home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XIII. Замечательная «Лестница Иакова»

На следующее утро я с головой окунулся в работу. Вчерашняя вылазка Майкловой «шестерки» показала, что пора действовать. Мы с Фрицем и Саптом строили и отметали план за планом, отдавали распоряжения нашему маленькому отряду… Словом, мы были заняты той кропотливой работой, которая неизбежно предшествует началу любой военной операции. Для меня это имело огромное значение хотя бы потому, что я хоть ненадолго переключился. О, разумеется, никакая работа не в силах излечить влюбленного. Но если ни один труд нельзя уподобить лекарству, то в качестве отвлекающего средства он просто великолепен. Именно так на меня и подействовали утренние хлопоты. К середине дня я настолько устал, что в изнеможении плюхнулся в кресло на солнышке. На Сапта работа подействовала, наоборот, возбуждающе, и он дивился моей безмятежности. Правда, покой мой вскоре был нарушен. Руперт Хенцау, который, по всей видимости, не боялся ничего на свете, проскакал сквозь все поместье графа Станисласа и прямо верхом въехал в сад. Он осадил коня подле моего кресла, спешился и, отвесив шутовской поклон, объявил, что просит у меня аудиенции с глазу на глаз. Ему, видите ли, надо передать мне послание от герцога Стрелсау.

Я отослал охрану и слуг, и он, опустившись в кресло рядом со мной, спросил:

— Похоже, король влюблен?

— Ну что вы! — с безмятежной улыбкой ответил я.

— Тем лучше, если нет, — не стал спорить он. — Послушайте, мы сейчас одни, Рассендилл…

Я резко выпрямился в кресле. Видимо, в моем взгляде он прочел столько злости, что на минуту опешил и умолк.

— Что случилось? — спросил он.

— Да вот хочу кого-нибудь позвать — я велю привести вашего коня, милорд. От меня же прошу передать брату: пусть он впредь получше выбирает посыльных. Я не желаю принимать молодых людей, которым неведомо, как обращаться к королю.

— К чему продолжать эту комедию? — самым пренебрежительным тоном отозвался он. Теперь он совершенно овладел собой и преспокойно стряхивал перчаткой пыль с сапога.

— Эта комедия, как вы изволили выразиться, еще не кончена. Покуда я собираюсь продолжать ее, я уж как-нибудь обойдусь без ваших советов.

— Да ладно… Я просто случайно назвал вас так. Не подумайте, что я хотел вас оскорбить. Напротив, и ваше имя, и вы сами вызываете у меня уважение. Вы человек в моем вкусе.

— Странно, — ответил я. — Вообще-то у меня много недостатков, но я всегда старался поступать по чести. Вряд ли нас с вами роднит эта черта.

Ох, каким яростным взглядом наградил он меня в ответ!

— Вашей матери нет в живых? — в свою очередь спросил я его.

Он кивнул.

— Бог поступил с ней очень милостиво, — добавил я.

Он тихо выругался. Я сделал вид, что не слышу.

— Так с чем же вы пожаловали ко мне?

Казалось, я немного сбил спесь с этого негодяя. Все знали, что он очень дурно обращался с матерью, и воспоминание об этом явно не придало ему бодрости.

— Герцог предлагает вам куда больше, чем предложил бы я, будь я на его месте, — проговорил он, и голос его звучал далеко не так бодро, как в начале беседы. — Я бы предложил вам петлю, ваше величество. Петлю, и ни центом больше. Но герцог рассуждает иначе. Он предлагает вам миллион крон и свободный путь до границы.

— Милорд, окажись я перед выбором, я предпочел бы ваши условия, — ответил я.

— Вы что, отказываетесь?

— Конечно.

— Ну, я же говорил Майклу! Я сразу сказал, что вы откажетесь!

Мой ответ почему-то вернул молодому негодяю хорошее настроение, и он, одарив меня лучезарной улыбкой, доверительно добавил:

— Между нами говоря, Майкл не способен понять благородного человека.

Я захохотал.

— А вы, значит, способны?

— Я — да, — спокойно ответил он. — Ну что ж, значит, вы выбираете петлю.

— Жаль только, что вы не доживете до этого, — приторным тоном ответил я.

— Вы имеете что-нибудь против меня лично, ваше величество?

— Я только предпочел бы, чтобы вы были не так молоды, — ответил я.

— Ну, ваше величество, Бог дарует годы, а дьявол — старость. — Он засмеялся. — Учтите, я умею за себя постоять.

— А как там ваш пленник? — неожиданно спросил я.

— Ко… — Он вовремя осекся.

— Да, да, пленник, — настаивал я.

— О, я забыл, вы же просили называть вас королем. Он жив, ваше величество.

Он встал. Я последовал его примеру. Он снова засмеялся.

— Принцесса — диво как хороша, — подмигнув мне, сказал он. — Бьюсь об заклад, следующий Эльфберг будет не менее рыжим, чем предыдущий, даже если Черный Майкл и будет считаться официально его отцом.

Я сжал кулаки и подошел к нему вплотную. Он стоял не шелохнувшись, лишь губы его скривились в иронической ухмылке.

— Проваливайте, пока целы! — едва слышно пробормотал я.

Впрочем, с его точки зрения, он лишь отплатил мне за выпад. Надо отдать ему должное, у него это здорово получилось.

Но самый дерзкий свой поступок он совершил мгновение спустя. Это действительно было верхом смелости с его стороны. Мои друзья находились всего в каких-нибудь тридцати ярдах от нас. Руперт велел груму привести лошадь, затем протянул ему крону и сказал, что больше в его услугах не нуждается. Руперт держал лошадь под уздцы. Я, ничего не подозревая, стоял рядом. Он вроде бы собирался вскочить в седло, но словно внезапно раздумал и, положив левую руку на пояс, обернулся ко мне.

— И все же пожмем друг другу руки, — протягивая мне правую ладонь, сказал он.

Я не только не последовал его совету, но, напротив, демонстративно заложил руки за спину — на это он и рассчитывал. В его левой руке вдруг что-то блеснуло, и он молниеносно нанес удар. Я увернулся лишь в последнее мгновение — и кинжал вонзился мне в плечо. Если бы я промедлил хоть долю секунды, Руперт наверняка попал бы мне в сердце. Я вскрикнул и отпрянул назад. Он взлетел в седло и, лавируя под выстрелами моих друзей, унесся восвояси. Ни достать его из ружья, ни догнать не было никакой возможности. Я как подкошенный рухнул в кресло и, истекая кровью, с удивлением смотрел, как Руперт удалялся по аллее. Потом меня обступили друзья. Дальше я ничего не помню, потому что лишился чувств.

Судя по всему, меня сразу уложили в постель, и я провалялся достаточно долго, то приходя в себя, то снова теряя сознание. Когда я окончательно очнулся, уже стояла глубокая ночь. На стуле около моей кровати сидел Фриц. Чувствовал я себя прескверно. Я так устал и ослаб, что у меня не было сил даже оторвать голову от подушки. Но Фриц успокоил меня. Он заверил, что при подобных ранах слабость неизбежна, однако это скоро проходит. Дела же у нас пока идут нормально, и я могу совершенно спокойно отлеживаться, пока окончательно не поправлюсь. Потом он меня обрадовал еще больше. Оказалось, что Йоханн — лесничий — угодил в наш капкан и сейчас находится во дворце графа Станисласа.

— Самое интересное, что, похоже, он не сильно огорчился, — сказал Фриц. — Видимо, он считает, что, если Майклу удастся совершить переворот, никого из свидетелей, кроме «шестерки», не ждет ничего хорошего.

Если он и впрямь так думал, это свидетельствовало о его уме, а значит, можно было надеяться, что он расскажет нам что-то интересное. Я попросил немедленно привести его. Сапт согласился, и вскоре Йоханн уже сидел подле моей постели.

Йоханн был мрачен и напуган. Но, надо признаться честно, мы после подвига Руперта тоже не отличались большой смелостью. Вот почему если Йоханн старался отодвинуться как можно дальше от шестизарядной винтовки Сапта, то Сапт в свою очередь стремился, чтобы Йоханн не слишком приближался ко мне.

Йоханна привели со связанными руками, и, будь на то воля Сапта, бедняга так и оставался бы на протяжении всего нашего разговора. Но я не мог вынести подобного издевательства над ним и велел развязать ему руки.

Тут незачем перечислять, что мы пообещали Йоханну за помощь. Могу лишь сказать, что этот малый давно уехал из Руритании и процветает в другой стране. Все, что мы обещали ему, мы выполнили и, в общем-то, с удовольствием. Дело в том, что мы скоро поняли: он был добрым парнем и оказался замешанным в это скверное дело лишь из-за слабого характера. Он смертельно боялся герцога и, может быть, еще больше, чем герцога, — собственного брата Макса. Впрочем, убедив и того, и другого в своей надежности, он тем не менее старался не ввязываться в это дело и в лучшем случае исполнял лишь мелкие поручения. Зато он действительно много знал, и, расспросив его, мы наконец поняли, что замыслил Черный Майкл.

Вот вкратце сведения, которые нам принес Йоханн. В подвальном помещении замка, ниже уровня земли, располагались две маленькие комнаты, выбитые в скалистой породе. К ним вела узкая лесенка, по которой можно было попасть к основанию подъемного моста. Во внутренней комнате окон не было, окно внешней выходило на глубокий ров. В этой комнате денно и нощно дежурили трое из «шестерки» Черного Майкла. В случае внезапного нападения на замок трое часовых обязаны были защищать вход в темницу, пока их собственным жизням ничто не угрожает. Если они почувствуют, что силы не равны и темницу вот-вот возьмут штурмом, тогда Руперт Хенцау или Детчард (каждый из них возглавляет свою половину шестерки) должны оставить двоих у двери, а сами пройти во внутреннюю комнату и без промедления убить короля, ибо это глухое помещение и служило ему темницей.

С королем, по словам Йоханна, обращались вполне сносно, если не считать того, что руки ему сковали тонкой стальной цепью и он не мог раздвинуть локти больше чем на три дюйма. Но что самое главное — спасти несчастного прямым приступом темницы не было никакой возможности. Как явствовало из рассказа Йоханна, короля убьют прежде, чем мы сумеем высадить входную дверь. А тело? Майкл предусмотрел и это.

— Пока двое будут оборонять вход, — объяснил Йоханн, — тот, который убьет короля, поднимет решетку окна. Должен заметить, ваше величество, окно уже давно не пропускает света. К нему вплотную приставлена широченная труба, другой конец которой уходит прямо в воду рва. Есть даже блок, который подтянет тело короля к окну, если убийце будет тяжело поднять его на руки. Ну вот. Убив короля, он привяжет к его ногам тяжелый груз, спустит тело в трубу, и оно окажется на дне канала. А это, я вам скажу, не шутка. Глубина-то целых двадцать футов! Затем убийца крикнет остальным, что все в порядке, и сам прыгнет в трубу. Остальные последуют за ним. Они обогнут вплавь замок. В условленном месте их будут ждать люди с веревками, которые помогут им выбраться из рва, а там — смотря по обстоятельствам. Если дело сложится для них совсем плохо, к ним присоединится Майкл, и они ускачут подальше от замка и укроются в надежном месте. А если все пойдет, как задумано, они нападут на врагов из засады и захватят их в плен. Вот так, ваше величество, его высочество хочет расправиться с королем. Правда, он убьет его только после того, как расправится с вами. Раньше ему убивать короля не резон. Теперь я сказал все, — закончил Йоханн свой рассказ, — и молю вас только об одном: защитите меня от герцога Майкла! Если я попадусь ему после того, как побывал у вас, мне придется хуже некуда. Быстрая смерть — вот самое большое снисхождение, на которое я смогу рассчитывать. Но я знаю: Черный Майкл не допустит, чтобы я скончался без мук.

Все, что рассказал нам Йоханн, касалось тактики, которую Майкл собирался применить в том случае, если силы нападающих немногочисленны и можно надеяться отбить атаку.

Мы начали задавать Йоханну вопросы и вскоре выяснили, какой хитроумный спектакль собирался разыграть Майкл, если, заподозрив неладное, я, король, велю войскам окружить замок. В этом случае Майкл сопротивляться не собирается. Он пустит осаждающих в замок и после некоторых колебаний отворит перед ними двери королевской тюрьмы. Короля там, разумеется, уже не будет: его тихо убьют, а тело отправят по трубе на дно рва. Место узника займет один из «шестерки». Увидев королевских солдат, он примется требовать свободы. Тогда-то Майкл и объяснит, что узник попал сюда за дерзость по отношению к Антуанетт де Мобан, которая в настоящее время гостит в замке. Майкл счел необходимым наказать его, что, впрочем, не противоречит закону, ибо хозяин Зенды имеет право вершить суд на принадлежащей ему территории. А потом Майкл сделает благородный жест. Он объявит, что, если узник принесет извинения даме, он готов выпустить его. Ему, мол, надоели слухи о том, что в замке Зенда содержится некий высокопоставленный пленник. Все это будет разыграно столь правдоподобно, что осаждающим не останется ничего иного, как с извинениями удалиться, предоставив Майклу и его банде без особых хлопот захоронить тело короля.

Я переглянулся с Саптом и Фрицем и понял, что их не меньше моего поразила жестокость и расчетливость Майкла. Приду я с проверкой или обложу замок войсками — и в том, и в другом случае короля спасти не удастся. Он погибнет раньше, чем я переступлю порог темницы. Конечно, мне было не все равно, кто победит. Ведь если Майкл разобьет мое маленькое войско, дни мои будут сочтены, если же я одержу над ним верх, я, как-никак, останусь королем. Правда, я ничем не смогу доказать его вины, и он тоже не пострадает. Значит, битва между нами будет продолжаться и впредь. Словом, Майкл так здорово все рассчитал, что сам мог победить меня, я же, даже в случае победы, ущемить его был не в силах, и он по-прежнему оставался герцогом Стрелсау. В этом случае он просто затаится и будет ожидать своего часа. И как только ему представится возможность разоблачить меня, он объявит меня самозванцем. Словом, если еще недавно я склонялся к выводу, что вся мощь Майкла заключается в его «шестерке», которой он предоставляет честь отстаивать свои интересы, то теперь изменил свое мнение. Бесспорно, Майкл относится к числу хитрейших негодяев, которые когда-либо рождались на свете, и если шестеро его головорезов отличались силой и ловкостью, то мозговым трестом этой банды был сам Черный Майкл.

— А король знает, какая участь ему уготована? — спросил я.

— Трубу к окну велено было приделать нам с братом, ваше величество, — объяснил Йоханн. — Когда Руперт Хенцау — в этот день было его дежурство — распорядился насчет трубы, король тут же спросил: зачем это нужно? А Руперт Хенцау засмеялся и ответил, что король, верно, знает про лестницу Иакова, по которой праведники поднимаются на небо. Вот, мол, они и решили сделать для короля специальный проход в Царствие Небесное, а то его величеству придется подниматься по одной лестнице с простым народом. Потом он снова засмеялся и наполнил вином королевский бокал. Я посмотрел на короля. Он, хоть и неробкого десятка, — весь его род такой — побледнел. Ох, ваше величество, — Йоханн кинул на меня испуганный взгляд, — трудно, признаюсь я вам, спать спокойно в этом замке. Только и ждешь, что тебе горло перережут — для них это так же просто, как партию в карты сыграть. А господин Руперт, по-моему, даже предпочитает это занятие картам.

Йоханн замолчал. Теперь он явно рассказал все, что ему было известно. Я велел увести его и охранять как можно лучше. Напоследок я сказал ему:

— Если вас будут спрашивать, томится ли в Зенде узник, отвечайте правду. Но ни в коем случае не говорите никому, кто этот узник. Запомните: если хоть один человек в этом доме узнает истину, я пристрелю вас.

— Крепкий орешек, — повернувшись к Сапту, сказал я.

— Да уж куда крепче, — согласился Сапт. — Если так пойдет дальше, боюсь, что следующее лето вы по-прежнему встретите на руританском троне.

И он принялся изо всех сил ругать Майкла. Я устал и откинулся на подушки.

— Мне кажется, — медленно начал я, — все-таки можно вызволить короля. Я даже придумал два способа. Первый — подкупить кого-нибудь из шести негодяев.

— Невозможно, — отрезал Сапт.

— Будем надеяться, что вы ошибаетесь, — возразил я, — потому что шансов осуществить второй способ еще меньше, и, если только Всевышний не поможет нам, мы обречены на поражение.


Глава XII. Я проявляю гостеприимство и ставлю капкан на крупную дичь | Пленник замка Зенды | Глава XIV. Ночная вылазка