home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



   Лабиринты памяти

   Раз уж мы только что обнаружили, что память человека зачастую содержит в себе залог эффективности решений, которые принимаются в настоящем времени, о ней стоит поговорить более подробно.

   Как мозг запоминает только что поступившие сведения? Путем биохимических превращений, выходящих за пределы простой передачи сигналов. Что служит спусковым крючком к старту процесса запоминания, нам уже известно – это информационный сигнал, поступивший в мозг от рецептора органа чувств. Далее, естественно, данные начинают обрабатываться мозгом. Импульс передается от одного нейрона к другому или, что случается чаще, к другим и поступает в один либо несколько сразу центров анализаторов. После чего возвращается оттуда уже другим путем, в виде импульса ответной команды. Пока сигнал передается, дробится, дублируется, в местах его перехода между нейронами (которые зовутся синапсами) формируются временные очаги возбуждения. Впрочем, после разового «сеанса связи» они быстро и бесследно затухают.

   Сам механизм передачи сигнала от отростка к отростку происходит за счет локального выделения отростком же особого химического вещества под названием медиатор. Именно медиатор активизирует синапс и обе точки, его образующие, – передатчик и приемник. Кроме того, благодаря разнообразию медиаторов, выделяемых нейронами для разных типов сигналов, импульсы и не путаются между собой.

   Если же имел место повторный импульс, нейроны, по которым прошли оба идентичных сигнала, образуют внутри своего тела и на поверхности отростка специальные белки. Так создается отдельная, дополнительная цепочка из веществ, которая «фиксирует» этот путь вторичной прочной связкой.

   И образуется энграмма – совокупность всех произошедших изменений, которая привела к успешному закреплению информации в нейронах мозга.

   Конечно, энграммы со временем рассасываются без постоянного обращения к ним, которое заставляет мозг обновлять и заменять белковые молекулы связки. Скорость, с которой это происходит, напрямую зависит от генетической способности организма образовывать правильные (с точки зрения прочности структуры) белки. Равно как и скорость, с которой энграммы создаются.

   В особенностях генетической предрасположенности и берет начало разница, с которой у некоторых людей память лучше, а у некоторых – наоборот, хуже. С другой стороны, «неудачную» наследственность в случае с памятью вполне реально откорректировать постоянными тренировками. «По секрету всему свету» говоря, способность человека запоминать изо всех прочих генетически обусловленных механизмов редактируется легче всего. Операция здесь не требуется.

   Итак, опять все выглядит достаточно просто: мозг воспринял единожды – мозг тут же забыл. Мозгу повторили намек – мозг запомнил. Ничего личного, так сказать – элементарное число молекул, напрямую зависящее от частоты повторов. На этом этапе становится понятно, каким образом мы запоминаем надолго, на период покороче, отчего возникает явление дежавю, и т. д.

   Почему со временем ненужные человеку энграммы распадаются, тоже понятно. Это очень важный, хоть и доставляющий нам иногда неудобства механизм. Если бы человек ничего никогда не забывал, едва ли он тратил бы на формирование любой простейшей мысли столько же долей секунды, сколько тратит сейчас. Уходила бы минута – не меньше. И уходила бы на то, чтобы усилиями сознания каждый раз отфильтровывать изо всего массива подсказанных мозгом ассоциаций подходящие.

   Тем не менее даже столь понятный, как нам только что показалось, механизм памяти мозга на деле лишь создает новые вопросы. И удовлетворительно полного ответа на них пока еще никто не дал. Например, как быть с избирательной памятью? Ведь не секрет, что даже среди всего объема информации, которую мозг уже получил команду записать в память и которую он «искренне» пытается охватить как можно полнее, что-то он да забудет! Либо, что тоже не редкость, какие-то детали запомнит быстрее и лучше, а какие-то с трудом удастся восстановить в голове уже буквально через пару часов. Или, положим, почему так часто случается, что человек не помнит, при каких обстоятельствах он получил в детстве шрам? Да и взрослые люди нередко оказываются не в состоянии вспомнить момент автомобильной аварии, похороны близкого человека – вообще любую трагическую ситуацию, имевшую место в их жизни. Случается, что выпадают всего несколько дней и даже часов, а бывает, что и целые годы. Более того, если ввести человека с подобным разовым провалом в транс, под гипнозом он, как ни странно, расскажет все. Абсолютно все, что не может вспомнить в нормальном состоянии сознания, вплоть до мелочей!

   Объяснение здесь может быть только одно – чистой биохимией весь механизм памяти не исчерпывается.

   Как ни странно это прозвучит, но точность, с которой испытуемые воспроизводят под гипнозом мельчайшие подробности ближайших и давних событий, позволяет с уверенностью констатировать: избирательность – это свойство не самой памяти. Память как раз не «переборчива» и фиксирует все детали до единой.

   Более того, в большинстве случаев сроки «эксплуатации» мнемонических связей оказываются большими, чем принято считать. Не бесконечными, но тем не менее. А возобновление энграмм существенно влияет, скорее, на приоритетность их «выдачи по запросу» – как в поисковой системе, работающей с сетью Интернет. То есть более часто возобновляемые воспоминания изо всех, связанных с событием, будут приходить на ум раньше остальных.

   И вот он, вопрос: если это не синапсы и не белки, то кто или что тогда? В какой-то мере ответ на него дает психология: личность человека и его психика. Памятуя о том, что обе эти формации тоже «расположены» в голове, уточним – та часть внутренней структуры мозга, которая распределяет по степени неоспоримости всю информационную базу, накопленную нейронами.

   Что это значит? То, что у мозга есть целый набор способов находить и определять во внешнем мире базовые, основные, точки отсчета, на которых он после будет строить всю свою деятельность.

   Например, он регулирует множество процессов в организме не на пустом месте, а исходя из стабильности гравитации, атмосферного давления, продолжительности суток на нашей планете… Когда он «выясняет» эти параметры? В те самые полгода после рождения – в период активного импринтинга. Без наличия системы подобных отправных точек для каждого вида своей деятельности мозг эффективно работать не сможет.

   Недаром космонавты годами подвергаются тренировочным нагрузкам лишь для того, чтобы за несколько часов невесомости на орбите у них не развился весь неврологический комплекс. А спектр потенциальных угроз для людей в невесомости широк – от спутанности сознания и рвоты до дезориентации, галлюцинаций и психоза! И провоцирует их все, естественно, мозг. Получающий сразу множество необычных сигналов ото всех органов, сбитый таким наплывом изменений с толку, он впадает в панику в условиях невозможности сгенерировать новую для него стратегию. А следом за ним – «весь» человек. Потому полеты в космос для «любителей» покамест невозможны – финал будет печальным.

   Следует понимать со всей очевидностью, что в отношении мыслительных функций мозг ведет себя точно так же. То есть необходимость различать догадки и факты, правильное и неправильное, абсолютное и относительное нужно не только тому, что в религии зовется душой, но и тому, что в анатомии зовется мозгом. К этому нервные ткани обязывает их основное назначение. И разве один этот факт не делает их уникальнейшей биологической тканью на свете? Нейроны достойны восхищения, ибо только они, будучи всего лишь клетками, нуждаются в морали!

   Итак, кроме частоты пульса и слаженности движений, мозг человека – этот фантастической мощи и широты возможностей аналитик – решает иногда за нас и другие проблемы, в том числе напрямую с физиологией не связанные.

   Проблема же здесь в том, что ориентиры, которые мозг избирает и по которым далее сверяется при решении задач, самим человеком не всегда осознаются. Главным образом потому, что самые «неоспоримые» из них формируются очень рано – еще в период, когда не все функции мозга работают как положено. Собственно, осознание их не является запретным действием, однако это требует известного сосредоточения и самоанализа, к которым не все люди способны от природы.

   Усугубляет дело и то, что в процессе деятельности головной мозг постоянно вынужден сталкиваться с рядом ситуаций, когда некая потребность у него сформирована, а нет возможности удовлетворить ее.

   Не подлежащие сатисфакции потребности бывают разные – от сугубо физиологических до весьма отвлеченных. В обсуждаемом разрезе разница между ними не столь уж велика – все равно на вопросы и телесного, и духовного порядка призван давать ответы один и тот же орган. И потому, когда он их дать не может, он способен прибегнуть к маленьким хитростям самообмана. Увы, просто игнорировать их мозг на самом деле не умеет. Это – большой недостаток его конструкции, доставляющий и ему, и его владельцу немало хлопот.

   Мозг способен на абстрактное мышление и воображение, но в то же время вся его работа построена на вполне конкретных данных. Как это работает?

   У огорчения по поводу, например, невозможности купить что-либо есть физиологический эквивалент – выброс в кровь одних гормонов и угнетение других, изменение давления, ритма сердца и дыхания. Каждое событие нашей жизни получает свое отражение в работе тела и, следовательно, мозга. Таково свойство обратной связи: включившись единожды при рождении, она будет реагировать оперативно и точно на малейшие изменения за пределами организма до самой смерти. Поэтому наш мозг неизменно ощущает самым прямым образом все наши радости и горести, какими бы эфемерными они ни казались нам самим.

   Таким образом, головной мозг не может не «держать» всегда наготове арсенал известных «уверток» на случай, если его владельцу вдруг захочется халатик «точно такой же, только с перламутровыми пуговицами», как говорилось в классике кинематографа. У него нет выбора.

   Поэтому, когда головной мозг путем всех этих манипуляций с разными каналами подачи сигнала проанализировал возникшее желание и вывел, что исполнить его нельзя, он запускает механизм самозащиты психики. Отчего САМОзащиты? Оттого, что он-то умеет различать безобидный каприз и, допустим, опасную манию. Но для него и то и другое остается абстрактным понятием. А конкретное выражение обоих случаев для него «лично» заключается в одинаковых последствиях – он недополучит кислород и будет угнетен несколько часов кряду. «Приятно» ли ему будет провести еще пару дней в таком состоянии? Нет. Вот почему это именно самозащита — ради скорейшего возвращения организма к норме существования!

   Психологи различают несколько срабатывающих отдельно или вместе способов самозащиты психики: вытеснение, отрицание, рационализацию, проекцию, замещение, отчуждение…

   У некоторых специалистов их насчитывается в пределах десятка, а кто-то расширяет представление о них до более внушительных 14–16 «штук». Впрочем, к чему кавычки, если все эти варианты и являются своего рода штуками? Теми, которые начинает выкидывать с человеком его личность, когда никаких более конструктивных путей решения проблемы она не находит?

   Возьмем в качестве иллюстрации к проблеме первый пункт в списке – вытеснение. Так как в целом концепция механизмов защиты личности принадлежит З. Фрейду, будем ориентироваться на его понимание проблемы. А он полагал вытеснение одной из главных причин всех фобий, психозов и психических заболеваний.

   Понять, что такое вытеснение, несложно: когда у человека отшибает память о негативном событии сразу и напрочь – это, конечно, крайний случай. На такие действия мозг решается только в самых экстренных ситуациях. То есть когда эпизод настолько травматичен и для него, и для организма, что подлежит немедленному удалению из познавательного опыта. В большинстве же случаев вытеснение происходит значительно более плавно, но тоже «без проволочек». Энграмма, образовавшаяся было в связи с неприятным событием, быстренько растворяется – как будто и не было ничего на этом месте!

   Естественно, просто забыть мозгу удается не всегда. И опять в силу сугубо биологической структуры всего, что он создает и регулирует. А вдруг энграмма образовалась с первого же раза и, притом очень прочная? Да еще, как на грех, получила ряд косвенных визуальных, эмоциональных подкреплений? Мозг сам же ее создал «под давлением» обстоятельств – и убрать теперь может только по прошествии времени… Вот тут-то ему на помощь и приходят остальные средства из «аптечки первой помощи»: подмена действительных воспоминаний ложными, заведомо неправильные, но правдоподобные объяснения, списывание всех огрехов на чужую оплошность – и т. д. и т. п.

   Так и появляются десятки версий одного происшествия. И точно так же человек способен обманывать сам себя годами. Как видим, самообман считается не слишком почетным развлечением совершенно напрасно. В том смысле, разумеется, что без него ни одному, даже самому честному и прямолинейному, человеку не удастся обойтись. Ибо так работает его собственный головной мозг каждый раз, когда сталкивается с невозможностью решить поставленную перед ним задачу. В данном случае честность с самим собой и не должна быть абсолютной. Ни одному человеку в мире не суждено, к счастью, удовлетворить все свои прихоти.

   В то же время нередко на недосягаемой высоте оказываются вещи, которые прихотью не назовешь. Так справедливо ли относить самообман заблудившегося в пустыне странника, который утоляет жажду воображаемой водой, к числу пороков? Его умеющий и вообразить воду, и заставить тело частично испытать признаки насыщения ею мозг просто пытается спасти ему жизнь и психическое здравие! Здесь, пожалуй, более губительной, чем правда, вещи и представить себе нельзя!

   А теперь, как говорится, внимание, вопрос!

   Хорошо, допустим, что всю совокупность понятий, усвоенных в период активного импринтинга, мозг воспринимает как аксиому. Хорошо, пусть их даже возникло очень много – ребенок был активным, наблюдательным и пытливым маленьким человечком, потому и успел за это время понять больше остальных. Но ведь ни один полугодовалый младенец просто не сможет за это время усвоить абсолютно все необходимые ему для будущей успешной жизни отправные точки! Хотя бы потому, что большая и, так сказать, худшая часть жизни среди людей от него пока сокрыта: его ото всех бед ревностно охраняют и будут охранять еще очень долго двое взрослых родителей!

   Следовательно, не меньшее число ориентиров мозг определяет для себя не в детстве, а во взрослой, самостоятельной жизни. Этот процесс бесконечен. А по какому принципу он их определяет? Как он выбирает из уймы разных вариантов, условий и сценариев точку отсчета, оптимальную лично для него?

   Далее мы можем поставить лишь многоточие, ибо ответа нам не дает ни психология, ни биохимия…

   В общем, кое-что, конечно, из механизмов запоминания и усвоения, как мы могли видеть, удалось прояснить – усилиями и этих, и смежных наук о мозге. И удалось сформулировать более-менее правдоподобные тезисы по данной теме. Тем не менее эти объяснения – не просто не все объяснили. Они не объяснили даже большей части загадок работы содержимого наших черепных коробок. И это – факт!

   Внимание, загадка!

   А. П. Бугорский, кандидат физических наук, житель научного городка Протвино в Московской области. В период описываемых событий он являлся штатным сотрудником протвинского Института физики высоких энергий. Третьего июня 1978 года его головной мозг подвергся воздействию пучка заряженных частиц – с общей интенсивностью излучения, равной 200 000 рентген. Это произошло во время стандартного эксперимента на вакуумном ускорителе частиц – синхротроне У-70. Из-за несогласованности действий с оператором физик случайно пересек поток частиц в том месте, где он проходит не по трубе вакуумного контура, а непосредственно по воздуху. Предельно допустимой для человека считается доза, в 200 раз меньшая, чем та, которую получил головной мозг А. П. Бугорского.

   С одной стороны, ему повезло в том, что пучок прошел по наиболее удачной изо всех возможных траектории, не задев ни одного из значимых элементов мозга. С другой – в случае с радиоактивным облучением такой силы понятие более либо менее опасной траектории просто не применимо. Путь и угол вхождения луча здесь не играет никакой роли. Мозг физика должен был неминуемо погибнуть – причем весь и за время, не превышающее суток.

   Тем не менее А. П. Бугорский не только остался жив, но и сохранил почти полную работоспособность. Ему была присвоена поначалу II, а в 1995 году – III группа инвалидности. В результате аварии он оглох на одно ухо и некоторый период времени страдал от эпилептических припадков. Однако уже после нее защитил кандидатскую диссертацию, почти полностью подготовленную до несчастного случая. Имеет определенные проблемы с быстрой утомляемостью при умственной работе, в связи с чем и не стал доктором наук. Продолжил работу в том же институте и на той же установке, где получил травму. К началу 2003 года находился в должности главного координатора ускорительного времени [6 - Подробнее с историей А. П. Бугорского можно ознакомиться в «Известиях», от 23 января 1998 г.].


   Психика: явь, тайна, быль… | Скрытые возможности нашего мозга |    Драма и тайна: эпилепсия