home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

Я инстинктивно отшатнулся, в небе быстро гасло отражение взрыва, спросил тупо:

— Что это?!

— Назад. Быстро!

Не дожидаясь пока дойдет, Илчи затолкал меня в бункер, мощный засов с металлическим визгом соединил стену и дверь. Вторая дверь отозвалась автоматически, едва мы вошли, мгновенно загерметизировала ход.

— Что это было?

Не отвечая, Илчи бросился в пункт управления, я — за ним. Отвечая на команды контрабандиста, включились камеры с режимом ночного зрения. Я увидел на мониторах въезд на свалку. У ворот, в том месте, где была мина, зияла громадная воронка, а сами ворота валялись где-то в темноте.

— Ты же говорил, что она учебная!

— Я так всем говорю, — огрызнулся Илчи. — Чтобы когда ко мне тайно влезть пытались, на ней и бросали свои попытки!

«Гад!» — невпопад подумал я.

— Да где же они?!

Сбоку пискнуло, сработали датчики движения, но мониторы по-прежнему оставались пустыми. Было такое впечатление, что закрытую компьютерную свалку атакуют призраки. Нигде ни малейшего намека!

Контрабандист переключился на инфракрасные датчики, выругался. Врубил обычные камеры, но и там ничего не оказалось.

— Сами нарвались, — процедил Илчи сквозь зубы. Его пальцы легли на браслет на руке, веки полуприкрыли глаза. Он прошептал: — Найти и уничтожить…

Над первым рядом мониторов вспыхнули десять других, странно искривленных, которые я сначала принял за антенны локаторов. Изображение транслируется в тусклом зеленом свете ночного зрения. Внизу мониторов необычная шкала, похожая на эквалайзер аудиосистемы. И только через пару мгновений, когда изображение стало очень быстро меняться, словно камеры установлены на носах гоночных болидов, я понял — собаки! А шкала внизу — что-то вроде обоняния доберманов.

Внезапно на экран вырвалось нечто. Сначала я ничего не разобрал, а потом, где-то очень глубоко, буквально на субклеточном уровне, ощутил природный страх. Воспоминания о битве в пирамиде ацтеков схватили за шкирку, порождая животное отвращение.

Илчи прошептал потрясенно:

— Это твои дружки?

— Теперь уже и твои, — в тон ему отозвался я.

Двигаясь с огромной скоростью, молниеносно перепрыгивая с одной вершины пирамиды на другую, свалку заполонили арахниды. Пара десятков тварей. Не меньше. Мне и двоих когда-то было достаточно, но… чтобы столько?!

— Звук!

Динамики ожили, наполнив бункер тяжелым мощным дыханием псов, по нервам заскребли звуки когтей по остаткам асфальта.

Будто самонаводящиеся ракеты, доберманы ринулись на перехват арахнида. Не успела паучья тварь скользнуть на землю, чтобы перепрыгнуть на новый могильник из компьютеров, как псы атаковали.

Четверо вцепились в толстые лапы паука-человека. Громко хрустнуло, будто пресс раздавил арбуз, густо брызнула желтоватая кровь. Тварь начала заваливаться, визжа от неожиданности. Остальные шестеро псов швырнули тела в бросок, по скорости не уступающий пушечному выстрелу. Мелькнуло перекошенное ужасом лицо человека, на миг исчезло под черным туловищем добермана, а в следующий миг это уже была обглоданная маска из остатков кожи на окровавленном черепе.

У меня желудок сжался от отвращения, когда доберманы буквально за пару минут перегрызли арахнида на сотню частей. Кажется, что модернизированным челюстям не помеха даже кевларовая броня!

— Видел?.. — с гордостью спросил Илчи, но улыбка тут же сползла с его лица.

Высокочувствительные динамики взорвались громом, тут же все стихло, когда система пыталась оптимизировать собачий слух под человеческий. Но мониторы пугающе четко передавали все это время тот хаос и смерть на свалке.

Недосягаемые для псов на вершинах пирамид, арахниды открыли огонь. У каждой твари на человеческих руках приделаны страшного вида трехствольные пулеметы, через грудь в кевларовой броне перекинуты ленты с патронами.

Бункер наполнился воплями ужаса и боли. Я даже дышать перестал, будто сам оказался под шквальным огнем. Псы, визжа, бросались из стороны в сторону. Половина четырехлапой команды контрабандиста уже скулит в грязи, поджарые туловища буквально перепилены свинцовым огнем.

Через минуту все было кончено. Стихли пулеметные очереди. Только один из десяти экранов еще показывал происходящее на свалке. Динамики очень чисто, до боли в сердце, транслируют жалобный плач смертельнораненого пса.

— Выключи, — не выдержал я.

Контрабандист уже потянулся к клавиатуре, но монитор вдруг показал восемь лап паучьей твари. Доберман из последних сил зарычал. Секунду арахнид рассматривал пса, потом в бункере грохнуло, и пулеметный выстрел оборвал изображение.

На Илчи страшно было смотреть: чудовищно бледное, почти белое лицо человека, едва сдерживающего ярость; желваки перекатываются под кожей, как камни; губ просто нет, в такую тонкую ниточку они сжались.

Секунду он буравил взглядом пустоту, потом прорычал:

— Выродки!

— Куда ты?..

Но контрабандист уже скрылся в очередном переходе бомбоубежища. Я задался мыслью, насколько же огромный этот муравейник? Наверняка, если это планировали для защиты во время атомной войны, здесь и склады с продовольствием есть, и системы снабжения. Только вот, даже если мы и вправду сможем сидеть здесь безвылазно, это не спасет меня. Под черепом Петра Астахова беспрерывно тикает таймер биологической бомбы. Сколько пройдет времени, прежде чем организм откажет?

За дверью, где скрылся Илчи, оказался просторный гараж. Потолок метра на четыре выше головы, в полутьме там угадываются толстые провода, краны-балки. На бетонном полу блестят черные лужицы машинного масла, ржавые рельсы исчезают где-то вдалеке.

«Неужели это метро?! — пронеслась радостная мысль. — Наверняка здесь сообщение с городом…»

Додумать не успел.

Тени гаража выжег ослепительно яркий свет, уши заложило от визга турбин. Пол задрожал от могучего движения.

Это оказался действительно поезд! Точнее, всего один вагон. Конечно, не советской постройки, этот гораздо новее: кабина из углепластика, сигарное туловище отделано золотой фольгой и свинцовыми стежками накладок.

Откуда-то сбоку вынырнул Илчи, мотнул головой в сторону поезда:

— Забирайся. Заказ Дикаря внутри.

— Но…

— Твоя остановка через двадцать километров. Неподалеку от точки выхода на поверхность есть небольшой городок. А там уже переберешься через границу…

Я покачал головой.

— Я с тобой останусь.

— Уходи, дурак!

— А ты?!

Он покосился снисходительно:

— У меня жена и дочь-красавица, ты думаешь, что я тут ради тебя собой жертвовать буду?

— Тем более, — сказал я упрямо. — Если тебе ничего не грозит, то мне и подавно.

— Хочешь посмотреть спектакль до конца? — догадался он. — Ну, смотри сам…

Электропитание поезда он отключать не стал, что, заметил я, действует как-то успокаивающе. Приятно, когда под рукой всегда есть запасной выход.

Возвращение в комнату управления все тем же спринтерским методом. Складывается впечатление, что контрабандист не раз репетировал эту сцену. Прямо как на производстве все строятся шеренгой под пульсацию учебной тревоги.

Секунду Илчи гипнотизировал экраны мониторов, потом скомандовал:

— Пользоваться ВДУ умеешь?

— Чем?

— Радиоуправляемый самолет разбивал о стены?

«А, — вспомнил я. — Он имеет в виду виртуальное дистанционное управление?»

— Приходилось.

Илчи нехорошо осклабился:

— Чудесно. Покатишься на «Стерве».

* * *

Виртуальное дистанционное управление отличается от погружения в Сеть примерно так же, как езда на велосипеде от скачек. Вроде бы принципы те же, а когда шею сломаешь, оказывается — нет.

Я упал в потертое виртуальное кресло, мягкая кожа неожиданно уютная, как старый диван со всеми знакомыми ямками для задницы. С быстрым гулом поднялись подлокотники, ощетинившись на краях рычагами джойстиков.

— Главное, — раздался сбоку голос Илчи, — не зевай. С управлением разберешься быстро.

Пальцы обвили шершавую поверхность джойстиков: правый двигается по вертикальной выемке; левый — по горизонтальной дуге. Ага, с этим все понятно, движения корпуса значит. В общем-то, и с тремя выпуклыми кнопками на каждом рычажке тоже все ясно.

— Готов?

— Всегда.

— Ни пуха…

«К черту», хотел сказать я, но в это время бункер укрыла тонированная тьма. Виртуальный шлем приглушил звуки, обволакивая поролоновым нутром. В таком долго не просидишь, башка взмокнет, но для ВДУ — самое то. Нанопокрытие, его часто путают с поролоном, чрезвычайно чувствительное к мозговым импульсам, и полного погружения в Сеть не понадобится.

Пронзительный писк. Мурашки по спине. Приятно будоражащие движения виртуального кресла, подстраивающегося под тело. Ощущения, будто в кабине боевого робота.

Бункер исчез внезапно, без перехода. Перед глазами столбики зеленых цифр, запрос-ответ команд, тестирование системы.

— Добро пожаловать. Интерфейс ВДУ готов к работе, — мягкий женский голос журчит в ушах с едва уловимой металлической стружкой. — Ваш текущий профиль: кибернетический комплекс «Стерва». Состояние: десяти… тридцати… стопроцентная готовность.

— Эй, пацан! — это Илчи. Он, кажется, в другой реальности. — Только не поцарапай мне тачку!

— Как фишка ляжет… — пробормотал я отстранение.

Все внимание сосредоточено на изучении этого «кибернетического комплекса». Судя по схемам в левом верхнем углу зрения, это что-то вроде боевых роботов, каких готовили в Цирке Беспринципности. Гусеничные траки несут приплюснутое каплевидное туловище (минимум зрелищности, максимум эффективности), в многочисленных нишах чертова куча оружия. И один-единственный датчик на всего бота — эхолот.

Невидимая рука с небрежностью разбросала индикаторы по периферии зрения: схема узлов бота — вверх и влево; спидометр обрушился вниз; индикатор емкости батареи прямо под окошки с количеством патронов и снарядов. По центру, вроде как прямо передо мной, обозначился квадратный выезд из «гаража». Насколько я понял, все сканируется эхолотом, а компьютер уже формирует данные в понятное мне изображение. Прямо как у летучей мыши. Конечно, деталей и цветов не будет, — синий монохром. Иначе получается невыгодно для хозяина бота, когда в каждом бою ему будут выводить из строя камеры, датчики и прочую оптику.

— Катись на выход, — возник из ниоткуда голос контрабандиста. — Пора зажигать!

Легкое касание правого джойстика, ворота стали приближаться. Когда до них оставалось самое больше полметра, вдруг исчезли. Просто отщелкнулись, как фонарь истребителя.

Небольшое торможение, пока эхолот формирует новое изображение. Видеть компьютерную свалку в одном цвете синих линий непривычно, даже не узнаешь. Вдобавок еще низкий силуэт бота — смотришь снизу вверх, так, словно я очутился в теле добермана.

При воспоминании о псах Илчи, я инстинктивно задрал голову. Изображение тут же метнулось вверх, формируя верхушки зиккуратов. Там пусто.

На секунду я отвлекся, пробуя большими пальцами троицу кнопок на вершинах джойстиков. Ага, это, видимо, пулеметы. Следующую кнопку трогать вообще не нужно — чей больной разум вложил в беспилотник циркулярную пилу? Третья по счету клавиша отвечает за сдвоенный гранатомет, но в нем всего по четыре гранаты… негусто…

— Слева, — Илчи воспринимается призраком. — На девять часов. Верх.

Я поворачиваю голову на девяносто градусов, одновременно склоняя к противоположному плечу. Синие искорки выстраиваются в картину из покореженных корпусов принтеров, каких-то труб… нет, не труб — ног арахнида.

— Вижу еще двух. Чуть позади, на серверах.

— Этот мой, — прошептал я.

— Да забирай.

С непривычки я пытаюсь наводиться джойстиками, и бот неуклюже ворочается в грязи. Вспомнил о ВДУ только через секунду, здесь же не как в виртуальности…

Сосредоточенное созерцание приземистой фигуры вызывает на экране перекрестье прицела. Бот автоматически разворачивает брюхо.

— Понеслась!

Изображение мигнуло, где-то в отдалении застрекотали выстрелы. В тот же миг мои пальцы утопили клавиши и бот затрясся. Двумя очередями арахнида смело с вершины, его фигура исчезла. Вниз посыпались обломки раскуроченных пулями принтеров.

— Они слишком быстрые!

Вот чего уж у них не отнять!

Не отвечая, я лихорадочно вертел головой, от синих росчерков рябит в глазах. Даже умудрился пропустить паучью тварь.

— Повреждение гусеницы! — сообщил женский голос невозмутимо. — Шанс разрыва увеличен!

Пулеметные очереди воспринимаются странно, только звуком в динамиках шлема, так что я не сразу понимаю — стреляют по мне. На схеме бота в левом верхнем углу экрана появляются красные росчерки — повреждение узлов.

Черт! Но ведь и вправду ж они быстрые твари!

«Стерва» крутится на месте, но поймать арахнида в прицел я не могу. Только через секунду понимаю, — стоит прижаться спиной к препятствию, и круг разорвется! Врагу поневоле придется пересечь мою линию огня.

Слева мелькает монстроподобное туловище паука, с человеческих рук летят синие молнии. Женский голос продолжает с печалью перечислять повреждения. Но я продолжаю пятиться, пока бот не въезжает в груду компьютерного хлама. В ту же секунду арахнид дергается из стороны в сторону, наверное, пытается понять, куда ему теперь бежать. Вот, кажется, он делает выбор и швыряет тело в бросок, решив зайти сверху. И вот тут я инстинктивно жму третью по счету кнопку на джойстике, не выпуская тварь из прицела.

Остроносая болванка врезалась в грудь арахниду, а в следующий момент изображение рябит из-за разделения твари на сотни кусочков. Самого взрыва я, естественно, не вижу.

— А ты молодец! — проорал Илчи. — Сейчас перейму опыт… возле тебя двое!!

Но я уже и сам заметил. Зажав джойстик хода в положение «полный назад», я вызвал пулеметный прицел. Перед глазами рябит от выстрелов по мне, но я надеюсь, что броня «Стервы» выдержит. И, заставляя бота зарываться в мусор, открываю огонь.

Две полосы раскаленного свинца режут паучьи лапы легче, чем нож масло. Это самый лучший способ лишить сволочей подвижности. А когда изуродованные тела ворочаются в грязи, можно уже выцеливать и головы. Главное при этом не думать, что где-то неподалеку ты расстреливаешь живых существ. Сейчас они все враги.

— Один готов! — орет Илчи.

С некоторым удовольствием я сообщаю:

— У меня уже трое.

— Когда успел, гад?.. Ща догоню!

С высоты принтерной горы на мой бот падает четверка врагов. Атакуют грамотно, растягиваясь в цепь, но мне в спину уже не зайдешь. С каким-то мстительным удовлетворением я по очереди разделываюсь с генномодифицированными тварями. Так быстро, что даже голосовая связь «Стервы» сообщает, мол, оружие перегревается.

— Пять!

— У меня уже семь.

— Да где ты их берешь?! Меня они просто боятся.

— Ага, это они меня пройти не могут…

Но, кажется, Илчи в чем-то прав. Теперь и я не могу засечь ни одного арахнида. Или они перегруппировываются, или…

— Обнаружена цель, — произнес голос «Стервы».

И тут же крик Илчи:

— Сзади!

Я разворачиваю «Стерву» как раз вовремя, чтобы заметить огромный гусеничный трак. Он, как олимпийский титан, нависает, заслоняя небо, а потом с хрустом расплющивает моего бота. Изображение на щитке виртуального шлема подергивается дымкой помех, исчезает. В душе остается вакуумная пустота.

— Кибернетический комплекс не отвечает. Возможны неполадки. Провести диагностику?

— К черту.

Но женский голос настойчиво повторяет:

— Провести диагнос…

Я сдираю виртуальный шлем, от смены реальностей желудок вздрагивает, но тошнота быстро проходит.

Илчи уже возле мониторов. Я слышу его мрачный голос:

— Фига себе… ну ни фига себе!

* * *

Оружие будущего.

Да, кажется, так выразился какой-то генерал, сейчас уже и не вспомнить его имя. «Новая надежда» в то время только запустила в работу тестовые серверы виртуальности, и мы начинали плотно работать с правительством. Настолько плотно, что одно время были почти на всех кремлевских мероприятиях. И одним из них стал первый и последний в моей жизни парад военной техники нового поколения.

Я наблюдал за приземистыми танками, максимум в полтора метра высотой, ползущими по Красной площади. А тот генерал с гордостью расхваливал новую технику:

— Беспилотный аппарат. Минимум заметности, максимум функциональности. Ракеты, крупнокалиберные орудия, противопехотные пулеметы, активная броня и защитные экраны. Этот красавец способен не только выводить из строя вражеские танки, пехоту и авиацию, но и самостоятельно выкуривать врага из бункеров. Практически нет для него преграды!..

Как я потом убедился на стрельбищах, для подобной штуковины и впрямь не было преграды. Незаметная для радаров, она форсировала реки, бесшумно уничтожала часовых и электронику врага. Успешно преодолевала минные поля, врывалась в бункеры, устраивая там локальный армагеддон…

Именно такие штуки сейчас ползут на экранах Илчи. Проворные, деловитые.

Раздавив моего бота, они буквально в один выстрел разобрались с роботом контрабандиста. И сейчас бодренько катятся ко входу в бункер. На крайнем мониторе промелькнула тень, потом еще одна. Датчики засекли в небе над свалкой троицу беспилотных «городских охотников». Точно такие же вертолеты были над Цирком Беспринципности.

— Это что за хрень? — пробормотал Илчи.

— Плевать, — ответил я быстро. — Я не хочу этого знать. Нужно бежать. Запускай метро!

— Да ты что? — возмутился он. — Мы здесь в полной безопасности. Ты забыл, моя защита даже атомную бомбу…

— Это похуже, — отрезал я.

Илчи с сомнением перевел взгляд с меня на танки. Снаружи опять начался ливень, и качество изображения сильно ухудшилось, но беспилотники от этого стали выглядеть только страшнее.

— Откуда ты знаешь?

— Видел такие штуки. Сейчас они пробьют дыру в твоих непробиваемых стенах, а после сюда ворвутся арахниды. И вот тогда…

— Кстати, а где эти твари?

С трудом оторвавшись от зрелища ползущих танков, он прошелся по всем экранам. Единственное, что мы увидели — трупы. Но столько, сколько мы сами не настреляли. А это могло означать только одно…

— Не понимаю, — прошептал контрабандист. — Зачем они своих перебили?

Я пробормотал:

— Не своих. Это другие парни.

Илчи взглянул с непониманием, но я объяснять не стал. В моем мозгу билась только одна мысль: как они на нас вышли? С Розовым покончено, хвоста за мной не было, жучков тоже. И тем не менее вот они.

Танки нашли бетонный овраг со входом в бункер, остановились. Широкие башни синхронно повернулись, дав нам возможность взглянуть на калибр пушечного дула. Через несколько секунд около танков показались фигуры людей. Судя по активной жестикуляции, они требуют, чтобы мы их впустили.

— Если не хочешь остаться без дверей, — уронил я, — открывай сам.

Под недоуменным взглядом Илчи я повторил решительно:

— Открывай. Иначе они откроют.

— Ты спятил, — покачал головой контрабандист. — Зуб даю, сбрендил парень.

Перед тем, как набрать код доступа, он все же принес сначала два автомата. Зарядив, взглянул на меня, но я не передумал, и через полминуты пропищали цифровые замки. Двери с тихим гулом приоткрылись.

Илчи напрягся, его автомат вгляделся в дождливую темноту. Я просто ждал, брать предложенное оружие не стал.

— Не стреляйте, мы без оружия!

Под шелестящий аккомпанемент ливня в бункер вошли четверо в матовых целлофановых плащах. Если судить по форме, то двое — военные, а остальные…

Я ощутил, как мои губы перекосила усмешка.

* * *

Огни аэропорта красиво отражаются во влажной тьме бетона взлетной полосы. Неоновая неразбериха зала ожидания осталась там, за стеклянными панелями здания. Там же, где и остались так и не прочувствованная до конца Душа Нового Детройта, карлик Розовый и бессонные ночи с сотнями вопросов на закуску.

Судьба преподнесла очередной финт, одним движением сместив акценты. Мне остается только надеяться, что эта смена алгоритма пойдет на пользу…

Светящийся фарватер сменил цвет с оранжевого на белый, что-то сразу неуловимо изменилось. Гул двигателей усилился, едва ощутимо борт самолета задрожал. На центральном экране салона появилась фирменная заставка, объясняющая правила поведения.

Аэропорт сдвинулся, уплыл куда-то назад. Под широким крылом лайнера, как дельфины перед кораблем, появились квадратные машинки с аварийными огнями на крышах.

Неслышным уютным призраком по салону пропорхнула стюардесса, хорошо поставленным голосом обратилась к пассажирам:

— Пожалуйста, пристегните ремни. Наш перелет начинается. Огромная просьба, во время взлета не курить и не покидать своих мест. Спасибо!

И то же самое, только уже отдельно каждому пассажиру первого класса. И все — с чувством, искренним желанием помочь и услужить.

Глядя в мрачную черноту иллюминатора, я подумал о том, что будет с моим страхом высоты, когда самолет взлетит. Успокоит ли его ночь? Или мой приступ паники все же устроит веселенький перелет для стюардесс?

Помнится, во время своего директорства, я практически не летал, хитро сбрасывая это на Петра. Когда же обстоятельства вынуждали ехать в аэропорт самому, в ход шли любые средства: наркотики, снотворное. Но однажды я проснулся на самой середине перелета. Высота десять тысяч, солнечный день, в небе — ни облачка. Так, что внизу видно каждую черточку на земле… да что там черточку, видно это чудовищное расстояние между мной и твердью под крыльями самолета!

Вот это был полет. Врагу не пожелаешь.

Впрочем, теперь я путешествую первым классом. Здесь персонал обучен справляться с любой ситуацией.

Я постарался устроиться поудобней, благо кожаное сиденье позволяет сделать это легко. Тем более что они здесь поодаль друг от друга, деловая элита не любит соседства.

Впереди меня, развернувшись спиной к иллюминатору, следит за новостями на деке толстяк в неприлично дорогом костюме. Экран инфопространства демонстрирует метеорологическую модель. Звук приглушен и почти не слышно ведущих. Единственное, что можно понять, — улыбающаяся детской улыбкой порнозвезда на экране сообщает, что приближается сильный антициклон.

Толстяк заметил мой взгляд, улыбнулся виновато:

— Каждый раз перед вылетом смотрю прогноз погоды. И вот, пожалуйста, — надвигается буря. Как вам это нравится?

Я нашарил кнопку на подлокотнике, сиденье опустилось в положение «лежа». Прошептал, больше отвечая своим мыслям:

— Да, похоже, будет буря…


предыдущая глава | Автономный режим | СМЕНА АЛГОРИТМА