home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Советник

Блаженное безделье приносит удовольствие только тогда, когда оно приходит после суеты, тяжелого труда или нервного напряжения. Именно в этом случае возможность посидеть в плетеном кресле на берегу искусственного пруда, попивая легкое белое вино, не надоедает и не пресыщается.

Тишина летнего сада за громадой графского особняка отнюдь не навевала сонливости, а, напротив, создавала в голове ощущение хрустальной ясности, прозрачности и необычайной легкости. Розовые кусты издавали одуряющий запах, с трудом удерживающийся на грани пресыщенности, но все же удерживающийся, поэтому вдыхать теплый воздух было приятно, особенно запивая его чуть сладковатым вином.

Птицы тоже не раздражали слуха – время от времени робкий соловей заводил негромкую трель и, закончив короткую музыкальную тему, тут же умолкал. Все было бы идеально, если бы не девичье хихиканье. Пока оно звучало тише и реже соловьиных трелей, это было даже приятно, но хихикать в кустах сирени стали чаще, да и смех стал немного хриплым и взволнованным.

В конечном счете мое терпение лопнуло.

– Барсук, твою ж мать! Тебе нечем заняться?!

Сначала в кустах тонко ойкнуло, и легкое шуршание листьев возвестило о том, что подруга «ящера» решила покинуть уютное гнездышко. А вот бывший «медведь», зараза, исчез без малейшего звука.

Идеальность момента была окончательно разрушена появлением еще одной служанки, почему-то отреагировавшей на мой крик.

– Ваша милость чего-то желает?

– Принеси еще вина и полотенце, – ответил я, чувствуя, как нарушение неподвижности согнало негу.

– Хорошо, ваша милость, – поклонилась довольно симпатичная девушка и уже в который раз стрельнула в меня глазами.

Прислуга досталась мне вместе с графским дворцом, точнее, теперь баронским – ведь его хозяином стал барон Маран, то есть я.

Бывший хозяин сейчас находился где-то в центральной части империи, а значит, вне города и, что самое главное, вне закона. Герцог решил, что бывшему хозяину на плахе или в изгнании дворец уже не понадобится, и подарил его мне.

Отказываться было неловко, поэтому я взял подарок и поблагодарил. Особых проблем с прежними жильцами не возникло. Супруги у молодого графа не было. Его любовницы-содержанки мне не приглянулись, хотя старались, поэтому были отправлены восвояси, а слугам вообще плевать, кого именно обслуживать, главное, чтобы вовремя платили.

Полуденное солнце припекало с непривычной для севера империи интенсивностью, и рядом с водоемом в голову приходили вполне логичные мысли и желания. Поэтому я, недолго думая, разделся и нырнул в кристально-прозрачный пруд с выложенным разноцветными камешками дном. Обалдевшие от подобного поведения золотые рыбки шарахнулись в стороны.

Вода была идеальной – чуть прохладная из-за бьющих со дна родников, но замерзнуть в ней было невозможно.

Немного понежившись в неглубоком пруду, я услышал тихое покашливание за спиной.

Служанка стояла возле невысокого бортика и с интересом рассматривала голого работодателя.

– Поставь кувшин на бортик.

Служанка повиновалась. Как только она отпустила ручку хрупкой посудины, я ухватил изящную ладошку и затащил девушку в пруд. Хрустальный смех, разлетевшийся над прудом, как брызги воды, подтвердил правильность моего поведения.

Эта девица стреляла в меня глазками уже второй день, а теперь, когда барон обозначил свой интерес, служанка впилась в мои губы долгим поцелуем. Вот так и живут богатые, причем в обоих мирах. Только на Земле зазевавшийся богатей мог поиметь неприятности в суде и попасть на деньги за сексуальные домогательства. Здесь же получался полный взаимный интерес – уже завтра девица, имени которой я пока не узнал, будет распоряжаться в замке графа как хозяйка, а еще если случится ребенок, то она вообще окажется «в шоколаде».

Нечто подобное происходило и в поместье Маран, только Уфила не была такой настырной.

Как очень часто бывает в подобных ситуациях, в самый важный момент появился «ломщик кайфа». Тихое покашливание служанки ласкало слух, а карканье Морофа прошлось по мозгу как наждачная бумага.

– Мороф, не хочу показаться самодуром, но ты очень не вовремя.

– Простите, барон, герцог требует вас к себе.

– Да чтоб к нему всю жизнь так приходили, – пожелал я своему сюзерену, но сделал это по-русски, чтобы не кормить лишние уши опасными словами.

Пока шел разговор, служанка добралась до другого берега пруда и выбралась на бортик. Мы с Морофом на несколько секунд зависли, наблюдая облепленную тонким платьем ладную фигурку. Девушка была одета не в уличный наряд с пышными юбками, а в домашнее подобие хитона, так что тонкая ткань, намокнув, мало что скрывала.

Оделся я быстро, да и в теплую погоду можно было не мудрить с одеждой. Этикет требовал от меня камзола, но мне было плевать на все этикеты. Так что я облачился в мужской вариант любимого Яной «мушкетерского» наряда – легкие брюки, высокие сапоги и свободную белую рубашку.

До дворца застоявшийся в конюшне Черныш домчал меня за пару минут и обиженно всхрапнул, когда я натянул поводья: ему бы еще скакать и скакать.

Запас хорошего настроения не позволил герцогу с ходу вогнать меня в меланхолию, в которой он сам, судя по всему, пребывал уже давно.

– Герд, что мне делать? Я скоро начну развешивать этих сволочей по деревьям, но затем получу революцию…

– А подавлять ее нечем, – продолжил я за герцога. – К тому же нужно отправить войско на поддержку императрице.

Герцог обреченно кивнул.

– Граф перед отъездом намекнул, что времени у меня не больше пары декад.

Я понимающе сгримасничал и уселся в мягкое кресло у столика с фруктами и кувшинчиками вина. Герцог сел напротив.

– А если вспомнить мой совет и разделить проблему?

– Что там делить?! – Сават вскочил, но, поняв, что выглядит нелепо, опустился обратно в кресло. – Герд, они хотят устроить в герцогстве все так, как в вольных городах на севере.

О том, какие порядки царят в городах на северном побережье хтарской степи, мне было неизвестно. Возможно, тамошняя политическая система была разумной, ведь производили же они такие чудные вещи, как моя «чешуя». Но сильно сомневаюсь, что местные «друзья» дозрели до демократии.

– Мне же они предлагают пост первого среди равных, – продолжал сокрушаться герцог.

– Так пошлите их подальше.

– Не могу, я надавал столько обещаний, что если откажусь, то погублю свою честь, а вдобавок получу бунт.

– А вот теперь давай займемся моим любимым разделением. – Я говорил жестко, расставляя приоритеты в нашем новом общении. На «тыканье» герцог не обратил внимания, так что я окончательно утвердился в роли ближайшего соратника. А в этом статусе главное не зарываться. – Ты обещал народу устраниться от власти и отказаться от титула?

– Нет, но я поклялся дать им свободу и землю.

– Вот и дай им все это.

– Ты издеваешься? – нехорошо прищурился герцог.

– Дай им свободу и землю, но не власть. Ведь этого ты не обещал?

– Вроде не было.

– Скажи, как жили люди на севере до прихода империи?

– Насколько помню, общинами.

– Вот верни эти общины. Пусть владеют землей, пусть решают, как им жить, выбирая старейшин, но при этом не забывают вовремя платить налоги. Ведь избавления от налогов ты не обещал?

– Не обещал, – немного оживился герцог.

– Вот поэтому дай народу то, что обещал: право на свою землю и право самим решать, как жить в родной деревне. С горожанами можно подождать, ведь в революционной армии их не так уж много.

– А владельцы земель?

– А владельцы земель, – в тон ответил я, – сейчас практически все вне закона и мало что смогут возразить.

Сават на минутку застыл, обдумывая сказанное мной, а затем взорвался движением и приказами. На голос сбежались секретари и охранники. Первые тут же сели писать указы, а вторые побежали за нужными герцогу людьми.

Глядя на всю эту суету, я «родил» еще одну идею.

– Ваша светлость, – официально обратился я к Савату, потому что в помещении находились посторонние.

– Слушаю вас, барон, – степенно ответил герцог, при этом улыбкой обозначив, что оценил мой такт. Правда, я прокололся с сидячим положением, впрочем, герцог тут же исправил ситуацию, присев в соседнее кресло.

– С теми, кто собрался в столице, мы разберемся быстро. Стоит селянам услышать о раздаче земли – они со всех ног побегут домой. Кстати, как вы планируете делить земельные наделы, я, честно говоря, мало разбираюсь в этих вещах?

– Да пусть берут сколько хотят и платят с распаханного поля. Для начала думаю поставить минимальный налог, – отмахнулся герцог, показывая, что во многих вопросах он даст мне сто очков форы. – По вашему вступлению, барон, я понял, что есть возможность предотвратить приход недовольных селян из дальних деревень.

– Есть. Нужно набрать молодых парней, которые умеют читать и скакать на лошади. Пусть писари размножат приказы, и глашатаи с этими копиями скачут во все концы. Только нужно почитать приказы вслух и вывесить в центре каждого селения.

– Что-то подобное делают в империи, только копий не оставляют. Дороговато получится.

– Думаю, в этом случае жадничать не стоит.

– Согласен, – кивнул герцог и подозвал к себе одного из писарей.

Скоро герцог и сам осознает преимущество пропаганды в информационной войне и не будет жалеть денег на писарей и пергамент. Возможно, в будущем мне стоить задуматься над печатными станками и бумагой, хотя понятия не имею, как все это сделать.

Расслабившийся герцог внезапно что-то вспомнил и отвлек меня от прогрессорских мечтаний.

– Да, я вспомнил, зачем тебя вызывал.

– Разве не посоветоваться?

– И это тоже, но у нас возникла еще одна проблема. Ты собрал в городской тюрьме почти сотню мародеров. Сегодня утром ко мне явились их товарищи и потребовали освободить арестантов. Сейчас они ждут у тюрьмы, так что отправляйся туда и реши эту проблему.

– Я?

– А кто? Ты убил кабана – тебе и снимать с него шкуру, – «порадовал» меня герцог местной поговоркой.

Вот и делай после этого добро людям. Как гласит русская народная мудрость, «благими намерениями выстлана дорога в ад».

На выходе из герцогского замка, интерьер которого практически не пострадал именно благодаря моим стараниям, за что даже спасибо не сказали, я решил не спешить с действиями. Для начала следовало подготовиться. Двое герцогских гвардейцев без разговоров отправились с приказами в разные стороны, я же вскочил на Черныша и направил его домой.

На возвращение в мой новый особняк, облачение в «чешую» и мобилизацию «ящеров» ушло минут двадцать, поэтому уже через полчаса наша кавалькада подъехала к серому кубу городской тюрьмы.

Мои опасения оказались не напрасны – у тюремных ворот собралась толпа воинов человек в четыреста. Вся эта масса качнулась вперед, узнав в черном всаднике обидчика их товарищей.

Преимущество практически всегда оказывается на стороне того, кто делает ход первым.

– Бойцы! – заорал я, так и не решившись снять шлем, хотя психологически это было неправильно. – Свободу достойным воинам, героям революции!

Удивление прокатилось по толпе, гася возмущенные вопли. Активисты еще пытались что-то кричать, но не получили ожидаемой поддержки. Народ ждал продолжения столь странного в моих устах призыва.

Нарочито медленно я направил Черныша к воротам тюрьмы и приказал перепуганным стражникам подготовить арестантов к освобождению. Все это делалось параллельно с судорожными поисками решения проблемы.

Подходящий вариант все же был найден, и в окошко ворот полетел приказ найти мне табурет и чашу. Удивление тюремщиков пришлось перебивать криком.

Когда сквозь щель в створках ворот сообщили, что всего готово, на площади появился мой старый знакомый. На щите сотника красовался новый герб в виде жуткой помеси вороны и кошки.

Никак не привыкну к больной фантазии северного рыцарства империи.

С собой «кошковорон» привел половину сотни, которая тут же отсекла меня от толпы, что вызвало облегченный вздох.

Активисты, так сказать, «активизировались», и народ вновь загудел.

– Спокойно! – вновь напряг я голосовые связки. – Достойные воины получат свободу очень скоро!

В этот раз шум до конца не стих, и недовольство толпы накапливалось. Хотелось тупо разогнать этот сброд, но, увы, решать проблему нужно было миром. По крайней мере, герцог намекнул об этом без всяких тонкостей: сейчас ему только городского бунта не хватало – и так все висит на тонком волоске.

Через минуту после прихода гвардейцев у тюремных ворот объявились два целителя. Вместе с посыльным я отправил в городскую обитель целителей слова почтения, а также уверения в том, что, если мой приказ не будет выполнен моментально, всем законспирированным волшебникам будет очень плохо. К счастью, мне поверили.

– Выпускай первого, – тихо сказал я тюремщикам и повернулся к возбудившейся толпе. – Что скажете, этот воин достоин свободы?

– Да! – взревела толпа.

– Прекрасно, значит, вам будет не жалко несколько капель крови для товарища. – Рядом с опутанным веревками арестантом я поставил грубо сколоченный табурет, а сверху водрузил грязноватую чашку для баланды. – Когда наполнится эта чаша, я с удовольствием отпущу сего достойного человека. Не бойтесь, целители не дадут никому пострадать.

Удивление на секунду сковало толпу немотой. Нестандартность ситуации заставила одного из активистов даже выйти из общей массы людей.

– Мы проливали кровь за свободу…

– Правильно, и сейчас тоже нужно пролить ее за свободу соратника, – подхватил я клич активиста. Таких людей убеждать бессмысленно, тут нужно нажимать на другие точки и, боже упаси, не допускать пауз. – Или тебе жаль пару капель крови для друга и соратника?

«Слабо» работает безотказно в любом мире.

В голове всплыла фраза из голливудского блокбастера, не помню точно, какого именно, но там человек тоже куда-то попал.

– Кто поручится своей кровью за этого воина?!

Девиз прошел на «ура», и народ торжественно взревел. Толпа – очень податливый материал для внушения, только обладает большой инертностью и в то же время непредсказуемостью, поэтому давить на нее нужно очень осторожно.

Несмотря на все вопли, сдавать кровь никто так и не подошел.

– Убрать, – тихо скомандовал я, и пленник исчез за приоткрывшимися створками тюремных ворот.

Со вторым пленником мне повезло – им оказался тот самый говорун, который пытался навесить мне лапшу на уши, выдавая грабеж за ответное нападение.

Как оказалось, в народе этого балагура любили. К целителям выстроилась целая очередь, и на двенадцатом «доноре» чашка наполнилась. Простой народ любит торжественные ритуалы, поэтому каждого героя-донора встречал восторженный вопль. Затем последовало освобождение говоруна и обнимание со всеми спасителями. Толпа бесновалась и уже не слушала никаких активистов.

Дальше пошел конвейер. Как и следовало ожидать, из семидесяти заключенных только полтора десятка удостоились кровавого поручительства, а остальные отправились на общественно-полезные работы в шахты. Возможно, насильников и убийц стоило повесить, но восстановление справедливости в герцогстве – это не моя забота.

«Кровавый» ритуал перерос в народное гулянье – на улицах появились бочки с вином и столы с закуской. Горожане наконец-то поняли, что гражданская война закончилась, и вздохнули с облегчением. Так уж сложилось, что именно мои действия стали катализатором, высвободившим радостную энергию.

Надеюсь, эти гуляки не подожгут город, и мне не придется отвечать перед герцогом еще и за это.

Решив проблему с арестантами, я уже собирался вернуться к отдыху, но не тут-то было.

Большая часть крестьян, которая не пожелала войти в гвардию герцога, как я и предсказывал, с максимальной скоростью умчалась в родные края, чтобы успеть на дележку земли. Меньшая часть постепенно перекочевала на шахты, потому что за время вольной жизни отвыкла от работы. Некоторых пришлось вылавливать по лесам. Что же касается активистов, то некоторых герцог тихонько придушил, остальных поставил на ответственные должности под неусыпный контроль. А вот с периферией возникли проблемы. Народ почему-то не хотел верить в приколоченную на главной улице села писульку. В некоторых селениях указы вообще исчезли, и поползли слухи, что скоро вернутся бароны с графами и все начнется сначала.

Герцог не стал насиловать себе мозг и просто вызвал советника – то есть меня.

Наша очередная беседа проходила в кабинете, оформленном в ореховом стиле: и деревянные панели стен, и мебель были сделаны из этого дерева. Для светской беседы это немного тяжеловатый интерьер, а вот для деловых переговоров самое то.

– Герд, мне нужен твой совет, – в лоб заявил герцог, как только я вошел в кабинет. Он уже успел обвыкнуться в новой должности и уверенно смотрелся за отцовским столом.

– А я думал, что ты позвал меня на чашечку курибы или бокал вина, – ответил я, осматриваясь вокруг.

Положение массивного стола у стены с двумя большими окнами и свободное пространство перед ним подразумевало, что посетитель должен общаться с герцогом, стоя на великолепном ковре и проникаясь величием момента. Я же обнаглел настолько, что не желал принимать общих правил игры. Хорошо, что у стены имелось несколько кресел, а в правом дальнем углу вообще располагался мягкий уголок. Но даже если бы посадочных мест не было вообще, можно было бы притащить стул из приемной. Но на подобную дерзость идти не пришлось, и я просто завалился на диванчик в мягком уголке.

Лицо Савата сначала дернулось, а затем он улыбнулся каким-то своим мыслям и пересел в соседнее кресло.

– Так что, курибы или вина?

– Давай не будем начинать запой прямо с утра.

Сават намеревался встать, но я остановил его – теперь пришла пора немного полебезить.

– Позвольте мне, ваша светлость. – Я встал и, элегантно поклонившись сюзерену, позвонил во взятый со стола колокольчик.

Резкие перемены в поведении хорошо подходят для общения с женщинами и начальниками. И у тех, и у других слишком ранимая душа и обостренная мнительность. О женщинах-начальниках даже говорить страшно – там все это перерастает в легкую паранойю. При этом я не считаю, что женщины являются плохими руководителями, просто к ним нужен особый подход.

На зов колокольчика в кабинет явился разодетый как павлин лакей.

– Ваша светлость? – застыл в поклоне слуга.

– Принеси курибы, – не глядя на слугу, приказал герцог.

– Слушаюсь. – Пятясь задом, лакей покинул кабинет.

– Так что там случилось? – вернул я герцога в первоначальное русло разговора.

– Пришли сведения, что в дальних поселениях и городках неспокойно, к тому же нужно что-то делать с засевшими в замках рыцарями. Я попробовал по твоему совету разделить проблемы, но ничего, кроме карательных акций, в голову не приходит.

– В этом случае как раз следует объединить задачи.

– Ты издеваешься? – набычился Сават.

– Ничуть. Тебе нужно самому возглавить рейд по дальним селениям, городкам и замкам. Простолюдинам следует лично объяснить, что ты весь такой щедрый и благородный, а рыцарям показать стальной кулак. Кстати, к этим двум проблемам можно прибавить третью, а именно – посылку армии на помощь императрице.

– Об этом мне даже думать не хочется.

– А надо. Лара точно не забудет о своем приказе.

– И как будем объединять? – снисходительно позволил мне высказаться герцог.

– Для начала заедем к маркизу Венту: пусть послужит новому господину.

– Он дал клятву, – возразил Сават.

– Какую – не ездить по герцогству? Никто не собирается заставлять его воевать против твоего кузена. Пусть одним присутствием обозначит свое бессилие. Я не знаю, по каким причинам твой братец оставил в герцогстве именно этих рыцарей, но они вряд ли могут превзойти наместника в верности или стойкости.

– Должно сработать, – задумавшись, резюмировал герцог. Он уже начинал верить, что как минимум половина удачных идей зародилась в его мозгу.

Когда появился слуга с довольно большим кофейником и чашками, наша беседа действительно приобрела светский характер.

Я, конечно, надеялся отдохнуть в отсутствие герцога, продолжая знакомство с шустрой служанкой, но реальность внесла свои коррективы – его светлость пожелал видеть слишком находчивого барона рядом со своей персоной.

Ну и кто тянул меня за язык?

Нехотя пришлось собираться в поход. Проводы, как ни странно, оказались долгими: Вирина, служанка, именем которой я все же поинтересовался после совместно проведенной ночи, лила неискренние слезы, Яна ободряюще улыбнулась мне и, получив увесистый кошель, собралась в поход по магазинам, готовясь энергично влиться в окружение герцога, а вот Таню пришлось вылавливать по закоулкам дворца.

Двенадцатилетнюю девочку удалось отыскать в саду. Она бросала в пруд камешки, пытаясь попасть по рыбкам. Я почувствовал вину за то, что бросил ее и заставил в одиночестве переживать все душевные метаморфозы.

– Привет, – тихо поздоровался я, ожидая получить в ответ проявление ревности и обиды, но увидел раздражение и злость.

– Да пошел ты.

Интересно девки пляшут. А я-то подбирал слова, чтобы не обидеть влюбленную девушку. Самодовольный идиот!

– И с какой это радости мне идти из собственного дома? – сочувствие куда-то ушло, подгоняемое пониманием того, что амурами здесь и не пахнет. Мужская гордость чуток вздрогнула.

– Ты тут развлекаешься со служанками, а обо мне забыл!

– Ага, вот какой я нехороший, потому что не замечаю искренней любви. Таня, давай не будем морочить друг другу голову.

– Ну, может, любви и нет, но я-то не железная.

– А я не педофил, – пришлось парировать мне.

– Мне двадцать пять, – огрызнулась Таня, так и не повернувшись в мою сторону.

– В этой реальности тебе двенадцать, так же как мне девятнадцать, а не тридцать два. Давай без истерик. – Во мне говорило раздражение, наравне с пониманием того, что сюсюкать здесь не стоит. – Если сильно приперло, найди себе кавалера, здесь в тринадцать уже рожают.

– Искала! – сверкая глазами, развернулась Таня. Пока она сидела ко мне спиной, разговор шел нормально, а вот от вида лица маленькой девочки появилось ощущение полной абсурдности ситуации. – Один из ухажеров включил папочку, а второго я сама чуть не зарезала, когда поняла, что эта сволочь именно педофил. Только ты знаешь, какая я на самом деле, но предпочитаешь служанок.

– Так, стоп, – поднял я руку в защитном жесте. Мир начал терять реалистичность и превращаться в какой-то фарс. – Мы сейчас с тобой до такого договоримся, что потом будем разгребать сказанное лет десять. Так, теперь встала и пошла к Яне. Расскажи ей все, что тебя мучает, такие разговоры не для мужиков. Также я попрошу ее усилить тренировки, а то кое у кого остается слишком много сил на дурные мысли.

– Но…

– Не хочу ничего слышать. Встала и лунной походкой отправилась в дом!

Когда детская фигурка исчезла за кустами, я совершенно искренне вздохнул.

Вот это засада! А я еще когда-то подумывал о карьере психолога. Свят-свят.

Свою угрозу я выполнил и перед отъездом попросил Яну вплотную заняться мозгами девочки. Верю – у нее получится. В ответ же получил просьбу не выпытывать у Тани факты из прошлого самой Яны. За избавление от щепетильных бесед с подрастающим поколением я готов был пообещать все что угодно.

Ввиду новых обстоятельств поход был воспринят мною как праздник. В усадьбе остался Мороф с подчиненными, а все «ящеры» ушли со своим бароном.

Первым мини-армия герцога посетила маркиза Вента, напрямую устремившись к его цитадели и задерживаясь в попадавшихся по пути селениях лишь на короткие митинги.

Маркизу, несмотря на нежелание, все же пришлось покинуть свой замок и составить компанию герцогской свите. Это благотворно подействовало на строптивое дворянство, и оно было вынуждено сдаться на милость победителя и принести клятву новому сюзерену. Один слишком упрямый барон попытался возражать – его жилище захватили за полчаса. Почти две тысячи гвардейцев попросту облепили невысокие стены и черной волной хлынули внутрь замка.

К вечеру над замком поднимались клубы жирного дыма, который обкуривал тела повешенных жителей.

По моему мнению, это был уже перебор, но ничего не поделаешь – здесь такие порядки, и не мне лезть в чужой монастырь со своими нравоучениями.

Отряд из вновь присягнувших рыцарей с каждым днем становился все больше. Герцог логично рассудил, что, вытащив из замков всех воинов и заменив их своими гвардейцами, обеспечит верность рыцарей в далеком походе. Его решение я одобрял, чего нельзя сказать об еще одной идее, посетившей сиятельную голову.

Когда отряд местной знати вырос до двенадцати рыцарей и почти трех сотен оруженосцев, герцог «разродился» приказом.

Стратег, блин!

Войско встало на ночевку возле небольшого городка, и Сават, собрав рыцарей перед местным храмом всех святых, озвучил, по мне, не очень умную мысль:

– Благородные рыцари, наша империя нуждается в верности своих сыновей! Императрица просит о помощи, и мы отзовемся на ее призыв. Барон Маран, назначаю вас герцогским маршалом и отдаю под руку всех рыцарей, которые направятся служить императрице.

Осмотревшись вокруг, я заметил завистливые взгляды.

Мне только этого счастья не хватало.

Казалось, я прямо там наговорю Савату гадостей, но, к счастью, сдержался.

– Спасибо за честь, ваша светлость. Постараюсь оправдать высокое доверие, – поклонился я, прожигая злым взглядом ухмыляющегося сюзерена. В этот момент меня впервые посетила мысль плюнуть на все и уйти с добровольцами из своих подданных в Вольные Королевства.

Надо было послушаться интуиции.

Когда матерчатые стенки герцогской палатки хоть как-то закрыли нас от лишних ушей и взглядов, я едва не изошел в злобном шипении:

– А можно было хотя бы предупредить?

– Ага, чтобы ты заморочил мне голову и вывернулся, как уж из-под палки?

– А так, значит, не вывернусь? – нехорошо сузил я глаза.

– Так ты нарушишь приказ, причем не только мой, но и императрицы.

От герцога повеяло холодом, и я быстро напомнил себе, что нахожусь не в демократической России, а в феодальной империи. Хотя и дома разговаривать с власть имущими следовало с оглядкой.

– Повиновение герцогу, – отсалютовал я по примеру имперских легионеров.

– Герд, у меня очень мало людей, которым я могу доверять, – смягчился Сават.

– И вы решили сделать все, чтобы их стало еще меньше? – не удержался я от шпильки.

Герцог задумался и, немного походив по ковру, выдал оригинально решение:

– Тогда давай так. Отведешь рыцарей к войску императрицы и сдашь тамошнему начальству. А после этого можешь вернуться обратно, мотивируя все моим приказом. Годится?

– Годится. – Этот вариант меня действительно устраивал, но с небольшим дополнением. – Вот только перед походом хотелось бы наведаться в свое новое баронство.

– Это решаемо, – небрежно отмахнулся Сават. – Пока соберутся остальные рыцари, пройдет несколько дней. Что-то еще?

– Да, как насчет того, чтобы еще раз познакомиться с баронессой Рошаль?

– Это шутка такая? – напрягся герцог.

– Я вполне серьезно.

– Ну уж нет. Мне хватило прошлого раза. Дама она, конечно, интересная, но флиртовать с ней – все равно что целоваться со змеей. Кстати, хорошо, что напомнил: ты ведь обещал рассказать, что именно произошло той ночью.

– Обещал, но не расскажу.

– Ты мой вассал, – оттопырил губу Сават, чем вызвал у меня едва сдерживаемую улыбку.

– А ты вассал императрицы, и мы оба обязаны ей подчиняться. Что же касается вопросов, если доведется, можешь задать их ее императорскому величеству Ларе.

Герцог сначала разозлился, затем обиделся, но и это у него быстро прошло.

– Я обязан принять ее ко двору?

– Ты уже принял – ведь граф увез в ставку императрицы известие, что Яна стала любовницей герцога. Ты ведь сам ему об этом намекал.

– По твоей просьбе.

– Отрицать не стану, а вот ко двору ее принять придется, или пришлют кого-то другого, а баронессу ты уже знаешь.

– А если она снова захочет меня прикончить?

– Уверен, что нет. Ты оправдал доверие, и теперь баронесса будет беречь тебя как зеницу ока.

– Близко ко мне она не подойдет.

– Ну-ну, – иронично сказал я, понимая, что если Яна захочет, то окажется в постели герцога в первую же ночь. – Это будет даже хорошо. Главное, чтобы ты не забывал присматривать за ней. И один маленький совет: приставь кого-нибудь проверять уходящую в империю почту. Если донесения баронессы не дойдут до адресата, тебе за это ничего не будет, зато никто не сможет рассматривать грязное белье одного северного герцога.

– Хорошо, – немного успокоился Сават. – Ты что-то говорил насчет просьбы?

– Да так, пустяки, сам справлюсь, – отмахнулся я, понимая, что после нашего разговора герцог и сам не позволит уйти в империю ни единому клочку лишней бумаги.

Распрощавшись с сюзереном, с которым у меня складывались довольно странные отношения, я отправился в разбитый для меня шатер. С каждым шагом внутри разгоралось странное чувство. Если честно, я сам себе не признавался, как мне хотелось увидеть Лару. Очень хотелось, и при этом ясно осознавалось, что за такую встречу придется дорого заплатить, возможно, жизнью.

Рано утром ко мне в шатер заявилась делегация из рыцарей, но разговора не получилось – я представил им Грифона как своего заместителя и, забрав остальных «ящеров», отправился в замок Торнадо. По пути от нас отделился Барсук с приказом привести в замок оставшихся в столице Морофа и Таню.

Надеюсь, к этому времени Яна успела хоть немного промыть девчонке мозги.

Развалины замка встретили меня стуком топоров и кирок – полным ходом шли восстановительные работы. Вокруг попадались знакомые лица. Улыбки приехавших с границы людей поднимали настроение.

Караван из поместья Маран прибыл очень быстро, и не удивлюсь, если это была заслуга моей управительницы, соскучившейся по своему ученому казаку.

Надеюсь, старый козел не успел нагрешить в мое отсутствие.

Увы, все надежды рассыпались прахом, как только я увидел лицо Никоры.

Дородная мадам шла по своим делам с лицом жаждущей крови фурии, и похоже, это выражение уже стало для нее привычной маской. И все же, несмотря на расстроенные чувства, увидев своего барона, женщина буквально расцвела:

– Ваша милость!

Едва я успел спешиться, как оказался в теплых объятиях Никоры. Вся субординация полетела к чертям. И все равно мне было приятно. В груди шевельнулись едва ли не сыновьи чувства.

– Я тоже рад тебя видеть, Никора.

С приездом пограничников в замке вдруг стало уютнее и веселее. Развалины утратили свою зловещую атмосферу и постепенно стали оживать.

Свежим взглядом я подметил некоторые ошибки начавшегося строительства и перенаправил каменщиков с разметки оборонительной стены на укрепление входов в подземелье и обустройство нижних помещений. Оборонять стену в таких условиях было бессмысленно – упор следовало сделать на раннее оповещение и надежное укрытие.

Внеся небольшие поправки в маршрут движения местечкового прогресса, я поднялся на второй уровень основного здания дворца и увидел сюрреалистическую картину – посреди огромной каменной площадки с «огрызками» стен стоял небольшой свежесрубленный теремок. Эдакий росток живого посреди царства разрушения. Довольно символично. В теремке было всего две маленькие комнаты – кабинет и спальня. Стены оказались немного сыроваты, но по местным меркам это все равно была лишь времянка.

В виде маленькой пристройки меня ждал самодельный душ, который заботливые подданные, зная мои пристрастия, подготовили своему барону.

После душа, одевшись во все свежее и плотно пообедав, я занялся делами и в первую очередь по-новому взглянул на сочетание полуразрушенного дворца и бревенчатого домика.

– Эй, малец, – подойдя к краю площадки, позвал я пробегающего внизу мальчугана.

– Да, господин, – совсем как взрослый поклонился мальчик.

– Позови Олата.

– Слушаюсь, господин, – еще раз степенно поклонился мой собеседник, а затем сорвался с места, словно метеор.

Мастер-каменщик, руководивший местным строительством, появился через пять минут и, несмотря на возраст, энергично взбежал по полуразрушенным ступеням.

– Вы меня звали, ваша милость?

– Да, Олат, посмотрите вокруг, – сделал я широкий жест рукой. – Вам не кажется, что если построить жилые помещения на этой площадке и укрепить остатки стен, то получится защитный периметр?

– Я думал об этом, – тут же подхватил мысль сметливый строитель. – Еще нужно заделать провалы в стенах первого этажа, но все равно оборонять это пространство будет трудно.

– А оборонять и не нужно, главное – выиграть время, чтобы уйти вниз.

– Слушаюсь, господин, – поклонился строитель, практически копируя действия мальчугана, что вызвало у меня улыбку.

– Не скажете, где Руг?

– Внизу, ваша милость, – ответил строитель и не сумел сдержать улыбки. – От Никоры прячется. Она-то боится ходить глубоко в подземелье.

– А что произошло?

– Не хочу передавать сплетен, но если господин прикажет… – заговорщицки понизил голос строитель.

– Прикажу.

– Руг спутался с целительницей, а тут возьми и заявись Никора. Ох и крику же было.

– С целительницей-то все в порядке? – обеспокоился я.

– Да что с ней станется. Они же бабы – поорали друг на друга, потаскали за волосы и успокоились. Никора занялась своими делами, а целительница травы собирает. Не разговаривают только, в остальном все тихо.

– А Руг, говоришь, спрятался?

– Ага, даже поесть не выходит, еду ему малец таскает. Никора хотела запретить, но там еще мастера постоянно сидят – мол, работы много.

– Хорошо, мастер, можете идти. Думаю, как все здесь сделать, вы и сами решите.

Строитель еще раз поклонился и тут же начал бродить по площадке, осматривая остатки стен и делая для себя какие-то выводы, а я спустился в подземелье по уже расчищенной главной лестнице.

Когда первое тепло сменилось несильной жарой, прохлада подземелий приносила удовольствие, теперь же резкий контраст температур заставлял зябнуть и даже чихать.

Руг действительно зарылся глубже некуда – в главной лаборатории работали мастера, а профессор облюбовал себе комнату прямо возле коридора с магическими ловушками.

– Привет, проф, вижу, у вас тут весело.

– Не начинай, очень прошу, и без тебя тошно, – искренне вздохнул Руг.

– Я ведь тебя предупреждал, Что, на сладенькое потянуло?

Руг сначала хотел окрыситься, но вдруг сдулся – ему, похоже, хотелось выговориться.

– Сам не знаю, как так получилось. Мы обсуждали магическое видение и химические реакции, а потом вдруг оказались в одной постели.

– Ага, случилась внезапная химическая реакция.

– Точно, и я в этом не виноват, – оживился ученый, принимая мои слова за оправдание.

– Объясни это своей боевой подруге. Давай серьезно, если у тебя любовь с целительницей, то я отправлю Никору в поместье. Мне нужно, чтобы ты мог спокойно работать.

– Я люблю Никору, – вздохнул ученый.

Вид у него был жалким: мешки под глазами, давно не бритая голова в сочетании с казацким чубом смотрелась бомжевато, да и состояние одежды вызывало те же ассоциации.

– Тогда иди и скажи ей об этом.

– А может, позже?

– Сейчас.

Я хотел ускорить процесс пинком, но профессор грустно вздохнул и отправился наверх сам.

Вернулся он через час с фингалом под глазом, но улыбающийся.

– Мы помирились.

– Великолепно, а теперь давай рассказывай, что ты успел сделать за время моего отсутствия, кроме обсуждения химических реакций с целительницей?

– Только издеваться не надо, – парировал оживившийся ученый. – «Лепестки пламени» мы обмазали смолой и закрыли пергаментом. Срываешь пергамент – и клеишь артефакт куда угодно.

– Есть еще что-то?

– Вот новый заряжатель для игольников.

Руг продемонстрировал полуметровую трубу, по диаметру как раз налезающую на все стволы нашего главного оружия. Сбоку трубы был приделан блок из четырех шестеренок и рукояти. Новый прибор выглядел намного компактнее своего предшественника.

– Как долго нужно наяривать ручкой?

– Пятьдесят оборотов.

– Много.

– Можно сделать меньше, но тогда нужен упор, а так все делается легко в любых условиях.

– А как с малыми иглометами?

– То же самое, просто втыкаешь дополнительные штыри, – ответил Руг, демонстративно помещая два коротких штыря в отверстия в трубе.

Обсуждение новшеств затянулось до вечера и переросло в инструктаж «ящеров» и ознакомление с новинками.

Затем я огорчил Руга новостью о том, что забираю его ученика с собой. Времени у нас было мало, поэтому мастера в авральном режиме подогнали «чешую» Руга для мальчика. Точнее, попытались. В конечном итоге получилось нечто громоздкое и явно не по размеру. Насекомообразный шлем пришлось вообще заменить шишаком из запасных чешуек, нашитых на кожаный шлем.

Утро встретило меня запахом древесины и человеческим гулом за окнами теремка. И то и другое доставляло удовольствие. На секунду появилось ощущение, что я оказался в поместье Маран – дома. Увы, только на секунду. С другой стороны, замок Торнадо теперь тоже является моим домом – ведь это понятие определяет не место, а люди вокруг тебя. И не только люди: у порога теремка меня ждал сюрприз в виде здоровенного волка.

– Привет, Хан, как тебе тут живется? – спросил я волка с полной уверенностью, что он меня поймет.

Хан с заговорщицким видом подбежал к краю площадки разрушенного этажа, издал короткий вой и оглянулся, словно подзывая меня ближе.

Лишенные подлеска заросли деревьев-исполинов подступали с этой стороны практически вплотную, и я не сразу заметил под сенью лесных гигантов серые фигурки. Четверка лесных волков, каждый из которых был как минимум на треть мельче хозяина степи, внимательно смотрели на нашу странную пару.

– Ага, как вижу, у вас тут вообще Санта-Барбара, – улыбнулся я, посмотрев на приосанившегося волка. – Руг заводит любовниц, а ты отбил гарем у какого-то серого бедняги.

Перемены в жизни Хана были вполне предсказуемы: лес – это не степь, и для охоты здесь нужна не выносливость, а скорость и сила, чего у Хана хватало с избытком.

Были, конечно, опасения, что волк займется собственными проблемами и оставит поместье без прикрытия, но дальнейший разговор с Охто развеял их – семья у Хана появилась давно, а он по-прежнему регулярно навещает старого степняка, иногда с подарком в виде дичи.

Провожать меня в дальний путь собрались все жители нового поселения. Не знаю, чем я заслужил любовь этих людей? Все вокруг бегали как угорелые, лишь бы не забыть чего-нибудь важного, а прощальная грусть была искренней до слез.

Процессия «ящеров» выглядела солидно. Даже лошади имели легкую броню в виде крупной кольчуги с металлическими вставками. Это новшество мастера подгоняли всю ночь и сейчас смотрели на мир красными от недосыпа глазами. Чернышу «одежка» не очень понравилась, но он все же соизволил принять обновку. И теперь во главе колонны явно красовался, вскидывая черную голову и косясь глазом на провожающих. Единственным изъяном в общей картине был Еж – криво сидящий на коне и похожий на манекен в наспех подогнанной «чешуе». Впрочем, это не мешало ему смотреть на провожающих со смесью надменности и щенячьей радости в глазах.

Отряд Морофа мы перехватили следующим полднем при выезде на одну из старинных дорог. Первый же взгляд на всадников показал, что отправлять в замок Торнадо никого не придется – Таня восседала на гнедой кобылке в грамотно составленной броне. Эту броню явно покупала Яна, наверняка истратив немало моих денег. Кольчуга девушки имела вставки небольших пластин и подол до середины бедра. Щитки и шлем сидели как влитые и смотрелись очень пикантно. Мало того – Таня девушка лет на пятнадцать. Вот что значит женский ум, который в определенных случаях может дать мужскому сто очков форы. Яна нашла нужный выход из ситуации, и теперь на девушку огладывались все парни из отряда Морофа.

Еж искоса посмотрел на броню девочки, а затем перевел обиженный взгляд на меня, но понимания не нашел. Плевать я хотел на внешний вид, единственный артефактор в отряде нужен мне не красивым, а живым, так что пусть потаскает «чешую», ставшую для него черепашьим панцирем.

Увеличившись на одну девушку и четыре десятка мужиков, наш отряд направился дальше.


Штурмовик | Заблудшая душа. Диверсант | Полководец