home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19. Второе облако

 В настоящее время существует риск того, что человеческое общество уничтожит само себя, устроив либо ядерную катастрофу, либо экологическую. Вторая может случиться в результате массового исчезновения видов. В этой главе приводятся приблизительные оценки того, сколько видов мы уже истребили, сколько с большой вероятностью уничтожим в следующем столетии и как это массовое исчезновение видов скажется на нас.

У предшествовавших поколений не было поводов беспокоиться о том, выживет ли следующее поколение и будет ли в его распоряжении планета, подходящая для жизни. Наше поколение первым столкнулось с непростым вопросом о будущем детей. Значительную часть жизни мы тратим на то, чтобы научить детей жить самостоятельно и успешно взаимодействовать с другими людьми. И мы все чаще спрашиваем себя, не окажутся ли напрасными эти усилия.

Эти тревожные мысли возникают из-за двух нависших над нами облаков — оба могут иметь сходные последствия, но наше отношение к ним сильно отличается. Первое облако — риск ядерной катастрофы, который впервые проявил себя в виде ядерного полога над Хиросимой. Все согласятся, что эта угроза реальна, поскольку накопилось огромное количество ядерного оружия, а политики в течение всей человеческой истории периодически допускают грубые просчеты. Все согласятся и с тем, что если случится ядерный холокост, последствия для нас будут плачевными, и, вполне возможно, мы все погибнем. Наличие этой угрозы во многом определяет современную международную дипломатию. Единственное, в отношении чего люди еще не пришли к согласию, — то, каким образом лучше решать этот вопрос, то есть, например, следует ли стремиться к полному ядерному разоружению, к ядерному равновесию или к ядерному превосходству.

Другое облако — риск экологической катастрофы, которая может наступить вследствие разных причин; из них наиболее часто обсуждается постепенное исчезновение большинства видов земного шара. Что касается этой опасности, то, в отличие от ядерной катастрофы, практически нет согласия в отношении того, реален ли риск массового исчезновения видов, и действительно ли такое исчезновение, если оно случится, будет иметь серьезные нежелательные последствия. Чаще всего приводятся данные о том, что в результате деятельности человека в течение нескольких прошедших столетий исчезнет один процент видов птиц. Одну из крайних позиций занимают думающие люди — особенно экономисты и руководители промышленности, но также и многие биологи, и люди, чья профессия не связана с данной проблемой, — которые полагают, что утрата одного процента видов не будет иметь серьезных последствий, даже если бы она и случилась в действительности. Сторонники этой точки зрения считают, что один процент является сильно завышенным показателем, что большинство видов нам не нужны, а потому мы можем без ущерба для себя утратить в десять раз больше. Крайняя позиция противоположного толка состоит в том, что — так полагают многие другие мыслящие люди, в особенности биологи, занимающиеся природоохранными вопросами, и все большее число людей разных профессий, далеких от биологии, но участвующих в экологическом движении, — показатель в один процент сильно занижен относительно реального положения дел, а массовое вымирание видов поставит под угрозу качество жизни человека и саму возможность нашего выживания. Очевидно, что будущее наших детей во многом зависит от того, какая из этих крайних позиций ближе к истине.

Риски ядерной и экологической катастроф вместе ставят перед человечеством два вопроса, которые на сегодняшний день требуют как можно более срочного решения. В сравнении с этими двумя облаками наши привычные переживания по поводу рака, СПИДа и диеты кажутся незначительными, поскольку эти проблемы не ставят под угрозу существование человека как вида. Если не случится ни ядерной, ни экологической катастрофы, у нас будет достаточно свободного времени, чтобы решать задачи меньшей сложности, например, искать способы лечения рака.

Если мы не сможем отвести от себя эти две угрозы, то победа над раком все равно не поможет.

Сколько видов человек уже успел истребить? Сколько еще могут исчезнуть за время жизни наших детей? Если вымрут новые виды, будет ли это играть для нас какую-то роль? Насколько влияют вьюрки на валовый продукт нашей страны? Не суждено ли всем видам рано или поздно исчезнуть? Является ли массовое исчезновение видов лишь истерической выдумкой или реальной угрозой, которая может настичь в будущем, или, возможно, оно уже подтвердилось и в значительной степени состоялось?

Оценить реальные количественные показатели, характеризующие массовое истребление видов, мы сможем в три этапа. Во-первых, посмотрим, сколько видов исчезли в современную эпоху (то есть с 1600 года). Во-вторых, оценим, сколько других видов исчезли до 1600 года. На третьем этапе мы попробуем спрогнозировать, сколько еще видов могут вымереть за время жизни нашего поколения, наших детей и внуков. И после этого, наконец, рассмотрим вопрос о том, какое значение это для нас имеет.

Первый этап, то есть оценка числа видов, вымерших в современную эпоху, на первый взгляд кажется простым. Достаточно взять какую-либо группу растений или животных, подсчитать общее количество видов, отметить те, которые, как нам известно, вымерли в период после 1600 года, и сопоставить показатели. Для того, чтобы проделать такие подсчеты, удобнее всего взять птиц, поскольку их легче увидеть и идентифицировать, а также потому, что данные о птицах поступают от огромного количества наблюдателей. В результате о них известно больше, чем о любых Других группах животных.

Сегодня существует приблизительно 9000 видов птиц. В наше время за год обнаруживают всего один-два ранее неизвестных вида, таким образом, практически все существующие птицы уже получили названия. Наиболее значимая организация, наблюдающая за тем, что происходит с различными видами птиц, — Международный совет по охране птиц (СИПО), — подсчитала, что с 1600 года вымерло 108 видов птиц, а также многие подвиды. Практически все случаи такого исчезновения видов так или иначе вызваны деятельностью человека — особенно в недавний период. Сто восемь видов составляют один процент от общего числа видов птиц, которых насчитывается 9000. Вот откуда получен показатель в один процент, который я уже упоминал.

Вместо того чтобы воспринимать это как окончательный вариант данных о количестве вымерших современных птиц, мы сначала рассмотрим, каким образом было получено число 108. СИПО признает вид вымершим только после того, как птицу целенаправленно ищут в районе, где она, по имеющимся сведениям, ранее обитала или могла появиться, и в течение многих лет не обнаруживают. Во многих случаях наблюдатели за птицами прослеживали, как популяция сокращается до нескольких особей, а потом наблюдали за судьбой последних экземпляров. К примеру, среди видов, вымерших в США за последнее время, одной из последних потерь стал такой подвид как мерриттская приморская овсянка. Птица обитала на болотах близ Титусвилля, штат Флорида. Когда ее популяция сократилась из-за осушения болот, где овсянки обитали, природоохранные организации окольцевали тех немногих птах, которые уцелели, чтобы иметь возможность определять каждую конкретно. Когда их осталось всего шесть, птиц отловили, чтобы охранять и разводить в неволе. К сожалению, птицы одна за другой умерли. Последняя особь, с которой прекратил существование этот подвид, скончалась 16 июня 1987 года.

Таким образом, мерриттская приморская овсянка, вне всякого сомнения, является вымершим видом. Мы в той же степени не сомневаемся в отношении многих других подвидов и 108 видов птиц, указанных в числе вымерших. Вот полный список видов, исчезнувших в Северной Америке с момента европейской колонизации, с указанием года, когда умерла последняя особь: бескрылая гагарка (1844), очковый баклан (1852), лабрадорская утка (1875), каролинский попугай (1914) и странствующий голубь (1914). В прошлом бескрылая гагарка встречалась также и в Европе, но ни один из других видов европейских птиц не включен в список вымерших после 1600 года, хотя некоторые виды исчезли в Европе, сохранившись при этом на других континентах. Что же мы можем сказать об остальных видах птиц, которые по жестким критериям СИПО не могут быть отнесены к вымершим? Можем ли мы быть уверены в том, что они все еще существуют? Для большинства видов птиц Северной Америки и Европы ответом будет «да». Сотни тысяч фанатичных наблюдателей за птицами отслеживают все виды птиц на этих континентах каждый год. Чем более редким является вид, тем более настойчиво его разыскивают каждый год. Вымирание ни одного из видов североамериканских или европейских птиц не могло остаться незамеченным. Лишь для единственного вида птиц Северной Америки вопрос о существовании по-прежнему не решен: это багамский пеночковый певун, последний раз определенно наблюдавшийся в 1977 году; при этом СИПО не потеряла надежду его обнаружить, поскольку в более поздний период поступали неподтвержденные данные об этой птице. (Белоклювый дятел также, возможно, вымер, но его североамериканская популяция является «всего лишь» подвидом; несколько особей другого подвида дятлов до сих пор обитают на Кубе.) Таким образом, число видов североамериканских птиц, вымерших с 1600 года, совершенно точно не может быть менее пяти или более шести. Всякий вид, за исключением багамского пеночкового певуна, можно отнести к одной из двух категорий — либо к числу «определенно вымерших», либо «определенно существующих». Аналогичным образом число видов европейских птиц, вымерших с 1600 года, составляет один вид — не два, не ноль, но один.

Следовательно, мы получили точный, не допускающий разночтений ответ на вопрос о том, сколько видов североамериканских и европейских птиц вымерло с 1600 года. Если бы мы могли дать в той же степени определенный ответ и для других групп видов, то первый этап в решении вопроса о массовом вымирании видов был бы решен. К сожалению, в отношении других групп растений и животных такой четкой статистикой мы не располагаем, а также не можем столь же точно оценить состояние видов птиц в Других регионах мира — и менее всего в тропиках, где живет подавляющее большинство видов. Во многих тропических странах наблюдателей за птицами мало или нет совсем, а ежегодный мониторинг состояния видов птиц не производится. Во многих тропических районах мониторинг не проводился со времен проведения первого биологического исследования много лет назад. Статус значительного числа тропических видов неизвестен, поскольку их никто не видел вновь или не пытался целенаправленно разыскивать с тех пор, как они были обнаружены. К примеру, если говорить об изучаемых мною птицах Новой Гвинеи, монах Брасса известен только по восемнадцати особям, которые были застрелены в одной из лагун на реке Иденбург в период с 22 марта по 29 апреля 1939 года. Ни один ученый не посещал позднее эту лагуну, так что мы ничего не знаем о нынешнем состоянии монаха Брасса.

В случае с монахом Брасса нам хотя бы известно, где искать такую птицу. Многие другие виды описаны по материалам, привезенным экспедициями XIX века, и место обнаружения указано весьма неопределенно, — к примеру, «Южная Америка». Попробуйте определить статус редкого вида, располагая настолько приблизительными сведениями о том, где его стоит искать! Мы не знаем ничего о пении, поведении и предпочтительных местах обитания таких видов. Значит, мы не знаем ни где их искать, ни как их опознать, если мы вдруг увидим или услышим.

Многие тропические виды не могут быть отнесены по своему состоянию ни к «определенно вымершим», ни к «определенно существующим», — их статус просто неизвестен. Лишь случайным образом получается, что некий вид привлекает внимание орнитологов, становится объектом исследования и вследствие этого может быть признан «возможно вымершим».

Приведу пример. Другой тропический тихоокеанский регион, где я люблю наблюдать птиц — Соломоновы острова, — запомнился старшему поколению американцев и японцев как место наиболее ожесточенных сражений второй мировой войны. (Помните остров Гуадалканал, битву за Хендерсон-Филд, патрульный торпедный катер под командованием будущего президента Кеннеди, и «токийский экспресс»?) СИПО называет в числе вымерших лишь один из видов птиц Соломоновых островов — хохлатого голубя Мика. Но я свел в таблицу все данные по недавним наблюдениям за 164 известными видами птиц с Соломоновых островов и обратил внимание, что 12 из этих 164 видов никому не встречались с 1953 года. Некоторые из этих двенадцати видов несомненно вымерли, поскольку в прошлом они водились в изобилии, а заметить их несложно. Несколько жителей Соломоновых островов рассказывали мне, что этих птиц истребили кошки.

Двенадцать возможно вымерших видов из 164 — это не так много, чтобы вызвать серьезное беспокойство. Тем не менее на Соломоновых островах экологическая ситуация намного лучше, чем в остальных тропических регионах, поскольку там проживает сравнительно немного людей, мало видов птиц, хозяйственная деятельность развита слабо, а естественных лесов много. Более типичным примером тропического региона является Малайзия, отличающаяся разнообразием видов; и большая часть равнинных лесов там вырублена. Ученые, изучавшие природу этих мест, обнаружили 266 видов рыб, живущих в пресноводных лесных реках Малайзии. Недавно было проведено новое исследование, длившееся четыре года; из 266 видов удалось найти лишь 122 — менее половины. Остальные 144 вида пресноводных рыб Малайзии несомненно либо вымерли, либо встречаются очень редко, либо водятся на очень ограниченной территории. Люди не успели заметить, как эти рыбы обрели статус вымерших.

Малайзия может служить типичным примером того, что происходит в тропиках под воздействием человека. Как и большинству других видов животных, за исключением птиц, рыбам ученые уделяют внимание лишь время от времени, а не систематическим образом. Таким образом, на основании данных о том, что Малайзия утратила (или почти утратила) половину своих пресноводных рыб, мы имеем право предполагать, что то же самое можно сказать о видовом составе растений, беспозвоночных и позвоночных, за исключением птиц, на большей территории остальных тропических стран.

Итак, одна из проблем, затрудняющих определение числа видов, вымерших с 1600 года, состоит в том, что статус многих, а возможно, даже большинства описанных видов неизвестен. Но есть и другая проблема. До сих пор мы оценивали масштабы исчезновения только тех видов, которые уже открыты и описаны (названы). Могли ли какие-либо виды исчезнуть до того, как их успели описать?

Конечно же, могли, ведь по данным, полученным с помощью методики выборочного исследования, можно предположить, что количество всех видов в мире составляет около тридцати миллионов, тогда как описаны из них на настоящий момент менее двух миллионов. Два примера могут подкрепить нашу уверенность в том, что и виды могли вымереть до того, как были описаны. Ботаник Элвин Джентри наблюдал за растениями на Сентинеле, обособленной горной гряде в Эквадоре, где обнаружил тридцать восемь новых видов, распространение которых ограничивалось этим горным районом. Вскоре в этих горах провели вырубку леса, и растения были уничтожены. На острове Большой Кайман в Карибском море зоолог Фред Томпсон обнаружил два новых вида наземных улиток, распространенных только в лесу на известковой гряде. Через несколько лет был полностью вырублен, а на его месте построили жилой район.

В силу того, что по воле случая Джентри и Томпсон посетили эти горные районы до вырубки леса, а не после, мы сейчас знаем названия этих исчезнувших видов. Но в большинстве тропических регионах биологи не приезжают предварительно изучить те места, где начинается рубка леса и строительство. На Сентинеле также могли обитать улитки, а в бессчетных горных районах в тропиках существовали и растения, и улитки, которые человек уничтожил еще до того, как наука успела их открыть.

Короче говоря, проблема определения числа вымерших современных видов поначалу кажется несложной, и результаты сначала получаются не слишком тревожными, — так, к примеру, во всей Северной Америке и Европе вымерло всего пять или шесть видов птиц. Тем не менее после некоторого размышления мы обнаруживаем две причины, по которым опубликованные списки видов, признанных вымершими, отражают лишь малую часть от реального количества. Во-первых, в опубликованных списках могут быть перечислены только виды, уже имеющие названия, тогда как подавляющее большинство видов (помимо хорошо изученных групп, таких как птицы) человек оставил безымянными.

Во-вторых, если рассматривать ситуацию за пределами Северной Америки и не учитывать птиц, опубликованные списки состоят только из тех немногих названных видов, которые привлекли, по той или иной причине, интерес какого-либо биолога, который и обнаружил, что вида более не существует. Среди остальных видов, статус которых неизвестен, многие, весьма вероятно, вымерли или близки к этому — как, к примеру, в случае малазийских пресноводных рыб, из которых исчезла примерно половина видов.

А теперь давайте перейдем ко второму этапу в рассмотрении вопроса о массовом вымирании видов. До этого момента мы рассматривали только виды, уничтоженные после 1600 года, то есть с момента начала научной классификации видов. Истребление этих видов произошло из-за роста численности человеческой популяции, которая распространилась на ранее безлюдные территории и стала изобретать все более разрушительные технологии. А возникли ли эти факторы внезапно в 1600 году, по прошествии нескольких миллионов лет истории человечества? Разве человек не истреблял никаких животных до 1600 года?

Конечно, истреблял. До расселения нашего вида, случившегося пятьдесят тысяч лет назад, ареал обитания человека ограничивался Африкой, а также более теплыми регионами Европы и Азии. С того момента и до 1600 года происходила масштабная географическая экспансия нашего вида, в результате которой около 50 000 лет назад человек поселился в Австралии и Новой Гвинее, около 20 000 лет назад — в Сибири, около 11 000 лет назад — на большей части Северной и Южной Америки и лишь с 2000 года до н. э. — на большинстве островов далеко в океане. Произошла также и масштабная количественная экспансия нашего вида, численность которого 50 000 лет назад составляла, возможно, несколько миллионов, а к 1600 году увеличилась до полумиллиарда человек. Также возросла и разрушительность нашей деятельности, — охотничьи приемы совершенствовались в течение последних 50 000 лет (глава 2), за последние 10 000 лет (главы 10 и 14) у нас появились шлифованные каменные орудия и сельское хозяйство, а металлическими орудиями мы пользуемся последние 6000 лет.

В каждом регионе мира, до которого люди впервые добрались в течение последних 50 000 лет, появление человека приблизительно совпало с масштабными волнами вымирания доисторических видов. В предыдущих двух главах я рассказывал о том, как это происходило на Мадагаскаре, в Новой Зеландии, в Полинезии и в Америках. После того как люди добрались до Австралии, этот континент утратил своих гигантских кенгуру, сумчатых львов и других гигантских сумчатых. Примерно в тот период, когда индейцы достигли Северной Америки 11 000 лет назад, она лишилась львов, гепардов, местного вида диких лошадей, мамонтов, мастодонтов, гигантских наземных ленивцев и еще нескольких десятков видов крупных млекопитающих. Такие острова Средиземного моря как Крит и Кипр утратили карликовых слонов и гиппопотамов, тогда как на Мадагаскаре исчезли гигантские лемуры и бескрылые птицы эпиорнисы. С прибытием полинезийцев Новая Зеландия утратила гигантских нелетающих моа, а Гавайи — бескрылых гусей и десятки более мелких птиц, около 1000 и 500 года н. э. соответственно.

С тех самых пор как ученые заметили, что такое исчезновение видов происходит одновременно с прибытием человека, идут споры, виновен ли в этом человек, или он просто оказался в тех местах в момент, когда животные не выдержали перемен климата. Что касается волн вымирания видов на островах Полинезии, то в настоящее время уже не осталось сомнений в их причине: тем или иным образом они были спровоцированы прибытием полинезийцев. Волны вымирания птиц и прибытие полинезийцев пришлись на одни и те же несколько веков, в течение которых никаких значительных изменений климата не происходило; при этом в полинезийских печах обнаружены кости тысяч изжаренных моа. В случае с Мадагаскаром совпадение по времени выглядит столь же убедительно. Но причины более ранних волн вымирания, особенно тех, которые произошли в Австралии и в Америках, все еще остаются предметом разногласий.

Как я уже показывал в восемнадцатой главе по поводу волн вымирания видов в Америке, мне кажется, что имеющиеся данные убедительно свидетельствуют: человек сыграл важнейшую роль и в других случаях исчезновения видов, за пределами Полинезии и Мадагаскара. В каждой части света волна вымирания началась с момента прибытия человека, при этом в других районах, где в то же самое время имели место схожие изменения климата, подобного вымирания не происходило, и в прошлом в тех же самых районах климатические перемены сходного характера не сопровождались вымиранием.

Таким образом, я сомневаюсь, что причиной вымирания стал климат. Все, кто бывал в Антарктике или на островах Галапагос, знают, как доверчивы тамошние животные, не успевшие привыкнуть к человеку. Фотографы и в наши дни могут подойти совсем близко к этим наивным животным, — а в прошлом этой возможностью пользовались охотники. Мне представляется, что первые охотники точно так же подходили вплотную к наивным мамонтам и моа в других частях света, тогда как непуганые птицы на Гавайях и других островах легко становились жертвами крыс, явившихся вместе с первыми охотниками.

И виды истреблялись не только доисторическим человеком в районах, ранее не им населенных. За последние 20 000 лет вымерли также виды, обитавшие в районах, давно освоенных человеком; в Евразии исчезли шерстистые носороги, мамонты и гигантский олень (ирландский большерогий олень), а Африка утратила гигантского буйвола, гигантского бубала и гигантскую лошадь. Эти крупные животные также могли стать жертвой доисторического человека, который охотился на них в течение долгого времени, но оружие, которым он пользовался на охоте, сделалось лучше, чем в прошлом. Крупные млекопитающие Евразии и Африки не были непривычными к соседству с человеком, и исчезли они по тем же самым двум причинам, что погубили в Калифорнии гризли, а в Британии — медведей, волков и бобров, истребленных сравнительно недавно, хотя человек охотился на них многие тысячелетия. Эти две причины — возросшая численность человечества и усовершенствованное оружие.

Можем ли мы хотя бы приблизительно оценить, какое число видов вымерло в ходе доисторических волн истребления? Никто даже не пытался приблизительно оценить число растений, беспозвоночных или ящериц, вымерших в результате разрушения среды обитания в доисторическую эпоху, но практически на всех океанских островах, исследовавшихся палеонтологами, обнаружены останки птиц, вымерших в недавнюю эпоху. Путем экстраполяции данных на острова, где палеонтологические исследования еще не проводились, мы можем предположить, что около 2000 видов птиц, то есть пятая часть от всех видов птиц, существовавших несколько тысячелетий назад, — являлись островными видами, вымершими уже в доисторический период. В это число не входят те виды птиц, которые могли быть уничтожены в доисторическую эпоху на континентах. Из крупных млекопитающих в Северной Америке, Южной Америке и Австралии вымерли, соответственно, около 73,80 и 86 процентов в момент прибытия на эти континенты человека или вскоре после того.

Оставшийся этап в рассмотрении вопроса о массовом вымирании видов состоит в предсказании будущего. Остался ли в прошлом пик волны вымирания видов, вызванной человеком, или еще только предстоит? Есть несколько вариантов ответа.

Один из простых способов оценки состоит в том, чтобы прикинуть число видов, которые вымрут в будущем, на основе данных о видах, находящихся под угрозой вымирания на сегодняшний день. Популяции скольких из существующих видов сократились до опасно низких показателей? По оценкам СИПО, как минимум 1666 видов птиц находятся либо в опасности либо под угрозой исчезновения, — это около двадцати процентов от общего числа ныне существующих видов. Я говорю «как минимум 1666», поскольку это число ниже реального количества по той же причине, по которой, как я уже пояснял, заниженным является указанное СИПО число вымерших видов. Оба показателя учитывают только те виды, статус которых привлек внимание ученых, тогда как переоценки состояния всех видов птиц не проводилось.

Другой способ прогнозирования будущего состоит в том, чтобы понять механизмы уничтожения видов животных человеком. Темпы вымирания видов, вызванного деятельностью человека, могут продолжать ускоряться до тех пор, пока численность человечества и состояние технологий не стабилизируются, но в обеих областях никаких признаков стабилизации не наблюдается. Численность нашей популяции выросла в десять раз с 1600 года, когда она составляла полмиллиарда человек, и до настоящего момента, когда нас стало больше пяти миллиардов; при этом численность продолжает расти почти на два процента в год. Каждый день появляются новые технологические разработки, которые изменяют жизнь Земли и ее обитателей. Существует четыре механизма уничтожения видов по вине нашей продолжающей расти популяции: чрезмерный промысел, привнесение новых видов, разрушение среды обитания и «волновой эффект». Посмотрим, стабилизировался ли уровень воздействия этих четырех механизмов уничтожения на постоянной отметке.

Чрезмерный промысел — когда животных убивают так много, что их численность не успевает восстанавливаться — является основным механизмом истребления человеком крупных животных, от мамонтов до калифорнийских медведей гризли. (Последние изображаются на флаге Калифорнии, штата, где я живу, но многие из моих земляков-калифорнийцев не отдают себе отчета в том, что мы уже давным-давно истребили животное, являющееся символом штата.) Уничтожил ли человек всех крупных животных, которых способен истребить? Очевидно, что это не так. Когда из-за сокращения численности китов был введен международный запрет на коммерческий китобойный промысел, Япония объявила о решении втрое увеличить допустимое число китов, убиваемых этой страной «в научных целях». Все мы видели фотографии, изображающие охоту на африканских слонов и носорогов, которых убивают ради их бивней или рогов. Если сохранятся такие темпы уничтожения животных, то за одно-два десятилетия исчезнут не только слоны и носороги, но и большинство популяций других крупных млекопитающих Африки и Юго- Восточной Азии за пределами сафари-парков и зоопарков.

Второй механизм состоит в том, что человек, намеренно или случайно, привносит некоторые виды на территории, где их прежде не встречалось. В качестве примеров привнесенных человеком видов можно вспомнить такие известные виды, которые сейчас занимают прочные позиции в США, как пасюки, европейские скворцы, хлопковый долгоносик, также грибок, вызывающий заболевание цератоциститис вязовый и эндотиевый рак коры каштана съедобного. Европа также приобрела привнесенные из других регионов виды, примером которых служит тот же пасюк (английское название «норвежская крыса» является ошибочным, поскольку животное происходит из Азии, а не из Норвегии). Когда виды одного региона оказываются внедрены в природу другого, они часто истребляют некоторые местные виды, поедая их или заражая болезнями. До того виды-жертвы эволюционировали в условиях, где их новые враги отсутствовали, и в результате у них не выработалось никаких средств защиты. Американский каштан уже практически уничтожен эндотиевым раком коры — азиатским грибком, к которому устойчивы каштаны Азии. Подобным образом козы и крысы уничтожили многие виды растений и птиц на океанских островах.

Распространил ли человек по миру все виды возможных вредителей?

Очевидно, что еще нет, — на многих островах до сих пор нет ни коз, ни пасюков, а многие насекомые и инфекции не затронули стран, которые пытаются их не допустить путем карантина. Министерство сельского хозяйства США затрачивает огромные средства, но, похоже, безуспешно, чтобы предупредить распространение в стране пчел-убийц и средиземноморской плодовой мухи. Возможно, крупнейшей волной вымирания уже в наше время, причиной которой стало внедрение постороннего хищника, окажется процесс, который начался в африканском озере Виктория, где обитают сотни видов рыб, не встречающихся более нигде в мире. Нильский окунь — крупная хищная рыба, намеренно выпущенная в озеро для создания рыбного хозяйства — пожирает уникальных местных рыб.

Третий путь истребления видов животных человеком состоит в уничтожении среды обитания. Большинство видов живут только в среде определенного типа: болотная камышовка живет на болотах, тогда как сосновая древесная славка — в сосновом лесу. Осушая болота или вырубая леса, человек уничтожает виды, зависимые от этой среды обитания, так же неотвратимо, как если бы он отстреливал всех представителей конкретных видов. Так, например, когда был вырублен весь лес на филиппинском острове Себу, девять из десяти эндемичных видов птиц острова вымерли.

Если говорить об уничтожении среды обитания, здесь самое худшее нам еще предстоит, поскольку только сейчас человек начал по-настоящему уничтожать влажные тропические леса, среду, отличающуюся огромным разнообразием видов. Биологическое разнообразие влажных джунглей поразительно: к примеру, на одном дереве в Панаме может проживать более полутора тысяч видов жуков. Влажные джунгли покрывают шесть процентов поверхности Земли, но в них обитает половина существующих на планете видов. В каждом районе влажных джунглей имеется большое число видов, не встречающихся нигде более. Назовем лишь некоторые исключительно богатые по своему разнообразию дождевые леса, которые уничтожаются в наше время: почти полностью вырублены джунгли на атлантическом побережье Бразилии и на равнинах Малайзии, а в ближайшие пару десятилетий то же самое ждет леса Борнео и Филиппин. К середине следующего века большие участки тропических лесов сохранятся, скорее всего, только в отдельных местах бассейнов рек Заир и Амазонки.

Каждый вид зависит от других, которые служат ему пищей и обеспечивают место для жизни. Таким образом, виды связаны друг с другом, как разветвляющиеся цепочки домино. Толчок одной косточки домино заставляет упасть несколько костяшек подряд; так и уничтожение одного вида может привести к утрате других, а их исчезновение поставит под угрозу существование еще нескольких видов. Этот четвертый механизм истребления можно назвать волновым эффектом. В природе существует множество видов, и они настолько сложным образом связаны между собой, что практически невозможно предвидеть, каким может быть волновой эффект от вымирания какого-либо конкретного вида.

К примеру, пятьдесят лет назад нйкто не мог предположить, что исчезновение больших хищников (ягуаров, пум и гарпий) на принадлежащем Панаме острове Барро-Колорадо приведет к вымиранию маленьких муравьеловок и к серьезным изменениям

в видовом соотношении деревьев в лесах острова. Тем не менее именно так все и произошло, поскольку в прошлом крупные хищники поедали хищников среднего размера, таких как пекари, обезьяны и носухи, а также питавшихся семенами животных среднего размера, агути и пака. С исчезновением крупных хищников произошел взрывной рост численности средних по величине хищников, которые съели муравьеловок и их яйца. Питавшиеся семенами животные среднего размера также размножились и съели падавшие на землю крупные семена, подавив тем самым размножение деревьев с крупными семенами и способствуя размножению соперничающих видов деревьев, имевших мелкие семена. Ожидается, что это изменение видового состава лесных деревьев приведет, в свою очередь, к росту численности мышей и крыс, питающихся мелкими семенами, а затем к резкому росту числа ястребов, орлов и оцелотов, охотящихся на мелких грызунов. Таким образом исчезновение трех не особенно распространенных видов крупных хищников стало началом волнообразно распространяющихся изменений во всем растительном и животном сообществе, в ходе которых случилось в том числе и вымирание многих других видов.

В результате действия этих четырех механизмов — чрезмерного промысла, привнесения новых видов, разрушения среды обитания и волнового эффекта — к середине следующего века, когда человеческим детям, родившимся в этом году, будет шестьдесят, может вымереть или оказаться под угрозой исчезновения более половины ныне существующих видов. Я, подобно многим современным отцам, часто задумываюсь, как рассказать моим сыновьям-близнецам, которым сейчас четыре года, о мире, в котором я вырос и которого они никогда не увидят. К тому времени, когда они достаточно подрастут, чтобы поехать со мной в Новую Гвинею, одну из сокровищниц биологического разнообразия в мире, где я проработал последние двадцать пять лет, — большая часть восточного нагорья Новой Гвинеи останется без леса.

Если сложить число видов, вымирание которых уже произошло по вине человека, и тех, которых мы уничтожим в самом ближайшем времени, становится понятно, что нынешняя волна вымирания вскоре превзойдет по последствиям столкновение с астероидом, которое, как полагают, уничтожило динозавров. Млекопитающие, растения и многие другие типы организмов пережили это столкновение почти без потерь, а нынешняя волна затрагивает все виды, от пиявок и лилий до львов. Таким образом, кризис вымирания видов, о котором говорят, — не истеричная фантазия и не просто серьезный риск для будущего человечества. В действительности этот процесс набирает темпы в течение 50 000 лет и подойдет к завершению уже при жизни наших детей.

А теперь, наконец, рассмотрим два аргумента, в которых признается реальность вымирания, но отрицается его значимость. Первое: разве вымирание не является естественным процессом? А если это так, почему мы так переживаем из-за волны вымирания, происходящей сейчас?

Ответ на первый вопрос состоит в том, что современные темпы вымирания, вызванного деятельностью человека, намного выше естественных темпов. Если верен прогноз, что в течение следующего века исчезнет половина из существующих на данный момент в мире тридцати миллионов видов, то процесс вымирания видов идет сейчас со скоростью около 150 000 видов в год, или семнадцать видов в час. Из живущих в мире 9000 видов птиц вымирает не менее двух в год, тогда как в естественных условиях исчезает менее одного вида за столетие, то есть нынешние темпы как минимум в 200 раз превышают естественные. Отрицать критический уровень вымирания видов на почве того, что вымирание естественно, — то же самое, что отрицать геноцид, заявляя, что смерть неизбежно постигнет всех людей.

Второй аргумент прост: ну и что? Мы заботимся о собственных детях, а не о жуках или дартерах-моллюскоедах; если вымрут десять миллионов видов жуков, кому до этого дело? Ответ на этот вопрос столь же прост. Как и все виды, мы зависим от других видов во многих отношениях. Назовем только наиболее очевидные проявления этой зависимости: другие виды вырабатывают кислород, которым мы дышим, поглощают углекислый газ, который мы выдыхаем, перерабатывают наши сточные воды, дают нам еду, поддерживают плодородность нашей почвы и обеспечивают нас деревом и бумагой.

А нельзя ли оберегать те конкретные виды, которые нам нужны, а остальные пусть вымирают? Конечно же, нет, потому что необходимые нам виды зависят от других видов. Панамские муравьеловки не могли предвидеть, что им не обойтись без ягуаров; цепочка экологических домино настолько сложна, что и человек не может определить, без каких звеньев этой цепи можно прожить. Кто из вас в состоянии ответить на вот эти три вопроса. Какие десять видов деревьев обеспечивают большую часть сырья для производства бумаги в мире в целом? Для каждого из этих десяти видов деревьев какие десять видов птиц поедают большинство насекомых-вредителей, угрожающих этому дереву, какие десять видов насекомых опыляют большинство его цветков, и какие десять видов животных в наибольшей степени способствуют распространению его семян? От каких других видов зависят эти десять птиц, насекомых и животных? Директору лесозаготовительного предприятия, который пытается разобраться, исчезновение каких видов мы можем допустить, нужно уметь отвечать на эти три сложных вопроса.

Когда вы оцениваете целесообразность некоего проекта застройки, который принесет доход в миллион долларов, но может привести к уничтожению нескольких видов, у вас есть большой соблазн предпочесть прибыль, игнорируя события, которые произойдут лишь с некоторой долей вероятности. Обычно я привожу следующую аналогию. Некто предлагает вам миллион долларов в обмен на право безболезненно отрезать две унции вашей драгоценной плоти. Вы решаете, что две унции составляют всего лишь тысячную долю от веса вашего тела, так что девятьсот девяносто девять тысячных (это много) у вас останутся. Это допустимо, если две унции будут взяты из излишков вашего жира, а удалять их будет опытный хирург. А что случится, если хирург просто оттяпает две унции из любой части вашего тела, от которой ему удобнее резать, или если он не знает, какие части тела являются необходимыми? Может оказаться, что он вырежет эти две унции из вашего мочеиспускательного канала. Если вы собираетесь продать большую часть своего тела, как человечество сейчас планирует уничтожить большую часть естественных мест обитания, имеющихся на нашей планете, то вы гарантированно утратите в конце концов и свою уретру.

В заключение постараемся адекватно оценить значимость проблем, сравнив два облака, которые, как я уже упоминал в самом начале главы, омрачают наше будущее. Ядерная катастрофа, несомненно, окажется для нас фатальной, но она не происходит прямо сейчас и может не произойти в будущем. Экологическая катастрофа тоже окажется несомненно фатальной, но ее отличие в том, что она уже идет. Она началась десятки тысяч лет назад, а в наше время приносит больше вреда, чем когда-либо в прошлом, и ее темпы нарастают, а развязка наступит не позднее, чем через сто лет, если люди не примут мер. Единственное, в чем мы не можем быть уверены, — придется ли этот момент на время жизни наших детей или внуков, и решится ли человечество прямо сейчас приступить к действиям (суть которых очевидна), чтобы сдержать этот процесс.



Глава 18. Блицкриг и день благодарения в Новом Свете | Третий шимпанзе | Эпилог