home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Многие ли могут примерить чужую шкуру?..

Нет, не так…

Многие ли могут примерить чужую Душу? Жить согласно чужому распорядку? Наверное, нет. И еще меньше смогут жить в теле врага, искреннего, настоящего. Ежедневно смотреть в отражение зеркала, вглядываться в его лицо и по ночам слышать чужой голос. Истерико-шизофреническая опера одного актера с двумя сердцами. Ария саморазрушения и ненависти к собственному телу…

Я смог. Более того, я до сих пор жив. А тогда, едва осознав, что со мной произошло, — едва не сошел с ума. Метался в отчаянии, подобно неудачливому самоубийце в мягкой палате психиатрической клиники. Только в последний момент опомнился. Еще бы чуть-чуть, и закончилось мое существование так же бездарно, как исчезает бессильная ярость вулкана.

Но я успел взять себя в руки. Движимый ненавистью и только ненавистью, желающий разрушить все, что построил ранее, как голем под рукой богов хаоса, я влился в круг общения Петра Астахова. Я был им. Я каждый день испытывал муки, примеряя его лицо, и с тем большим наслаждением убивал свое детище — виртуальную Сеть. Детище, извращенное до неузнаваемости моим врагом.

С основных счетов компании «Новая надежда» пропали деньги. Корпорации-партнеры не получили вовремя помощь. Террористы атаковали серверные станции. В виртуальность выброшены все пароли и секретные данные корпорации…

Когда началось расследование и выяснилось, что к чему — меня уже не было. По горячим следам пустили генномодов, армию, наемников. В Грибнице тогда был настоящий хаос, снова ввели комендантский час, люди боялись выходить на улицу. Мои перестрелки, умноженные на разрушенную Сеть, запомнились многим. Да я и сам тогда ушел едва-едва, только удача и спасла. И до сегодняшнего момента у меня получалось сбегать. Правда, я и сам не знал, куда бегу… и главное — зачем?..

Полугодичное бегство от собственной тени. Убийцы корпорации меня волновали меньше всего, ведь я так и не смог найти ответ на простой вопрос — что мне делать дальше? Как я смогу жить в чужом теле? Как я смогу видеть свое-чужое лицо? Месть оказалась делом чрезвычайно невыгодным. Куда проще «заказать» врага, но что делать, когда ты сам, частично, и есть этот враг?

Может быть, вернуться? Стать виртуальным призраком? Новое поколение Сети — киберсеть, запущено и функционирует успешно. Но что-то мешает избрать этот путь. То ли страх, то ли еще что-то…

Или, может, исчезнуть по-тихому? Забиться в самую глубокую нору где-нибудь на Диких территориях. Взять чужое имя и до конца своих дней удивлять соседей расщепленным сознанием. Ведь я не могу даже увидеть близких мне людей. Что скажет Алиса, явись к ней такой двуличный демон? Что почувствую я, когда она обольет лаской врага…

Нет!

Нет, нет, нет!

Только бежать. Не спать, чтобы не давать власть над собственным телом Петру. Не задерживаться на одном месте надолго, чтобы не подвергать окружающих смертельной угрозе, как стало с…

Вспомнился труп карлика на асфальте в переулке. Розовый остался где-то там, рядом с мусорниками, в промышленном районе Грибницы, около своего уничтоженного логова — Цирка Беспринципности.

Из-за меня.

После этого мне снова убегать? Стараться не замечать, что кольцо практически всемогущих врагов сжимается с каждым мигом вокруг все тесней, как шагреневая кожа?..

Петр! Я ненавижу тебя! Зачем ты нарушил мое забвение?! Зачем вмешался в загробную жизнь, зачем разбудил меня?!

* * *

Очнулся я от прикосновения чего-то, пахнущего латунью и оружейным маслом. Секунду вслушивался в шелест молний между нейронами своих клеток, а потом раскрыл глаза.

Прямо в лицо мне вглядывался адовой пустотой ствол автоматического ружья.

— О, вы пришли в себя.

Голос, вопреки словам, удивления не выражал.

Я поморгал, изображая бессильного и отупевшего ото сна человека, хотя на самом деле вынырнул из обморока легко и быстро. По телу нехотя течет кровь, наполняя силой обмякшие мускулы.

Похоже, мы в нутре военного грузовика или фургона. Стальные стены, вдоль которых стелются полки с компьютерами; стальной потолок с неоновыми лампами; бронированная дверь прямо передо мной, вместо ручки — кодовый замок.

Очень осторожно попробовал пошевелиться, и даже без взгляда определил, что я сижу на твердом, наверное, пластиковом стуле. Руки сжаты браслетами за его неудобной спинкой.

А сбоку, около широкого кожаного кресла, слегка покачиваясь от движения кузова, небрежно поигрывает короткоствольной винтовкой человек в костюме. По осанке и выражению лица можно с легкостью определить его пост в корпорации — какой-нибудь региональный директор. Не выше. Только они держатся вот с такой застенчивой важностью, одновременно показывая свою значимость и боясь ошибиться.

Больше в нем нет ничего примечательного. Обычное лицо, слегка вытянутое к подбородку, зачесанные назад волосы, модного в этом году жемчужного цвета. Маленький значок с логотипом «Новой надежды» на лацкане пиджака. И любопытство в модифицированных оливкового цвета глазах.

— Мы не встречались раньше, — проговорил человек. Говорил ровно и четко, чтобы никакой интонацией не выдать свою простоту. — Поэтому заранее прошу прощения за нашу настойчивость. Другие методы вы отвергаете.

Я помолчал, а человек отложил винтовку на полку и представился:

— Иван Терехин, региональный директор корпорации «Новая надежда».

Я хмыкнул.

Терехин не понял, кресло засипело сервомоторами, принимая оптимальную форму, когда он уселся.

— Господин Терехин, — прозвучало из-за моей спины, — руководство получило наш сигнал.

— И?

— Нам нужно проследовать в тюремный корпус.

О! У «Новой надежды» появился тюремный корпус?!

Я обернулся, за широким пультом — трое. Все в униформе «Новой надежды», синие комбинезоны простых служащих.

Иван кивнул, на лице дрогнули губы, обозначая добродушно-вежливую улыбку.

Я поспешно обдумывал план действий. Никто не знает, ЧЬЯ Душа на самом деле господствует в голове Петра Астахова. Трагическая история Сетевого Дьявола для многих закончилась с перезагрузкой первого поколения виртуальности. Более того, само существование Сэйта, вся операция по его поимке и все данные — засекречены. Это мне здорово помогло, когда я уничтожал «Новую надежду». Жаль, что у меня не получилось это дело довести до конца…

«Ну что? — подумал я быстро. — Значит, я по-прежнему для всех Астахов? И им от меня нужно… месть?»

М-да… идиотское предположение. Если бы они хотели отомстить — пуля в затылок самый действенный способ. К тому же не такой затратный, как армия ассасинов и генномоды-профи. Как бы то ни было, но люди в корпорациях умеют считать деньги. И экономить.

— Что вам нужно? — спросил я.

— Вы узнаете это в свое время.

— Месть? — проигнорировал я его тираду. — Ради чего все это? Во имя кого погибло столько людей?

Иван сощурился, в глазах проскользнуло любопытство.

— Как для разрушителя вы слишком щепетильны, вам не кажется?

— Разрушителя?

— Я имею в виду то, что случилось с корпорацией.

— Я уничтожил то, что принадлежало мне, — отрезал я. Тут же в груди похолодело, я прокололся? Корпорация принадлежала Калугину…

Но Терехин будто ничего и не заметил:

— Ни виртуальность, ни корпорация «Новая надежда» не принадлежали вам. Слишком много людей в обойме, слишком высока ставка для желаний одного человека.

— Я не причинил никому вреда, — поджал губы я. — Так должно было случиться, и я имел право на то, что совершил.

— Любопытно…

— Что именно?

— Любопытно будет узнать, что вы скажете позже, когда… впрочем, я тороплюсь. У нас будет еще уйма времени для разговоров, когда мы снова начнем работать вместе.

Мне показалось, что я ослышался.

— Работать?! Вы шутите!

Он улыбнулся, пожал плечами:

— У вас нет иного выбора.

— Вы думаете, что у вас получится меня заставить? — осведомился я с ехидством.

Он уронил брови на глаза:

— Почему нет?!

Я промолчал. Иван, так и не дождавшись ответа, вздохнул:

— Ну что ж, тогда просто выслушайте меня, договорились?.. Молчите? Что ж, молчание — знак согласия. Так говорят дети, а дети часто более проницательны, нежели их унылые взрослые копии… Вы, наверное, заметили, что после столь масштабной… гм… акции, скажем так, вы все еще живы и даже не ранены?

Молчание было моим ответом.

— Даже импульсный заряд не сработал в голове нашего охотника, которого вы уничтожили в квартале отсюда. А такие мины взрываются при малейшей попытке изъять данные, понимаете?

На очередном повороте фургон покачнулся. Судя по инерции моего тела — стал сбавлять скорость.

Иван продолжал, разведя руками:

— Из всего этого следует, что мы не хотели физически уничтожать вас. Все, что нам требовалось…

Что им от меня требовалось, я так и не узнал.

— Прерывание!

Терехин вздрогнул. За один миг его лицо поменяло несколько выражений: гнев, что его прервали…

— Что?

— Прерывание!

…недоумение…

— Что это значит?!

— Нас атакуют!

…и страх.

— Кто?!

В голосе техника за спиной сквозило недоумение:

— Я не знаю, Иван Михайлович. Мы утратили сигнал Сети, корпоративная связь не отвечает!..

— Светофоры! — взвизгнул второй голос. — Они отключили светофоры на улицах!

Я почувствовал, как завибрировал пол грузовика. Терехов с недоумением уставился вниз, потом, спохватившись, бросился к рации.

— Группа два, ответьте! Группа два…

— Мы потеряли управление! — уже в один голос заорали сзади. — Мы не можем вести машину!

И тут все изменилось.

На миг экраны мигнули, свет погас, чтобы через секунду вспыхнуть ярче прежнего. Мониторы, как один, выдали анимированное пламя на черном фоне. Потом динамики взревели мрачным перезвоном похоронных колоколов, и сквозь гитарные рифы «For Whom the Bell Tolls» прорычал металлизированный голос:

— Я пришел за вами!

Иван побледнел, воскликнул рефлекторно:

— Ты кто?!

У меня мурашки пошли по телу от скрежещущего смеха, будто болгаркой по титану вели. Сквозь сатанинский хохот прозвучало:

— Я тот, кого вы называете Сетевым Дьяволом.

Очень медленно Терехов повернулся ко мне, а я ощутил, как мои губы перекосила усмешка сумасшедшего.

Фургон, дернувшись, остановился.

* * *

Сквозь бронированные стенки фургона я услышал крики, вой полицейской сирены. Оглушительно завизжали тормоза, потом грохнуло так, словно в автоколонну врезался поезд. Я поразился, насколько все могло сплестись в одном звуке: лязг металла, крики боли и негромкий перезвон осколков стекла, осыпающихся на асфальт. А через миг мы услышали и выстрелы. Слишком частые и слаженные, чтобы оставить у защищающихся надежду на спасение.

И только сейчас я вспомнил, что на корпоративном жаргоне значит слово «прерывание». Перехват! Экономическое преступление, искусственное прерывание какой-либо операции конкурирующей организацией. Это может быть похищением лучших умов, «заказом» руководителя или копирование технологий. И почему-то мне кажется, что в данном случае «технология» это я…

— Экстренная связь! Включить сигнал бедствия! Вызвать полицию!

Терехин метался по кузову, ругался, разом сбросив маску спокойствия и благодушия. Хотя, надо признать, должность он получил не зря. Действовал строго по инструкции, разве что излишне паниковал.

В борт броневика что-то врезалось, мягко, словно человек, но от удара машина закачалась, наведя на мысль о великанских размерах этого человека. По стенам гулко затарахтело, потом звук переместился на потолок, частый топот почему-то напомнил паука, вскарабкавшегося на фургон. Только могут ли быть пауки ТАКОГО роста?

А в следующую секунду я закричал от боли. Где-то рядом разорвалась бомба, в ушах зазвенело так, что на миг сознание померкло. В дымных урывках пробуждения мозг обожгли картины творящегося вокруг хаоса.

Будто в наркотическом бреду я видел, как на стальном листе двери фургона полыхает вишневая точка, невероятно быстро разросшаяся на всю дверь. Цифровой замок сыпанул искрами, на пол осыпались кусочки пластика. Разогретый металл не выдержал, потек перегретым воском, удушливая вонь перехватила горло.

Терехину досталось не меньше, валяется на полу, судя по раззявленному рту — орет от боли, обхватив голову руками. Между пальцев текут узкие струйки крови.

Вспыхнуло, пол задрожал, массивная дверь сорвалась с петель и рухнула вовнутрь. Я не поверил своим глазам, когда в фургон ворвались огромные пауки с туловищем человека. Терехин отлетел в сторону, стек по стенке. Пауки стали быстро добивать раненых.

Когда я попытался подняться, позвоночник второй раз за вечер обожгла доза парализатора. Мир раздвоился. С оглушительным хлопком мир поглотила тьма.

Уже без осознанных мыслей, как на исходе дремоты или бреда, я стал падать сквозь грозовую бурю электрических импульсов между нейронами. Внизу быстро приближается огромное кремниевое плато — чип-паспорт виртуальности. Вон он, мой последний приют.

Кремниевый ад для электронного дьявола…

* * *

Религиозные люди со знанием дела говорят, что ада не существует. Нет его. Во всяком случае, пока. Цитируя Библию, они утверждают, что ад появится лишь после Страшного суда. Ведь именно на Суде душа человека либо обретает желанный покой и умиротворение, либо отправляется дышать серой и наслаждаться вечными муками. А Страшный суд, на минуточку, случится одновременно с концом света.

Я считаю иначе. То место, где пребывает мое сознание в миг, когда телом овладевает Петр, иначе как адом не назовешь.

Бесконечно крохотная каморка гораздо теснее привычного деревянного ящика для трупа. И одновременно не имеющая пределов Долина Скорби. Мизерный кусочек кремния и силиконовой биоплоти, каким-то чудом вместивший Душу Сетевого Дьявола.

Это похоже на сон. И это так напоминает ад!

В который раз теряя тело, пусть и чужое, я становлюсь многократно разветвленной молнией. Душным комком статического электричества, цвета старого, почерневшего серебра.

Я не могу видеть, я становлюсь глух. Но я все вижу и слышу, как ребенок в чреве матери, хотя меня и бесит подобное сравнение. Мне больше нравится еретическая ассоциация с одержимостью. Петр — одержим дьяволом. Жаль только, что этому самому дьяволу приходится иногда возвращаться в свой ад.

Черная пустота сна моего разума пахнет горелой костью и озоном. В ней я не могу мыслить. В ней, кроме чувств, у меня нет ничего, даже воспоминаний. Может ли работать программа, которую переносят на флэшке?

Могу только догадываться, что чувствует Петр, когда ухожу я. Моего Я, сотканного из ветвистой молнии, касаются отголоски его эмоций, но такие слабые, как волна на исходе сил. Едва ощутимое касание ужаса и усталости. Страха, что опять я приду. Стыда, что от этого страха намокли штаны. Ярости, паники, и снова страха…

И что-то, может быть, ярость, может быть, страх, находит отражение в моем мире. В несуществующем кремниевом гробу. Тогда мои электрические щупальца растут, мне больно от усиливающихся статических разрядов. Моя тюрьма уменьшается, а я продолжаю расти. Как раковая опухоль, я проникаю в серое вещество головного мозга, пробую на вкус миелиновые холмы и пробиваю собой мозолистое тело. Будто резиновую перчатку я натягиваю тело Петра Астахова на свои ощущения, втискиваюсь в его лицо, пробую шевелить пальцами.

Так шагом за шагом я возвращаюсь к жизни. Так возвращается душа Сетевого Дьявола, последнее, что от меня осталось…

* * *

— Это было интересно.

Сначала я различил слова, потом осознал их смысл, а позже и уловил интонации: искреннее любопытство. Так же и мир начинает проникать в мое сознание — постепенно, словно рисунок под кистью художника. Сначала схематичные образы, тусклые наброски простым карандашом; потом возникают тени и краски, определяя опасность момента; а позже картинка насыщается запахами, чувствами и объемом.

Свистящий шепот продолжал:

— Интересно, бесспорно, хотя и, с позиции эстетики человеческих ощущений, отвратительно. Напоминает пляску святого Витта. Или эпилепсию.

Перед глазами пляшут разноцветные круги. Я ловлю себя на мысли, что дышу очень глубоко и тяжело — гипервентиляция легких после спазмов мышц. Тело само шокировано сменой его хозяев. Примерно так же действуют галлюциногенные наркотики нового поколения, меняя личности.

— Что… здесь… произо… шло… — с великим трудом произношу я.

Дыхание постепенно приходит в норму, а шум в ушах и круги перед глазами, напротив, отступают, рассеиваются.

Я замечаю стальной лист. Он огромен, занимает все мое поле зрения. Я настолько близко от него, что вижу малейшие впадинки и трещинки, оставшиеся от прокатного стана. На фоне их капли конденсата кажутся лужицами, они пахнут ржавчиной.

— Мы немного пообщались с вашим другом.

На секунду все исчезает в красно-коричневой тьме, и веки снова поднимаются. Тело все еще обессиленно. Страшно хочется пить. Я ловлю себя на том, что слизываю влагу с пола.

Точно! Это пол, я лежу. Вот почему неприятный, какой-то подленький голос шелестит сверху.

Медленно и осторожно, пробуя силы организма, я поднимаю голову. Стальной лист уже не кажется бесконечным, я вижу тщательно заглаженную спайку, дальше следующий лист, и еще. Потом начинается стена, около нее хромированные колонны, превращающиеся в моем восприятии в ножки стола, рядом странные…

Пару секунд ошалевший разум пытался выстроить увиденное в понятный алгоритм жизненных штампов. Пока, наконец, память не стала работать, уменьшая шок.

Никогда я еще не видел арахнидов так близко!

На продолговатой конструкции, похожей на стул и на кушетку одновременно, восседает (или возлежит?!) паучье тело. Восемь толстых, как бревна, волосатых лап. Плоское снизу продолговатое туловище в броневых пластинах хитина, чуть выше переходящих в черный кевларовый бронежилет, скрывающий уже человеческий торс.

Нелепая помесь человека и паука, подобная кентавру. Однако если верить роликам в Сети, то круче арахнидов на улице бойцов нет. Быстрые, способные перемещаться не только по горизонтальным, но и по вертикальным плоскостям. Мгновенные взрывоподобные прыжки… да много чего еще. Особенно запомнилось видео, где такая тварь в одиночку противостояла десятку тертых бойцов. Противостояла успешно.

Арахнид улыбнулся, заставив мой желудок сжаться от отвращения — тонкие бледные черви губ расползаются, выпячивая из глубин провала рта мелкие ровные зубы, где вместо клыков шевелятся четыре ядовитые хелицеры.

— Наверное, это ужасно, да? — прошипел арахнид. — Ужасно быть вот таким, немощным и слабым. Особенно после того, как ты познал вкус власти в Сети.

Я пораженно застыл. Он знает меня? Знает меня настоящего?!

— Кто ты?

Арахнид лишь улыбнулся.

Я облокотился на руки, поднялся. В этот раз меня не стали пристегивать, я оказался абсолютно свободным. Правда, испытывать удачу в борьбе с арахнидом не было никакого желания, по крайней мере, пока не очухаюсь окончательно. Сейчас лучше выяснить, что же, черт возьми, здесь происходит?!

Дежавю? Снова фургон, пол ощутимо вибрирует, слышен гул двигателя. Выходит, что правду говорил помощник регионального директора Ивана Терехина — был перехват?

Интересно получается. Кому понадобилось вставлять палки в колеса самой крупной корпорации современности? Кто этот самоубийца?

У металлической стенки обнаружилась небольшая стойка и стул, на этот раз для обычных людей. Пока я усаживался, арахнид не отрывал от меня ленивого взгляда, словно любопытный паук, наблюдающий за мухой в сетях. За его спиной мерцает экран, там вращается странно знакомая заставка: планеты Солнечной системы перестраиваются в решетку ДНК. Где я мог ее видеть?

— Кто вы? — осведомился я снова. — И что вам от меня нужно?

На этот раз получилось нормально, из голоса исчезла хрипотца. Тело быстро приходит в норму. Хороший признак.

— Ты узнаешь это, не сомневайся.

— Надеюсь, вы понимаете, — я постарался вложить в слова как можно больше ехидства, — что «Новая надежда» не оставит этого так просто. Они найдут вас и…

Я снова получил возможность увидеть хелицеры в смеющемся рту.

— После твоих выходок «Новая надежда» уже давно перестала быть надеждой. Скорее она старый и больной зверь. Не волнуйся, мы обеспечим ей смерть ради избавления от агонии.

Меня мороз продрал. Сколько же я пропустил, черт возьми? Или у меня действительно получилось нанести своей корпорации сокрушительный удар?

— Куда мы едем?

— Мне поручили найти тебя и доставить в одно теплое местечко.

— Кто твои дзайбацу?

— Зачем тебе это, сетевой дух? Разве тебя волнует что-то кроме виртуальности?

Теперь не мороз, а космический холод проник в мои вены. Похоже, что для этой твари и вправду не секрет мое настоящее лицо. Она действительно знает меня! Или…

Еще одна порция холода под сердце.

…или, пока я был в отключке, это успел рассказать ей Петр?! На что он пойдет, чтобы избавиться от меня?

«Значит, — подумал я, — теперь я по-настоящему вляпался…»

И тут я вспомнил, где видел логотип с экрана! Много лет назад молодая компания «Нью Хоуп», еще с американизированным названием, представила свой проект виртуальной Сети государственным чиновникам. Именно тогда я впервые увидел забавную трансформацию Солнечной системы в ДНК. Наш основной конкурент и главный критик виртуальности — корпорация «Лаборатории биоформ „Янус“». Они считали, что виртуальность уничтожит и без того слабый генофонд человечества, превратит в овощи. Их основной стратегией был перевод человечества на новый уровень существования. И именно этот напор и уверенность, вкупе со страхом людей перед неведомым, обеспечило нам победу в гонке за государственные гранты. С тех пор «Новая надежда» обрела врага…

— Что он вам сказал? — спросил я, имея в виду Петра.

— Достаточно, чтобы понять — ты нам нужен.

— Для чего? После кризиса «Новая надежда» сменила пароли доступов, поставила новые…

— Нам больше не нужны пароли, — прошипел арахнид.

Он уселся поудобней. Выглядело это странно — неуловимо быстрое движение, и паукообразная тварь уже развалилась по-другому.

— С твоей помощью, — продолжал он, — мы докажем всем, что виртуальность и «Новая надежда» всего лишь бесполезные придатки жизнедеятельности общества. Удобство, не более.

Я молчал, ожидая продолжения, но арахнид обронил:

— Терпение, живой мертвец, и ты увидишь все своими глазами. Точнее — чужими. Да, чужими глазами, хе-хе…

* * *

Ехали мы довольно долго, что, впрочем, мне было только на руку. Я получил возможность отдохнуть, привести не только тело в порядок, но и мысли. Попивая витаминный коктейль со льдом, я размышлял о будущем. Что будет, когда мы приедем в пункт назначения? Каковы истинные намерения моих новых «друзей»? Сомневаюсь, что им понадобятся мои профессиональные услуги, учитывая, что я давно не у дел, да и виртуальность их не интересует. Остается логичным предположить, что в поле зрения их интересов Сетевой Дьявол. Для корпорации, занимающейся изменением практически любых биоформ, это вполне нормально.

Единственное, что угнетало во время поездки, было присутствие арахнида, молчаливого и неподвижного стража. Он сменил позу лишь тогда, когда фургон ощутимо замедлился и, наконец, остановился.

Снаружи послышались голоса, потом пискнул цифровой замок, и дверь с шипением распахнулась. Все это время арахнид не отрывал от меня взгляда.

— Выходи, — прошипел он.

Я поднялся, двинулся к выходу из бронированной клетки, ощущая себя предметом чьих-то торгов. Ценят и лелеют, но из рук не выпустят.

Обыкновенный ангар с высокой крышей. Наш грузовик окружен плотным кольцом автоматчиков, позади я насчитал еще троих арахнидов. В широкие ворота как раз въезжают еще три грузовика и пара легковых, как я понял — наш кортеж. Почти у всех борта в пробоинах, жженые следы. Видимо, это тот отряд, что участвовал в перехвате.

Сзади почудилось движение, я обернулся, успел краем глаза заметить арахнида, который выметнулся из фургона со скоростью гоночного болида. Я еще больше укрепился в мысли, что эта тварь последняя в моем списке, с кем хочу схлестнуться в бою.

Не говоря ни слова, меня повели в глубь ангара. Пока шли, я заметил частые вооруженные посты под крышей, уверен, что здесь и следящих датчиков с камерами полно.

«Ого…» — только и подумал я.

Похоже, я ошибся насчет оценки помещения. Это не ангар. Это парковка!

Огромная парковка перед корпоративным зданием, выстроенным в виде пирамиды ацтеков. Та же угловатая архитектура коричнево-золотого цвета, с густыми вкраплениями фресок и гипсовых статуй. Ряд фресок над первым уровнем изображает эволюцию микроорганизмов до рыб и амфибий. Ряд над вторым — продвинутую, по сравнению с учебником, линию эволюции по Дарвину. После этапа «человек разумный» там еще пару десятков сцен, изображающих «человека воюющего». Заканчивался ряд атомной бомбой, вирусным оружием и выходом людей в космос.

Мне видно только два «этажа» пирамиды, но могу быть уверен, судя по размерам основания, там их штук сорок. И можно только догадываться, сколько там трудится народа!

Металлические двери пирамиды распахнулись, обнажив стерильно белую кабину лифта.

Автоматчики выстроились в два ряда, пропуская меня в сопровождении двух арахнидов. Мне все это напомнило гротескный улей инопланетян, который принимает в свое чрево двух воинов с добычей для королевы.

В кондиционированное пространство лифта мы вошли в торжественном молчании. Я впитывал новое для меня место, а арахниды прониклись корпоративной важностью.

«Лаборатории биоформ „Янус“» с самого начала выстроили стратегию существования в японском стиле. Служащие молились перед началом рабочего дня, пели гимны в честь работодателя. Жили в приобретенных корпорацией кварталах. Немногочисленные выходные или праздники проводятся исключительно с коллегами, часто за просмотром роликов в инфопространстве, снова и снова узнавая историю любимой корпорации. Каждая клетка в этом организме должна гордиться своей жизнью в составе матери-корпорации. Быть преданной ей до конца существования. Иного не дано.

Такая манера поведения многим кажется пугающей, однако она доказала свои плюсы. При всей своей фанатичности, эта система способна не только удержать лучшие умы на местах, но и выращивать новые. Семья ученых, преданных дзайбацу, обязательно вырастит нового работника для корпорации. Если не такого же специалиста, то рядового, что тоже неплохо.

Двери лифта мягко сомкнулись, хотя никто не нажимал кнопок — их я насчитал ровно сорок со знаком «+», и еще шестнадцать с символом «-». Тщательно отрегулированная, кабина понесла нас вверх, только по усиливающейся силе тяжести это понятно.

— Будь осторожен в словах и действиях, электронный дьявол, — прошелестело у меня за плечом. — Мы будем следить за каждым твоим шагом.

— Здесь не богомерзкий цифровой туман виртуальности, — прохрипело с другой стороны. — В реальном мире мы быстрее тебя.

Дальше мы ехали в молчании, наслаждаясь прохладным поглаживанием ионизированного воздуха из решеток вентиляции. Мне оставалось только ждать.

Из просторной кабины лифта мы прошли в ярко освещенный коридор, похожий на тоннель коматозника. Местной службе безопасности не понадобилось расставлять охрану, лишь один пост. Там у меня забрали всю одежду, выдали белое трико. Остальное сделали встроенные в стены датчики, неощутимо просканировав тело Петра, получили образцы ДНК со старой одежды, сопоставили с досье.

В церемониальный зал я вошел уже настолько изученным, что сам себе казался прозрачным.

Огромное треугольное помещение состоит, кажется, из бронированного белесого пластика, из пола, потолка и стен льется мягкий свет. В центре огромная стеклянная колонна, заполненная водой. Там как в аквариуме летят к небу пузырьки воздуха. На свету холодно бликует хром, голографические мониторы бомбардируют гигабайтами графиков, цифр и столбцов. Кое-где странные шкафы с десятками диодов, цветные провода обвили колонну-аквариум.

Мне все это напомнило медицинское оборудование, а когда я рассмотрел пластиковый манекен в кресле около колонны, только укрепился в своей догадке. Особенно когда заметил в глубине аквариума распушенный в воде спинной мозг, едва узнаваемый под раковинами датчиков. Вершину мозга скрывает непроницаемая сфера из матового стекла.

— Будь осторожен, — подтолкнуло меня последнее предупреждение.

В метре передо мной вспыхнула на полу зеленая черта. Не дожидаясь приказа арахнидов, я застыл. Мои стражи притихли.

Белоснежный манекен в кресле вздрогнул, с легким щелчком подпрыгнули веки и меня коснулся взгляд пронзительно голубых глаз.


предыдущая глава | Автономный режим | cледующая глава