home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

— Дамы, глядите: этот Балатон такой же рекламно-голубой, как Адриатика!

— Сразу видать путешественницу! — ответила Мадле Дулина, но тоже стала смотреть в окно. — А домики-то! Роскошь! Интересно, в них живут целый год или это дачи?

— Какая чистота! У нас-то…

— А вот наша Милуш подметает даже тротуар! — Я вдруг ощутила странное желание похвалиться своей старшей сестрой. Но никто не оценил моего порыва.

— Глядите: серфинг! — завизжала от восторга Павла.

— Ты что, в первый раз увидела?

И тут Мадла похвасталась папиным подарком: доской всемирно известной фирмы «Уиндглайдер», а Таня попыталась взять реванш, рассказав, что ей доску собственноручно изготовил отец еще зимой. Итка взяла гитару и заиграла «Сайта Лючшо».

Гондол на Балатоне нет, но более подходящей песни я не знаю.

— Надеюсь, у них там найдется для меня доска, — мечтательно проговорила Ивета, — я бы на ней каталась хоть целый день.

— И не надейся: наш милый Дуда обещал, что гулять нам будет некогда.

— Главное, там есть вода — и можно заняться плаванием.

— Вы разговариваете, будто едете на отдых, — умерил всеобщие восторги Дуда.

Неудач у нас хватало. Первый класс гимназии мы окончили со скрипом. В довершение ко всему Пимча схватила двойку по географии, да еще это происшествие с летними работами. Объединенными усилиями: мамиными, моими, и всем на удивление, Матулковыми — мы усмирили взбешенного директора. Наша классная руководительница неожиданно проявила неслыханное великодушие.

— Товарищ директор, мне бы хотелось выступить в защиту своих учениц. Теперь я абсолютно уверена в том, что и на тренировках они работают усердно. Эти девочки, можете мне поверить, не имеют привычки лениться. К сожалению, организация летних работ была на самом низком уровне, естественно, не по нашей вине, и мы не имеем права требовать от них, чтобы они относились к таким непорядкам равнодушно. Реагировали они, конечно, своеобразно, мы бы действовали по-иному, но в данном случае их поведение понятно.

А я в это время стояла на прославленном директорском ковре, вооруженная мамиными аргументами, но, готовая — также по совету мамы — отступить и выслушать любое решение начальства. Матулкова не дала мне и рта раскрыть. И хотя наша математичка школьных спортсменов не жаловала, она закатила такую речь в нашу защиту!

— Надеюсь, ты понимаешь, что все же вам за поведение никто похвальной грамоты не выдаст и благодарности не объявит, — сказала она мне уже в коридоре.

Она не поленилась и обошла родителей всех, кого это касалось, и потребовала принять к каждой из нас индивидуальные меры. У нас дома все это обошлось, мы с мамой еще раз все обсудили и перебрали эту историю в деталях, после чего поставили точку, узнав, что в хозяйстве, куда мы ездили, после происшествия с нами директора Жалоудека отправили на пенсию, а прочие вопросы решили в рабочем порядке. Насколько мне известно, в других семьях тоже все обошлось, за исключением Павлиштовых. Там мамаша еще до визита Матульды случайно на улице встретила Дуду, и он сделал то, чего бы я ни за что не сделала, а именно: рассказал ей о частых Габининых прогулах. После этого наша милая Габина села под домашний арест. А ее возлюбленный Романек оказался подлецом; еще недавно он твердил, что без Габины дня прожить не может, а тут навострил лыжи. Габина пришла в отчаяние и, вместо того чтобы обрадоваться, узнав, с кем ее развел случай, она рассердилась. Не на себя, а на меня! Какая ирония судьбы: я-то в чем виновата? Ведь ни один парень и слезинки не стоит!

Черт бы побрал эту Габину. Хуже всего то, что она стала настраивать девочек против меня. Ни в чем конкретном это пока не проявилось, но что-то носилось в воздухе. Когда мы собрались для посадки в ночной экспресс «Амикус», я почувствовала, что атмосфера совсем не та, что в предыдущих поездках. По правде говоря, мы никогда особенно не дружили, и Дуда был прав, сравнивая нас с хищницами, но мы друг к другу привыкли. Сперва наша группа мини-баскетбола состояла человек из пятидесяти, а потом это число постепенно уменьшалось. Некоторым надоедало, другие оказывались малорослыми, и прочие отсеивались по разным причинам. Остались те, кто действительно хотел и мог играть. Семьи наши были в стороне, а одноклассниц мы почти не знали. Поэтому мы варимся в собственном соку, порядком друг другу надоели и иногда готовы сцепиться из-за любого пустяка. Вспоминается жуткий скандал во время поездки в горы, вспыхнувший из-за того, что Здена повесила сушить носки на спинку кровати Терезы. А как мы завидуем друг другу, если нам кажется, что кто-то чаще бросает мяч, чем участвует в комбинациях, или что тренер предоставляет кому-то больше шансов! Или кто-то чаще ведет с тренером доверительные беседы… Но, в сущности, мы по одну сторону перетягиваемого каната. Перетянул — победил.

Иногда нам кажется, что мы понимаем друг друга с полуслова, но это следствие жизни в замкнутом коллективе. Мы все время вместе, большинство из нас учится в одном классе, у нас три тренировки в неделю, а по субботам и воскресеньям соревнования. Единственное, что я ощущаю, — это рост напряженности между нами, как после проигранной встречи. Или скорее после проигранного турнира. Все из-за Габины, из-за того что она злится на меня. Каждая фраза девочек из группы картеж ниц так и пышет злостью, и тон задает Дулина. Дело в том, что Габина и Дулина стали закадычными подругами с той поры, как Габина придумала это имя — Дулина (настоящее имя Дулины — Анна, звали ее все Аночкой, а некоторые — Андулой. И тогда Габина «сократила» Андулу, сделав ее Дулой, а уж Дула превратилась в Дули-ну). И на этой почве может завязаться дружба? Ну и девчонки! Так сходятся только дуры! Нет, мне, чтобы подружиться, такого мало.

— Дамы, а это гостиница для иностранцев! — сказал Дуда, глядя на здание, стоящее посреди комплекса сооружений для отдыха.

Мы шли от ворот по бетонированной дорожке мимо волейбольных площадок, теннисных кортов, малогабаритных полей для гольфа, потом мимо лужайки, на которой были расставлены пляжные кабины, поодаль уголок с душевыми. Также имелся фонтан и бассейн с золотыми рыбками. Внутри тоже все великолепно. Номера на двоих с балконом. Прекрасный туалет, ванна. В оборудование номеров входили сушилки для белья и даже подстилки для пляжа.

— Все продумано, — признала Мадла. — Но вот когда мы жили в Познани в гостинице для иностранцев — не помню, как она там называлась, — было еще шикарнее, — добавила она с видом искушенной путешественницы.

— Да, мне тоже очень понравилось в Познани, особенно зелень возле вокзала, — сказала Габина.

— А я вспомнила, как идти к гостинице, — на каждой улице разного цвета фонари, чтобы не заблудиться: свет фонарей, как нить Ариадны, выведет тебя из лабиринта, — заметила я.

Габина окинула меня презрительным взглядом, толкнула локтем Дулину и увела ее в сторону. От меня и от Иветы.

Итак, с контактом плохо: утерян. Ничего себе будут у нас сборы! Вдобавок перед отъездом я поругалась дома, потому что у тети, где, к счастью, мы были совсем недолго, я отказалась пойти по грибы.

— Конечно, если надо что-то сделать для других, наша Жирафка палец о палец не ударит! — возмущалась Милуш.

— У меня два метра роста, а я буду нагибаться и искать грибы! Тебе-то до земли ближе! — защищалась я.

Терпеть не могу собирать грибы, но тогда, конечно, нужно было пересилить себя, потому что папа очень любит зимой грибные кнедлики. Потом случилась такая же нелепая ссора, как в горах из-за проклятых носков. Я Мила больше со мной не разговаривала.

— Есть тут, конечно, и виндсерфинг, есть и яхты, й если кто-нибудь пожелает этим заняться, пусть скажет мне, я все устрою со службой проката. Водные велосипеды вы сможете получить по гостиничной карточке. Но я опасаюсь, дамы, что времени у вас на это не хватит, — информировал нас Дуда после ужина, и мы поверили ему, потому что были уже знакомы с расписанием сборов.

— А цветной телевизор есть? Тут можно принимать Вену, у них прекрасные фильмы о памятниках культуры, — сказала Мадла: немецким она владела.

— А детектив ты нам переведешь? — спросила Ухо. Никому в голову не пришло поинтересоваться, где здесь баскетбольная площадка.

— В баскетбол мы здесь играть не будем. Как вы уже заметили, тут только асфальтовая площадка без разметки. И поэтому главное для нас — отработка технических приемов. — Дуда продолжал разрабатывать тему об обязательном характере наших занятий. Однако уже после первого ужина я выпросила свободное время, чтобы мы смогли просто все вместе побродить и отдышаться.

— Пойдем посмотрим, что там на берегу, — обратилась я к Ивете.

Я обратилась скорее из вежливости, потому что была уверена — у нее есть свои планы. И, конечно, планы у нее были. Они с Мадлой, вооружившись магнитофоном с наушниками, залезли под тент одной из кабинок с надписью «Волан».

А что такое «Волан»? Просто удивительно: тут ни одно слово понять нельзя. Только «кофе» — это кофе. Даже интернациональные слова типа «кино» и «ресторан» тут имеют свои национальные эквиваленты. Откуда ни возьмись около Мадлы с Иветой появились ребята. Разговаривала с ними Мадла. Значит, немцы.

Я направилась к берегу. Было чудесно. Места отдыха тут совсем не похожи на наши у озера Махач. Кругом множество отелей и вилл. И везде объявления по-немецки: «Сдается комната».

На каждом шагу чем-нибудь торговали. Я не удержалась и купила трубочку с орехами (а еще были с маком, с творогом и, конечно, с вареньем), а потом купила мороженое (там было малиновое, крыжовенное, грушевое и всякое другое) и язык (печенье овальной формы). Затем я впервые увидела большую соленую лепешку с чесночной пастой, о которой мне часто рассказывала мама. Мама говорила, что эти лепешки и пюре из каштанов ни с чем не сравнить. Папа, однако, возражал, что маме лучше бы отказаться от этих лакомств. У меня таких забот нет, и вряд ли они когда-нибудь возникнут. Так что же мне мучиться зря? Я съела и тут же взяла вторую. Тут я увидела женщину с тележкой. Женщина шла со стороны пляжа и выкрикивала слово, отдаленно напоминающее «кукуруза». Это и вправду оказалась кукуруза, просто замечательная. Я съела два початка и кое-как утолила ужасный голод (не надо забывать, что перед этим был роскошный ужин с закусками, всевозможными блюдами и сладким).

— Господи, какая же ты большая, Гелча! Неизвестно, что легче: одевать тебя или кормить! — любила жаловаться мама. — Не успеешь повернуться — холодильник пустой. А ты все такая же худая!

Я всегда ела все подряд в любом порядке. Но сегодня мне как-то не по себе. Отец всегда говорил, что есть я должна сосредоточенно, а то проглочу два обеда и сама не замечу. Мне безразлично, какое блюдо за чем следует, что можно запивать, а что нет; я могу пить воду после черешен без каких бы то ни было последствий. А что же случилось сегодня? Простудиться, конечно, не могла, значит, объелась. Не бездонная же я бочка! Иногда я так же чувствовала себя дома, когда кто-то сердился на меня (так лее было, когда мы проиграли турнир). Да, все это от настроения.

На всякий случай я осталась на берегу. Если захочется, можно покормить рыб — тут их очень много. Рыбаки задумчиво насаживали наживку на крючки то ли удочек, то ли спиннингов — я в этом не разбираюсь (вот был бы со мной отец, он бы разобрался, но, конечно, он бы не пошел на берег озера, а скорее отправился бы в местную библиотеку и стал бы рыться в энциклопедиях, потому что ему всегда не хватает знаний). Волны пенились у каменистого берега, но вдали расстилалась ровная водная гладь. Воздух был сырой и свежий. С парохода, шедшего в Шиофок, доносилась музыка. Конечно, девочкам захочется хоть раз пойти на дискотеку, хотя в расписания, составленном Дудой, ничего подобного нет. Или они не захотят обратиться ко мне даже по такому случаю? Если бы я так плохо себя не чувствовала, я бы как следует задумалась над этим вопросом.

Что же мы делали все последующие дни? Дуда занимался с нами плаванием, волейболом, теннисом, бегом, серфингом, греблей, бадминтоном, прыжками в длину и в высоту, толканием ядра, метанием гранаты и всякими упражнениями с волейбольным мячом. Все тренировки проводились в форме соревнований — в этом состояла система Дуды. После — сдача итоговых нормативов за год; в результате мы едва доползали до своих номеров и как подкошенные падали на кровати. Впрочем, все как всегда — не лучше и не хуже. Хуже было со мной. Когда мне хотелось добиться хорошего результата или же выиграть — а этого хотелось всегда, — мне приходилось намного труднее, чем обычно. И хотя я стала осмотрительней в еде, все время казалось, что в животе камень, и из-за этого трудно дышать. Только начиналась тренировка или игра, у меня прерывалось дыхание, начинало жечь глаза (хотя они не краснели). Появлялся насморк. Что это, сенная лихорадка? Но ведь тут ни травы, ни сена! Кругом пляж, все давно сожжено солнцем, ничего не растет…

Дуда, конечно, заметил, что со мной не все в порядке.

— Что с тобой случилось?

— Если бы я знала… Может быть, грипп? Хотя в такую погоду… А может быть, в первый день я слишком много съела и еще не пришла в себя.

— Возможно, это какая-то вирусная инфекция. У меня в Праге перед отъездом было что-то с желудком, и довольно долго. А температура у тебя есть?

— А, ладно. Я здорова, как корова. Вы не беспокойтесь. Главное, что я сдала нормативы. Может быть, мне здесь удастся выполнить нормы высшей лиги.

— Как только вернемся, сразу же пойдешь к врачу. А теперь старайся не перенапрягаться.

Я совсем недавно была на медосмотре и даже на рентгене позвоночника.

Знаю. Но тут уж ничего не поделаешь. Я кивнула, хотя и была убеждена, что к врачу идти незачем. Я ведь никогда по-настоящему не болела. Мама утверждала, что даже в детстве только корью (а может ыть, краснухой?) И когда стала играть в баскетбол, пошло сплошное везение. Ни травм, ни синяков. У детей, играющих в песочнице, больше ушибов, чем у меня, почему же именно сейчас я должна заболеть?

И тут случилось то, что мне никогда в голову не могло прийти: девочки заметили, каких нечеловеческих усилий стоит мне сохранять форму. Первая Павла, потом и Пимча. Обе затаились. Со мной разговаривали только Ивета и три старшие девочки из группы запасных, которых взял с собой Дуда. Девчонки же из команды вели себя так, будто меня вообще не существовало, и дошли до того, что стали саботировать тренировки. И я ничего не могла сделать. Кончились силы, и если бы девчонки захотели, они могли бы уничтожить меня. Потом ситуация как-то разрядилась, и временами они по-прежнему меня слушались. Однако мне приходилось то от одной, то от другой терпеть высказывания о «некоторых, сдвинутых по фазе на почве баскетбола». Ну как им не стыдно и это ставить мне в вину! Почему они не понимают, что я отличаюсь от них тем, что другого у меня ничего нет?

В общем, положение — хуже некуда. Я уже давно знала, что Павла и Пимча относятся к баскетболу так же, как и я, и потому они мне больше всего действовали на нервы — я должна это признать. Договориться с ними просто не в моих силах. А остальные находятся под влиянием Габины и Дулины. Что делать? Поговорить с Дудой? Нет, жаловаться — это не по мне. Кроме того, он мог бы мне сказать, что недоразумения между нами возникли вне баскетбола и вне баскетбола мы должны их разрешить.

Тут кстати оказалась поездка в Будапешт. Стало прохладнее, солнце пряталось в тучи — идеальная погода для экскурсии. И мое нездоровье прошло. Я старалась не думать, как долго это будет продолжаться, но, кажется, понимала, что отпустило потому, что я перестала надрываться, злиться и просто еду в автобусе.

Осмотр Будапешта мы, естественно, начали с горы Геллерт. Потом поехали на Рыбацкий бастион и улицу Ваци. Стоило поглядеть и на Старый рынок с его замечательной архитектурой, уступавшей по красоте лишь художественно оформленным грудам овощей и фруктов. Боже, сколько дынь! И купить можно даже один ломоть! Потом нам предложили на выбор музей с галереей классического искусства или Видампарк. Что мог поделать Дуда? Конечно, все выбрали парк. По крайней мере, в этом вопросе мнение у нас было единым.

Я подумала, можно ли мне со своим недугом (скорее всего, желудочного происхождения) кататься на «американских горах», и все-таки рискнула. Иначе было бы — точно я поехала на море и не полезла в воду. И все обошлось. Мои страхи оказались напрасными.

«Замок привидений» был аттракционом для детей, как и «Старт ракеты», и как раз когда я размышляла, куда бы еще пойти, подул сильный ветер и поднял такую кучу пыли, что я чуть не задохнулась. Не успели мы зажмуриться, как нам в глаза полетел поднятый вихрем песок, точно тут сто лет не было дождя. Ну и удружил нам Дуда с Видампарком! А еще была обратная дорога. У меня появилось ощущение, будто я никогда не смогу вздохнуть — так давило грудь. И все из-за этого смерча, а утром было так хорошо!

Девушки завершили экскурсию по-своему, после ужина тайком удрали на дискотеку, а Ивета оставила на ночь наш балкон открытым, и они возвратились через него, чтобы не узнал Дуда. Они молча шли мимо меня, как фигурки святых на знаменитых часах пражской ратуши, и Габина прошипела мне:

— Только попробуй донести на нас!

Мне бы и в голову не пришло такое! Стращать — стращала, но жаловаться?.. Я промолчала, но обратила внимание на то, что среди девочек Павлы с Пимчей не было.

— А куда подевалась Мадла? — шепнула я Ивете, когда девочки прошли. — Похоже, она закадрила одного из немцев, с которыми болтала в первый вечер, когда не пошла со всеми на танцы.

— Переводила для Уха детектив, пока немецкие теннисисты не освободятся — у них ужин в девять.

— У нас ужин тоже в девять, — возразила я.

— Да брось ты, не суйся в это дело, особенно сейчас, — многозначительно промолвила Ивета. — Соревнования-то не планируются, ну и пусть идут на дискотеку, раз не могут без нее обойтись.

Надо сказать, что Ивета вовсе не была такой уж безупречной, как это выглядело со стороны, просто после приезда сюда она трезво оценила ситуацию и поняла, что любое знакомство, завязанное тут, бесперспективно.

Однажды утром произошел бунт. После завтрака мы должны были ехать на тренировку — а девушек нет! Мартин только сказал: «Ну и ну!» Дуда был внешне спокоен, каким он бывал, когда мы проигрывали важную встречу. Он молчал. Они с Мартином ушли. Я видела, как они играли в кегли.

Ивета заявила:

— Значит, они все-таки решились!

— А что?

— Отправились в Шиофок на барахолку!

— И Мадла? Ей же отец привозит самое лучшее — такого здесь никогда не достанешь! Да и в Будапеште тоже.

— Мадла, может быть, и не хотела, но Габина настояла — и вот результат.

— А почему ты не поехала?

— Вот еще! Что я, ребенок, что ли? Ты понимаешь, им все давно осточертело. Габина уже сыта баскетболом по горло. Но я им сказала, чтобы на меня не рассчитывали, что мы с тобой давно дружим, я тебя не оставлю. Кроме того, я понимаю, что ты, как капитан команды, не можешь потакать им во всем.

В середине дня я наконец поняла, что Иветой руководило не только чувство товарищества, и дело было не в том, что она была чересчур разумной, а в том, что она заранее узнала от Мартина, что на предпоследний день нашего пребывания на сборах был запланирован сюрприз: либо поездка на горячие источники в Гевиз, либо посещение этой самой прославленной шиофокской барахолки, где была масса лавчонок, торговавших самыми разными свитерами, а также куртками, майками с надписями, кожаными сумками из обрезков, хлопчатобумажными платьями, кое-как сшитыми из лоскутков, и так далее, и тому подобное. И девочки сегодня поехали туда зря, поскольку барахолка работает не каждый день.

Не знаю, пошла ли им эта поездка впрок или они вернулись не солоно хлебавши. Некоторые приехали с кислым видом и тут же понеслись к Дуде. Само собой разумеется, первыми были Пимча с Павлой.

Не знаю также, о чем они говорили и почему вообще возник этот разговор, только Дуда собрал нас всех перед ужином и произнес речь:

— Дамы, поставим все точки над «i». Вы пожелали избрать Лени капитаном команды добровольно на весь период и тайным голосованием. И я не вижу причин, по которым это решение должно быть пересмотрено. Если же хотите перемен и будете самочинно действовать в этом направлении, то смею заверить, что этот день будет для вас подарком судьбы перед исключением из команды. Запомните: никто никого не удерживает и не уговаривает. А если вы вышли на тропу войны и с гордостью по ней шествуете, то должны руководствоваться определенными правилами. И правила эти устанавливаю я, и капитан доводит их до вашего сведения. Знаю, что некоторым из вас не нравятся мои слова, но независимо от того, остаетесь вы в команде или уйдете из нее, вы должны придерживаться правил игры. Кроме того, мы должны выполнить намеченную программу, а Габина с компанией могут считать себя свободными. Программу мы пройдем во всем объеме, и можете мне поверить, это так же точно, как то, что мы поедем домой. Уразумели?

— Уразумели! — как всегда, ответили мы.

«Но ведь это, по существу, распад команды», — дошло до меня через некоторое время. Мне было, конечно, приятно, что ни Габина, ни Дулина не будут больше портить мне отношения с девочками, но ведь прежде всего должен быть баскетбол, баскетбол! У Габины прекрасный пас, а Дулина так точно кладет мяч в кольцо…

— Иногда нужно отсечь ветку, чтобы спасти ствол, — решительно возразил мне Дуда. — Иногда нужно прибегать к радикальным мерам. Пожалуйста, не думай, Лени, что я пошел на них за-за поездки в Шиофок, я за ними давно наблюдал. Отсев в команде, как я много раз говорил, — естественный процесс. Не все могут выдержать, дикие выходки связаны с переходным возрастом, не каждый может самостоятельно с этим справиться. И если бы я сидел сложа руки, было бы только хуже. Как бы это отразилось на тех, кто хочет честно трудиться? Кто хочет повышать свой класс игры? Во имя стадной общности совершается много глупостей. А что ты думаешь по этому поводу, Лени?


Глава 5 | Жирафка | Глава 7