог. Я быстро осмотрел трубу, вернее, всю ее надводную часть — от поверхности рва до того места, где, казалось, она проходит прямо сквозь каменную кладку стены. Я не заметил в трубе ни единого отверстия. Тогда, опустившись на колени, я принялся рассматривать ее с другой стороны. Вот тут меня ждало маленькое открытие. Там, где труба подходила к окну, виднелся свет, свет из темницы короля! Я прислонился к трубе плечом и изо всех сил толкнул ее. Отверстие немного увеличилось, и я не стал увеличивать его еще больше. Я и так уже все понял: труба была закреплена только сверху.

Вдруг из отверстия послышался грубый скрипучий голос:

— Хорошо, хорошо, ваше величество. Если вам наскучило мое общество, я уйду, только сперва надену на вас украшение.

Это был Детчард — я сразу узнал его по английскому акценту. Через некоторое время он заговорил снова:

— Не пожелает ли ваше величество еще что-нибудь, прежде чем мы расстанемся?

И тут заговорил король. Но как же мало напоминал его голос тот, который я впервые услышал в зендском лесу! И все же это был его голос.

— Попросите моего брата, пусть он лучше сразу убьет меня. Я ведь все равно умру тут. Так зачем продлевать страдания?

— Герцог не хочет вашей смерти, ваше величество, — пока не хочет. — В голосе Детчарда звучала такая откровенная издевка, что я готов был броситься вверх по «лестнице Иакова». — Подождите, пока ему этого захочется, а пока хорошенько подготовьтесь в путь на небеса.

— Будь что будет, — ответил король, — прошу вас только об одном: если вы не нарушите этим приказ герцога, оставьте меня в покое.

— Желаю приятных снов, ваше величество, — с прежней издевкой проговорил Детчард. — Да приснятся вам райские кущи!

Свет в комнате погас, и я услышал, как Детчард задвинул засов на двери. Потом все стихло. А еще через некоторое время я услышал всхлипывания. Король плакал! Бедняга, он думал, что никто его сейчас не слышит. Я мог бы попытаться ободрить его, но риск был велик, и я решил не обнаруживать своего присутствия. Я боялся, что, услышав за окном голос друга, король не сможет сдержать эмоций и невольно выдаст меня.

Нет, этой ночью ничего больше предпринимать было нельзя. Теперь мне нужно благополучно вернуться и захватить с собой убитого. Если я оставлю его здесь, все тут же поймут, что мы замышляем.

Я отвязал лодку и влез в нее. Ветер сейчас, на мое счастье, задул еще сильнее, и плеска весел никто на берегу расслышать не мог. Я греб изо всех сил к тому месту, где меня поджидали Сапт и Фриц. Вдруг за моей спиной послышался свист.

— Здорово, Макс! — крикнул кто-то с противоположного берега рва.

Я уже добрался до места и тихо окликнул Сапта. Он бросил мне веревку. Я обвязал ею тело злосчастного человека, затем выбрался на берег сам.

— Тяните веревку и свистите вашим людям, — сказал я.

Совместными усилиями мы вытащили на берег тело Макса. Сапт уже хотел дать знак людям из нашего отряда, когда мы заметили трех всадников со стороны замка. В темноте они явно не замечали нас и, скорее всего, проехали бы мимо. Но, на беду, кому-то из нашего отряда пришло в голову их окликнуть.

— Ну и темень, черт побери! — раздался в ответ звонкий голос Руперта Хенцау.

Немедленно прогремел выстрел, наши люди тоже не остались в долгу.

— Попробуй достать их саблей! — закричал Руперт.

— Не могу, — ответил другой, — их тут трое! Беги, Руперт, пока они тебя не сцапали!

Я схватил дубинку и поспешил туда, откуда слышались голоса. Сапт и Фриц последовали за мной. Внезапно я увидел морду коня. Я поднял голову. Всадник, наклонившись к лошадиной шее, силился что-то разглядеть на земле.

— Ты еще жив, Крафштейн? — спросил он.

Ответа не последовало, зато теперь я не сомневался, что передо мной был Руперт Хенцау. Я выпрыгнул из кустов.

— Ну, наконец-то мы встретились! — воскликнул я.

Мне представлялась редкостная возможность разделаться с этим наглецом. Спутники его по ночной вылазке то ли ускакали, то ли были сражены в бою. Мы оставались один на один, и мне надо было только выбить у него из рук саблю. С минуты на минуту Сапт и Фриц поравняются со мной, и тогда Руперту останется либо сдаться в плен, либо погибнуть. Но Руперт рассудил иначе.

— О, да это наш дорогой лицедей! — внезапно завопил он и резко взмахнул саблей.

Я пригнул голову. Это спасло мне жизнь. Сабля опустилась на мою дубинку, и та разлетелась пополам. Я не стал испытывать больше судьбу и обратился в постыдное бегство. А в Руперта Хенцау словно дьявол вселился. Обернувшись, я увидел, как он пришпорил коня и на полном галопе прыгнул в ров. Сапт и Фриц посылали ему вслед выстрел за выстрелом, но ни одна пуля не причинила ему вреда. Ему, бесспорно, везло. Появись на небе хоть ненадолго луна, его изрешетили бы пулями. Тьма была его союзницей, и он успел заплыть за угол замка, где мы уже ничего не могли с ним сделать.

— Черт бы его побрал! — сквозь зубы процедил Сапт и усмехнулся.

— Был бы этот смельчак еще и честным человеком… — с сожалением проговорил я.

Мы сосчитали потери, Майкл понес ощутимый урон: Лоенгрем и Крафштейн лежали мертвыми. Но трое наших друзей тоже были убиты, и мы тяжело переживали их гибель. Все вышло совсем не так, как мы предполагали. И главное, мы упустили Руперта, а значит, нашу вылазку не удастся сохранить в тайне от Майкла. Словом, домой мы вернулись в самом подавленном настроении.


Глава XIII. Замечательная «Лестница Иакова» | Пленник замка Зенды | Глава XV. Беседа с искусителем