home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

— Ой ты, лес, мой зеленый лес!! — орал ломающимся голосом Вашек.

— Балда ты, и вовсе он не зеленый! — крикнула я ему.

Я глубоко вздохнула, огляделась — чудесно! Как хорошо зимой в горах! Мне кажется, зима очень идет горам. Я так и не смогла привыкнуть к тому, что горы здесь совсем близко. В Праге на зимнюю прогулку выезжают в пятницу вечером или в субботу утром, и еще несколько часов надо провести в пути, а в этом захолустье вышел из школы — и становись на лыжи. Когда мне сказали, что я замещаю Богунку не только в подготовке к спартакиаде, но также должна быть инструктором по лыжам в первых классах, я обрадовалась.

— Если бы знать, что на тебя и это взвалят, мы бы не тратили с тобой столько времени на спартакиаду, — пожалела Богунка.

— Что ты, я очень рада. Я считаю, что это мне на сладкое. Наоборот, если бы мне раньше сказали про лыжи, я бы не артачилась со спартакиадой…

Вне всякой связи с лыжными вылазками, которыми я должна была руководить как педагог, мы составили собственный план проведения зимних каникул. Ева была свободна, и Зденек предложил воспользоваться виллой «Пчелка», расположенной за перевалом Шпиндл и принадлежащей его дяде, который, к счастью, зимой туда не ездит.

— Только потом придется все за собой убрать, понятно?

— Конечно, не в первый раз, — согласилась Ева.

— Что-то не очень хочется, — заколебалась я. — Эти Карелы, Михал… Неохота с ними связываться.

Ева засмеялась.

— Что ты, я там уже была. Это прекрасное место, высоко в горах, повезем с собой лишь самое необходимое. Рому возьмем только для грога, я тебе ручаюсь. Там чудесно. Это заказник, ни одного автомобиля. Тишина, кругом никого, ты можешь себе это представить? Самое большее, раз в день проедет какой-нибудь трактор, и то в полукилометре. Удобства, конечно, во дворе. Увидишь, до чего это замечательные места! Ты даже сможешь тренироваться. Пол как каток, потому что из всех щелей дует. Лед не только на полу, но и на печке. И двери не закрываются. А когда откроются, тут тебе и пейзаж.

Прежде всего надо было договориться дома, потому что рождество в нашем доме благодаря Милуш — это нечто невыносимое. Нужно предварительно устраивать генеральную уборку, а мне совершенно непонятно, зачем это делать.

Не говоря уже об окнах, которые, только помоешь, сразу заливает дождь. Когда бы Милуш ни затевала мытье окон, почему-то всегда лил дождь (а вот нам с Марией везет больше: если мы моем окна, дождь идет не обязательно). Или, скажите мне на милость: зачем чистить ковры специальной жидкостью, если, как только выпадет первый снег, их опять тащат во двор? Хорошо, в этом году обойдутся без меня, не придется лишний раз ругаться или выглядеть лентяйкой, когда все остальные работают. Приехав домой перед праздниками, я увидела на столе синтетическую скатерть, и на нее Милуш поставила мне чашку какавы — пардон, какао.

— Ах, опять эта химия, — поморщилась я.

Милуш, конечно, было все равно, что я это сказала просто так, без всякой задней мысли. Я очень редко выбираюсь в Прагу, — не для того же я приехала, чтобы ругаться с ней! О господи, я стала говорить «выбираюсь в Прагу» совсем так же, как Ева или Богунка. Неужели я сменила дом?

— Знаешь что: давай меняться! Ты убираешь этот дом, ходишь на работу, зато ешь на кружевных скатертях, только стирать их ты будешь тоже сама! — вызверилась на меня моя милая и любимая старшая сестра.

— А у нас с Марией льняная скатерть, клетчатая, — возразила я, чтобы поддержать обычную игру.

Тут я нанесла еще один удар. Я ее просто убила, когда сказала, что любимые пирожки с вишнями и орехами буду делать сама.

— И сделаю много, потому что должна взять с собой — я обещала Еве и Богунке.

— У меня галлюцинации? Ты собираешься что-то делать сама? Ты собираешься палец о палец ударить? — ужаснулась Милуш.

Она тут же побежала рассказать маме, как будто это невесть какое чудо — что-то испечь. Посмотрела бы она, как варит и печет Ева! Вот и я кое-что теперь умею, пусть посмотрит.

На этот раз все прошло мирно. Больше они со мной не спорили. И мама только вздохнула, когда я объявила, что на следующий день после праздника возвращаюсь домой и еду в горы.

— Вот и ты вылетела из гнезда.

— Из какого такого гнезда? Я ведь каждую зиму ездила в горы в спортивный лагерь! И летом ездила.

— Но тогда ты ездила из дому, а не домой.

— К чему эта сентиментальность? — заметил отец. — Ты сама из тех, для кого дом — только голубятня.

— Я? Это тебя никогда нет дома, это у тебя всякие научные конференции и совещания…

— Стоп, стоп, я беру свои слова обратно. Все засмеялись, все снова было в порядке.

Ева не знала, что делать: смеяться или плакать?

— Мне очень жаль, но мама в каникулы будет дома, и я не смогу поехать.

Я еще не успела ничего ответить, как без стука распахнулись обе створки двери, и в Евину комнату влетела на своем кресле пани Моравкова. Влетела и заорала громоподобным голосом:

— Откуда у тебя этот свитер?! Из чистой шерсти! Мы что, нищие?

— Это я подарила! — Я тоже невольно перешла на крик. — Мне отец привез из Финляндии, а он мне мал. Вы же видите, что я почти двухметрового роста. Свитер такой красивый, а в шкафу бы его зря жрала моль. Я привезла Еве, потому что на даче холодно и нам придется там самим топить…

Только тут я заметила Евин предостерегающий взгляд.

— Ты хотела ехать в горы?

— Поеду в другой раз. Надеюсь, Крконоши еще будут стоять на месте. — Ева с тоской смотрела на мать. — Ты же знаешь, что я тебя не брошу.

— Ладно, — сказала пани Моравкова и исчезла так же быстро, как и появилась.

— Прости, пожалуйста, я нечаянно. Лучше бы я себе язык откусила, чем такое сказать. Знаешь, я тоже не поеду. Ты собиралась белить прихожую, я тебе помогу.

Хоть бы она согласилась! Понятно, что ремонт не имеет никакого смысла — мы обе хорошо знаем, что в Евиной жизни скоро наступят перемены. Процесс у пани Моравковой развивается со страшной силой. Конечно, сейчас произошло временное улучшение, но врачи сказали, что это ненадолго и дальше все пойдет еще быстрее. А Евин дом намечен на реконструкцию. Ремонт начнется уже через несколько дней.

— Хорошо, я еще обои купила, очень дешевые.

И мы занялись ремонтом. Когда я приходила к ним домой, пани Моравкова держалась как-то в стороне. И Ева не упрекала меня за мою неловкость. Я не только наговорила тогда лишнего.

Мария рассказала, как она в отсутствие Евы заходила к пани Моравковой. Пани Моравкова плакала, сокрушалась, какое бремя она взвалила на Еву, и все боялась, что будет делать Ева без нее.

— Ты не замечала, — сказала мне Мария, — идет мать с ребенком по улице, он споткнется или упадет, и от страха, что могло с ним случиться, мать накричит на ребенка, а то и поддаст ему. Вот и пани Моравкова такова…

— Какой ужас! Но ведь мне придется ехать в горы с первым классом, Ева останется одна, — испугалась я.

Мария вздохнула:

— Что поделаешь, она и до тебя была одна.

И пришлось мне ехать. Я была и рада и не рада. Кроме того, я боялась, как я с ними справлюсь. И еще как меня примут в качестве инструктора. Получила я, понятно, пятую команду, самую слабую. Преподаватель физкультуры, занимавшийся с мальчиками, только один раз пришел посмотреть, как я веду урок.

— Да, конечно, ты не кончила педагогического класса, но, если бы ты захотела в него пойти, я бы тебя рекомендовал. Из тебя получится преподаватель. Я собираюсь выступить на педсовете. Все очень заинтересованы в том, чтобы учащиеся поехали в зимние спортивные лагеря, а с инструкторами очень плохо.

Мне бы ему сказать, кто знает, где я буду в следующем году, но я промолчала. А сама стала думать об этом педагогическом классе. Неизвестно же, куда все повернется… Надо будет узнать у преподавателя, что для этого требуется. Ну ладно, займусь этим после спартакиады.

Но я была рада, что нам выдали обычные лыжи: слишком опасно, когда такие маленькие становятся на горные лыжи, хотя я очень внимательно выбирала маршрут. И все-таки у меня валилась гора с плеч, когда после прогулки все снимали лыжи и все были целы. Нельзя сказать, что они никогда до этого не становились на лыжи. Но все они были такие осторожные маменькины дочки: живут совсем рядом с горами, а готовы заниматься всем, чем угодно, только не спортом. Если бы они знали, что чрезмерная осторожность тоже до добра не доводит!

В местном баре был отличный буфет, желающие могли получить все, что им хотелось, хотя большинство довольствовалось кока-колой, тоником и болтовней. Многие сидели просто так, разговаривали и пели. Имелись и две гитары. Когда у Мартина устали руки, стал играть Бошка. Мне было очень приятно, когда, увидев меня, ребята стали обсуждать перспективы выставки «Хобби на прищепках» на будущий год, так как я слишком высоко подняла планку.

Мы должны были уезжать в воскресенье вечером, на пятницу назначили соревнования по слалому, на субботу — гонку на пятнадцать километров. Господи, нашей баскетбольной команде приходилось выдерживать и не такие нагрузки!

Но мои подопечные выдохлись уже после семи километров. Я их утешала, говоря, что скоро пойдет спуск.

— Не пугайся, Олдржих, береги силы, иди неспешным шагом, как на прогулке.

Но, по правде говоря, подъем был достаточно крут, и ложь во спасение не помогала. Ребята падали, как перезрелые груши с деревьев, и я начала бояться, что произойдет что-нибудь серьезное и кого-нибудь придется везти в больницу. Но все, к счастью, обошлось, только у одного копчик побаливал.

А потом со мной поравнялся один из ребят, Беда, влюбленный в нашу первую красавицу Петру.

Он подъехал ко мне и говорит:

— Ты бы не взяла у меня рюкзак? Он пустой — мы уже все съели и выпили, а я бы помог Петре.

Конечно, рюкзаком больше, рюкзаком меньше — мне все равно, эти походы для меня — детская игра, хотя я не представляла, чем он сможет помочь Петре. Мы перешли на спуск, лыжи шли сами, он перегнал меня. Они с Петрой сняли лыжи, он закинул обе пары за спину, и они пошли пешком, взявшись за руки.

Мы чуть не упали со смеху. Так, смеясь, мы и ввалились в зал, полный народу, и я тут же пожалела, что у нас был недостаточно респектабельный вид.

Потому что в зале была моя старая команда в полном составе.

Прежде всего я увидела яркий свитер Мадлы. На этот раз не привезенный отцом, а изготовленный собственноручно, хотя и из импортных материалов. Свитер был такой яркий, что притягивал взгляды. И мне стало жаль, что тот, финский, со сказочным, единственным в своем роде узором, мне не подошел. Прямо стыд, какая я стала мелочная…

Но меня уже окружили.

— Что у тебя, Лени, за детский сад? — спросила Мирка.

— Ну, раз ты на лыжах, значит, не так все плохо, — добавила Мадла. — А мы уж на венок собирали… — Странно, Мадла была без наушников (а может быть, у нее теперь другое, столь же дорогое увлечение?)

— Что тут за собрание? — услышала я голос Дуды. Он стоял в дверях рядом с Иветой и тут же заметил меня.

— Какая встреча!

Мой бывший тренер подошел ко мне, наклонился и прошептал:

— Я бы хотел с тобой поговорить. Ты не уезжаешь?

— Завтра мы еще будем здесь. Вечером, наверное, пойдем в бар. А когда у вас ужин?

— Я обязательно приду, — сказал он. — Дамы, мы уходим, а с Лени вы увидитесь позже.

Девушки направились к выходу со своими разноцветными сумками и рюкзаками. Они все были на голову выше моих учениц, мало того, они еще задирали голову. Ивета осталась.

Я заговорила первая:

— Что ты тут делаешь? В газетах писали, что ты в лиге.

— Ты, значит, читала? И поверила? Им нужна была хорошенькая девчонка для фотографии и все. А тот, кто писал, еще и пытался за мной ухаживать.

— Разве можно так обманывать?

— Он не очень-то обманывал. Я даже несколько раз ходила туда на тренировки. Но, понимаешь, я никого там не знала, только по фотографиям из газет. Для тебя ведь не секрет, что я никогда не болела баскетболом так, как ты. Мне за глаза хватит и сборной нашего общества «Минерва», если туда не насуют девчонок старшего школьного возраста. А даже если их туда сунут, выдержу, благо там останется кто-то из своих. И вообще, скажу я тебе, первая лига — это чепуха с красивой вывеской. Двухразовые тренировки. Пришлось бы перейти в другую школу, а этого мне совершенно не хотелось бы — в спортивных школах нагрузка адская.

Значит, она спасовала! Конечно, она и в сборной общества кого-нибудь найдет. Спортсмена или администратора. Там все спортивные администраторы — бывшие баскетболисты. Или же очарует корреспондента — среди них тоже много бывших спортсменов. У нее большой выбор.

А я должна довольствоваться Томашем, хотя он, конечно, мне нравится, или Михалом, которому, чтобы поцеловаться со мной, нужно встать на стул. Мне это вдруг показалось настолько несправедливым и стало так жаль себя, что я с трудом сдержала слезы.

— Надо идти к детям, мы кончаем только в воскресенье, — сказала я поспешно.

— Подожди, мы столько времени не виделись… Но я уже убегала.

Возможно, я вырвусь вечером. Нельзя же с ней не поговорить. Мы ведь дружили. И она не виновата, что ей все так легко дается. Разве ее вина в том, что мне нужно больше, чем ей? Я была бы на месте в лиге, да что теперь думать об этом!..

Я наревелась, напудрилась и на свидание с Дудой пришла вполне нормальной. Естественно, своему начальству я доложила, что иду на встречу с бывшим тренером, чтобы мои поступки не противоречили строгим нравам, насаждаемыми нашей директоршей.

— Прежде всего, — спросил Дуда, — скажи мне, как твои дела.

— Осмелюсь доложить, приступов больше не было, поскольку тут нет повышенных физических нагрузок. Кроме того, врачом рекомендованы зимние прогулки в горах.

— Я понял, что ты тут в роли инструктора. Но не собираешься же ты всерьез стать учительницей физкультуры с твоими способностями к баскетболу?

— А к чему мне теперь эти способности?

— Я беседовал о тебе с нашим доктором. Не думал, что ты так скоро отступишься.

— Ничего особенного и не произошло. Какая разница, чем заниматься? — упрямо отвечала я.

— Ну что ты лезешь на рожон? Я тоже был страшно огорчен, а доктор снова посмотрел анализы, посоветовался, подумал и решил, что, возможно, для тебя год пребывания в другом климате поставит все на свои места.

— И что будет, если я вернусь в Прагу?

— Видишь ли, он говорил и о том, чтобы ты понемногу, любым способом возвращалась к баскетболу. Понимаешь, он считает, что есть такое направление в лечении астмы, которое соответствует именно твоему случаю, то есть тренировки без перегрузок. Он полагает, что тебе это даже показано. А я бы в своем клубе с удовольствием начал с самого начала, с самыми маленькими, с мини-баскетбола. Твою команду я скоро передам другому тренеру, подростки перейдут в старшую группу, ну а на женскую команду я даже не надеюсь. Я ведь не собираюсь становиться профессиональным тренером. А если бы мне дали команду взрослых, пришлось бы постоянно повышать уровень тренерской работы. Но мне самому намного интереснее начать с самого начала и видеть, что из этого получится. Это у меня, наверное, комплекс Пигмалиона… Теперь я могу тебе сказать, что ты самая способная, кого я когда-либо видел. Давай начнем с тобой вместе. Ты будешь у меня ассистентом вместо Мартина — его жена требует, чтобы он больше времени проводил дома. У меня перехватило дыхание. Вернуться в Прагу. В «Минерву». К Дуде. К баскетболу! Все-таки это баскетбол. У меня столько уже было суррогатов за последнее время, почему не попробовать суррогат баскетбола? А вдруг со временем… Ведь Дуда сказал, что это пока… Это ведь только первый шаг…

— Мы ее ищем по всему зданию, а она здесь в баре. Ой, извините. — Передо мной стояла Ева и испытующе смотрела на меня и Дуду.

Она, конечно, сразу поняла, что мой собеседник не из тех мужчин, которые любят заводить знакомство с молоденькими девушками (Ева вообще очень проницательна; если она поступит в медицинский институт — а я в этом уверена — и если его окончит, из нее выйдет по-настоящему хороший врач). Я давно знаю, что она умеет видеть и чувствовать. А если бы не умела, то ничего не получилось бы и я осталась бы прежней, обиженной на всех Жираф-кой. Хотя все перемены начались у меня без Евы, с болезни. Переоценивать ее все же не стоит.

Тем не менее мне не хотелось знакомить ее с Дудой. И совсем уж не хотелось передавать ей содержание нашей беседы, хотя это и к ней имело кое-какое отношение. Но говорила же Мария, что Ева и до меня была одинокой, останется одинокой и после меня… В конце концов, у нее есть Богунка. Нечего и себя переоценивать.

Дуда встал.

— Завтра утром у нас тренировки, но во время обеда увидимся. А не пошла бы ты с нами на разминку?

— С удовольствием.

— Ну, до свидания, не забудь подумать о том, что я тебе сказал.

— До свидания.

— О чем он просил тебя подумать? — задала вопрос Ева.

— А, он советовал мне выбрать не очень напряженный цикл гимнастических упражнений.

Говоря это, я даже не слишком искажала истину.

— А что ты тут делаешь?

— Маму положили в больницу, я собрала ребят, и мы поехали. Они такие лентяи, кое-как дотащились. Мы приехали днем, но я забыла, что в предпоследний день поход, и мы отправились сюда и только-только доползли.

— А где вы будете спать? Ведь уже темно.

— Все в порядке, не беспокойся. Если ты возьмешь меня к себе, то мальчишки устроятся на свободные места в мужском общежитии.

— Тогда пойдем скорее.

— Подожди, не спеши так, — сказала Ева. — Тебя ждет Томаш.


Глава 16 | Жирафка | Глава 18