home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Подземка вынесла членистое туловище на поверхность. На окнах отключились проекторы инфопространства, и они снова стали прозрачными.

— Вниманию пассажиров, — захрустели статикой динамики, — мы приближаемся к территориям Независимой Республики.

За окнами я с трудом различил в мазутной черноте коробки домов, мрачные, темные. Полная противоположность Грибницы с ее буйными электрическими ночами, где даже утреннее солнце бледнело перед своим неоновым собратом. Впрочем, это лишь окраина, возможно дальше будет лучше.

Я расстегнул молнию на поношенной куртке военного образца, в вагоне даже с кондиционером жарко. Поезд на магнитной подушке скользит плавно, почти неощутимо. Однако мягкое кресло за пять часов пути успело задолбать.

Я потянулся, уставшее тело почти застонало. В последнее время ему почти не приходится отдыхать. Поглядывая на крошечный квадратик инфопространства на оконном стекле (там как раз шел рекламный ролик Церкви Скопцов), нашарил в кармане пластиковый тюбик. Под аккомпанемент полусумасшедшего священника, призывающего стерилизовать женщин для легкости удовлетворения похоти у мужчин, забросил в рот пару таблеток. Прожевал и, чтобы перебить вкус, сунул в зубы сигарету.

Рядом делает вид, что дремлет, Розовый. Левая пола пиджака у него едва заметно оттопыривается, там, я видел, ждет своего часа в мягкой силиконовой кобуре «последний довод» сорок четвертого калибра. По Розовому почти не видно, что он за последнюю пару дней пережил с десяток серьезных операций. Мне пришлось отвалить целое состояние, по уличным меркам, чтобы вернуть его в строй. Никогда не думал, что боевые импланты стоят настолько дорого.

Напротив нас Майк, техник карлика. Высунув от увлечения кончик языка, этот безумец сейчас препарирует зубочисткой дохлую муху на подоконнике. Судя по выражению на его лице — интересней занятия у него в жизни не было.

Поезд стал замедляться, вагоны осветились ярче. Женский голос произнес:

— Таможенный контроль. Пожалуйста, приготовьте документы.

Я взглянул на Майка, тот закончил с мухой и теперь пытался настроить экран инфопространства на порноканал. Я спросил:

— Ты уверен, что паспорта в порядке?

Он поднял глаза:

— Конечно, босс. Вы ведь знаете, как меня называют?..

— Знаю-знаю, Открывашка-Майк.

Он это повторял уже раз сорок.

— Точно, босс, — улыбка из давно не чищеных зубов. — Открывашка-Майк знает толк в документах.

За окном показался широкий перрон, мимо пробежали неоновые вывески: наркотики, публичный дом, оружейная лавка, клиника генно-хирургии и «сдам жилье». Именно в такой последовательности, словно для местных жителей крыша над головой имеет самое малое значение. Большинство надписей на английском языке.

Когда-то давно последнее правительство Украины, которую сейчас называют Независимой Республикой, сплошь состоявшее из продажных чиновников, успело продать тогда могучей сверхдержаве Америке большую часть государственной земли и тяжелой промышленности. А когда случился мировой коллапс и в Европу хлынул поток беженцев, там все изменилось. Новые хозяева вступали в права круто и быстро, жестоко разделываясь с местными. До законов дела никому не было.

Теперь Украины нет. Есть Независимая Республика, где названия городов звучат странно: среди Константиновок вдруг встретишь Айдахо; Донецк стал Новым Детройтом, а Бердянск переименовали в Калифорнию. Лишь Киев оставили с прежним названием, то ли из-за его древней истории, то ли по какой-то иной причине.

Немногие земли, сохранившие независимость, медленно догнивают сейчас в агонии. Сделав когда-то ставку на этический слой и традиции, не смогли принять быстро меняющийся мир. А он потому и силен, этот мир, потому и выживет всегда, что впитал в себя все культуры, этносы и нации. Глобализация, мать ее.

С негромким шипением поезд остановился, мягко опал на рельсы, когда магнитная подушка отключилась. В вагоны, без переборок и тамбуров, вошли слаженные группы пограничников. Мрачные янки никогда не доверяли чип-паспортам Грибницы, хотя сегменты виртуальности здесь широко распространены. Пришлось доставать фальшивый пластиковый паспорт, уповая на мастерство Майка.

Розовый встрепенулся, под суровым взглядом солдата расстегнул кобуру с оружием. Тут же нашлись все доверенности и разрешения, необходимые документы и лицензии. Уверен, что без преступных связей карлика тут дело не обошлось, недаром он так сверкает золотозубой улыбкой.

Немного покопавшись в деке Майка, меня они вообще практически проигнорировали, лишь мельком заглянув в паспорт. Козырнули и пожелали счастливого пути.

— Все отлично, босс, видите, — осклабился Майк и, отвернувшись к окну, сунул в рот зубочистку, которой пять минут назад потрошил муху. Кажется, он под кайфом.

Да уж отлично. Особенно если учесть, что за нами ведут охоту по меньшей мере две корпорации. И еще кое-кто. Загадочный призрак, укравший мое имя. Какую игру ведет он, для меня так и не стало понятно. Сначала он помогает корпорации Януса отбить меня у «Новой надежды», потом каким-то образом взламывает ее защиту и вызволяет меня с помощью Розового.

С последним вообще странно.

Карлик считает меня чуть ли не Пророком, если вообще не Богом. Янус Карт не солгал, говоря о виртуальных капищах во имя Сетевого Дьявола. Насколько я понял, они появились после перезагрузки виртуальности. Многим не пришлась по душе политика «Новой надежды» по тотальному контролю киберсети. Да, убийств в виртуальности стало меньше, а стоимость услуг «мясников» и хакеров возросла в десятки раз, что автоматически уменьшило их популяцию. Сеть стала почти безопасна. Так может быть безопасным тюремный двор под неусыпным наблюдением цепных псов.

Прошло время, люди стали привыкать. Виртуальность быстро росла, снова обретая новые формы. Одной из таких метаморфоз стало открытие игровых зон. Людям нужно было место для развлечений, тем более что по мере роста Сети ее услуги дешевели, и в виртуальность устремилось еще больше народа.

На одном из серверов для игр и появился первый Храм Сетевого Дьявола. Может быть, в шутку, а может, и нет, но его создатель начертал «пророчество». Мол, когда вернется Сетевой Дьявол, виртуальность окончательно сбросит с себя жадные лапы «Новой надежды» и обретет свободу. Станет тем, чем ей положено быть — информационной свалкой, мусорником, оружием и свободным волшебным миром одновременно.

Идея понравилась. Многие ее поддержали, хотя и не верили в мифы Сети. Храмы стали открываться один за другим. Некоторые, особо экстремистские, закрывали официальные власти, другие исчезали сами, когда пропадал интерес создателей. Дольше всего держались те, у чьих истоков стояли люди, действительно знавшие о моем существовании. Кто бы мог подумать, что одним из них окажется глава преступного синдиката с окраин Грибницы — Розовый. И та заварушка, которую устроил я при побеге из «Лабораторий биоформ „Януса“», только укрепила в карлике уверенность в моей избранности. Теперь он был готов оберегать меня даже ценой своей жизни…

— Внимание! Уважаемые пассажиры, мы рады сообщить, что поезд продолжает путь. Просьба занять свои места.

Загудели турбины, поднимая стальную гусеницу над рельсами. Короткая дрожь неустойчивости исчезла, когда включилась магнитная подушка.

Поезд заскользил дальше.

* * *

В Донецк мы прибыли под утро. Время суток угадывалось лишь по сероватой каше неба, похожей на грязный снег. На вокзале Нового Детройта царит вечный неоновый день, пахнет горелой резиной из нор метро, группа буддистов на пятачке площади расширяет сознание коноплей. Полицейские патрули на каждом шагу.

Майк быстро поймал такси, умудрившись попутно выспросить местонахождение недорогого борделя, на что Розовый пообещал его кастрировать. Потом, сунув таксисту пару мятых банкнот, назвал адрес. Побросав чемоданы в багажник, залезли в салон. За пыльным окном скрипучей «акуры» побежали серые панельные блоки многоэтажек.

Район сменяется районом так плавно, что кажется — здания едины и просто перерастают друг в друга. Минуту назад подпирали небо элитные комплексы на полном самообеспечении, в зеленых парках мажорные мамаши выгуливали щенков в колясках, презрительно игнорируя свору питбулей-охранников за спинами; теперь зачастили панельные девятиэтажки, многие окна квартир зияют угольной чернотой, перед подъездами обожженные остовы автомобилей, в окружении вооруженной до зубов гопоты скучают драгдиллеры.

Автомобиль свернул с широкой дороги, я заметил впереди пробку. Чуть дальше пылает кверху колесами внедорожник, полиция пытается навести порядок в толпе зевак.

За окном потянулась холмистая степь, я присмотрелся с удивлением. Посреди небольшого лесочка возвышается громадная решетка, в обугленных ребрах я с трудом узнал бывший футбольный стадион.

Проезжая мимо, водитель опустил стекло и с ненавистью плюнул в ту сторону. Процедил по-английски:

— Это место построил за счет местных жителей один мафиози. Когда в разворованную страну пришли янки, горожане прозрели от такого поворота событий… теперь, в память о той сво… гм… о тех событиях, на сожженном стадионе вешают экономических преступников.

Приглядевшись, я заметил в окошках-ребрах раскачивающиеся на ветру фигуры в петлях. Судя по их количеству, янки действительно занялись правосудием. А в следующий миг мы снова въехали в жилые кварталы.

Стараясь не смотреть на надпись «препарат вызывает зависимость», я вытряхнул из пластикового тюбика еще пару таблеток психостимулятора. Эта химическая дрянь позволит мне продержаться до места назначения.

Водитель было завел разговор насчет дешевых наркотиков, но Розовый демонстративно задремал. Майк же, помня обещание шефа, только отворачивался.

Чтобы скоротать время, достал новый наладонник. Скачать из Сети модель моей двухкомнатной квартиры и ID-матрицу Макса не составило труда. Пес по-прежнему ждет меня, большую часть времени проводя во сне. Он даже не удивляется, когда на кухне вдруг раздается грохот, и его миска из нержавеющей стали наполняется кормом. Первое время он радостно лаял, мчался встречать хозяина, но теперь и этого не делает. Теперь он лишь тяжело вздыхает, жалуясь пустой квартире на тоску…

Сердце защемило, я поспешно закрыл программу. Наверное, это и называется персонификацией иллюзий, но ничего поделать не могу. С хитрым рыжим ретривером я прожил слишком долго, чтобы просто стереть его из памяти. В обоих смыслах этого слова.

За окном небоскребы сменились остатками металлургического завода. Судя по вывескам, теперь там ночные клубы и еще черт знает что.

«Акура» стала притормаживать, под колесами захрустел гравий.

— Тут идти недалеко, — пояснил Розовый, когда мы выбрались из такси. — Сегодня отоспимся в отеле, а завтра отправимся к доктору.

Говорил он странно. Вроде бы нейтрально, но прятал глаза. С тех пор как он узнал мою личность от Сетевого Дьявола (!?!), он только так и говорит, будто стесняется. Или считает себя недостойным для общения с богом виртуальности?

Интересно, кем ему представился мой таинственный знакомец? Не может же быть двух Сайтов. Да и вообще, нужно разобраться в мотивах этого пародиста-косплеера, что он за птица. Зачем понадобилось забирать у одной корпорации, сдавать другой, а потом с помощью Розового вытаскивать?

Но с разбирательством придется подождать. Внезапный помощник пока больше не проявлял себя ничем. Как в воду канул…

Переулок швырнул под ноги замусоренный асфальт. Под мусорными баками копошатся крысы и бомжи. Однажды под подошвой ботинка хрустнул использованный глазной имплант. Искусственный белок растекся, оставив пластиковую радужку обиженно глазеть вслед.

Около гостиницы обнаружилась юридическая контора при клинике биолабораторий. Надпись на дверях гласила: «Мы поможем вам защитить авторские права на свою личность, чтобы никто не был на вас похож!», и ниже приписали: «Близнецам — скидки!».

Определенно американцы каждую мелочь готовы использовать в бизнесе.

Гостиница оказалась трехэтажной облезлой коробкой, цвета старого поролона. Не знаю, что в ней нашел Розовый, мне она напомнила дешевый детский конструктор. Под комнаты использовали все, что только могли: чуланы, пластиковые капсулы-гробы, даже гамаки! Такая себе композиция из элементов придорожного отеля, приюта для бездомных и арабских нищенских кварталов.

Деревянная дверь со скрипом пропустила нас в небольшой холл, я не выдержал, скривился от вони носков, метамфитаминового перегара и пропавшей еды. Судя по мимике Майка, он тоже не в восторге. Однако Розовый невозмутимо прошествовал к стойке, где портье разглядывал эротический журнал.

— Какие яблочки?! — восхитился портье, показывая обложку карлику. — Женская грудь, вот настоящие яблоки разврата! Перед ними не устоит ни один мужчина.

— Нам нужна комната, а не твои восторги, засранец, — отрезал Розовый. — Я хочу сказать, что ты должен заткнуться и быстро поселить нас в твоем клоповнике.

Бледный и тощий портье отложил журнал. На нас с Майком внимания не обратил, профессиональным чутьем уловив самого опасного в группе. Карлик и выглядит соответствующе: любимый фиолетовый костюм, желтый кожаный галстук с черными черепами. Своеобразная расцветка улицы — чем ярче ты выглядишь, тем опасней. Как в мире насекомых. Одно плохо, найдется много желающих опробовать, а действительно ли ты так крут.

Паспортов не потребовали, и я сразу подумал о количестве людей, пропавших в этих стенах за всю их историю.

— Лестница на второй этаж направо и по коридору, — буркнул портье, меняя деньги на ключ. — Приятного…

— Пошел ты, — отмахнулся Розовый.

Гуськом мы двинулись в глубь отеля, обходя тюки с грязным бельем и спящих на них пьяниц. Пока шел по коридору, удивлялся обилию рекламы. Правда, только одного продукта.

Розовая радуга на фоне бриллиантового знака бесконечности. Подпись на английском гласила: «Фантазии Мебиуса — единственный луч света в вашей жизни!», и чуть ниже: «Психостимуляторы не являются тяжелыми или запрещенными наркотиками». Стены в частых порах пулевых отверстий.

У лестницы нас внезапно перехватила слепая старуха в одной только юбке. На сморщенных и обвисших грудях неисправная электронная татуировка, видимо бывшая когда-то прейскурантом интимных услуг.

— Я умею видеть будущее, — прошамкала она на английском, схватив меня за рукав. — Хочешь, я обслужу тебя? Моя цена невелика, красавчик, одна доза, и мы останемся довольны.

— Пошла прочь, шлюха! — скривился карлик.

— О нет, — хихикнула бабка, — я уже стара для этого. Только предвидение. Ну, хочешь узнать будущее?

— Я сам такой, — прошипел карлик. — Вижу, что если ты не уберешься с дороги…

Розовый было замахнулся, я в последний момент успел перехватить его руку. Карлик нахмурился, но отошел. Старуха мерзко захрюкала. Чтобы она отвязалась, побаиваюсь я сумасшедших, мне и своих проблем хватает, я сунул ей банкноту. Вроде бы должно хватить на дозу.

— Ты добрый человек, — прошептала она. Я вздрогнул от бесплотного взгляда почерневших глазниц. — Но у тебя большие неприятности.

— Это и дураку ясно, — буркнул карлик. — Я хочу сказать, что в такую дыру от хорошей жизни не приходят.

— Верно, шибздик, — согласилась старуха.

Розовый побагровел от гнева. Я уже пожалел, что сунул ей деньги. Чтобы карлик не натворил дел, он уже готов убить языкастую ведьму, я ступил на лестницу:

— Спасибо, прорицательница, мы постараемся решить наши проблемы.

— Решай быстрей, — кивнула она, любовно разглаживая банкноту. — У тебя мало времени.

«Это я и без тебя знаю!» — подумал я с горечью, и настроение сразу испортилось.

Я уже решил, что инцидент исчерпан, как вслед мне донеслось неразборчивое шамканье:

— И помни, красавчик, могущество дьявола соблазнительно. А соблазн всегда привлекает жадных шакалов. Придется многим и многими пожертвовать, чтобы сорвать с них маски…

У меня по спине проскользнул холодок. Не люблю таких совпадений.

Розовый взглянул странно, но промолчал.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ | Автономный режим | cледующая глава