home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

«Кому скажи, ведь не поверят…» — Меня отчего–то рассмешила нереальность суммы наследства, учитывая, что в карманах потертого халата на сегодняшний момент не было вообще ни копейки.

Беседа с лечащим врачом это чувство только усилила.

На мой возмущенный вопрос доктор только вздохнул и развел руками. — Ну… а что вы хотели? Что бы я вам вот так с ходу вывалил. Нормально. Вам не волноваться нужно, а как можно скогее попгавляться. Ситуация и без того неважная. Осень заканчивается, а у вас ни паспорта, ни полиса.

Он болезненно поморщился. –Да не вугдалак я, и не сволочь. Но… пойми, девочка, есть закон. А по закону я тебя еще вчера должен был выписать. Как только состояние стабилизировалось, и миновала угроза жизни. Остальное, прости, за деньги. Мне ведь каждый день заведующему отделения врать приходится, что у тебя температура скачет.

— И что, вот так прямо на улицу и выгоните? — Я озадачено хлопнула ресницами. — C таким лицом, и в бинтах?

— Ну а что я могу? — Похоже, что доктору надоело извиняться. — Сегодня пятница, вот в понедельник, уж не обессудь, придется выписать.

— Куда ж я пойду–то? — Мне и вправду было невдомек, что можно вот так, без особых заморочек, спокойно, отправить человека на верную смерть. Без перевязок, без денег, без крыши над головой… Дурдом.

— Извините. — Голос врача остался спокоен. — Я должен идти.

— Бог в помощь. — Я подняла руки к лицу и начала неторопливо разматывать повязку.

— Эй, ты чего это? — Валерий Михайлович испуганно дернулся. — Оторвешь все…

— Да какая разница. — Я и вправду готова была содрать эти проклятые бинты вместе с кожей. — Сдохнуть, так хоть в тепле…

— Не дури! Стой. — Он ухватил меня за руку, пытаясь удержать. — Сейчас я тебе направление выпишу. В нейрохирургии аппарат новый поставили. Электростимулятор какой–то хитрый, Швейцарский. Они его только отлаживают, но… вроде вещь неплохая. Может хоть что–то у тебя в памяти прояснится.

— Доктор… я уже почти вспомнила. И уже на следующей неделе должно все проясниться.

— Да слышал я эту историю… — Врач хотел что–то добавить, но сдержался. — Направление все же выпишу. Даст бог, поможет.

— Вы извините. Я не специально, нечаянно вышло. — Я осторожно коснулась забинтованной головы, — а что с лицом? Только честно.

— Хреново, если честно. — Валерий Михайлович опустился на стул. — Множественные, рваные порезы, пару осколков пришлось вынуть, сколы спиливать.

И не факт еще, что все вынул. В слепых могло что–то остаться. Микрочастицы, но сепсис они вызовут, как и нормальные. А сшивать такие порезы, и в обычных условиях морока, а уж в экстренном порядке совсем караул. Нитки тоже барахло. Кто нам конские волосы для травмы даст.

— Коллоидные рубцы будут. Мимика пострадает. Асимметрия лица обеспечена. Ох, зря ты этот разговор затеяла. Еще хорошо, если вторичные швы накладывать не придется.

— Хорошо. В смысле не то хорошо, что хреново, а что все ясно. — Я на мгновение задумалась. — Кто в городе делает хорошую пластику. Удаляет рубцы, и прочее. Где аппаратура есть соответствующая, специалисты.

— Ну… в «Эресмана» есть лазер. Специалисты в Медицинской Академии хорошие. Да много где. Только все это таких денег стоит, что лучше и не говорить.

— А вот сколько к примеру в моем случае будет, ну примерно…

— Ой, не хочу расстраивать. — Доктор даже махнул рукой. — Один сантиметр шва, от трех тысяч рублей. Это только иссечение, а если с коррекцией, с лазером, с пиллингом, с гелями, до восьми может набежать. А у тебя, если на круг…, сантиметров тридцать.

Дюралевые осколки неровные, края как бритва. Словно шрапнелью порубило.

— Второй вопрос. — Я прикинула, успел–ли мой гонец добраться до Москвы. — Генетическую экспертизу у вас в больнице делают? Где я, кстати, лежу. Все спросить забываю.

— Нет конечно. Откуда у нас такое оборудование? Мы жСкорая. Двадцать шестая больница скорой помощи, на Костюшко.

— Это… это где то в Московском районе? — Слегка удивилась я. — А откуда меня привезли?

— С Крестовского. Яхт клуб на острове. — Врач поднялся. — Засиделся с тобой. — Он помедлил, но не удержался и негромко добавил. — А не простая ты штучка… Я ведь рентгенограмму твою хорошо изучил, и выходное отверстие на спине видел. По возрасту тебе лет двадцать, а шрамов, как у ветерана. Это умудриться надо.

— Боюсь, что сюрпризов вам еще прибавится. — Отозвалась я, занятая своими мыслями.

Процедуры, перевязки. Уколы. День, разбитый на части приемом пищи пролетел незаметно. Никаких скидок на пятницу. Гоняли до самого вечера и закончили только к пяти часам. Однако, едва меня привезли в палату с очередной пытки, как вновь заглянула медсестра. — Опять? — Я даже охнула, представив, что предстоит вновь терпеть боль.

— Да я и сама уже с тобой бегать замордовалась. — Простодушная санитарка беззлобно ругнулась, помянув родственников. Моих, врача, и вместе взятых.

— Может тогда и ну его? — Я глянула на сестру с надеждой. –Михалыч ушел уже, никто и не узнает.

— Ага… а потом меня премии лишат. — Зина шмыгнула носом, подкатила опостылевшую каталку. — Санитара нету, так что ты подруга сама.

— Я сжала зубы и аккуратно перекатилась на холодную клеенку.

— Куда мы?

— На третий, к мозгое…м, нецензурно пояснила сестра. — Машина у них освободилась. Тебе доктор у главного только на это время сумел процедуру выбить.

Громадная, похожая на томограф камера вызвала двойственное чувство. — С одной стороны теплилась надежда, что хитрый агрегат сумеет помочь, а с другой, вспомнилась фраза врача про недостаточно налаженную технику. Была опаска оказаться в роли подопытного кролика и лишиться последнего рассудка.

— Однако ни каких особых впечатлений лежание под невидимыми лучами чудо аппарата не принесло.

Привезя каталку в палату, Зинаида выгрузила меня обратно в кровать и убежала, торопясь на электричку до Колпино, а я попыталась задремать. Однако мозг, растревоженный хитрым агрегатом, работал на удивление четко и бодро.

— Хорошо еще, что соседки, которые после визита наполеонствующего клерка косились на меня с некоторой опаской, в расспросы не вдавались, а старались просто не замечать.

— Уснула, промучившись добрый час.

— Сон, цветной, яркий и даже звуковой сон вновь вернул меня на берег незнакомого озера.

Глеб успел уже углубиться на добрых полметра. Закатное солнце уже успело опуститься за горизонт, сумерки сменились почти очной темнотой.

— Готово. — Отрапортовал спутник, выбираясь из ямы и отряхивая грязные ладони. — Ты точно решила? Может лучше в воду? — Словно продолжая начатый разговор, спросил он и не дождавшись моего ответа, продолжил. — Тут похоже глубина приличная. Не зря ведь его Щучьим зовут. Щука она мелководья не любит.

Я посмотрела на слабые волны, шевелящие прибрежную осоку, помотала головой отрицая саму мысль о таком святотатстве и аккуратно уложила чемоданчик на дно ямы. Сверху умостила плотно замотанный скотчем пакет.

— А не боишься, что, если все это найдут, с тобой свяжут? — Все не мог успокоиться помощник

— Найдут, значит найдут. — Я хмыкнула. — Отпечатки стерла, а паспорт сам по себе не доказательство. Пусть… Будем считать на самый черный день закладка. Пусть лежат. Ты главное замаскируй, как следует.

— Да уж, будьте спокойны. — Отозвался Глеб, работая лопатой. — Сверху еще дерном обложу. Через неделю никто и с собаками не отыщет.

— Он сноровисто засыпал яму и принялся утрамбовывать поверхность.

— Вот и все. — Я повернулась и долгим взглядом посмотрела на зарево. Горело где–то в паре километров от озера. — Нет больше никакой Ирины Авдеевой. Сгорела вместе со всеми… Спи спокойно, девочка. И прости.

— Странно… — Я сумела удивиться даже во сне. — Это ведь я Ирина? Отчего тогда ее нет? — Додумать не успела.

И вновь сон оборвался так, словно кто–то невидимый выдернул меня из глубины. Проснулась, поморгала ресницами, приходя в себя, и озадачено уставилась на сидящего передо мной человека.

— Высокий, сильный мужчина немного за сорок. Волевой профиль, зачесанный волосок к волоску пробор, очки в золоченой оправе. Тонкий запах хорошего одеколона.

— Мужчина вновь кашлянул, и заметив, что я уже не сплю, шевельнул стулом, пододвигаясь чуть ближе к кровати.

— С добрым утром. — Произнес он. — Простите, что я к вам с таким ранним визитом, но дело не терпит отлагательств.

— Вы из милиции? — удивилась я, опасливо глянув на спящих соседок. — " Ну а кого еще могут пустить в охраняемую больницу в такую рань?»

— –Бог миловал. — Гость усмехнулся. — Хот я работа моя чем–то сродни их, правда в рамках одной компании. Хранить и защищать.

— –Моя фамилия Дольский. Я начальник службы безопасности компании РосКомодити… Да, да, той самой.

— Я ощутила странное чувство. Словно звякнул где–то в глубине души тревожный звоночек. Вроде и никакой угрозы не таилось в приятном, насквозь интеллигентном госте, а вот беспокойство уже не отпускало.

— Зевнула, и произнесла, стараясь, что бы голос звучал как можно спокойнее –Да сколько можно. — То один, с кучей охранников приходит, теперь вы, ни свет ни заря… Вам–то что от меня нужно?

— –Ну не с кучей, а с парой. — Не повелся на провокацию гость. Что и говорить, этот был человеком совсем иного типа, чем предыдущий.

— Заботы, милая девушка, заботы. Потому, как сказал классик, чуть свет…у ваших ног. А как же мне не озаботиться, если вы мало того, что назвались дочерью моего покойного шефа, так еще и умудрились завербовать одного из наших сотрудников. Подбили так сказать на неправомерные действия…

— –Завербовать? — Да я что шпион что–ли? — Отыграла я, и в то же время с горечью подумала о провалившемся плане. — Попросила помочь дяденьку. Он ведь вам наверняка все рассказал.

— Уж не сомневайтесь. Все рассказал. — Улыбнулся Дольский. — И даже то, что сам, по скудности ума не понял, выложил. А вы молодец, мигом перестроились, и дурочку не изображаете. Приятно иметь дело. Жаль лицо ваше не разглядеть, но я и так, по глазам вижу, умная девочка.

— Послушайте, давайте не будем загадками говорить. Я в туалет хочу. — Решила немного подергать за усы тигра. — Медсестру вызовите, или вы мне сами утку подать соизволите?

— Да ладно, мы не долго. Неужели не потерпите? — Ничуть не смутился гость. — А подать я могу, запросто. Хотите?

— Ладно, потерплю. — Сердито выдохнула я, поняв, что отсрочки он мне не даст. — Что вы хотите, только коротко.

— Что я хочу? Да собственно только одного. Что бы Вы передали вашему шефу, господину Максимову — мы хотя и не столь крупная фирма, но не намерены ложиться под него. Тем более, когда он пытается играть краплеными картами.

— А Максимов тут причем? — Вполне искренне изумилась я.

— Как это при чем? А кто вас послал? Неужели не он? Ну не заставляйте меня в вас разочаровываться. — «Гестаповец» укоризненно вздохнул — Все предельно просто. Одно мне не ясно: как они умудрились уговорить вас на такое. Наверное сумма должна быть никак не менее, чем с пятью нулями. Оно и понятно. Сыграть такое невозможно. Наверняка и ранения у вас настоящие. Отличный спектакль.

— Да какой спектакль? — я уже начала догадываться, о чем пойдет речь.

— Нормальная такая мелодрама. С неожиданным воскрешением наследницы миллионов, с потерей памяти, с ДНК… Неплохо, неплохо. Конечно, ваши режиссеры отлично понимали, что нас эти, якобы найденные в офисе Макса, образцы Ирининого ДНК не убедят, но для следствия они могут стать хоть и косвенным, но доказательством. По крайней мере, наличие сомнений в смерти наследницы первой очереди станет непреодолимым основанием для отказа в передаче управления фирмой внешнему менеджменту.

— Вы ошибаетесь. Я и есть Ирина Авдеева. — Что и говорить, прозвучало это несколько неубедительно.

— Девочка, сколько можно толочь воду в ступе. Я надеялся, что вам не придется разжевывать. — Лицо Дольского скривилось в презрительной гримасе. — Ну что–ж, придется по другому.

— Да, признаюсь, после покушения на Ирину в Москве мы потеряли ее из виду. Но то, что она приехала в Санкт–Петербург и поселилась в своем доме, в Комарово.

— А вот, то, как решил обыграть ее смерть господин Максимов, это по меньшей мере непорядочно, если не сказать сильнее.

Вы уже добрый час пытаетесь меня обвинить неизвестно в чем. Ну как вам доказать, не помню я никакого Максимова. Понятно вам. Вы должны знать, что я все забыла. Это и врачи подтвердят. Меня больше всего бесила моя вынужденная беспомощность. —

Дольский только дернул щекой.

— Да, забыла! — Вспыхнула я. — Помню только, что работала в Москве. А из разговора с вашим, этим, менеджером, поняла, работала в Атолле. Логично предположить, что, могла оставить на рабочем месте какие–то… Ну то, что может стать образцом ДНК.

— Великолепно. А почему тогда вы этого дурачка в Москву отправили, а не на вашу Питерскую квартиру? Ведь это куда проще, и быстрее?

— Ну… — Я задумалась. — Не сообразила, наверное.

— Сообразительность здесь не при чем. Просто там не может быть ничего подобного, однозначно. А вот у Максимова, наверняка отыщется.

— Да при чем тут… — Я досадливо поморщилась, испытывая непреодолимое желание почесалось нос. — Вы что, думаете, я себя изуродовала из–за денег? Ерунда какая. Просто…просто в квартире наверняка убирают. Домработница или… Мне Глеб сказал, что они все туда уехали. — Выпалила я и удивленно замолчала.

— Слушай, ты… актриса, ты память парня не пачкай. Он там среди всех вас один нормальный был. И погиб ни за что.

— Как погиб? — мне отчего–то стало невыносимо тоскливо при мысли, что виденный мною только во сне паренек умер. — От чего погиб?

— Все, надоело. — Начальник службы безопасности погасил улыбку. Лицо его стало жестким, обострились скулы. — Не хотел по плохому, да видно придется. В заключение передай Максимову, что я в курсе, кто ментов на яхту натравил. Поздно узнал, жаль, но доподлинно. — Дольский тяжело вздохнул, потер лицо ладонями. — Понимаю — доказательств у меня нет, да против такого кита, как твой шеф они и не сработают, только сдаваться без борьбы мы не станем. Войны хочет? Будет ему война. А там уж поглядим, кто кого. Вам эта кость поперек горла встанет…

Он поднялся, посмотрел на меня с непередаваемой брезгливостью и вышел не произнеся больше ни слова.

«Что за ерунда тут творится? Яхта какая–то, война? Ничего не понимаю. –В голове была форменная каша. С одной стороны все рассказанное ранним гостем казалось форменным бредом, а с другой сидела где–то глубоко заноза, не позволявшая списать все на дурной сон. — Что–то во всем этом было от реальности, но что?»

— Ты это, слышишь. — Голос прозвучал из угла, где спала моя соседка. Грузная женщина лет пятидесяти, которую, как я уже знала, звали Мария Сергеевна, подняла от подушки голову.

— Что? — Я вздрогнула.

— Путают тебя с кем или нет, не ведаю, , только чую, темные дела творятся. — Произнесла тетка вполголоса. — У меня племяш в такую вот фирму шофером устроился. Машину ихнюю случайно стукнул. Так они у него квартиру взамен отобрали, на улицу выкинули. Сейчас днем и ночью таксует. Только все без толку.

— Я давеча по коридору ходила, слышала как наш врач кому–то говорил, дескать, выписать тебя хотят. — Вернулась к теме разговора женщина. — Так ты соглашайся, все одно лечить не станут. Да и эти…может отстанут.

— Да я уже и сама так думаю. — Вырвалось у меня, — то никак вспомнить не могла, а вспомнила, опять не то что–то… Вон какие дела завертелись.

— А ты опять забудь. Для тебя лучше будет. Пусть думают, что спутала.

— Поздно, теперь уже не отстанут. — Я и вправду готова была отказаться от столь опасных воспоминаний.

— Ну смотри, девонька, — Потеряла интерес к беседе Марья Сергеевна. — Только больно уж у этого голос нехороший, как бы беды не было.

Что и сказать, обещание неприятностей в словах гостя не понравились и самой. Однако сколько ни пыталась, отыскать выход не получалось. С одной стороны тревожила перспектива оказаться на улице без копейки денег, а главное без документов, с другой… А с другой не хот елось оказаться между жерновами сцепившихся в нешуточной схватке олигархов.

Переживать надоело быстро. Осторожно дойдя до столовой, позавтракала, вернулась обратно в палату, и попыталась заснуть.

Озарение возникло на самой границе сна. В бездумной полудреме.

Я решительно поднялась с кровати, выдохнула, собираясь с силами, и осторожно приблизилась к соседке.

— Извините, вы про своего племянника говорили. — Нерешительно начала я, присев на край чужой постели.

— Ну да. — Непонимающе отозвалась Мария Сергеевна. — Петька. Это который вчера приезжал. Они у меня сейчас живут, вот каждый день и ездиют, ухаживают.

— Так может и сегодня будет?

— А как не быть, к двенадцати обещались. — Женщина глянула на часы, стоящие у изголовья. — Тебе–то зачем?

— Вы вроде обмолвились, что шофер он, таксист? А мне как раз нужно в одно место съездить. Срочно. Врачей сегодня нет, а с Зинаидой я договорюсь.

— Это ты с ним сама говори… — Отмахнулась тетка. Мне его посиделки даром не нужны. С женой его я еще поболтать не прочь. Все время быстрее летит, а он только и знает, что про сволочей этих, которые у него хату забрали, ноет… А чего, пусть свозит. Только чего же ты… Прямо в халате и поедешь? Холодно ведь.

— Так вот у вас и хотела пуховик попросить. — Кивнула я на сиреневую китайскую обдергайку, которую Марья Сергеевна выклянчила у кастелянши, чтобы гулять во дворе.

— Да бери… –Легко согласилась соседка.

Петька, как назвала непутевого племянника Мария Сергеевна, здоровый рыжеватый парень, заглянул в палату без пятнадцати двенадцать.

— Теть Маша, здравствуй. Я в фойе подожду — Оповестил рыжеволосый родственник тетку и уступил место в дверях жене.

— Эй, Петро, ты погоди. — Соседка привстала с кровати. — Я тут с Зойкой поболтаю, а ты вон, пока, девушку отвези. Ей съездить надо, да и тебе деньги не лишние будут.

Петр покосился на меня недовольным взглядом, обреченно вздохнул, но спорить с благодетельницей не решился.

Я торопливо сунула ноги в стоптанные бахилы, и принялась скручивать с головы тугие бинты.

Ехать в виде египетской мумии мне не улыбалось абсолютно.

— Да ты чего? — Охнула Мария Петровна. — Тебе–же нельзя…

— Ничего… я пластыри оставлю и аккуратно. — Пробормотала я, продолжая работу. — А то совсем как не знаю кто…

Закончив, сунула бинты в карман, провела ладонями по спутанным волосам, накинула пуховик и шагнула к выходу.

— Эй, а куда ехать–то? — Поинтересовался Петр, когда мы остановились в ожидании лифта.

— В Комарово. — Огорошила я, и, торопливо, чтобы не дать времени на раздумья, добавила. — Заплачу, сколько скажете.

— Не… ну это пол сотни километров в один конец. — Затеял торги таксист. — А по тебе и не сказать, что при деньгах.

— Вот за деньгами и еду. — Сблефовала я. — В аварию попала, никто и не знает. Деньги дома возьму, и обратно.

— А не сбежишь? — Прямодушно поинтересовался рыжий водила.

— Куда? Ты на меня посмотри. Да мне и на перевязку вечером. Иначе гангрена… и привет.

— А не заразно? — Если честно, быдловатый племянник начал раздражать. — Ну ладно, четыре штуки готовь, и только потому, что тетка попросила.

— Отвечать не стала, лишь согласно кивнула, отворяя тяжелую дверь. Выскочила на улицу и задохнулась от сырого осеннего воздуха. Голова противно закружилась, в глазах замелькали белый мушки.

Прошаркав по заледенелому асфальту, опустилась на холодный винил сидения, пристегнула ремень.

Водитель неторопливо устроился за рулем, ткнул пальцем кассету, и завел двигатель.

— Разбитый «жигуль» медленно выполз из больничных ворот.

Ехала молча. Вернее молчала я, а вот Петр без передышки и, не особо выбирая выражения, костерил следующих в попутном направлении водителей. Ему все время казалось, что каждый норовит подрезать, или притереть его ласточку. «Козлы и раздолбаи» были самыми мягкими эпитетами, которыми мой возница награждал соседей.

Машина выбралась из города и покатила по трассе. Сменил тему импровизированного монолога и Петр. Теперь он, с не меньшим жаром поливал грязью бывших работодателей, лишивших его жилья.

Из мало информационного рассказа сумела понять только одно, что квартиру продали в счет погашения долга за разбитую машину, на которой водитель решил подхалтурить в свой выходной. Разбитый в хлам Мерседес вытянул на три миллиона рублей.

«Странный… — Слегка удивилась я. — А что же он думал, ему сто тысяч баксов простят? Интересно, сам как бы на их месте поступил? Правда вслух выражать свое недоумение не стала. Благоразумно воздержалась.

Вполуха слушая нудные разглагольствования, попыталась сообразить, чем обернется моя авантюра, если предположения, построенные на странном, похожем на сон воспоминании, окажутся пустышкой. — Мало того что не смогу расплатиться, так ведь может и обратно не повезти. Оказаться посреди чистого поля в одном халатике под затрепанным пуховиком было страшно. По настоящему, без скидок на посттравматический синдром и прочие мудреные термины.

Придется идти ночевать на вокзал. Там хотя бы тепло. — Решилась наконец я. — Или в милицию?

Хотя последний вариант всерьез не рассматривала. Что–то подсказывало— разговаривать с не имеющим документов, с залепленной пластырем физиономией, заявительницей никто даже и не станет.

«Дурака ты, Оля, сваляла!» — Произнесла я про себя и даже охнула. Так естественно прозвучало в мозгу это имя.

— Какая еще Оля — Ирина? — Одернула я свой мысленный голос, и вновь поразилась. Теперь это имя звучало куда более чужеродно, чем первое.

«… ее»… — Ругнулась я ничуть не хуже моего соседа. — Это охренеть уже. Кто же я в конце концов? Оля, Ира, или вообще — Лизавета какая?

— Впрочем, на Елизавету сердце не среагировало. — И то хорошо. — Попыталась я отыскать в ситуации хоть какой–то светлый момент.

И только тут сообразила, что Петр, уже в который раз, пытается что–то спросить.

— Дальше куда, ети его… — Рыкнул водитель толкнув меня в плечо. — Спишь что–ли?

Я покрутила головой, осматриваясь. –Увы… Никаких воспоминаний. Чужие, однотипные дома, легкая дымка над стоящими стеной соснами, небольшой магазинчик.

— Ага… — Вот к магазину давайте подъедем.

Петр буркнул вполголоса что–то малопечатное в мой адрес, но припарковал автомобиль возле невысокого бетонного крылечка.

— Я быстро… — Выскочила из нагретого салона, и, на ходу запахивая полы пуховика, побежала к стеклянным дверям.

.

— Озеро? — Подозрительно глянула на меня продавщица, одиноко скучавшая за прилавком. — Тут их несколько. Черное есть, Щучье, это смотря какое тебе нужно.

— Да, да…Щучье, точно. — Я так обрадовалась, словно бы уже достигла своей цели. — А возле него коттеджи есть? Там еще с полгода назад один дом горел. Большое такое зарево было.

— Ну а как–же… — Продавщица ткнула пальцем куда–то в сторону окна. — Там и горел. Да что горел, он ведь сперва взорвался. У меня на веранде все окна выбило. Пришлось…

— Извините, а как к озеру добраться. — Невежливо перебила я, вспомнив о нетерпеливом шофере.

— По Озерной и езжайте, она так и называется, что к озеру ведет. Как за город выберетесь, левее надо взять. По грунтовке еще километра два. Да там указатель есть. Летом туда часто прие…

— Кто приезжает летом на озеро я так и не узнала. Выскочила на крыльцо, успокаивающе замахав руками в ответ на истеричное вяканье клаксона.

— Ну что вы такой нервный. — Неосмотрительно бросила я, опускаясь на сидение.

— Мы с тобой как договорились? — Зашипел, едва не испепелив меня взглядом, Петр. — Туда–обратно. И деньги на бочку.

— Ну что, нашла? — Отвлекся он, вспомнив о расчете.

— Деньги я найду. — Произнесла я, с дрожью думая, что от того, смогу убедить психоватого бомбилу внять голосу рассудка, или нет, зависит успех моего замысла. — Звучит дико, но я ничего не помню. Только то, что где–то возле озера закопаны деньги. Помогите мне и я рассчитаюсь. И не четыре тысячи отдам, а все…десять.

— Ты охренела? Выходит правду про тебя тетка говорила. — Изумился Петр, мимоходом предельно матерно оценив умственные способности Марии Степановны.

— Я тебя за полсотни километров вез, что бы сейчас, на ночь глядя, вокруг какого–то озера ездить. Ни хрена. — Он вновь зашелся в истеричной ругани. — На…ть меня решила. Ну, ничего… я тебе сейчас устрою.

Он вдруг оборвал себя, и завел двигатель. — Ладно, так и быть, поехали. Где там твой клад? Показывай.

Не понравилась мне эта сговорчивость до чрезвычайности. И взгляд его не понравился. Показалось, что стянул он с меня этим взглядом чужой пуховик.

Однако выхода не было.

«Ладно… бог не выдаст, свинья не съест, — решилась я и ткнула пальцем в указатель. — По Озерной до конца, а там налево…

Петр сжал губы, переключил рычаг передачи и направил машину вперед.

— А у вас лопата есть? — Вспомнила я привидевшуюся картинку.

— Все есть… — отозвался Петр без малейшего промедления. — И лопата, и мешок, пиастры складывать.

" А ведь он мне не верит. — Мелькнула беспокойная мысль.

Тем временем машина выползла на разбитую шоссейку, петляющую между высоких сосен.

И вновь Петр повел себя совсем не так, как должен был отреагировать дорожащий своим авто хозяин. Таксист остервенело крутил баранку, искоса поглядывая на меня.

— Приехали. — Вдруг выдохнул он, загнав Жигуленок в заросли невысокого ельника. — Сейчас и рассчитаемся.

Петр заглушил двигатель и цепко ухватил меня за волосы короткими, жесткими пальцами, потянул из машины.

— Стой, стой. Ты чего… –Жалобно простонала я, с ужасом понимая, что долг он собирается получить вовсе не драным пуховиком.

— Я сама…сама… — Попыталась ослабить остервенелую хватку.

— Сама мне жена даст… — Одышливо просипел рыжий, мотая меня словно куклу. — Я тебе сейчас за все отомщу…тварь. За все…

А ведь он не просто насиловать собрался, он меня убивать сюда привез. — Поняла я. И тут мне стало по–настоящему страшно.

Вывалилась на сырую лежалую хвою, поджала к груди вмиг ослабевшие колени, и задохнулась от страшного удара в лицо.

И в этот момент страх исчез, меня захлестнула лютая ненависть. Бросила вперед руку норовя вцепиться ногтями прямо в ненавистную рожу навалившегося на меня амбала. Заставила того на мгновение ослабить хватку, вывернулась, и тут же почти наугад лягнула ногой. Стоптанный каблук моего башмака на удивление ловко влепился в поросший редкими рыжими волосами висок.

Петр странно хрюкнул, разжал пальцы и начал медленно заваливаться в бок, на серую от дорожной пыли траву. Ноги дернулись несколько раз и замерли.

Я присела на корточки и с ужасом уставилась на неподвижное тело насильника. Сейчас он ничем не напоминал распаленного злобой и похотью зверя. Мирное, даже немного обиженное лицо. Остановившийся взгляд устремлен в клочок серого осеннего неба.

«Он хотел тебя убить, и убил бы. Но перед этим… — Попыталась я убедить себя в необходимости своего поступка.

И тут в голове возникло другое, дикое, страшное воспоминание: Черные, жесткие волосы, гортанные каркающие голоса, потные лица…и боль. Страх и боль.

Вынырнула из забытья, и оценила ситуацию уже куда более спокойно. –Что–ж, он сам выбрал. А вот поверил бы, глядишь, денег заработал, и жив остался. — Голос рассудка звучал даже как бы слегка сожалеющее.

Однако теперь проблем у меня прибавилось. Возвращаться в больницу нельзя, но и бросить труп здесь — тоже не выход. Значит… значит нужно действовать по прежнему плану. А это…, придется пока возить с собой.

С трудом, преодолевая страх, усадила безвольное тело на пассажирское сидение, заглянула в багажник, мимоходом отметив, что лопата и вправду имеется, опустилась за руль.

«Странно, а ведь я только что убила человека. Одним ударом. И ничего? Никаких терзаний, стресса? Даже удивления особого нет тому, с какой легкостью это произошло. Неужели это нормально, или он у меня уже не первый? Но почему?

Лавина вопросов могла захлестнуть. Единственный выход — отложить все переживания на потом. Забыть на время. Совсем. Начисто.

— Отставить! — Вдруг рявкнула я. — Сперва дело. Сопли потом, на базе. — Дернула рычаг, включая заднюю передачу, и с усилием повернула руль.

Я сидела на берегу довольно большого озера. Тишина осеннего леса, ветерок, нагоняющий небольшую волну, кряканье шальной утки. Но все это умиротворяющее благолепие разбивалось об осознание груза навалившихся забот.

Отбросив несвоевременные переживания, всмотрелась в выбранное для исследование место. Сейчас все здесь выглядело совсем по–другому. Хотя… другого места, от которого были бы видны крыши разномастных коттеджей, отыскать не смогла. Надежды внушал и берег, довольно высокий, обрывистый. Такой обнаружился только здесь.

— Ну… помолясь, приступим. — Произнесла я, вынимая лопату. Пару раз ткнулась впустую, и вот, наконец лезвие, разрубив плотный дерн, пошло чуть легче. И все равно, пока разгребла верхний слой, взмокла как мышь. Заныли потревоженные швы на лице, покрылись красными волдырями ладони.

— Тяжелое это дело — клады искать. — Усмехнулась, гася предательскую мыслишку о возможном фиаско, и продолжила землеройные работы. Кусок толстого пластика появился из земляной трухи неожиданно. Я замерла, оглянулась по сторонам, и отложила лопату в сторону. Дальше разгребала уже руками.

Пакет, перемотанный скотчем, выглядел именно так, как привиделось. Торопливо разорвала слой целлофана и вынула содержимое. Паспорт открывала с понятной опаской. Всмотрелась в довольно симпатичные, и смутно знакомые черты, прочитала напечатанные на первой странице.

Предчувствие не обмануло. Пятнадцати тысячам евро конечно тоже обрадовалась, но куда меньше, чем документам.

Стопку рукописных листков и какие–то документы, изрядно обляпанные печатями, разглядывать даже не стала. Просто отложила находки в сторону, и вновь взялась за лопату. Откопав чемодан, ухватилась за ручку и вытянула на свет. Содержимое озадачило.

Аккуратно уложенные в пазы детали какого–то сложного инструмента ответной реакции не вызвали. По крайней мере, сказать сразу, для чего предназначены эти железяки с рычажками затруднилась. Озарение наступило, когда вынула из кейса нечто, похожее на… приклад. Точно, а вот эта трубка, с крышками на концах, неужели прицел. Так это что, винтовка? Откуда она у меня? Зачем, спрашивается? — Я воровато оглянулась, кое как запихала детали о в кейс, и опустила его обратно в яму.

Придать раскопкам прежний вид не удалось, однако особо переживать не стала. — Кому придет в голову, что свежие проплешины таят столь опасную находку. В худшем случае, если даже попадет, кому на глаза, решат, что кто–то из отдыхающих прикопал мусор.

Закончив с маскировкой, рассовала пачки с деньгами по карманам, туда–же спрятала заветный паспорт, а остальные бумаги сложила в пакет.

Сидеть в машине, рядом с покойником, было довольно страшновато.

«Ага… убить его не страшно было, а теперь забоялась… — Приструнила я себя, и решительно опустилась на водительское сидение. Было громадное желание поработать лопатой еще немного, и похоронить неудачливого Петьку рядом со снайперскими прибабахами, но что то подсказало неразумность подобного поступка. Решила сделать иначе: отогнать машину подальше отсюда и устроить небольшой костерок из продукта советского автопрома. Тоже, по большому счету идиотская мысль, но так его хотя бы не свяжут с огнестрельным содержимым тайника.

Чем дальше я отъезжала от поселка, тем тревожнее становилось на душе. Стоит первому попавшемуся гаишнику обратить внимание на сидящую за рулем автомобиля, как мое путешествие окончится. Ну а что будет потом, можно представить. Чужая машина, труп хозяина. Этого хватит с избытком, чтобы обеспечить мне теплую и сухую камеру на долгие годы. Была ли там попытка самообороны, или нет это вопрос, а мертвое тело — вот оно…

Развлекая себя такими, невеселыми мыслями, не сразу и заметила, что в зеркале заднего вида происходит что–то странное. Машина, небольшой фургончик, типа грузовой газели, который, должен был уже несколько минут назад обогнать исчезнуть за горизонтом, пристроился в хвосте моего жигуленка, плетущегося со скоростью инвалидной коляски.

— Это ж–ж–ж не спроста, — только и успела подумать я, как следующий в фарватере автомобиль резко ускорился, нагоняя. Еще секунда, и его резко мотнуло в мою сторону. По всему выходило, что бешеный гонщик, которому надоело видеть впереди себя корму чужого авто, решил убрать помеху с дороги именно таким, радикальным способом.

Я визгнула и вдавила педаль газа до пола. Но сколько ни дергала рычаг, выжать из старенького Жигуленка более ста километров не удалось. Свежий, хотя и более тяжелый, автомобиль не отставал. Однако теперь его задача даже упростилась. Столкнуть с дороги легковушку на более высокой скорости гораздо легче.

Фургончик вновь поддал газу, поравнялся, и вильнул вправо. Мою таратайку начало неудержимо тащить к обочине, крутануло, а через мгновение все в салоне пришло в движение. Земля и небо поменялись местами, дикий скрип рвущегося металла ударил по ушам, посыпались выбитые стекла.

Вцепилась в руль и в ужасе закрыла глаза. Казалось, что беспорядочное падение продолжается невыносимо долго, но вот, наконец, ударило особенно сильно, голова со всей силы врезалась в стойку. Так, что вспыхнули в глазах сиреневые искры, и окружающий мир на мгновение исчез.


Глава 1 | Асн–2. Снежная королева | Глава 3