home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Лана

Мне было хорошо. Очень хорошо. Тепло и уютно. Сон уже тихо ушел и началось самое любимое мое состояние – предутренняя дрема, когда сна уже вроде как и нет, но и отпускать окончательно он еще и не собирается. Вставать не хотелась до ужаса.

А сон–то, какой был интересный и красочный! Будто я куда–то попала, за мной гонялись, я с кем–то убегала, на кого–то мы нарвались… Дальше не помню, обидно…

Кто–то где–то рядом выводил до ужаса гнусавым голосом что–то нудное, убаюкивающее получше всяких колыбельных. Вот только лежать на спине я не сильно люблю. Да еще в такой неудобной позе, положив руки поверх одеяла…

Вот ведь! Нахальный солнечный луч острой шпилькой ударил в глаза. Я поморщилась, натянула одеяло на голову, повернулась на бок и свернулась более удобным для меня клубочком. Только чего это кровать такая узкая? И жесткая?..

Голос поперхнулся и закашлялся. Повисла блаженная тишина. Но не на долго. Кто–то завопил во все горло и с надрывом: «Упы–ы–ы–ырь!!!!» и стадо слонов ринулось куда–то прочь…

Вот ведь, ненормальные… Я с головой залезла под подушку, устраиваясь поудобнее и нацеливаясь подремать еще чуть–чуть. Но не тут–то было! Вопль подхватили другие глотки, вопя теперь уже «Лана!!» Блин, балахманные какие–то!

Меня стали тормошить и пытаться стянуть одеяло. От попыток хищения собственности я отбрыкивалась ногами и старалась поглубже зарыться под подушку упрямо не желая просыпаться.

А потом меня нагло стащили с постели вместе с одеялом и подушкой.

– Лана!!! Ты живая!! Вставай! – восхищенно заорали мне в ухо.

За что тут же получили вышеупомянутой подушкой.

– Сегодня суббота… – промямлила я, пытаясь вновь принять горизонтальное положение и продолжить прерванное действие.

Не удалось. Меня, держа под руки, подняли в воздух, и… плеснули в лицо холодной водой!!

– Трать–тарарать!! – возопила я, пытаясь вырваться и достать того умника, который устроил мне с утра холодное обливание.

Открыла глаза и узрела… радостные рожи главных действующих лиц своего персонального бреда.

– Так это не сон?! – разом обмякнув, тихо переспросила я.

– Ланочка!! – на моей шее повисла Рони, тогда как я сама висела на руках Монка.

– Хррр! Рони! Я понимаю, ты рада меня видеть, но может, все же отпустишь?! А то я не надолго живой останусь!

Ага! Без кислорода я жить пока еще не умею…

– Ланка!! – возопили у меня над ухом оркским голосом…

А потом на меня ринулась вся компания…

Вы знаете, что чувствуют мягкие игрушки, когда их восторженно тискают? Нет? А вот я теперь – да…

Кое–как отбрыкавшись от радостных объятий и встав на собственные, еще слегка подкашивающиеся ноги, я огляделась. Так, опять храм! Нет, ну что мне так на них везет?!

Только вот теперь на мне было совсем другое одеяние! Во–первых, все было бело–золотистых тонов, во–вторых – это было длинное платье с пышной юбкой, ужасно неудобным корсетом и глубоким вырезом, и в третьих – на ногах то ли тапочки, то ли мягкие туфли. Белые. В таком наряде или под венец или… От второй мысли я похолодела…

– Ээээ… люди, гхм, существа добрые! А вы меня часом не того этого? – и я изобразила скрещенные на груди ручки и постную благостную мину.

«Добрые» существа потупились и смущенно зашаркали ножками.

– Га–а–ады! – возмущенно выдохнула я, – Причем – редкостные! Стоило только разочек в обморок упасть, как всё! Оприходовали, что называется…

– Лан, ну прости! – виновато посмотрел на меня Викор. – Просто ты упала, Эрланион – тоже, ну мы и решили…

– А если подумать? – предположила я.

– А если подумать, Лан, – неожиданно серьезно отозвался Бефур, глядя на меня снизу–вверх, – то после встречи со слугами Хозяина не живут. Вообще. Даже эльфы.

– Это с этими? – я скривилась и передернулась, не желая вспоминать ту мерзость.

– Ага, с ними самими. – счастливо улыбаясь кивнул Ламар.

И чего он лыбится?!

– Ага… – задумчиво протянула я, все равно ничего не понимая, – Кстати, о футболе, а Ланик где?..

И тут, как в лучших мелодрамах, распахнулись двери, и в храм влетел злой донельзя Ланик. Похоже, сейчас он действительно меня прибьет. И если я не хочу окончить жизнь во цвете лет, то…

– Ланик!!! – счастливо заверещала я на весь храм, заставив окружающих в который раз зажать уши и пригнутся. – Ты живой!!!

И, продолжая счастливо сиять и откровенно радоваться (а то я не помню про Узы, что б их… палантиром сверху!!!), мертвым грузом повисла на нем, обнимая изо всех сил за шею.

Ланик офонарел… В серьез и надолго. Стоял столбом посреди храма, судорожно ловя воздух широко раскрытым ртом и пытаясь прорваться сквозь лавину слов, на хорошей громкости обрушившихся на его уши.

Кстати, совет. Когда вешаете лапшу на уши, самое главное – не останавливаться! И не снижать эмоционального шторма. Тогда никто не устоит. Даже недоделанный эльф.

И вот тут нам все обломали! В распахнутых настежь одним психически неуравновешенным эльфом дверях нарисовался, ну, будем считать, местный первосвященник в окружении разгневанных граждан.

Он сделал шаг вперед, плотно перекрыв немаленький дверной проем таким же немаленьким собственным объемом. Так что, стоявшим сзади для обозрения оставались только тоненькие щелочки по бокам.

– Изыдите, умертвия! – загнусавил дядя, усердно размахивая в нашу сторону каким–то дырявым ведром.

А ручки–то у него потолще моего бедра будут!

– Дяденька, вам плохо? – сочувственно осведомилась я, отпуская уже захрипевшего Ланика.

Видимо, без кислорода и он не может…

– Изыдите!!! – срываясь на дискант, возопил священник, шарахнувшись от меня и вписавшись в косяк. Косяк на такое издевательство ответил жалобным скрипом, но устоял. Видать, привычный…

– Дяденька, а дяденька? Ну, какое из меня умертвие? – разводя руками и мило улыбаясь, принялась увещевать его я. И тут мне в голову пришла ИДЕЯ!! – Просто мы с ним – наглый тычок пальцем в сторону еще не очухавшегося от изъявлений моей «радости» Ланика – на самом деле из враждующих кланов…

В общем, дальше я, надрывно стеная и всхлипывая в сомкнутые ладони, поведала близко к тексту «Ромео и Джульетту». Естественно, с поправкой на местный антураж. В конце я уже откровенно рыдала на груди у священника, а он утешал меня, как мог, утирая собственные слезы.

Окружающие нас граждане тоже всхлипывали в унисон, передавая ничего не слышащим, но очень любопытным задним рядам историю с достоверностью «Испорченного телефона».

– О дщерь моя!! – взвыл в конце моего повествования священник, и шумно высморкался в платочек, по размерам больше напоминавший средних размеров скатерть.

Надо же! А я всегда думала, что мой папа выглядит иначе…

– Твоя история безмерно грустна и трагична! – продолжал между тем он, вплющив меня в свой поистине выдающийся живот – И мой святой долг, как служителя Света помочь тебе!!

Сграбастав одной рукой меня и впрессовав в собственный бок, отчего я вообще перестала видеть хоть что–то, а другой – попытавшегося было что–то вякнуть против Ланика, он вышел на крыльцо к народу.

Компания предвкушающе похмыкивая, потянулась следом.

– Дети мои!! – возопил дяденька на полной громкости.

Боже! Ну у него и голосок! Даже сквозь эту его типа сутану оглушает. И что за многодетный папаша–герой.

– Поскольку не умертвия сие, то жечь мы никого не будем! – я икнула и побледнела, вот уж чего не надо, того не надо! А священник продолжал: – все вы уже услышали сию печальную историю, поведанную мне сей прекрасной девой!

Ага! Нет повести печальнее на свете (чем выключенный свет у туалете! Авторская ремарка.)… Но тут меня достали из–под мышки и выпихнули вперед. Мама мия, порка бозка!!!

На довольно просторной площади не то, что яблоку – вишня бы не приземлилась! Даже в виде косточки. Народу–у–у!!! И посреди сего людского моря возвышалось толстенькое такое бревнышко с цепями и агромадная куча хвороста под ним. Я сдала, было, назад, но лапища священника удерживала на месте мертвой хваткой.

– …И сим достойным юношей! – теперь уже вперед вылетел Ланик, все никак не могущий надышатся.

За спиной дяденьки с постными минами выстроились остальные друзья–товарищи, заинтересованно сверкая глазами.

– И коли чтим мы Свет, так поможем же страдающим сердцам юным!!

Нет, то была не полная громкость. Так, маленькая разминка. Потому что сейчас я это поняла. В уши, словно ваты натолкали. Поэтому дальнейшей речи я просто не услышала, пока ручища, пригибающая меня к земле (как я понимаю атлантов!! Такая тяжесть на плечах!) не развернула и не впечатала лбом в подбородок Ланика!

– Гхыр!! – тихо и емко высказалась я.

– Взаимно! – «ласково» прошипели сверху.

– Да свершиться воля богов!!!! – взвыли над ухом.

Все, левым ухом я больше не слышу…

– У–У–У–РРА–А–А–А–А!!! – донесся с площади слитный рев наверное почти тысячи глоток.

И правым – тоже…

Дяденька сказал что–то еще, но я этого уже не услышала. А потом на нас надели симпатичные такие золотистые браслеты с гравированным узором. Практически невесомые и как по нашей мерке! Это они что, заранее так готовились, или где?! Народ еще раз взвыл, но отключившийся слух уберег меня от очередного испытания, и активно так ломанулся в ближайшие таверны…

Потом он обратился ко мне.

– Чего?! – переспросила я, пытаясь привести уши в рабочее состояние.

Рони, добрая девушка, все поняла, подошла ко мне и провела ладонями возле ушей. Ко мне вернулись звуки!

– Я говорю, дщерь моя, – повторил дяденька относительно нормальным голосом, – что вечером в вашу честь будут гуляния, а потом мы приготовим вам брачное ложе…

Ик!.. Ой… Мне плохо…

– Ну что, допрыгалась? – зло просвистел мне в ухо голос Ланика, стоявшего, как оказалось, позади меня.

Так, если я хочу остаться в полном здравии и трезвой памяти…

– Дорогой! – взвыла я, поворачиваясь к нему, сильно сдавливая шею и яростно шипя в ухо – Ну подыграй мне! Что пнем замер?! – и далее снова для народа: – Я понимаю, что тебе бы хотелось все отметить, но дело не ждет!!

Ага, а больше всего ему хотелось сейчас придушить меня и прикопать в темном уголке под кустиком…

– За нами гонятся Темные! – теперь я уже теребила священника, умоляюще заглядывая ему в глаза снизу вверх. – Мы должны спешить! Дело Света терпеть не может! Мы и так уже преступно долго задержались…

Слышали, да и видели бы меня сейчас мои друзья… Умереть со смеху – это не идиома.

– О, чадо мое! – всхлипнул священник, в очередной раз вплющивая меня в собственный живот. – Вот это преданность Свету! Собственным счастьем жертвует! Сейчас все будет!

И он начал раздувать грудную клетку. Уже зная, ЧТО может за этим последовать, я отчаянно зажала уши руками и спряталась за его спину.

На вопль священника примчалось человек пять. Уяснив, что от них требуется, они опрометью метнулись в разные стороны и уже через минуту у ступеней храма стояли наши оседланные лошади.

Я с ужасом посмотрела на вновь укоротившееся стремя. И представила, КАК я буду во всем своем наряде туда лезть!

У–у–у–у–у!!!

Но тут меня просто нагло забросили на спину Малышу! Только–только я кое–как разобралась в ворохе собственных юбок и вставила ноги в стремена, как добрый дяденька–священник рявкнул в своей излюбленной манере:

– Света вам!!

Кони взяли резвый и испуганный старт прямо с места.

Стойте!! Я же поводья не взяла–а–а–а–а!!!!

Какая разница между восхищением от верховой езды и состоянием «Лучше бы я действительно сдох вчера»? Где–то с час хорошей гонки по бездорожью, ибо эту тропку, проложенную пьяной козой иначе не назовешь! Причем, в платье и этих… гхырных бальных тапочках!

Нет, сама по себе верховая езда это еще туда–сюда, но не тогда, когда ноги натирают ремни стремян, а сами стремена больно бьют по пяткам! Юбка норовит или задраться спереди, перекрыв и без того не широкий обзор, или зацепиться за любую хоть мало–мальски торчащую в сторону веточку и скинуть с седла.

Корсет пыточным приспособлением впивался в ребра, мешая дышать, а обруч, единственное украшение, кое–как сдерживающее распущенные волосы уже через полчаса сдавил виски!

Да и волосы… Нет, они у меня, конечно, длинные и красивые, да и распущенными смотрятся ничего, но не тогда, когда дорога идет по лесу и они так норовят наперегонки с юбкой уцепиться хоть за что–то!!

В общем, где–то еще через час я решила, что еще пять минут такой скачки, и я просто свалюсь с седла, и пусть они делают, что хотят. Но без меня!!

Где–то на задворках памяти мелькнула мысль о Ване, но я была в таком состоянии, что уже ничего вокруг не замечала.

Наверное, я была очень уж нужна местным богам, потому, что буквально через три поворота из–за деревьев показались деревянные заборы и выгнутая дугой сплошная доска над воротами (и где они такое кривое дерево нашли?!) сообщила, что мы въезжаем в славный город Хройм.

Который я тут же перекрестила в Хрюн из–за огромнейшего количества хрюкающих грязных животных, очень похожих на наших свиней. Из–за метрового слоя грязи, покрывавшей каждого зверя, точнее сказать не могу.

Малыш, плавно и аккуратно, стараясь не наступать на лужи (мало ли, кто там водится?) безошибочно прошествовал по улице в сторону местной точки общепита.

Я с превеликим сомнением посмотрела на оставшуюся до вожделенного крыльца неширокую, буквально метра полтора–два, полосу грязи. Приблизительно по щиколотки, но мне, в моих «бальных тапочках» и того хватит, чтобы извазюкаться по колено! Малыш ехидно фыркнул и оглянулся на меня. Мол, до крыльца я тебя довез, а дальше ты уж сама как–нибудь разбирайся!

Ну и ладно! Ну и разберусь! Только вот как…

Мои невеселые мысли прервал глубокий и грудной женский голос, про который говорят «мечта мужчин». Он вопросил (именно что вопросил, ТАК не спрашивают!!):

– О, прекрасный эльф! Куда ты направляешь стопы свои?..

Мы все обернулись в сторону прозвучавшего голоса. На деревянном бордюрчике, предназначенном, скорее всего, для пешего передвижения по городу, стояла жгучая и бледнючая аки приведение брюнетка. Ну, хоть вампира с нее рисуй!

И… ну вот не знаю, как называется действо, когда широко раскрыв глаза поедают ими кого–то, ничего вокруг не замечая? Вот этим самым она и занималась.

Ну ладно, будем считать, что смотрела она так. На Ланика… Я скользнула равнодушным взглядом по девушке и остановила его на светло–зеленом и на вид тяжелом плаще, висящем на плечах эльфа…

О!! Идея! Похоже, я все–таки сама доберусь до крыльца!!

Так, раз Узы передают и боль и синяки, то, наверное, можно и…

Я еще раз оценивающе поглядела на разомлевшего Ланика, немного свесившегося с седла и как раз в нужную сторону. И, пока он не успел ничего предпринять, резко нырнула в ту же сторону, по–прежнему оставаясь в седле.

А вот нашего ловеласа из него буквально таки снесло. Вниз. На землю.

А плащик красиво расстелился предо мной до самого крылечка.

– Спасибо, дорогой! – сладко проворковала я, соскользнув с коня, и походкой королевы направилась к крыльцу.

Ответа я не услышала, но как же вытянулось лицо брюнетки!!!

А предо мной Монк уже распахивал двери таверны…

Уф! В нос ударило большое разнообразие запахов. Основной из которых вызывал стойкое желание спросить: «У вас там, на кухне ничего не сгорело или не сдохло??! Причем, ОЧЕНЬ давно!»

Но желудок настоятельно требовал продолжения банкета. В смысле, его начинания. О! Кстати, о птичках!

– Рони, ты не скажешь, а сколько времени я провела в обмороке? – поинтересовалась я у идущей рядом девушки.

– Почти полтора дня. – пожала плечами она. – А что?

– Да вот просто кушать очень хочется… – задумчиво ответила я, обводя взглядом не слишком располагающее к обеду помещение.

Гомон голосов, плотным облаком висевший в воздухе, постепенно стихал, по мере нашего продвижения к единственному свободному столику. Возле которого уже переминался с ноги на ногу предположительно хозяин сего заведения.

– Чего угодно благородной леди?! – изогнулся в поклоне он.

Я недоуменно поглядела на своих спутников, но они, деля лицо чемоданом, глазами преданной собаки смотрели на меня, не дела попыток что–то сказать или предпринять.

– Ммм… – невнятно промычала я. – Кушать! Подайте самой лучшей еды мне и моим… спутникам! – с видом благородной дамы, у которой шлейф предков в три раза длиннее ее собственного, произнесла я.

Бефур сделал шаг вперед и выдвинул мне стул. Пришлось на него опуститься. Монк и Викор тут же заняли места по сторонам от меня, а Рони пристроилась сбоку.

В таком вот расположении мы и стали дожидаться вожделенной еды. А я так еще и явления Ланика народу…

Еда успела первой.

Со стороны кухни величественной поступью выползла живая змея разносчиков. Нет, я, конечно, голодна, но не столько же!!!!

В общем, немаленький такой деревянный столик человек эдак на надцать был заставлен полностью. Свободное место осталось только для небольшой тарелочки и стаканчика. В который тут же от всей души набулькали вина.

– Я вина не пью!! – яростно прошипела я Викору, тут же утащившему кувшин со стола и явно намереваясь мне подливать.

– А придется! – так же шепотом ответили мне.

Я одарила этих… клиентов травматолога «ласковым» взглядом и приступила к трапезе.

Ни вилок не ложек здесь по всей видимости не предполагалось… Пришлось изворачиваться! Не впервой, короче.

Нагло вытребовав у Викора и Монка по кинжалу, я стала пытаться что–то съесть и при этом не уронить еду себе за корсаж. Бедные китайцы! Как же они этими палочками–то?! Если еду, приготовленную кусками, еще как–то есть можно было, то каши и супы…

Решив не мучатся, я перетягала с тарелок все, что поддавалось поеданию таким образом, сквозь зубы запивая это все той кислятиной, которую здесь выдавали под видом вина. Только вот такого было не много…

Ох, ребята, ну и устрою я вам, дайте только до комнаты добраться!!

Еще раз оглядев тарелки и прислушавшись к голодному бурчанию желудка, я с царственным видом поманила пальчиком отиравшегося невдалеке хозяина:

– Милейший, моя комната готова?! – вопросила я его с постной миной.

– Да–да, конечно, леди! Даже ваши вещи уже доставлены! Позвольте вас проводить?! – и как он умудряется, согнувшись в поклоне при этом смотреть на меня?!

Я поднялась из–за стола и направилась за хозяином, одарив на прощание оставшуюся компанию очередным «добрым и нежным» взглядом.

Комнатка оставляла желать лучшего. Причем, сильно лучшего! Высокая и не сильно широкая кровать, на которой можно было спать только по стойке «смирно». Столик с тазиком и кувшином, непонятно как удерживающий такую непомерную для себя тяжесть, стул не первой свежести и с ножками разной длины, и вылинявший побитый молью коврик на полу. Вот и весь «интерьер» комнатки класса «люкс». Мдя…

Сделав еще пару кругов по комнате и прислушавшись к гневным воплям желудка, я решила пойти на промысел. Но для этого следовало сперва переодеться.

Одна из седельных сумок лежала на стуле, а в уголке кровати пристроился круглый вьюк. Я запоздало ощутила раскаяние, что за столько времени не озаботилась судьбой Ванечки. Беглое прощупывание подтвердило, что это именно его закутали так, что со стороны он напоминал просто кучу материи.

Успокоившись на счет Вани, я тут же озаботилась стаскиванием платья. Вот ведь!! И как они меня бесчувственную в него только упаковали?!!

Кое–как, извернувшись буквой «зю» и едва не вывернув руки из суставов, я таки вытряхнулась из платья и сняла этот остонадоевший корсет! Ох! Блаженство!! Так вот чего мне не хватало! Вдоха полной грудью…

Еще минутку блаженно повалявшись на кровати, я под голодные вопли желудка сползла на пол и распотрошила сумку на предмет своей родной одёжки. Нашлась она довольно быстро, так как была уложена сверху. Пообещав себе, что непременно перерою все трофейные сумки, но чуть позже, я быстро облачилась и задумалась над проблемой, а как же мне покинуть комнату. Выходить через дверь и идти через зал не хотелось. Мало ли кто или чего?

Откровенно говоря, боялась встретить Ланика. Он же меня найдет, и тогда… Мда… Завещание, что ли, составить на всякий случай?..

В общем, решила вылезти через окно. На дворе уже потихоньку наступал вечер, поэтому я, удостоверившись, что никого в округе нет, натянула капюшон на нос, перелезла через подоконник и спрыгнула на улицу, благо мои «апартаменты» располагались приблизительно где–то на уровне не сильно высокого второго этажа.

Отряхнувшись, я с видом праздношатающейся направилась бродить по городу.

Хм, броди, не броди, а кушать, как хотелось, так и хочется. Ноги, лишенные пригляда разума и ведомые каким–то своим, пяточным инстинктом, вынесли меня за черту города, и понесли в направлении горевших на полянках костров. У которых собралась всевозможная компания, которая что–то праздновала и отмечала. От костров неслись куда как аппетитные запахи, не то, что в таверне.

Я тихо приблудилась к одному из костров, в надежде послушать, а чего говорит народ, ну, и может, перехватить чего…

Но мои планы были грубо нарушены громким воплем:

– Ооооооо!!!! Народ, вы смотрите, кто к нам пришел!! – увидевший меня чернявый и бородатый мужик, по одежке так больше похожий на пирата, нагло осклабился и ощупал с ног до головы масляными глазками. Чего он там под плащом углядеть–то смог?!

– А вот и развлечение! – продолжил он.

Нет, да что он себе позволяет?!

– А что, вы что–то имеете против?! – ехидно осведомилась я. – Куда хочу, туда иду!

– Ты смотри, смелый какой! – то ли восхитился, то ли поиздевался мужик.

– Смелая. – уточнила я, откидывая капюшон. Во мне все вернее стало расти возмущение. – И вообще, что это твориться–то в мире, я вас спрашиваю?! Поесть не дали, погулять – тоже не дают!! Скоро что, и дышать запретят?!! Ужас, кошмар, произво–о–о–ол!!!

Я вопияла, уперев руки в бока и сверля гневным взглядом того самого мужика. Тот немного смутился, видно, не ожидал такого поведения от потенциальной жертвы.

– И правда! – ехидно поддержала меня стоявшая неподалеку суровая женщина в мужской одежде, – Чего это вы к девушке просто так пристаете?! Слушай, – это уже мне, – ты нам спой чего–нибудь, а мы тебя отпустим! – предложила она.

Окружающие заухмылялись и активно закивали.

– На голодный желудок не пою! – гордо возвестила я, с видом героини–великомученицы скрещивая руки на груди.

– Так за чем же дело стало?! – радостно воскликнул тот самый мужик, который все и завел, – Ласково прошу к нашему котелку!

Меня подхватили под руки, чтоб не сбежала, и усадили около испускающего ароматный дым «котелка», больше похожего на солидных размеров котел. Из которого тут же выудили приличную порцию чего–то, отдаленно напоминающее картофельное пюре, только ярко–оранжевого цвета в странную малиновую крапушку.

– Это что? – подозрительно осведомилась я, разглядывая свою тарелку и принюхиваясь к ее содержимому. Пахла эта… суспензия очень аппетитно, кстати!

– Как, что? – удивился мужик, под предлогом хлопот оставшийся около меня, – сорко, а что же еще?!

– Ага–ага, – покивала головой я и приступила к трапезе.

Если они так хотят услышать мое пение, то травить точно не стали бы.

Обжигающе горячее (или горячий?) сорко (кстати, узнать бы из чего он, она или оно) пах просто превосходно! А положенная сверху нога какой–то птицы – еще лучше! Я тут же вцепилась в нее зубами, ожидая, пока гарнир немного остынет.

– Ешь, не торопись, – посоветовала мне присевшая рядом женщина, – на тот свет еще успеешь!

От неожиданности я поперхнулась. Это ж думать надо, прежде чем такое под руку говорить!

Женщина ощутимо приложила меня по спине, едва не макнув лицом в миску, а потом, убедившись, что я кое–как прокашлялась, сказала:

– На, запей! – и заботливо предложила мне небольшую фляжку.

Все еще кашляя, я сделала большой глоток и поняла, что теперь я стала драконом и могу свободно плеваться огнем…

Не знаю, ЧТО было у нее во фляжке, но мне показалось, что по моему горлу прокатился сгусток огня, фейерверком взорвавшись в желудке. А, поскольку фляжку от неожиданности я убрать забыла, то следом за первым, пошел второй…

Пару минут я сидела, широко открыв глаза и пытаясь глотнуть воздуха обожженным горлом. Что не очень–то мне удавалось.

А потом стало так тепло, легко и хорошо–о–о–о! И все вокруг такие милые и добрые… Что там они от меня хотели? Спеть?! Да за ради Бога! Что угодно! Вы чего хотите, веселого или не очень? Не очень? Уй, какой ми–и–илый сиренивенький дракоша!.. Ути–пуси! А? Чего? Петь? А дракончик?! Как, нет? Да вот же он летает! Масенький… И ничего я не пьяна! Хорошо, хорошо! Будем петь!

Мне на колени лег инструмент, чем–то отдаленно напоминая гитару с удлиненным грифом. Я медленно коснулась струн, взяла один аккорд и призадумалась, а чего бы эдакого спеть? В памяти возникало множество песен, и выбрать становилось проблемой. Я решила спеть все. А для начала завела одну из своих любимых, написанную бардом по имени Тэм. Пальцы тихо коснулись струн…

Догорает свеча в руке, каплет воск, обжигая ладонь…

Я все жду, когда вдалеке черный твой появится конь.

Стук подков зазвенит в тишине, словно крылья за спиной – плащ.

Ты, быть может, вернешься ко мне и, обняв меня, скажешь: «Не плачь!»

Как давно ты ушел от меня, и вернуться не обещал…

Но с тех пор не гашу я огня, чтоб ты путь ко мне отыскал.

И хотя я устала ждать и надежда моя все слабей,

Каждый вечер иду встречать я тебя уже много дней.

Сероглазый король в плаще цвета воронова крыла,

Нет покоя в моей душе, сердце я тебе отдала.

Ты, наверно, меня забыл – для чего я тебе нужна?

А быть может, все это был лишь обрывок волшебного сна…

Черный всадник на черном коне, мягкий шелк светло–русых волос,

Мое сердце сгорает в огне – счастье горькое ты мне принес…

Как непрочен сказки хрусталь, и дрожит на ветру свеча,

Льется с неба звездная сталь, и туманом легла печаль.

Догорело пламя свечи, и все так же кругом тишина,

Даже ветер теперь молчит, я стою на дороге одна.

Не вернулся сегодня опять мой король на черном коне,

Но я снова тебя буду ждать, хоть опять ты забыл обо мне.

А дальше я пела еще что–то, и еще, кто–то пришел, потом, кажется, были танцы, все в округе казались мне такими милыми и добрыми… С кем–то спорила, что–то было еще… А потом пришла блаженная темнота…



Взгляд со стороны | За дурною головой | Эрланион