home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Рассказ вышел коротким, однако главное гость из прошлого уловил.

— В таких случаях не в крепости сидеть нужно, а идти навстречу врагу, — заключил он, исходя, видимо, из собственного опыта. — Ждать последнее дело.

Деятельный характер взял свое. Он сложил в поданную Абреком сумку барахло, сверху уместил глянувшийся ему туристский топорик и вопросительно взглянул на хозяина.

Игорь задумчиво стоял посреди комнаты. Уходить в неизвестность не грело, но и дожидаться, когда подчиненные криминального папы хватятся своего предводителя, — тоже.

— Ладно, — решительно произнес Абрек. — Поехали к тебе, — он досадливо поморщился, — в смысле, к Вовке. Посмотри там, в карманах, ключ от дома был. Не потерял?

Викинг вынул на свет плоский ключ с глубокими бороздками: — Этот?

Игорь присмотрелся и кивнул. Собирался он куда медленнее спутника. Проверил документы. Упаковал в свежий целлофан стволы. Для порядка набросал покаянную бумагу о найденном огнестреле и взрывоопасном предмете, похожем на противотанковую мину. В конце заявления не забыл проставить сегодняшнее число. Бумажка — тьфу, и поверить, конечно, не поверят, но и хранение предъявить тоже не сумеют.

Вышли на солнечную улицу и замерли. В прохладном октябрьском воздухе явно пахло грозой.

— К чему бы это? — удивился Абрек. — Тут впору снегопад ожидать, а погода, словно май на дворе.

Варяг, которого больше занимали окружающие их предметы быта, лишь молча кивнул.

К Вовкиному дому вышли, срезав полквартала. Скользнули через отверстие в худом заборе, миновали трансформаторную будку и вынырнули совсем рядом от покосившейся двухэтажки сталинской постройки, где с незапамятных времен жила Вовкина семья.

Родители, которых достал городской быт, вышли на пенсию и переехали доживать век в родную деревню, куда-то под Тулой, а сам Кубик заглядывал домой изредка, в промежутках между сборами и соревнованиями.

Чужая квартира встретила тишиной, легким запахом пыли и тиканьем старинного, размером с хороший горшок, будильника.

Варяг огляделся и вдруг, словно вспомнив что-то, шагнул в коридор.

— Что находится вот за той дверью? — кивнул он на плотно закрытую створку. И сам же ответил: — Там стоит такая же штука, как у тебя. В углу белый холодный ящик, а вот здесь из трубы капает вода, — он заглянул в кухню и уставился на Абрека: — Выходит, и его память сохранилась. Немного, но есть. Наверное, потому я сумел приспособиться к новому миру почти безболезненно.

Он ходил по пустым комнатам, временами останавливался, брал в руки мелкие безделушки, разглядывал их, клал обратно. Сосредоточенное, почти безжизненное лицо вдруг расплылось в доброй, по-детски беззащитной улыбке. — Игорь, — впервые с момента вселения в тело нового существа обратился он к товарищу по имени:

— А ты помнишь, как мы в шкаф ножик метали? — указал Кубик в треугольные щербины на потемневшем лаке старого серванта. — Мать меня тогда сеткой выдрала, — сообщил он давно известный Абреку факт. "Еще бы он этого не помнил. После разбора полетов ему месяц запрещали ходить к Вовке".

— Слушай. А я ведь почти все вспомнил, но в тоже время помню и стрелу, которую выпустил щербатый росс. Дружинник выскочил из-за щита, с уже натянутой тетивой, уклониться было невозможно. И хруст, когда она вонзилась в тело, и боль, которая жгла нутро, все помню. И поход на Царьград тоже. Славную мы тогда добычу взяли.

Он опустился на стул: — Так кто я теперь? — Иргвард Харикен, или Вовка Кубик? Все перемешалось, — язык его вдруг начал заплетаться. Поднял глаза на замершего в ожидании приятеля: — В голове словно костер. Горит. Жарко, — он сжал виски и тихо застонал. — Не могу. Больно.

Поднялся, шагнул в сторону и мягко опустился на истертый диванчик. Голова откинулась, глаза сомкнулись.

Игорь, встревоженный странным поведением друга, коснулся ладонью его лба. "Горячий, — констатировал он. Прислушался к дыханию: — Ровное, глубокое. Спит. Тогда возможно, стоит обождать? Не паниковать раньше времени? Кто знает, как отнесется его рассудок к медицинскому вмешательству? — он присел на корточки возле дивана, всматриваясь в простоватое лицо кореша: — Или это викинг? Хотя, нет. Последние слова были явно Вовкины. Да и лицо тоже. Все-таки в последний день, или два, он разительно изменился, постарел, что ли. Не внешне, конечно".

"А сейчас явно проявился тот раздолбай, который умудрился, зарабатывая неслабые деньги на призовых, купить лишь старенькую "семерку". Да и та стояла на соседней стоянке без дела, поскольку сдать на права вечно отсутствующий в городе спортсмен никак не собрался".

"Стоп, — Абрек выпрямился. — А это мысль, — он вновь прислушался к дыханию: — Ничего, он у себя дома… В край, черкну ему записку".

Вырвал лист из лежащего на телефонной полке блокнота и размашисто написал: "Уехал, буду скоро. Жди".

"TMi-35", — прочитал Игорь полустертую надпись на плоской, слегка похожей на сложенные вместе две тарелки, мине.

"Ничего, восемь кило тротила им за глаза хватит, — прикинул он возможности заряда. — А учитывая возраст игрушки, у нее наверняка в разы увеличилась чувствительность".

Отыскал документы на машину, снял ключ с крючка и, захватив смертоносную игрушку, удалился, оставив приятеля лежать на диване: "Конечно, куда правильнее было бы дождаться пробуждения, но время не ждет. И если я все правильно понимаю, Автоподставщики должны посетить Гошу, если уже не сделали этого. Будем надеяться, успеваю". До стоянки идти недолго, а знающие Абрека в лицо охранники выдали Вовкин раритет без малейшего колебания.

Нельзя сказать, что Игорь ехал в сторону недоброй памяти речушки с удовольствием. Смущала находящаяся в двух шагах от машины братская могила Лазаря сотоварищи. Однако чувство долга возобладало.

К месту добрался без происшествий. Слегка запылившийся от долгого стояния в лесу джип оказался на месте.

— Ну, помолясь, — выдохнул Абрек и, вспоминая уроки взрывного дела, осторожно вскрыл кусок дерна под передним колесом внедорожника. Уложил блин и аккуратно, боясь лишний раз вздохнуть, вкрутил взрыватель: "Кто его знает, что за эти годы стало с железякой". Мягко опустив дерн, присыпал место разреза сухими листьями. Придирчиво осмотрел.

"Красота, — заключил подрывник-любитель. — Не я буду, если они смогут бросить такую машину в лесу. А чтобы им не трудиться, оставлю и пульт", — приоткрыл дверь и положил коробочку умной сигналки на пассажирское сидение.

"Сто процентов, ни один автоугонщик не сможет устоять перед таким искушением.

Удивятся, возможно, озадачатся, вполне, но тачку заберут. А вот после, как говорится, возможны варианты".

"Вот, что, пожалуй, стоит подстраховаться", — решил Абрек и запрыгнул в авто.

Выехал на трассу и, проехав с пару десятков километров, притулил неприметный "Жигуль" у обочины. Черный "бумер", пронесшийся мимо его "семерки", засек на втором часу ожидания. Потянулся и потер ладони: "Вот так. А вы говорили, порожняком пойдем", — выдохнул опер, вставляя "симку" в роскошный аппарат, еще несколько дней назад принадлежащий уголовному авторитету.

— Кто это? — мгновенно среагировал первый же, забитый в память телефона, абонент с колоритным погонялом "Кот".

"Коренной обитатель, говоришь?" — улыбнулся Абрек и зашамкал, прижимая губы к носовому платку:

— Слышь, Котяра, папу, поди, ищешь? — и, не давая тому взорваться матерной тирадой, закончил: — Тогда гони своих на сто сорок восьмой километр трассы, сверток вправо там один, и по проселку километров пять. Дальше сложно, но ты по звуку найдешь, спутать трудно.

И вырубил телефон. Как ни жаль было трубы, рисковать не стал. Колеса проезжающих большегрузов размололи пластик и микросхемы дорогой игрушки в три минуты.

"Теперь, если все срастется, мне здесь делать нечего. Тут скоро жарко будет".

Выждал просвета в движении и, законопослушно включив сигнал поворота, вписался в поток следующих в город машин.

План строился на том факте, что дорожных грабителей не так давно взял под свое крыло один из скрытых недругов Лазаря.

Двигаясь по данным навигатора, они выбрались на место стоянки и, вместо наглецов, опустивших крутую братву, наткнулись на крутой джип. Отморозки сложили два плюс два и предположили, что попали в засаду. Однако, обнаружив отсутствие людей, не расстроились, а решили познакомиться с авто поближе. И теперь, вольно или невольно, заявили о своей причастности к убийству. Благо, что и пистолет Игорь предусмотрительно вернул на место трагедии. А если быть предельно точным, положил возле пульта дистанционного управления. Нормальная реакция мужчины, открывающего дверцу, посмотреть, что за ствол. Ну, а дальше, как хотите. Пальчики-то останутся.

Колонна из пяти джипов, разгоняя диким воем сирен попутные авто, встретилась на полдороге к городу.

"А вот и наши, — удовлетворенно проводил взглядом жаждущих вендетты сподвижников Лазаря Абрек. — Как говорится, флаг в руки".

Прикинув все факторы, уверился в правильности рассуждений: "Теперь, как бы ни развернулись события, от крупных разборок их ничто не спасет. Если даже предположить худшее для меня развитие событий, что мина не сработает, все равно, доказать свою непричастность к четверке "жмуров", лежащих в неглубокой могилке, дорожным шакалам вряд ли удастся.

Лазаревские будут сначала стрелять, а после спрашивать. Ну, да это их игры".

Подъезжая к Вовкиному дому, он уже выбросил из головы всех бандюганов вместе взятых. Сейчас его куда больше тревожило состояние друга.

В комнату заглянул с затаенной тревогой. Однако приятель не спал. Он сидел все на том же диване. Услышав, как стукнула входная дверь, поднял голову и взглянул на Абрека: — Привет, Игорек, вернулся? А я что-то совсем расклеился, — сказал он и провел слабой рукой по осунувшемуся лицу.

Одного этого хватило Игорю, чтобы понять, — слова явно принадлежали Вовке. Подошел к приятелю, и потрогал его лоб: "Странно, холодный".

— Ну, как? — поинтересовался, скрывая искреннюю радость от возвращения друга.

— Нормально, — Вовка глянул в окно, — полдня проспал. Хотя, ничего странного. Помню, раз на Псковщине, меня здорово по голове долбанули. Так тоже, почти до самого Полоцка, на лавке, в ладье, проспал. Хорошо, Свен уже в возрасте был, присмотрел за ватагой.

— Ты чего такое несешь? — опустился на корточки Абрек. — Бестемей, окстись, какой Полоцк? Какая ладья?

Вовка прервался: — Хм, не бойся, Игорек, я не свихнулся. Просто, я — это в то же время и он, Ингвард. Понимаешь? — он задумчиво глянул на товарища. — Так вышло. И чтобы нам не погибнуть обоим, сознание отыскало выход. Этакий симбиоз. Я говорю и за себя, и за него. Ладно, не грузись, Гоша. Живем, и хорошо. Ты расскажи, чего там назлодействовал?


Лучшей иллюстрацией к рассказу мог стать протокол, составленный через несколько дней усталым следователем, зафиксировавший результаты случившегося далеко за городом кровавого столкновения двух противоборствующих криминальных группировок.

Картинка вырисовывалась простая и незатейливая. Хотя, что-то опытному сыщику было не до конца понятно. Если не сказать больше.

Но бланк протокола графы сомнения не имеет.

Первыми на берег малоприметной речушки, ни много ни мало в тридцати километрах от трассы, прибыла группировка занимающихся автоугонами и подставами и, скорее всего, не одни. И в этом же месте они встретились с одним из основных авторитетов городского масштаба по кличке Лазарь. Что заставило сойтись столь разных людей не известно, однако, случилось то, что случилось. Боевики застрелили Лазаря и прикончили двух его телохранителей и шофера. Свалив трупы в наскоро выкопанную могилу, очевидно, пожалев бросать дорогой джип авторитета, двое из них уселись в машину и едва тронулись, как джип взлетел на воздух. Заряд был такой силы, что остатки тех двоих собирали в радиусе полсотни метров. Пассажирам других машин относительно повезло. Они миновали осколков, но не избежали мести подчиненных Лазаря. Возможно, он, или кто-то из его телохранителей, успел сообщить место, куда отогнали захваченного авторитета похитители. Подручные Лазаря, скорее всего, просто опоздали. Опоздали выручить шефа, однако, успели застать деморализованных взрывом остальных бандитов, ликвидировавших их главаря.

Судя по всему, они открыли огонь из автоматов, едва сумели определить, кому принадлежит взорванный джип.

Уйти не успел никто. Облив машины бензином, мстители подожгли их, забрали тела своих товарищей и уехали с места преступления.

"Вуаля. Вот только куда вставить вопросы? К примеру, зачем привезли в это глухое место отмороженные злодеи криминального авторитета. А может, заманили? Тогда чем? И почему взорвался джип?

Судя по оценке криминалистов, никак не менее восьми килограмм в тротиловом эквиваленте. А самое интересное, что взорвалась самая настоящая противотанковая мина времен второй мировой войны. Неужели, совпадение? — озадачился следователь. — Хотя, почему нет? Джип трехтонная махина, а старый взрыватель способен среагировать и на крупного человека. Если все же совпало, тогда сходится ровно.

Но если с миной еще, куда, ни шло, можно примириться, то тут же всплывает новый вопрос. Распечатка звонков с сотового Лазаря обозначила последний звонок за час до взрыва, причем с трассы, где был только и возможен прием.

Неизвестный сдал автоподставщиков Лазаревским, но обозначил их место весьма своеобразно, почти прямым текстом намекнув на взрыв. И еще, и другие. Одни вопросы. Было от чего свихнуть мозги. А когда на шее висят два десятка дел, разбираться в таком скользком деле по собственной воле будет только мазохист".

Следак вытер испачканные в земле руки и выбросил из головы все глупости. Взглянул на полураскопанную яму. "Интересно, — вновь мелькнуло подозрение, — они что, не могли решиться, куда закопать тела? С какого?.." Но тут просигналил служебный УАЗик. Милиционер-водитель, красноречиво шевеля губами, пытался телепатировать начальнику о необходимости убираться из этой глухомани.

"А и ладно, — сплюнул капитан. — Десяток урок друг друга перестреляли, да и хрен с ними. Воздух чище будет".

Он решительно двинулся к машине.


Нельзя сказать, что Владимир Иванович Берсентьев был тупым, скорее простоватым. Добродушным и необидчивым.

Невысокий, плотный ученик смотрел на окружающий мир спокойно. Тройки воспринимал с философским осознанием предельной планки, редким четверкам удивлялся, и только. Вперед не лез, из толпы не выделялся. На фотографиях класса всегда стоял в последнем ряду, вторым, третьим от края. Дорога его была проста и понятна. Отец, слесарь инструментальщик шестого разряда, за оценки пацана не шпынял, говоря в ответ на шумное возмущение матери: Я сам в отличниках никогда не ходил, а человеком стал. Вот, закончит восемь классов, пойдет в училище, отслужит и к нам на завод. К себе в бригаду возьму, за год специалистом станет.

Изменилось все в седьмом классе. Пацан вдруг как-то внезапно набрал силу, окреп и стал выделяться на фоне худосочных сверстников как гриб боровик рядом с хилыми сыроежками. Учитель физкультуры, приметив мальца, позвонил старому приятелю и сосватал здоровяка в секцию тяжелой атлетики. А уже через пару месяцев, сдав норматив первого юношеского, Вовка поехал на соревнования. Победил легко, вернулся местной знаменитостью, а дальше все как полагается. Тренировки, сборы, поездки на всевозможные спартакиады. Не сказать, что хватал звезды с небес. Шел ровно, зато и без срывов. Стабильно. Венцом карьеры стало первенство России, присвоение Мастера, включение в список кандидатов в сборную. Однако навалились травмы: одна, другая, а после долгая реабилитация. Результаты так же стабильно снизились. Начала подпирать молодежь.

Тренер, отчаявшись разбудить в подопечном хорошую спортивную злость, которая только и могла помочь Кубику прыгнуть выше головы, с горечью признал поражение и махнул на Вовку рукой.

Ушел тихо. Без поздравлений и напутствий. Просто однажды не услышал своей фамилии в списке уезжающих на сборы. Пожал плечами, вырвал листок из старой тетрадки и написал короткое заявление.

Подмахнули без звука. Вот только последние призовые, недополученные им, как-то зависли. Сперва заходил, узнавал, потом только изредка справляться по телефону, а там и вовсе махнул рукой. Встрече со старым приятелем Вовка обрадовался. Абрек всегда был лидером в их компании. Принимал решения, организовывал, в общем, верховодил. И когда сейчас в жизни появился человек, способный взять на себя это нелегкое бремя, Кубик с облегчением признал его право на лидерство.

То, что случилось после того, как он надел кольцо, запомнилось плохо. Рывками, с пропусками, вынырнул из забытья, словно проснулся. И тут же обнаружил наличие постороннего в собственной голове. Приземленный штангист мистикой не увлекался и потому принял совершившееся, как чисто медицинский факт: "Замкнуло что-то, сосуд какой, вот и чудится. Ну, так и что? Может, пройдет. А нет, так люди и не с такими проблемами живут. Как-нибудь". Впрочем, никакого диалога не получилось. Второе я сознавало свою целостность только частично, потому довольно быстро их мысли, образно говоря, перемешались, сплавившись в монолит личностных качеств.

Многое показалось Кубику диковатым. Он огорошено вспомнил схватку под Константинополем. Яркие пятна щитов Византийской пехоты, рев летящей в атаку конной лавы. Мелькали в памяти лица боевых спутников. Долгие зимние вечера на продуваемом всеми ветрами островке, в дымном чаду коптящей печи, возле которой, кутаясь в шкуры, сидел его род. Да много чего видел удивленный Владимир, он же Ингвард, вождь маленького норвежского племени — клана, живший в неведомую пору и не раз стоявший на пороге вечности. А иной раз вздрагивал от вовсе страшных видений. Видел вдруг внутренним взором испуганное, молящее о пощаде, лицо простоволосой древлянки. Мелькнуло и вдруг исказилось страданием и мольбой, а то вдруг слышал крики и стоны жителей диких лесных краев, доверчиво впускавших его с дружиной в свои дома. Всякого повидал за долгую жизнь викинг. Хотя, как оказалось, по меркам современного века, не так уж стар был варяжский князь. Всего сорок с небольшим зим встретил он на земле, прежде чем вонзился в грудь острый срезень.

Выслушав рассказ товарища, Вовка удовлетворенно кивнул: — Толково, но жаль, Лазаревских положить не смогли. Может, имело смысл и ментам это место слить? — вдруг произнес он. — А что? В горячке те стволы на землю класть вряд ли бы стали, вот и с ними вопрос могли заровнять.

Абрек покачал головой: — Хорошая мысль, жаль поздно и не тому в голову пришла, — он глянул на Вовку: — Смотрю, ты взрослеешь. — Кубик неловко улыбнулся: — Да это так, само подумалось, — стал он по привычке оправдываться, но внезапно оборвал себя: — Ладно, проехали. Теперь на повестке дня вопрос более важный: — Клад карман жжет.

Он глянул на Игоря: — Мысли есть?

Тот озадаченно хмыкнул: — Нет, все сразу слишком плотно навалилось, даже не смотрел еще.

Кубик поднял глаза в потолок: — Что-то такое у меня в голове вертится, не могу сообразить. То ли человечек какой или еще какая ниточка, попробую вспомнить, — он поднялся с хлипкого диванчика. — И жить хорошо, и жизнь хороша.

Вынул стопку купюр, провел по срезу большим пальцем: — Неплохо, однако, денег много не бывает. Слушай, а что это мне из спорткомитета давно не звонят? Поехали, съездим? — глянул на приятеля. — Там, кстати, и Петровича повидать стоит. Он в позатом году на новую тачку пять штук зелеными у меня занимал. Машину уже давно взял, а долг так и висит. Я что-то и забыл совсем.

Абрек слегка удивленно посмотрел на приятеля. — Ну, поехали, — согласился он, не видя смысла сидеть в четырех стенах.

Старенькая машина вызвала у Кубика вздох сожаления: — Это прямо монстр какой-то. Хлопнул плохо закрывающейся дверцей и осмотрел пыльный потертый салон: — Ранний соцреализм. Душераздирающее зрелище.

Однако доехали быстро. Игорь приткнул машину возле блестящего лаком "кроссовера" с пижонским обвесом.

— Ага, вон и Петрович здесь, — кивнул на машинку Вовка. — Тренер давно такой хотел, кобель старый, девочкам пыль в глаза пускать, — он оглянулся и коротко пнул по натертому специальной ваксой колесу. Заверещала сигнализация. — Эй, ты чего там? — выскочил на высокое крыльцо слегка плешивый мужичок в спортивном костюме сборной России.

— А нам такие не давал? — удивился штангист, обернулся к разоряющемуся хозяину и весело поинтересовался: — Ты чего орешь, Петрович?

— А, это ты, — узнал, наконец, воспитанника тот. — В гости, что ли?

— Здравствуй, дядь Коля, — неторопливо подошел к тренеру Кубик. — Дельце у меня. Вот и заехал. — Пошли, Игорек, — обернулся он, не заметив протянутой руки. — Да, Петрович, а что, когда долг мне вернешь? — уставился в глаза воспитателя.

— Ка… а, долг, да ты понимаешь, резину вот взял новую, то-се, поиздержался… — отмахнулся Петрович.

— Понимаю, как же. Резина — дело хорошее, однако, твое, — отозвался Кубик. — А пять штук уже полтора года висят. Проценты набирают. Ну ладно, с процентами, а вот деньги, ты уж извини, надо отдать. Желательно сейчас, — он дернул уголком рта, крайний срок, завтра.

— Да ты чего, Вова?.. — поразился привыкший к обычной беззубости паренька тренер. — Я тебе говорю, сложности.

— Ты не мне о сложностях говори, а себе, — отрезал Кубик. — А машина у тебя хорошая, красивая, гладкая, как ладья. Ты ее береги, а то, не ровен край, сгорит.

Петрович замер: — А чего ей гореть-то?

— А я знаю? — удивился в ответ Кубик, холодно глядя в блеклые глазки Петровича. — Всяко бывает, пацаны там со спичками баловаться будут, или проводку замкнет. Да мало ли?

— Ладно. Телефон мой знаешь, дядь Коля, завтра позвони, договоримся, когда смогу подскочить, забрать, — он легонько повел плечом, отодвигая с дороги ошарашенного тренера.

— Круто ты с ним, — изумился шагающий рядом с приятелем Абрек.

— Жук он, даже жучило. На талонах и то экономил. Про остальное вообще молчу.

Дверь в бухгалтерию, расположенную на втором этаже, отворил без стука, однако, и не рывком. Ровно и уверенно, словно шел домой.

— Здравствуйте: — Произнес он, глядя на сидящую за столом даму. Поднятый в прическу, обесцвеченный до состояния сухого бессмертника волос, толстые упитанные щеки, неуловимый взгляд за блестящими очками.

Тетка косо глянула на вошедшего и продолжила разговор по телефону.

Вовка замер, ожидая окончания беседы. Однако разговор затянулся. Блондинка обсуждала вчерашний поход с кем-то в ресторан.

Выждав приемлемую паузу, Кубик негромко кашлянул и внимательно глянул на продолжающую беседу бухгалтершу.

Досадливо дернув уголком ярко красных губ, та прикрыла трубку и уставилась на посетителя.

— Берсентьев, получить призовые, — коротко проинформировал Вовка.

— Завтра, — отрубила мадам, собираясь продолжить беседу.

Тяжелая рука штангиста легла на телефон. — Почему? — в голосе Кубика возникла легкая хрипота викинга.

— Что вы себе?.. — она бросила трубку и уже со злостью посмотрела в лицо надоедливого клиента: — Выдача по четвергам. С трех до пяти.

Брови воина сомкнулись на переносице: — Деньги есть? Почему завтра?

— Не положено. И не хулигань, — словно щит выпятила та грудь пятого размера.

— Сейчас, — он уже не шутил. Рука, все еще сжимающая телефон, чуть сжалась. Громко хрустнул пластик японского аппарата.

Абрек, стоящий у стойки с приказами, поежился. Такая волна силы и железной уверенности в своем праве шла от его приятеля.

Похоже, и женщина уловила нечто, исходящее от безответного обычно спортсмена.

Едва сумев оторвать глаза от его застывшего лица, медленно, словно во сне, открыла кассу, вынула документы и отыскала расходник. — Сорок восемь тысяч, — выложила на стойку купюры.

Кубик сгреб деньги и криво расписался в бумажке.

Отошел в сторону и принялся пересчитывать.

Телефон коротко и хрипло звякнул.

Кассир подняла трубку и, с ненавистью глядя в Вовкину спину, отозвалась.

Судя по всему, звонила все та же собеседница. Отвечая на заданный вопрос, дама, не сумев перебороть чувство мести, громко произнесла: — Да так. Ничего серьезного, неудачник один. Держали его из жалости, а тут возомнил из себя чемпиона.

Однако тирада прошла мимо цели. Невозмутимо сложив деньги, Вовка кивнул приятелю и вышел в коридор. Однако, проходя мимо стенда, вдруг замер и взглянул на расписанный от руки лист ватмана.

"Поздравляем с рекордом", — значилось в заголовке.

Пробежал короткую заметку, в которой спортобщество чествовало нового чемпиона России.

— Погоди, — он вчитался. — Салиев? Сто семьдесят семь? Ну-ну, — зашагал по знакомому коридору, не дожидаясь товарища. Подошел к дверям, и заглянул в пустой зал. — Айда, — кивнул он Абреку.

— Поможешь? — оглядел стоящую на помосте штангу и снял замки. — Вон тех два по двадцать пять, и маленький, повесь, — попросил он, навешивая груз со своей стороны.

Снял куртку. Покрутил корпусом, отжался, размял руки и замер возле штанги.

Недолгий настрой, подход.

Кубик охнул, вынося прогнувшийся гриф к груди, глубокий присед, и вот уже, покраснев от натуги, он встал во весь рост, с поднятым вверх снарядом.

— Раз, два, три, — просчитал Абрек, глядя на ноги спортсмена. — Взят.

Грохот отпущенной штанги сотряс зал.

— Есть, — коротко рванул рукой Кубик. — Хрен вам, а не рекорд.

Подхватил куртку и двинулся к выходу. Озадаченный Абрек двинулся следом, пытаясь на ходу сложить общий вес блинов и штанги. Они уже вышли на крыльцо, когда он, наконец, удивленно произнес: — Так ведь… сто восемьдесят?

— А то, — одышливо и, вместе с тем, с глубокой гордостью отозвался Вовка. — Пусть знают наших.

В пустом зале, над откатившейся в сторону штангой, стоял задумчивый тренер и напряженно думал, где ему отыскать недостающую для возврата долга сумму.

Поездка в спортобщество принесла не только моральное удовлетворение. Общение с жуковатым тренером напомнило Вовке еще об одном старинном знакомом.

Хитроватый, услужливо-улыбчатый мужичок, с которым свела его спортивная судьба на борту авиалайнера, летевшего из столицы колыбели европейской цивилизации.

Билетов в эконом-класс на всех не хватило, и пришлось взять несколько мест в первом салоне. Жребием выпало почувствовать себя нуворишем Вовке.

Вот именно там и случилось нечаянное знакомство. Сидящий рядом с габаритным штангистом попутчик был сама любезность. Он с видимым восхищением расспрашивал о спортивных достижениях, мимоходом поинтересовался суммой призовых, а под конец поездки ненавязчиво намекнул, что имеет доход с торговли антиквариатом… И в случае необходимости мог бы помочь заработать спортсмену сумму, куда большую, чем та, которую получил Кубик за попадание в финал кубка…

Ничего особого. Просто передать посылочку… Адресат с готовностью приедет за ней в любой аэропорт объединенной Европы. Нужно лишь засунуть ее подальше в перевозимый командой багаж. Даже если бдительные таможенники и отыщут ее, конкретного хозяина вычислить не смогут.

Сообразить, что ему предлагают поучаствовать в обычной контрабанде, и вежливо отказаться у Владимира ума, конечно, хватило. Однако, Борис Борисович, как звали случайного доброхота, не расстроился. Поцокал языком, выразив сожаление непрактичностью его молодого знакомого, и всучил твердый картонный квадратик визитки.

— Всегда рад помочь, — раскланялся антикварий, сияя вставным фарфором на прощание.

Эту карточку и отыскал Вовка в развале тренировочного барахла, сложенного в большой разноцветный пакет, лежащего в его, не занятой еще никем, кабинке.

Приятели неторопливо шли по тихой, безлюдной улице.

— Ты точно знаешь, что он пойдет на сделку, — поинтересовался Абрек, когда Вовка поведал ему свой план.

— Да сто к одному… — стрельнул Кубик взглядом вслед симпатичной девушке. — Ох, какая… — с вовсе несвойственными ему плотоядными интонациями протянул он. — Хороша, Маша, да… Нам некогда. Так, о чем я? Ага, — он смущенно шевельнул метровыми плечами. — Взять, он, конечно, возьмет. Вот только, заплатит ли нормальные деньги, это вопрос. Жук тот еще…

— Ну, хорошо… А если он на контору стучит? — с сомнением предположил Игорь. — Антиквариат их тема. Особенно такой. Вроде, как достояние государства.

— Ага, пусть они мне за ваучер сперва заплатят, — огрызнулся Кубик. — Нет, если ты против, давай сдадим. Толик рыжий им применение живо отыщет.

— Да не против я… — поморщился Абрек. — Просто, опыт подсказывает, в бизнесе каждый второй барабанит, как пионер. А там, что, иначе?

— Не заложит, если выгода будет, — раздумчиво протянул Вовка. — А мы ему тогда леща кинем. Мол, это так, часть, так сказать, пробный шар.

— Поманить, конечно, можно. Но сдавать нужно все. И сваливать, — принял решение Абрек. — Повтори-ка фамилию этого делопута. Попробую его по своим каналам пробить. Что за зверь такой…

— Слушай… — Кубик уставился на приятеля ошалелым взглядом. — Я вот про захоронку ляпнул. Ну, типа замануху для торгаша. А в голове, словно выключатель щелкнул. И так все живо увидел. Словно… Ну не объяснить. Давай я лучше тебе своими словами расскажу, что вижу?

— Давай присядем, что ли, — оглянулся Абрек. — Вон, скамейка. В тенечке, — он шагнул к притаившейся под сенью полувекового клена скамье.

Вовка последовал за товарищем, оглянулся, проверяя отсутствие чужих ушей, и откинулся на перекладины, выкрашенные когда-то салатной краской.

Прикрыл глаза и негромко, почти без выражения, начал рассказ:

— По зиме еще от князя киевского гонец прискакал. Большую Дружину Свендослав собирал, на Царьград идти. А чего, платит князь честно, удачлив. Пошли.

Тут Вовка вынырнул из воспоминаний: — Ты не поверишь… — он очумело покрутил головой. — Почти без потерь крепость осадили. Стояли все лето. Но до битвы так и не дошло. Иннокентий, император Константинопольский, решил миром откупиться. Богато взяли. Струги едва воду бортами не черпали. А идти порогами вверх по Днепру пришлось. Но своя ноша не тянет. Осилили. Короба золотом, посудой черненой, прочим добром до краев набили.

Но это все, как говорится, присказка, — Кубик вновь вернулся в прежнее положение. — Печенеги вдоль берега долго шли. Скачут, визжат, луки показывают.

Но до поры не трогали. Нас много шло… Ватага знатная. А вот когда через пороги двинулись, караван распался. Одни, которые перетащили, и вперед грести стали, а тут вода сошла. Совсем тяжко пришлось. А мои струги среди тех, последних, шли. В общем, ночью степняки налетели, кто не успел, там, и постреляли, изрубили, а я, как чуял, сказал на мель не вытягивать. Успели в темноту уйти. Только, все одно, многих наугад стрелами побили. Грести некому. Степняки вдоль берега туда-сюда скачут, рассвет ждут. Единственный выход — сбросить добычу и уже налегке уходить.

— Короче, — устав слушать камлание приятеля, от монотонности и безжизненности которого у Абрека уже побежали по спине мурашки, попросил он.

— Да куда короче? — вновь ожил Кубик. — Там кряжи гранитные стеной по левому берегу сплошняком. Однако повезло. Вплотную подошли и чудом щель отыскали. Протиснулся. Факел смоляной запалил. Пещера, как зал… Сухая. Решились. Перетащили все. Камнями завалили. Напоследок, большой, с два роста, снаружи привалить сумели. И ушли до рассвета.

— Ну и к чему все эти сказки? — с легкой иронией поинтересовался Игорь. — Если там чего и было, давным-давно пропало. Ты представь, когда это было? Тысяча лет прошла. Понимаешь? Тысяча. Опять же река русло пять раз сменила, чего только там ни настроили… Плюнь. Не забивай голову.

— Наверное… — с легким сожалением согласился Кубик. — Жаль. Примета там еще была. Скала, как… — он сложил ладони домиком. — Как пирамида. Здоровая. Мы в аккурат на восходе управились, я, как солнце на ней вставать начало, локтем отмерял.

— Вова, отстань, — уже с досадой отозвался слушатель. — Нам этот хабар пристроить, за глаза хватит.

— Ну, хорошо. Представь, срастется, — не отставал приятель. — А дальше что? В городе, после всего, что мы тут наворотили, нам оставаться всяко не климатит. Уматывать придется. Все бросать. Так какая разница, куда ехать? А так, хоть цель?..

— Но ты бы видел, сколько там всего, — в голосе рассказчика прозвучало искреннее восхищение. — Это видеть нужно…

— Разве что?.. — не смог отыскать довод против подобного расклада Абрек. — Чем твой рассказ хуже того архивного документа?

— Ладно, давай пока эту историю отложим в сторону и вплотную займемся нашим антикваром.

План составили быстро. Решили домой не возвращаться. От греха… Звонок случайному знакомому оттягивать тоже не стали.

Естественно, Кубику пришлось напомнить недоумевающему абоненту, кто звонит и зачем. — Поговорить? — с интересом откликнулся на предложение торговец стариной. — Без проблем. Так понимаю, вы, Владимир, всесторонне обдумали мои слова?

Получив уклончивое подтверждение, согласился, что разговоры лучше всего вести напрямую, а не по телефону. Встречу назначили на следующий день.


Снять жилплощадь в хрущевке, расположенной среди похожих друг на друга коробок спального района, оказалось совсем не сложно.

Получив задаток в твердой валюте, потертый пенсионер с готовностью вручил ключ от обшарпанной комнатки, даже не подумав спросить документы.

Решив первую задачу из запланированных, товарищи разделились. Вовка отправился за кладом, рассчитывая перевезти тяжелый мешок на новое место жительства, а Игорь решил устроить небольшой сабантуй для бывших сослуживцев. Приглашение посидеть вечером в недорогой, но приличной, кафешке товарищи по оружию приняли с благодарностью.


Глава 8 | Кольцо викинга | Глава 10