home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Глава 17. Неожиданные обстоятельства

Рауль стоял ко мне спиной и смотрел в окно. Отдёрнутая штора открывала вид на зияющую вокруг дворца темноту.

Сегодня определённо был день стоящих у окна мужчин. И хотя разгадать чувства Юджина было значительно легче, мне казалось, я понимала, какие эмоции испытывает сейчас принц. Он был прекрасно подготовлен к предательству самых близких людей, к государственной измене, даже к необходимости заплатить собственной кровью за отвоёванный его дедом престол. А вот к тому, что произошло в действительности, оказался не готов. Наверное, он чувствовал определённую степень собственной ответственности за то, что произошло, а главное, ему вовсе не улыбалась перспектива отправить на эшафот свою любовницу, пусть и бывшую. А между тем особого выбора у него не было. Возможно, Рауль и являлся сейчас самым могущественным человеком в королевстве, но существовали правила, которым он обязан был следовать, оставаясь в этом отношении менее свободным, чем кто-либо другой.

Всё это были исключительно мои собственные рассуждения. Сам Рауль на данную тему не высказывался и, насколько я его знала, делать это в ближайшем будущем не собирался.

Я подошла и тихонько обняла его за плечи. Он положил руку поверх моей ладони.

— Как насчёт того, чтобы пойти спать? — мягко предложила я. — Именно просто спать. Говорят, утро вечера мудренее. Я, правда, не верю, ну а вдруг?

— Хорошо, — кивнул он.

Затушив стоявшую на прикроватном столике свечу, я легла в кровать и тут же подскочила, чуть было не завопив. В спину вонзилось что-то острое. Первым, о чём я подумала, был подложенный на кровать кинжал с лезвием, измазанным каким-нибудь хитрым ядом. Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что столь оригинальное покушение на убийство — всего лишь плод моего больного воображения. При ближайшем рассмотрении — в настенном канделябре по-прежнему горело несколько свечей, которые всегда оставались на всю ночь (ещё одна мера предосторожности) — острый предмет оказался самой обыкновенной костью. Я неодобрительно покачала головой. Можно было, конечно, предположить, что принц сам прикопал у себя под подушкой косточку на чёрный день, да так, чтобы её ни за что не нашли жадные до еды придворные, но я в этом сомневалась. В конце-то концов, он — глава государства, и мог бы себе позволить грызть столько костей, сколько ему заблагорассудится, не опасаясь конкуренции. Поэтому я укоризненно взглянула на мирно сопящую Тони и украдкой, пока Рауль не заметил, скинула косточку на ковёр. Искренне при этом надеясь, что никаких других сюрпризов вроде пойманной на лету и покалеченной в процессе охоты мухи на кровати не валяется.

Я совершенно честно предложила просто лечь спать. Рауль совершенно честно принял это предложение, будучи не в настроении на что-либо другое. Ясное дело, что, оказавшись в одной постели, мы занялись отнюдь не сном. Бедняжке Тони пришлось в очередной раз уносить с кровати ноги, все четыре, при этом выражая своё недовольство лёгким порыкиванием. Тем не менее двигалась она быстро, уже зная по горькому опыту, что два переплетающихся человеческих тела ведут себя значительно менее осторожно, чем одно, и вполне могут ненароком отдавить лапу.

В очередной раз перекатившись по кровати, мы оказались на самом краю, и мои волосы, свесившись вниз, коснулись ковра.

— У тебя слишком маленькая кровать, — рассмеявшись, посетовала я.

А про себя подумала: если сейчас он ответит что-нибудь в духе "Другие ни разу не жаловались", расцарапаю ему лицо. Впрочем, если он скажет, что на это жаловались абсолютно все, его лицо пострадает не меньше.

— Хочешь, чтобы я приказал поставить кровать побольше? — усмехнулся Рауль, даже не догадываясь, под какой угрозой только что пребывал его внешний вид.

— Не стоит. Её всё равно тоже не хватит. Ты меня сейчас раздавишь, — пожаловалась я, безуспешно попытавшись сделать глубокий вдох. — Как ты умудряешься быть худым и таким тяжёлым одновременно?

Набок Рауль не перекатился, просто приподнялся на руках. Я с наслаждением предоставила своей грудной клетке наполниться столь необходимым кислородом. И одновременно задалась вопросом, откуда у принца могут взяться на руках такие мышцы. Рауль между тем разглядывал моё лицо.

— Наверное, я всё-таки сделал в своей жизни что-то хорошее, раз Бог подарил мне тебя, — серьёзно сказал он.

— Это тебя так наказали за грехи, — беззаботно возразила я, кладя ладонь ему на грудь.

— Если так, значит, я буду грешить подобно Люциферу.

Определившись с такой линией поведения, он снова впился в мои губы, и мы перекатились по кровати обратно.


Стояла глубокая ночь, когда нас разбудил громкий стук в дверь. Я вздрогнула и резко села на кровати, основательно перепугавшись. Можно было бы, конечно, приписать такую реакцию дурному предчувствию, но я полагаю, интуиция здесь не причём. Виной испугу было внезапно пробуждение от глубокого ночного сна, да ещё и в чужой комнате, а значит, в непривычной обстановке. Понадобилось чуть-чуть времени, чтобы я вообще сориентировалась, где именно нахожусь и почему.

— Какого дьявола? — недовольно бросил Рауль, однако, откинув в сторону одеяло, сразу же встал с постели. Принц хорошо понимал, что беспокоить его в такое время без чрезвычайно уважительной причины не позволит себе никто.

Накинув халат, Рауль извлёк откуда-то ещё один и перекинул его мне, за что я была ему чрезвычайно благодарна. Перспектива оставаться при визитёре, кем он ни был, в постели, прикрывая одеялом голое тело, не слишком сильно меня радовала.

— В чём дело? — громко спросил принц, приближаясь к двери.

— Ваше Высочество, вы позволите? Прошу простить за беспокойство, но дело не терпит отлагательств!

Голос начальника стражи узнала даже я; само собой разумеется, Раулю он был знаком гораздо лучше.

— Входи.

Начальник стражи вошёл в комнату и, остановившись на самом пороге, склонился в низком поклоне.

— Ваше Высочество, позвольте мне ещё раз принести свои извинения…

— Переходи сразу к делу, Колтон, — перебил его принц. — Ты только что говорил, что оно не терпит отлагательств.

— Ваше Высочество… — Начальник стражи мялся, не испытывая ни малейшей радости от необходимости сообщать Раулю неприятную новость. — Произошло нечто чрезвычайное…

— Пытаешься довести меня до удара? Не выйдет, у меня здоровое сердце. Докладывай!

— Вилстон бежал из-под ареста, — решившись, выпалил Колтон.

— Что?! Каким образом?

— Ещё неизвестны все обстоятельства…

— Когда?

— Его отсутствие обнаружилось около часа тому назад. На тот момент со времени побега прошло не более четверти часа.

— В таком случае почему ты не стоял на этот самом месте пятьдесят семь минут назад? — грозно спросил Рауль.

— Мы не решались вас тревожить, — ответил, смешавшись, Колтон. — Однако мы незамедительно начали расследование, — поспешил оправдаться он. — Один из тюремщиков исчез. Либо он был подкуплен, либо убит, пока нам это неизвестно. К тому же нам нигде не удалось отыскать Ланторна. Похоже на то, что именно он организовал побег.

— Отлично. Только этого мне не хватало, — констатировал принц, откидывая голову назад.

— Кто такой Ланторн? — спросила я.

— Воин, дворянин, бывал в кругу Вилстонов, но к сговору с бандитами отношения не имел, — не раздумывая, ответил Рауль. Видимо, досье на этого человека попадалось ему на глаза совсем недавно. — Какие приняты меры? — продолжил допрашивать Колтона он.

— Городские ворота на замке, стража оповещена, мы разослали гонцов во все части города. Их ищут. Из города им не ускользнуть.

— Это уже кое-что. Если только они не успели уйти прежде, чем ворота были закрыты.

— Это маловероятно, Ваше Высочество. Хотя совершенно исключить такую возможность, увы, нельзя.

— Кроме исчезновения Ланторна и тюремщика что-нибудь известно?

— Пока это всё.

— Так… Начальника тюрьмы — на место его бывших подопечных. И пусть его незамедлительно допросят.

— Кого прикажете назначить на его место? Или он вернётся к своим обязанностям в случае, если докажет свою невиновность?

— Не вернётся. Он виновен в любом случае — либо в измене, либо в халатности. Для наказания, которое он понесёт, разница очень большая, но на службу я его в любом случае не верну. Насколько я понимаю, у его помощника достаточно опыта. Что скажешь сам? Он годится на эту должность? Тебе неоднократно приходилось иметь с ним дело.

— Я полагаю, годится, — осторожно ответил Колтон.

— Вот и хорошо. Отправишься и передашь мой указ на словах; все бумаги я подпишу утром.

— Будут ещё какие-нибудь распоряжения?

— Сейчас — нет. Продолжайте поиски, оповестите всех, кого сможете. И не ограничивайтесь столицей. Они знали, на что идут, и понимали, что ворота закроются быстро. Поэтому несомненно спешили. Могли и успеть.

— Стало быть, делать тайну из побега не следует?

— Какую, к дьяволу, тайну? Сам говоришь, что вы оповестили об этом все посты. И правильно сделали. В нынешней ситуации глупо молчать, чтобы сохранить лицо. Я хочу, чтобы все знали: любое содействие Вилстону и его сообщникам чревато самыми серьёзными последствиями.

— Всё будет исполнено.

Колтон вновь поклонился и вышел из комнаты, так до конца и не разгибая спины. Рауль бросил на меня короткий взгляд. Губы его были сжаты, брови нахмурены, на лбу пролегли борозды морщин. Задумавшись, он пересёк комнату и снова остановился у окна. Я следила за принцем взглядом, не торопясь нарушать молчание.

— А ведь я сам виноват, — с грустной усмешкой произнёс он, поворачиваясь к окну спиной. — Не далее как вчера подумал, что моё правление начинается с чрезмерного числа казней. Будет мне урок — впредь бояться своих желаний.

— У тебя мания величия, — возразила я. — Не думаю, чтобы твоя мысль была настолько материальна. К тому же Отилия по-прежнему в тюрьме.

— Как раз если бы сбежала Отилия, это мало бы меня волновало, — отозвался Рауль, меряя шагами комнату. — Теперь, когда она разоблачена и вход во дворец для неё закрыт, угрозы она практически не представляет. Вилстон — совсем другое дело. Его нельзя оставлять на свободе. Дьявол, почему я не поторопился с казнью? Хотел дождаться коронации, чтобы мои полномочия в этом вопросе не подлежали сомнению.

— Сейчас поздно раздумывать, что следовало сделать по-другому. Ты же слышал: скорее всего Вилстон не успел выбраться из города. Значит, арестовать его во второй раз — это только дело времени. Если повезёт, к утру он снова будет здесь.

— Звучит так, будто я горю желанием его видеть, — хмыкнул Рауль. — Ладно, в любом случае надо ложиться спать. Завтра мне понадобится свежая голова.

Признаться, я думала, что первое время он будет лежать без сна — настолько взбудоражила его эта новость. Но принц заснул почти сразу, едва его голова коснулась подушки. Тот, кто научился спать, ожидая прихода наёмного убийцы, сумеет уснуть при любых обстоятельствах.


Наутро Рауль не захотел разделить трапезу со своими родственниками. Поэтому мы завтракали вдвоём в соседней со спальней комнате, специально обустроенной для этой цели. Начальник стражи уже успел предоставить принцу отчёт о проделанной работе, итоги которого, впрочем, не слишком отличались от того, что уже было известно ночью. Завтрак проходил в атмосфере тяжёлого молчания. Слышно было, как тикают часы, как звенит блюдце в момент, когда на него опускается чашка, как льётся в бокал жидкость из услужливо наклонённого лакеем графина.

Шум на входе заставил лакея поспешить ко двери. Вскоре он возвратился к нам и, склонившись перед принцем, произнёс:

— Ваше Высочество, господин Хоулман просит уделить ему несколько минут. Прикажете пустить?

— Пусть входит, раз пришёл, — не без раздражения ответил Рауль, откладывая вилку в сторону откидываясь на спинку стула. — С цепи они все, что ли, сегодня сорвались? — простонал он, когда лакей удалился из комнаты.

Советник приблизился к нам мягкой кошачьей походкой.

— Ваше Высочество. Госпожа Говорящая. Чрезвычайно сожалею, что помешал вашей трапезе.

— Ни о чём вы не сожалеете, вы же для того и пришли, — беззлобно вздохнул Рауль, жестом показывая Хоулману, что тот может садиться на один из свободных стульев.

Советник, склонив голову, принял приглашение и сел на самый краешек сиденья, продолжая идеально ровно держать спину. Молодец. Хорошо знал, что, даже если тебе и разрешается сидеть в присутствии члена королевской фамилии, это ещё не означает, что ты можешь чувствовать себя, как дома. Конечно, мне легко рассуждать, учитывая, что сама-то я чувствовала себя вполне комфортно — и когда только успела привыкнуть??? Но стыдиться перед окружающими мне точно не за что: я к такому положению никогда не стремилась и отвоевать его не пыталась.

— Вы что-то хотели мне сообщить?

Рауль сам начал разговор прежде, чем на него посыплется очередная порция извинений и прочих соответствующих этикету фраз. Я чувствовала, что на сегодня он уже наелся подобного досыта. А день ещё только начинался. Как видно, Эдвард приучил своих подданных к определённому порядку, который внука устраивал значительно меньше, чем деда. Пройдёт время, и будущий король вымуштрует своих придворных вести себя так, как удобно ему. Но на это уйдут месяцы.

— Я хотел посоветоваться с вами по одному вопросу, — осторожно сказал Хоулман.

По лицу Рауля скользнула лёгкая усмешка: он оценил дипломатичность советника. "Посоветоваться по одному вопросу", вероятнее всего, означало "настоятельно порекомендовать вам действовать определённым образом".

— Я вас слушаю.

— Мне только что сообщили, что родители госпожи Отилии прибыли во дворец и просят вашей аудиенции.

В глазах Рауля не осталось и тени веселья, а его тон снова стал ледяным.

— И что с того? Откажите им; что может быть проще?

— Ваше Высочество, могу ли я попросить вас взвесить также и другую возможность? Быть может, принять их — не такая уж плохая идея.

— Хоулман, вы что, заботитесь о спасении моей бессмертной души? Полагаете, что немного материнских слёз окажутся для меня полезными? — вспылил Рауль. Вспылил, разумеется, в рамках своего характера, то есть весьма сдержанно.

— Что вы, Ваше Высочество, — улыбнулся Хоулман. — Будет ли мне позволено говорить прямо? — Видимо, прочитав во взгляде принца разрешение, он продолжил: — Я не священник, и потому мне нет никакого дела до вашей бессмертной души. Зато мне есть дело до того, что вы без сомнения являетесь достойным преемником своего деда, коему я имел честь служить верой и правдой почти с самого начала его правления. И потому меня беспокоит тот факт, что ваше восхождение на престол может начаться на не слишком благоприятной ноте.

— С чего вы так решили?

Ни единая вибрация в голосе Рауля не выдавала того, что не далее, как сегодня ночью, он высказывал обеспокоенность по тому же самому поводу.

— Ваше Высочество, я изложу свои соображения напрямую. Казнь фрейлины может произвести на ваших подданных весьма неприятное впечатление. Все будут говорить о том, что вы сначала соблазнили девушку, а потом избавились от неё, отправив на эшафот.

— Во-первых, я её не соблазнял, — отрезал Рауль. — А во-вторых, как насчёт такой мелочи, как четыре попытки убийства с её стороны?

— Как вы правильно и сказали, мелочь, — развёл руками Хоулман. — Об этом очень быстро забудут. А вот обо всём остальном будут говорить ещё долго — как о кровавой расправе, которая ознаменует начало вашего правления. Разумеется, в этом есть и свои преимущества. Вас будут бояться, а это совсем неплохо для государя. Страх — это мощное оружие, позволяющее держать народ в узде. Я лишь прошу вас ещё раз взвесить все за и против.

— Я не вижу альтернативы, — сказал Рауль. — Если я её помилую, кое-кто решит, что покушение на мою жизнь может остаться безнаказанным. Пусть меня лучше считают Синей Бородой, чем покойником.

— Я вовсе не предлагаю полного помилования, — возразил Хоулман. — Я лишь хочу обратить ваше внимание на возможность несколько смягчить наказание. Вместо того, чтобы казнить фрейлину, её можно было бы запереть в каком-нибудь удалённом монастыре. По сути это та же тюрьма, однако звучит совсем по-другому. Появление во дворце родителей Отилии весьма удачно. Аудиенция им, конечно же, не положена, но сегодня как раз состоится судебный час. Отчего бы вам не принять их? В таком случае дело можно было бы обставить так, словно, сжалившись над убитыми горем родителями, вы оказали осуждённой милость. Таким образом ситуация разрешится как нельзя лучше. По сути мы убиваем двух зайцев. С одной стороны, преступница будет обезврежена и получит причитающееся ей наказание, пусть и несколько более мягкое, чем она заслужила. С другой стороны, вместо скорого на расправу тирана вы будете представлены в пересудах как справедливый, но милостивый правитель. Любовь же народа является ещё более мощным оружием, нежели страх. Против тех, кого боятся, иногда восстают. Против тех, кого любят, — никогда. А данный способ заслужить народную любовь — значительно более безболезненный, чем, скажем, понижение налогов.

Рауль постучал указательным пальцем по столешнице, устремив невидящий взгляд на стоявшую перед ним чашку.

— Хорошо, — кивнул он затем. — До судебного часа ещё несколько часов. Я обдумаю ваше предложение.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — сказал советник, поднимаясь из-за стола. — Не смею долее испытывать ваше терпение.

— Ты сделаешь так, как он предлагает? — спросила я, когда за Хоулманом бесшумно закрылась дверь.

— Возможно. Пока не знаю, — задумчиво ответил Рауль.

Перспектива обойтись без казни Отилии принцу несомненно нравилась, однако принимать решение он не спешил.

— Его аргументы кажутся разумными, — заметила я.

— Кажутся, — согласился Рауль. — Но я хочу кое-что проверить, прежде чем поддаваться на уговоры. Например, выяснить, нет ли у Хоулмана своего личного мотива заступаться за Отилию.

— У него может оказаться такой мотив? — удивилась я.

— Может быть всё, что угодно, — пожал плечами Рауль. — К примеру, известие о прибытии родителей Отилии могло быть ему доставлено на пару с весьма увесистым кошельком. У меня нет особых причин так думать, но проверить стоит. Если не найду никакого подвоха, то, пожалуй, к его совету можно будет отнестись серьёзно.

— Тебе предстоит насыщенный день, — заметила я.

— Как и обычно. Что собираешься делать ты? Пойдёшь в Оранжерею?

— А вот и нет. Сегодня среда, так что я, как и всегда, отправлюсь транжирить твои деньги.

— Можно с этого места поподробнее? — поднял брови он.

— Ну, не те, которые в сокровищнице, а те, которые отведены на нужды Оранжереи, — уточнила я.

— Ах, эти.

— Сегодня на южной площади состоится еженедельная ярмарка. Я часто хожу туда прикупить что-нибудь для зверушек.

— И сколько же ты там транжиришь? — фыркнул он.

— Ну, как правило я беру с собой десять-пятнадцать медяков.

— Внушительная сумма, — съехидничал Рауль. — Можешь прихватить с собой ещё один медяк, чтобы ни в чём себе не отказывать.

— Неслыханная щедрость, — не осталась в долгу я. — Но я и так ни в чём себе не отказываю.

— Кстати, чуть не забыл: я распорядился по поводу твоей помощницы. Её должны прислать к тебе сегодня ближе к вечеру.

— Не может быть! — Я радостно всплеснула руками. — Не думала, что когда-нибудь до этого доживу. Почти все шесть лет мне приходилось справляться одной. Ну, почему в этом мире ничего нельзя добиться без связей?

— Уж так он построен, — отозвался Рауль, вставая из-за стола. — Могу тебя утешить только одним: в твоём случае проблема связей больше не стоит.


На ярмарку я отправилась в приподнятом настроении. Южная площадь находилась подальше от дворца, чем центральная, но погода была неплохая, не слишком холодно и не слишком жарко, и можно было получить удовольствие от прогулки. Идти оставалось меньше десяти минут, когда я почувствовала, как что-то колет левую ногу, и остановилась возле высокого каменного дома. Прислонившись к стене, я вытряхнула камешек из туфли и увидела, как шедший следом человек также остановился, не доходя до меня двух-трёх ярдов. Он вроде бы принялся отряхивать свой плащ, и я, отвернувшись, продолжила путь. Мужчина — среднего роста, шатен, обладатель необычно густых бровей, особенно выделявшихся на фоне нездорово бледного цвета лица, — также продолжил свой путь. Я остановилась опять, на сей раз специально. Он тоже остановился и сделал вид, что оглядывается. Эта игра в кошки-мышки быстро мне надоела. Завернув за угол, я резко развернулась и, когда мужчина остановился, чуть было не врезавшись в меня на ходу, раздражённо спросила:

— Может, объясните, что вам нужно?

— Мне — ничего, — ответил тот, нисколько не смущённый тем, что его раскусили. — Вас хочет видеть мой господин. Я уполномочен доставить вас к нему.

— И кто таков твой господин? — осведомилась я.

— Этого я сообщать не уполномочен.

— В таком случае очень глупо со стороны твоего господина ожидать, что я соглашусь на встречу, — отрезала я.

— А придётся, — развёл руками он, глядя мне за спину.

Я проявила непростительную оплошность. Следовало догадаться, что преследователь окажется не один. Но я не привыкла к вниманию преступных элементов к моей скромной персоне, и потому ничего серьёзного не заподозрила. Поэтому удар рукоятью меча по голове застал меня врасплох.


Глава 16. Разоблачение | Записки фаворитки Его Высочества | Глава 18. В плену







Loading...