home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЖИВОТНОЕ СО СТРАННЫМ ЖИЗНЕННЫМ ЦИКЛОМ

Вторая глава прослеживала тот этап эволюции человека, когда появились люди, по своей анатомии и поведенческим возможностям не отличающиеся от наших современников, но после этой главы мы еще не готовы перейти непосредственно к подробному рассмотрению того, как развивались важнейшие проявления человеческой культуры, такие как язык и искусство. Это связано с тем, что материалы второй главы основаны только на археологических свидетельствах, таких как кости и орудия труда. Да, полученные в результате эволюции большой мозг и прямохождение были необходимым условием для возникновения у человека речи и искусства, но одного этого было бы недостаточно. Один лишь человеческий скелет не гарантирует человеческого духа. Для того чтобы обрести истинно человеческие качества, нам потребовались также значительные изменения нашего жизненного цикла, которым и посвящена вторая часть этой книги.

Для любого вида мы можем охарактеризовать то, что биологи называют «жизненным циклом». Это понятие подразумевает такие особенности как количество детенышей в одном приплоде; интервал между появлением потомства; родительская забота (может и отсутствовать), которой окружают детенышей мать или отец; социальные отношения между взрослыми особями; способы выбора партнера для спаривания самцами и самками; менопауза (если есть); продолжительность жизни.

Мы воспринимаем варианты этих характеристик, присущие человеку, как нечто само собой разумеющееся, как норму, тогда как по стандартам животного мира наш жизненный цикл может показаться странным. У разных видов все перечисленные выше характеристики могут значительно различаться, и мы, люди, по многим показателям будем занимать крайнее положение. Приведем лишь некоторые, наиболее очевидные примеры; так, в приплоде у большинства животных намного больше одного детеныша; большинство отцов в животном мире не проявляют никакой родительской заботы; а если рассмотреть продолжительность жизни, то у человека она составляет семьдесят лет, тогда как большинство остальных видов живут лишь малую долю от этого срока.

Некоторые из наших исключительных особенностей характерны также для человекообразных обезьян, на основе чего можно предположить, что мы лишь сохранили черты, уже обретенные нашими обезьяноподобными предками. Так, например, у больших обезьян обычно не рождается одновременно более одного детеныша, роды происходят с интервалом в несколько лет, и живут они несколько десятилетий. Ни одна из этих особенностей не наблюдается у наиболее привычных нам видов животных (которые не находятся с нами в столь близком родстве), таких, как кошки, собаки, певчие птицы и золотые рыбки.

С точки зрения других характеристик, приведенных выше, мы будем сильно отличаться даже от обезьян. Назовем сначала очевидные отличия, связанные со вполне понятными функциями. Человеческим младенцам всю пищу приносят родители и после отлучения от груди, тогда как отлученные малыши обезьян добывают себе пищу сами. В человеческом обществе большинство отцов участвуют в заботе о потомстве не менее, чем матери, тогда как у шимпанзе этим занимаются только матери. Подобно чайкам, и в отличие от человекообразных обезьян и большинства других млекопитающих, мы живем в густонаселенных колониях- «гнездовьях», состоящих из номинально моногамных пар, при этом некоторые члены колонии также практикуют внебрачные половые связи. Все эти особенности не менее, чем большой объем мозга, важны для выживания и обучения человеческого потомства. Это объясняется тем, что человек добывает себе пропитание способами настолько сложными, невозможными без применения орудий труда, что отлученные от груди человеческие младенцы оказываются не в состоянии кормиться самостоятельно. В течение долгого времени необходимо, чтобы другие обеспечивали им пропитание, обучали их и защищали, — для этого требуется приложить намного большие усилия, чем те, которые прилагает мать-обезьяна. Поэтому у людей, как правило, вклад отцов, желающих, чтобы их отпрыски дожили до взрослого возраста, далеко не ограничивается спермой, как у орангутангов, — они оказывают своим партнершам намного более ощутимую помощь.

Жизненный цикл человека и диких обезьян имеет также и менее очевидные отличия, при этом вполне возможно заметить, в чем они проявляются. Многие из нас живут дольше большинства диких обезьян: даже у охотников и собирателей присутствуют престарелые члены племени, играющие чрезвычайно важную роль — хранителей опыта. Яички мужчины намного больше, чем у гориллы, но меньше, чем у шимпанзе, по причинам, которые будут подробно рассматриваться в третьей главе. Неизбежной считается менопауза у женщин, и в седьмой главе будет показано, почему для людей это полезно, — при этом подобное явление почти не наблюдается среди других животных. Наиболее близким аналогом в мире млекопитающих можно считать крошечных мышеподобных сумчатых в Австралии, и следует отметить, что менопауза среди них случается у самцов, а не у самок. Таким образом, долгий срок жизни, размер яичек, а также менопауза явились необходимыми условиями для развития человеческих качеств.

Есть и другие особенности нашего жизненного цикла, которые еще более отличают нас от обезьян, чем размер яичек; при этом по поводу функций, которые выполняют эти нестандартные черты, до сих пор ведутся жаркие дебаты. Необычным является то, что мы вступаем в половые связи в основном в уединенном месте и ради удовольствия, а не у всех на виду и только в период, когда самка способна к зачатию. Самки обезьян демонстрируют окружающим, что у них произошла овуляция, тогда как женщины могут даже не знать этого сами. Если размеру мужских яичек анатомы могут дать объяснение, то причину, по которой мужчина обладает огромным по отношению к его росту пенисом, мы все еще не знаем. Чем бы они ни объяснялись, все эти черты также стали составными частями того, что определяет человеческий облик. Без сомнения, трудно представить, как матери и отцы смогли бы успешно помогать друг другу в воспитании детей, если бы у женщин, как у самок некоторых приматов, в период овуляции гениталии приобретали бы ярко-красный цвет, а интерес к половым отношениям проявлялся бы у них только в это время, и они выставляли бы напоказ этот красный знак готовности, после чего вступали бы в половую связь у всех на глазах с любым мужчиной, оказавшимся поблизости.

Человеческое общество и воспитание детей опирается, следовательно, не только на изменения скелета, описанные во второй главе, но и на эти примечательные особенности нашего жизненного цикла. Но если историю эволюции скелета мы можем проследить, то для всех перемен в области жизненного цикла мы не сможем установить временных рамок, поскольку такие события не оставляют отпечатков в виде окаменелостей. В результате в палеонтологических трудах им уделяется очень мало внимания, несмотря на всю их важность. Археологи недавно обнаружили подъязычную кость неандертальца, а это один из ключевых элементов нашего артикуляционного аппарата, но никаких следов пениса неандертальца найти не удалось. Во многих работах доказывается наличие большого мозга у Homo erectus, но мы не знаем, начал ли этот вид склоняться к тому, чтобы уединяться для занятий сексом. Ключами к установлению хронологических рамок этих изменений жизненного цикла могут служить лишь некоторые выводы о продолжительности жизни, основанные на особенностях обнаруженных скелетов, и косвенные характеристики брачных отношений, определенные по различию роста ископаемых останков мужчин и женщин (подробнее об этом речь пойдет в третьей главе). С помощью раскопок мы можем подтвердить большой объем мозга, но никак не то, что именно у нас, а не у ныне живущих человекообразных обезьян, жизненный цикл более всего отклонился от того, какой был в древности у наших предков. Вместо этого нам приходится лишь на основе того факта, что наш жизненный цикл является исключительным (если сравнивать его с таковым не только у ныне живущих человекообразных обезьян, но и у других приматов), делать выводы о том, что именно мы изменились в большей степени.

В середине XIX века Дарвин показал, что анатомические особенности животных изменились в результате естественного отбора. Уже в этом столетии биохимики проследили, как изменился химический состав организма животных в ходе естественного отбора. Но то же произошло и с поведением животных, включая и репродуктивные особенности, в первую очередь, половое поведение. Особенности жизненного цикла имеют под собой генетическую основу, как мы увидим далее, и могут количественно отличаться среди особей одного вида. Например, некоторые женщины генетически предрасположены родить двойню, тогда как в других родах присутствуют гены, обеспечивающие более долгую, чем у остальных, продолжительность жизни. Особенности жизненного цикла влияют на то, насколько успешно мы передадим потомкам наши гены, выражаясь в том, какого успеха мы добиваемся в ухаживании за потенциальными партнерами, в зачатии и воспитании детей, а также в нашем выживании в зрелом возрасте. Подобно тому как в результате естественного отбора анатомические особенности животного приспосабливаются к экологической нише, и наоборот, так же естественный отбор формирует и жизненный цикл животного. Те особи, которые оставят после себя наибольшее количество выживших потомков, закрепляют свои особенности жизненного цикла наравне со строением скелета и химическим составом организма.

При рассмотрении этой точки зрения может оказаться сложным для понимания одна деталь: как может показаться, некоторые из наших особенностей, например, менопауза или старение, снижают (а не увеличивают) возможность оставить после себя большее число потомства, и таким характеристикам не следовало закрепляться в ходе естественного отбора. Часто полезно постараться понять эти парадоксы с точки зрения такого понятия как компромисс. В животном мире ничто не достается бесплатно и ничто не являет собой исключительно благо. Любое явление связано не только с выгодами, но и с затратами, поскольку задействует пространство, время или энергию, которые можно было бы посвятить чему-либо иному. Вы, возможно, полагаете, что женщины, у которых никогда не наступила бы менопауза, оставили бы после себя большее число потомков, чем те, у которых она наступила. Но рассмотрение скрытых затрат, связанных с отсутствием менопаузы, помогает понять, почему эволюция устроила женский организм так, чтобы без менопаузы невозможно было бы обойтись. Рассуждая подобным образом, мы можем разобраться с болезненными для нас вопросами, например, почему мы стареем и умираем, и выгоднее ли нам (даже только с точки зрения эволюции) хранить верность нашим супругам или вступать во внебрачные связи.

Говоря об этих моментах, я предполагаю, что особенности жизненного цикла, выделяющие человека среди остальных видов, имеют под собой некую генетическую основу. Замечания, которые я сделал в первой главе по поводу функций генов в общем случае, применимы также и к этой ситуации. Точно так же, как наш рост и большинство других внешне наблюдаемых черт находятся под влиянием не единственного гена, так и, конечно же, нет какого-то единственного гена, отвечающего за менопаузу, размер яичек или моногамию. В действительности, мы очень мало знаем о том, какова генетическая основа особенностей жизненного цикла человека, хотя селекционные опыты на мышах и овцах показали, что размер яичек определяется генетически. Очевидно то, насколько мы мотивированы заботиться о потомстве или стремиться к внебрачным связям, находится под сильнейшим воздействием культуры, и нет причин полагать, что на различия индивидуумов в этих отношениях в более значительной степени влияют гены. Тем не менее генетические различия между людьми и двумя другими видами шимпанзе возможно, все же вносят вклад в то, что многие особенности жизненного цикла всех человеческих популяций и всех популяций шимпанзе отличаются, причем весьма систематично. Не существует ни одного человеческого сообщества, какими бы ни были его культурные традиции, в котором яички у мужчин были бы такого же размера, как у шимпанзе, а у женщин не наступала бы менопауза. Весьма вероятно, что среди тех генов, которые отличаются у человека и шимпанзе (их число составляет 1,6%) и выполняют при этом некую функцию, значительная доля определяет собой как раз особенности нашего жизненного цикла.

В обсуждении уникальности жизненного цикла человека мы рассмотрим характерные черты человеческой социальной организации и половой анатомии, физиологии и поведения. Как уже отмечалось, среди черт, из-за которых мы кажемся странными по сравнению с остальными животными, можно назвать наши общества, состоящие из номинально моногамных пар, анатомию наших гениталий, а также наше постоянное стремление к занятиям сексом, которые происходят у нас в уединении. Характер нашей половой жизни отражается не только в особенностях гениталий, но и в сравнительной величине тела у мужчин и женщин (они намного менее отличаются, чем тела самцов и самок у горилл или орангутангов). Мы увидим, что некоторые из этих привычных черт, являющихся при этом нашими отличительными признаками, можно с уверенностью связать с определенными функциями, тогда как причины возникновения других остаются неизвестными.

Если писать о жизненном цикле человека откровенно, то совершенно невозможно просто отметить нашу номинальную моногамию и на этом остановиться. Очевидно, что внебрачный секс находится в большой зависимости от воспитания, которое получил каждый конкретный индивидуум, а также от норм, принятых в обществе, в котором он живет. И даже принимая во внимание это культурное влияние, все же требуется объяснить тот факт, что и институт брака, и случаи внебрачных связей наблюдались и наблюдаются во всех человеческих обществах, но при этом внебрачного секса не знают гиббоны, хотя некая форма «брака» у них практикуется (под браком подразумевается образование долговременных пар, состоящих из самца и самки и нацеленных на воспитание потомства); и что в отношении шимпанзе понятие внебрачных связей не имеет смысла, поскольку «брак» у них не практикуется. Таким образом, для адекватного описания уникального жизненного цикла человека необходимо рассмотреть наблюдаемое у нас сочетание брака и внебрачных связей. Как будет показано далее, в животном мире существуют прецеденты, позволяющие разобраться в эволюционном предназначении наблюдающейся у нас комбинации брака и внебрачных отношений: оказывается, что у мужчин и женщин отношение к внебрачному сексу отличается таким же образом, как у гусынь и гусаков.

Мы рассмотрим еще одну отличительную черту жизненного цикла человека, а именно то, как мы выбираем для себя половых партнеров, как тех, с кем вступаем в брак, так и остальных. Эта проблема практически не возникает в стае павианов, где выбора фактически не происходит: каждый самец стремится спариваться с каждой самкой, едва у нее начинается течка. Хотя у обыкновенных шимпанзе в некоторой степени практикуется выбор половых партнеров, в их поведении при этом все же проявляется намного меньше избирательности, чем у человека, и в своих неразборчивых связях они оказываются намного ближе, чем люди, к павианам. Выбор партнера является решением, имеющим важнейшие последствия для жизненного цикла человека, поскольку женатые пары не только ведут половую жизнь, но и совместно воспитывают потомство. Именно потому, что уход за человеческими детьми требует столь серьезного и длительного вложения сил со стороны родителей, нам приходится того, с кем мы будем совместно вносить эти «инвестиции», выбирать намного тщательнее, чем это делают павианы. Тем не менее будет показано, что мы можем найти в животном мире прецеденты выбора половых партнеров, происходящего таким же образом, как у людей, но наблюдается такое не у приматов, а у крыс и птиц.

Такого рода критерий выбора партнеров, на наш взгляд, сыграл важную роль в формировании межрасовых различий. Люди, родившиеся в разных частях земного шара, будут иметь значительно отличающуюся внешность, как и гориллы, орангутанги и любой другой вид животных, ареал обитания которых достаточно обширен. В некоторой степени различия внешности людей из разных географических областей отражают, без сомнений, естественный отбор, приспосабливающий нас к местному климату, точно так же, как у куньих, обитающих в районах, где выпадает снег, зимой шерсть становится белой, позволяя им лучше маскироваться и получить больше шансов на выживание. Но в шестой главе я покажу, что, как и утверждал Дарвин, внешние различия людей, населяющих разные географические зоны, возникли главным образом в силу полового отбора, то есть свойственных человеку методов выбора полового партнера.

Завершит разговор об особенностях нашего жизненного цикла рассмотрение вопроса о том, почему завершаться должна и сама наша жизнь. Старение является еще одной чертой нашего жизненного цикла, которая столь привычна, что мы воспринимаем ее, как нечто, само собой разумеющееся: все мы, конечно же, состаримся и когда-нибудь умрем. То же самое происходит со всеми особями всех видов животных, но у различных видов старение происходит в очень разном темпе. Наша продолжительность жизни весьма высока по сравнению с другими животными, к тому же она увеличилась примерно в тот период, когда кроманьонцы сменили неандертальцев. Большая продолжительность жизни сыграла и играет важную роль в человеческом поведении, поскольку она делает возможным эффективную передачу приобретенных умений от поколения к поколению. Но и люди тоже стареют. Почему же старение неизбежно, если мы обладаем столь значительной возможностью самовосстановления?

В этом вопросе, в намного большей степени, чем в других, обсуждаемых в этой книге, становится понятно, насколько важно рассматривать явления с точки зрения эволюционного компромисса. Если судить только с точки зрения возможности оставить после себя большее число потомков, то может показаться, что нам невыгодно вкладываться в механизмы самовосстановления, необходимые для того, чтобы жить дольше. Мы увидим, что понятие компромисса позволяет разобраться и в той загадке, которую представляет собой менопауза: это прекращение деторождения парадоксальным образом запрограммировано естественным отбором, и в результате женщины могут оставить после себя большее число выживших потомков.


Глава 2. "Большой скачок" | Третий шимпанзе | Глава 3. Эволюция человеческой сексуальности