home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Кошки, кошки!

Когда в клубную курилку заскочил котенок, приветствуя Трутней нежным «мяу!», Фредди Виджен, сидевший в углу, охватив голову руками, резко встал.

– Я полагал, – сказал он холодным ровным тоном, – что это убежище для джентльменов, а не взбесившийся зверинец.

И ушел.

Многие удивились.

– В чем дело? – осведомился один Трутень, поскольку в этом клубе не принято распускать чувства. – Они в ссоре?

Другой, компетентный Трутень покачал головой:

– С этим котенком – нет. Просто после визита в Чесс-Перречес он не любит кошачьих.

– Чесс?

– Перречес. Родовое гнездо Делии Прендерби в Оксфордшире.

– Я ее знаю, – сказал еще один Трутень, – очень мила.

– Фредди тоже так думал. Он ее пламенно любил.

– И утратил?

– Вот именно.

– Вот что, – сказал очередной Трутень, – если положить цепочкой тех, кого он любил и утратил, ряд дойдет до Пиккадилли.

– Нет, дальше, – возразил другой, – среди них есть высокие. Не пойму, чего он тратит время. Рано или поздно его отвергают. Лучше бы почитал хорошую книгу.

– С Фредди плохо то, – сказал компетентный Трутень, – что он гонится за летучей звездой. Он недурен, хорошо танцует, прекрасно двигает ушами, и девушка на все это ловится. С этой Делией все пошло лучше некуда, и настолько, что когда она пригласила его в Чесс-Перречес, он купил руководство «Что должен знать жених».

– Странные названия у наших местечек, – заметил первый Трутень.

– Фредди тоже удивлялся, пока туда не приехал. Там он быстро понял, как точны эти слова. Дело в том, что семейство Делии очень любит животных, и жилье их буквально кишит бессловесными друзьями. Собаки чешутся сами, кошки дерут обивку. Говорят, хотя я его и не видел, был там шимпанзе, тоже, без сомнения, чесавшийся. Бывают такие дома в глубинах страны, а этот Чесс располагался в шести минутах от станции.

На этой самой станции Делия встретила Фредди в двухместном авто, и по пути они сердечно беседовали, выказывая взаимную приязнь.

– Предстань в своем лучшем виде, – советовала Делия. – Многие гости совершали непростительные ляпы. Главное – понравиться отцу.

– Конечно, конечно!

– Он бывает… нелегким.

– Ах, в том ли дело! Познакомь меня с ним, большего я не прошу.

– Он не любит молодых людей.

– Меня полюбит.

– Да?

– Еще бы!

– Почему?

– Я обаятельный.

– Да?

– А то как же!

– Обаятельный?

– Вот именно.

Она толкнула его в бок, он толкнул ее, она хихикнула, он засмеялся, она сказала: «Ну, ты и субъект!», он сказал: «Тем живем». Словом, сами видите, до какой фазы они дошли. Ничего конкретного, но любовь уже расцветает в девичьем сердце.

Стоит ли говорить, что по приезде, точнее – при первой встрече с этим Мортимером, Фредди совершил классический ляп, ударив его по затылку тигровым котом?

Поезд немного опоздал, и Делия сразу отвела его в комнату, приказав поскорей переодеться к обеду. Все шло хорошо, пока Фредди не заметил, что на его лучшей рубашке лежит большой кот.

Каждый знает, что такое рубашка. Фредди застыл. Потом, хрипло вскрикнув, схватил кота, вынес на балкон и бросил в бездну. Приземлился он, то есть кот, на затылке проходившего мимо джентльмена.

Обычно Фредди одевался хорошо и проворно, но этот случай подкосил его, и он потерял запонки, мало того – запутался с галстуками. Словом, гонг зазвучал, когда он был еще в рубашке, а выйдя из комнаты, узнал от лакея, что все уже едят bouillon. Естественно, он понесся в столовую и сел рядом с хозяином, когда собравшиеся уже поднесли ко рту полные ложки.

Неудобно, но все же приятно – как-никак, твои и ее колени под одной и той же столешницей. Кивнув хозяину, взирающему на него от главы стола, он пробормотал какие-то извинения и начал блестящую беседу с леди Прендерби.

– Красивые у вас места!

Хозяйка с этим согласилась. Ростом, поджатыми губами и взглядом «ледяное желе» она походила на Королеву-Девственницу. Фредди она не очень понравилась, но на радостях он продолжал блистать.

– И охота хорошая, я думаю?

– Вероятно, многие охотятся.

– Так я и думал. Ах, красота! Летишь по полям, по лесам, а там кого и подстрелишь. Эге-ге-гей, пали, руби и тому подобное.

Леди Прендерби содрогнулась.

– Боюсь, я не разделяю ваших восторгов. Мне исключительно неприятно все, что связано с убийством.

Фредди замолк блюда на два. Пока он собирался с силами, хозяин, приложив руку ко рту, обратился к дочери, сидевшей на другом конце стола. По-видимому, он полагал, что другие его не слышат, однако речь его гремела, словно крики продавца брюссельской капусты.

– Делия!

– Да, папа?

– Кто этот урод?

– Тиш-ш-ш!

– Тиш? Не знаю.

– Нет, Виджен!

– Так Тиш или Виджен?

– Ви-джен.

– Говори четче, не бормочи. Кто его пригласил?

– Я.

– Зачем?

– Он мой приятель.

– Скорее, чучело какое-то.

– Тиш-ш-ш!

– Ты же сказала «Виджен». Сумасшедший, между прочим. Бросается котами.

– Па-па!

– Что «папа»? Ну что, «папа»? Сказано, ко-та-ми. Слабоумный. И с виду противен. Сколько он тут пробудет?

– До понедельника.

– О Господи! – взревел сэр Мортимер. – А сегодня пятница.

Конечно, Фредди страдал, и не очень достойно. С горя он спросил хозяйку, хорошо ли она стреляет. Она ответила, что лишена дикарских свойств и не склонна к пролитию крови, так что ему осталось молчать, несколько отвесив нижнюю челюсть. Тем самым, мы не удивимся, что концу обеда он обрадовался.

Поскольку кроме них с хозяином за столом сидели заплесневелые дамы типа «незамужняя родственница», Фредди понадеялся, что теперь, за портвейном, установит с сэром Мортимером приличные отношения. Он, то есть Фредди, умело замнет инцидент с котом и всячески постарается снять дурное впечатление.

Однако сэр Мортимер встал и вышел в сад. Правда, почти сразу он заглянул в столовую и крикнул: «Нет, бросаться котами!», но вслед за этим исчез.

Фредди растерялся. Он гостил во многих поместьях, но впервые с ним так обошлись, и он толком не знал, как выправить положение. Об этом он и думал, когда голова сэра М. появилась еще раз, а голос произнес: «Котами, трам-та-ра-рам!»

Фредди совсем скис. Делия велела понравиться отцу, а как ему понравиться, если он то исчезает, то возникает? К большому его облегчению, появился старый друг, тигровый кот. Хоть как-то разрядишь душу!

Взяв с хозяйкиной тарелки остаток банана, он метнул им в кота. Тот заорал и убежал. Зато появился сэр Мортимер.

– Вы его ударили? – спросил он.

– Нет, – честно отвечал Фредди, – не ударил.

– Почему же он несся со скоростью сорока миль в час?

– Я хотел угостить его фруктами.

– Попробуйте снова и увидите, что с вами будет.

– Какой прекрасный вечер, – сменил тему Фредди.

– Нет, – ответил сэр Мортимер. – Вечер ему прекрасный, кретину!

Фредди встал. Судя по всему, нервы его не выдержали.

– Присоединюсь-ка я к дамам, – с достоинством сообщил он.

– Очень им сочувствую, – признался хозяин и снова исчез.

По дороге в гостиную Фредди думал. Ума у него мало, но вполне достаточно, чтобы понять, рады ли ему. Словом, в комнату он входил, все еще пытаясь перешибить плохое впечатление. Незамужние дамы, томящиеся в сельской местности, особенно чувствительны к небольшим проявлениям учтивости и внимания в викторианском духе. Соответственно, он сразу кинулся к особе, которая явно не знала, куда поставить чашку из-под кофе.

– Разрешите, – самым сладостным тоном сказал он.

И, рванувшись к чашке, наступил на кошку.

– О, виноват! – воскликнул он, отступая на другую кошку, и, со словами «Pardon, pardon!», сел в кресло на третью.

Все залопотали: «Ах, не за что!» и т. п. и т. д., но прозорливый Фредди заметил короткий взгляд хозяйки. Ситуация был такая, словно царь Ирод зашел на собрание иудейских матерей.

Делия сидела на диване и листала журнал. Фредди влекло в тот угол гостиной. Он нуждался в сочувствии. Он осторожно пересек комнату, слегка потревожив всего двух кошек, и сел на диван. Представьте его смятение, когда он обнаружил, что дева его мечты напоминает шарик мороженого, усыпанный чем-то острым.

– Пожалуйста, ничего не объясняйте, – сказала она. – Я знаю, что есть люди, ненавидящие животных.

– Да я!.. – начал Фредди, взмахнув рукой и сразу же заехав в бок очередной кошке.

Делия подхватила страдалицу на лету. Кстати, то был страдалец.

– Мама, – сказала она, – возьми ты лучше Огастеса. Он раздражает мистера Виджена.

– Да уж, – сказала леди П. – Со мной дорогому коту будет спокойней.

– Мерзопакость какая! – проблеял Фредди. – Я…

– Верно говорят, – вздохнула Делия, – не поживешь вместе – не узнаешь.

– Что вы имеете в виду?

– Да так, ничего.

Она поднялась, подошла к пианино и стала петь бретонские народные песни, предоставив Фредди смотреть альбом с поблекшими изображениями «Тети Эмили в Лландадно, 1893» или «Кузена Джорджа на маскараде».

Так тянулся мирный домашний вечер, пока леди Прендерби не отпустила, со свойственной ей милостивостью, всех спать.

Быть может, вы предположили, что на лестнице, со свечой в руках Фредди думал только о Делии. Но нет. Думал он и о том, что с этих пор путь его разошелся с животным миром поместья. Он, можно сказать, пошел поверху, они – понизу. Где-где, а в его комнате кошачьих быть не должно.

Однако, вспомнив тигрового кота, он обыскал помещение на четвереньках. Кошек не было. Он с облегчением вздохнул, даже запел, но после первого куплета услышал, что ему вторит бас, и, поглядев на кровать, увидел солидную овчарку.

Он посмотрел на нее, она – на него. Было ясно, что собака считает хозяйкой себя, а его – наглым чужаком. Она смотрела на Фредди холодным желтым взором, слегка кривя губы, что помогало заметить длинный крепкий зуб. Кроме того, она пыхтела, одновременно изображая отдаленный гром.

Как тут влезешь в постель? Спать в кресле он не любил. Тем самым, он избрал третий путь, то есть вышел на балкон посмотреть, нет ли где освещенного окна, а за ним – потенциального спасителя.

Окно было, и близко, и он даже не очень громко сказал:

– Послушайте!

Никто не ответил. Он повторил:

– Послу-шай-те!

И прибавил для верности:

– Эй, эй, эй!

На сей раз результаты были. Из окна выглянула леди Прендерби.

– Кто там шумит? – с отвращением спросила она.

Фредди ждал не этого, но ничего не попишешь; и он ответил:

– Фредерик Виджен.

– Вам непременно надо петь на балконе?

– Я не пел. Я кричал: «Послушайте!»

– Что вы кричали?

– «Послушайте». Такой, знаете, крик души. У меня тут собака.

– Какая?

– Овчарка.

– А, это Вильгельм. Спокойной ночи, мистер Виджен.

Окно закрылось. Фредди взвыл:

– Послушайте!

Окно приоткрылось, и леди П. сказала:

– Однако!

– А что мне делать?

– Делать?

– Да с этой овчаркой!

Леди П. немного подумала.

– Бисквитов не давать. Когда вам принесут чай, не давать и сахара. Можно налить в блюдце молока. Он на диете. Спокойной ночи, мистер Виджен.

Фредди понял, что в диету не входит отказ от мяса, скажем – его собственного. Что же делать, что делать?

Методы, конечно, есть. Можно спрыгнуть с балкона, благо тут невысоко, и переночевать на клумбе. Можно свернуться на полу. Можно поискать местечко в доме.

Последняя идея понравилась ему больше всего. Одно опасно: когда он пойдет к двери, собачка сможет решить, что он – вор. Что ж, придется рискнуть. И через минуту он шел на цыпочках по ковру с осторожностью канатоходца, подзабывшего технику дела.

Что говорить, опасность была. Когда он начал свой путь, собака вдумчиво лизала подушку. Когда он дошел до ничейной земли, она вскочила, а он тут же взлетел на гардероб. Казалось бы, вот тебе спальное место, как ни обидно это гордому духу. С овчаркой, в конце концов, не поспоришь; и он стал устраиваться поудобнее, но тут в комнату вошло неведомое создание, скорее всего – помесь коврика и чистилки для перьев. Как выяснилось позже, то был пекинес.

Видимо, сомневалась и овчарка. Она встала, подняв брови, и медленно двинулась вперед. Потом, несмело подняв лапу, перевернула пришельца и, наконец, принюхалась.

Лучше бы ей этого не делать. Пекинесы – гордые твари, особенно самочки. Чего-чего, а панибратства они не терпят. Что-то взорвалось, и овчарка опрометью выбежала, поджав хвост. Пекинес несся за нею. Шум борьбы, донесшийся с лестницы, усладил слух страдальца. Он не жалел овчарку, сама напросилась.

Пекинес вернулся, отер пот со лба и сел у гардероба, помахивая хвостиком. А Фредди вывел из этого, что дан отбой, он свободен.

Сперва он закрыл дверь, потом решил наладить дружбу со спасителем. Человек он справедливый, а этот пекинес – украшение своей породы. Словом, он лег на пол и дал вылизать себе лицо двести тридцать три раза. Кроме того, он почесал чудо-зверя за левым ушком, за правым и у хвостика. Наконец, он почесал и брюшко.

Пекинес принимал это благосклонно, мало того, сердечно. Чтобы его не разочаровать, Фредди снял галстук и дал новому другу. Он сделал бы это не для всякого, но с этим божественным созданием предела услугам нет.

Галстук имел большой успех. Пекинес и жевал его, и таскал, и в него заворачивался. Только он начал на него кидаться, случилась неприятность. Не рассчитав дистанции, он напоролся головой на ножку кровати.

Пекинес – не индеец на костре. Комната огласилась дикими криками, словно убивают сразу несколько человек. Фредди удивился, что такая рукавица, да еще совсем юная, может издавать такой звук. Баронет, заколотый ножом для разрезания бумаги, и тот его не издаст.

Наконец пекинес устал и как ни в чем не бывало, даже улыбаясь, стал снова играть с галстуком. Тут раздался робкий стук, и кто-то прошептал сквозь дверь:

– Это я, сэр. Биглзвейд.

– Кто-кто?

– Дворецкий, сэр.

– Что вам нужно?

– Миледи просит забрать собачку, которую вы мучаете.

– Что-что?

– Кроме того, она велела передать, что сообщит обо всем наутро в Общество охраны животных.

– Что тако-о-е?!

– Она просила прибавить, чтобы в случае сопротивления я ударил вас кочергой по голове.

Неприятно, а? Фредди тоже так подумал, открыл дверь и увидел леди П., ее дочь, несколько избранных теток и дворецкого с кочергой. Взор Делии пронзил его, словно кинжал.

– Разрешите объяснить… – начал он.

– Избавьте нас от подробностей, – сказала хозяйка содрогнувшись, подняла собачку и принялась трепетно ощупывать.

– Вы послушайте…

– До свидания, мистер Виджен.

Тетки тоже попрощались, равно как и дворецкий. Делия с отвращением молчала.

– Честное слово, я ничего не делал, – снова попытался Фредди. – Она ударилась головой о кровать…

– Что он говорит? – спросила глуховатая тетка.

– Он говорит, – отвечала леди П., – что бил ее головкой о кровать.

– Какой ужас! – всхлипнула тетка.

– Какая мерзость! – вторила другая.

Третья пошла иным путем. Она спросила, безопасно ли в доме, где находятся такие изверги.

– Биглзвейд, – сказала хозяйка.

– Миледи?

– Вы останетесь здесь до утра. С кочергой.

– Слушаюсь, миледи.

– Захочет выйти – бам-м-мц!

– Вот именно, миледи.

– Послушайте! – закричал гость.

– До свидания, мистер Виджен.

Массовая сцена кончилась. В коридоре остался один дворецкий, время от времени взмахивающий кочергой, как бы проверяя готовность к бою.

Зрелище было так неприятно, что Фредди закрыл дверь. Ему было о чем подумать; и он сел на кровать.

Точнее, сел он на кошку, которую считал подушкой. Ее-то, умертвив, и лизал мерзкий пес.

Фредди вскочил, надеясь сверх надежды, что бедное животное – в коме. Но нет. Вид у него был совсем другой. Скажем, оно уснуло после суеты и тягот жизни.

Ну что тут сделаешь? Он и так – звероубийца высшего ранга. Кто будет слушать, если прямо у него лежит усопшая кошка?

А почему, собственно, у него? Сбеги вниз, оставь тело в гостиной, и ты чист. В таком кошатнике кошки, наверное, мрут как мухи. Найдет ее горничная, сообщит, что в доме – меньше на одну кошачью силу, прольют слезу-другую, ну, поплачут и забудут.

Обретя новые силы, Фредди схватил кошку за хвост, но вспомнил о дворецком.

Однако есть и окно! Вот он, выход. Думаешь всякую чушь о дверях и гостиных, а балкон – прямо перед тобой. Выбрось тело в молчание ночи, и пусть его находят садовники.

Все это он проделал быстро и услышал из сада яростный крик. Голос принадлежал сэру Мортимеру.

– Кто – швыряется – кошками? – орал он.

Окна стали открываться, головы – высовываться. Фредди сел на пол балкона и привалился к стене.

– В чем дело, Мортимер?

– Кто угодил мне в глаз ко-о-шко-ой?

– Кошкой? Ты уверен?

– Еще бы! Пошел в гамак, и тут прямо на меня падает кошка. Человек не может поспать в собственном саду! Кто ее бросил?

– Откуда?

– С того балкона.

– А, мистер Виджен, – процедила леди П. – Могла и догадаться.

Сэр Мортимер закричал:

– И я! И я! Ну конечно, это чучело! Весь вечер швыряется кошками. Одной по затылку, другой – в глаз. Дайте мне трость, да, ту, с набалдашником слоновой кости. Сойдет и хлыст.

– Постой, Мортимер, не спеши, – сказала его супруга. – Это буйнопомешанный. Лучше с ним управится Биглзвейд, у него есть кочерга.

Остается рассказать (сказал Трутень), что в 2.15 ночи мрачный человек без галстука дохромал до станции, расположенной в шести милях от поместья. В 3.47 он отбыл в Лондон на поезде, развозящем молоко. У него были разбитое сердце и натертые ноги, в сердце же томилось отвращение к животным, которое вы только что видели. Всякому понятно, что с этой поры встретить Фредди для кошки – не к добру.

© Перевод. Н.Л. Трауберг, наследники, 2011.


Страшная тайна | Парни в гетрах. Яйца, бобы и лепешки. Немного чьих-то чувств. Сливовый пирог (сборник) | Удачливый Стиффем