home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Оптимальный, экстремальный…

«Так ли уж необходимы в нашей речи многочисленные иностранные слова? Особенно убийственно звучат всякие максимальный, оптимальный, экстремальный» — такое мнение доводится слышать часто.

В нашей речи подобным словам действительно не должно быть места, так и рекомендуют все толковые словари: оптимальный — слово книжное, а экстремальный вовсе туда не попало.

Однако кроме обычной речи существует язык науки, который нуждается в специальных обозначениях для конечных, допустимых или возможных, пределов опыта, наблюдения или действия. Язык науки в высшей степени интернационален, и в данном случае при образовании русских прилагательных, обозначающих «конечный предел», стали использовать латинские слова, давно известные русскому языку: максимум — с начала XX века, оптимум — с 30-х годов, экстремум — с 60-х годов. Последовательная смена обозначений максимальный — оптимальный — экстремальный отражает попытки научного сознания точнее отразить уровень предельности: наивысший — наилучший — самый крайний в своих проявлениях. Ученые всегда точно понимают смысл таких слов; например, в одной из статей в газете «Известия» говорится «об экстремальных психологических моделях» и «экстремальных условиях» проверки человеческого характера. Экстремум и есть технический термин для одновременного обозначения минимума и максимума, потому что латинское слово extremum значит крайнее, предел, за которым ни в одну сторону ничего уже нет.

До ученых этим словом пользовались политики: экстремизм — крайние взгляды и действия в политике. Нужно, впрочем, сказать, что эти латинские слова долгое время и по внешнему виду считались чужими словами специального языка. Они писались латинскими буквами фактически до начала XX века (так во всех словарях и трактатах прошлого века). Еще в 1889 году известный нам А. Б. писал: «Есть много латинских слов, вошедших в наш язык, которые пишутся по-русски, и только весьма немногие почему-то сохраняют преимущество являться в латинской графической подлинности. К таким словам относятся maximum и minimum, которые, принимая падежные окончания русских имен существительных мужского рода, отделяют их от себя апострофом; так — родительный падеж от maximum — maximum’a и т. д.». Только войдя в наш лексикон как слово максимум, дало оно и русскую форму максимальный, и началось то самое движение мысли, о котором тут речь.

Попадая в язык газет, новое слово всегда несколько размывает свои значения, журналисты предпочитают переносные, образные его значения, и это некоторое время смущает как ученых, привыкших к точности обозначений, так и широкую публику, вообще не знакомую с такими значениями; им нужно специально учиться. Однако история многих других слов показывает, что именно в языке публицистики отрабатываются те значения новых слов, которые впоследствии переходят из терминов в разговорную речь. Влиятельность научного знания в наши дни может обеспечить такую поддержку и слову экстремальный.

Уже и сейчас в разговорную речь многих людей оно проникает, но воспринимается пока как рисовка, некоторое манерничание и вызывает неодобрение. Так бывает, когда слово еще не стало русским, является, как говорят, варваризмом. В простом разговоре об обычных вещах лучше все-таки использовать русские соответствия всем указанным здесь словам: не максимальный, а наибольший, наивысший, не оптимальный, а наилучший, не экстремальный, а предельный, крайний, самый крайний. Стилистически это и звучит лучше, и значений имеет больше, а в разговорной речи возможность передать личное отношение к тому, что говоришь, крайне важна. Человек не просто «выражается», он «самовыражается».


Масштабный | Гордый наш язык… | Конструктивный, позитивный, негативный…