home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Курт проснулся от толчка в плечо; с усилием разлепив глаза, некоторое время непонимающе озирался, пытаясь понять, почему так неловко телу и затекла спина, а солнце бьет прямо в глаза. Лишь спустя мгновение он понял, что спит сидя – опустив голову на руки, лежащие на столе, в комнате архива Друденхауса.

– Вставай.

Голос Бруно, стоящего рядом, был тусклым, и что-то в нем промелькнуло такое, отчего в душе стало так же тускло и мерзко. Курт поднялся, разминая затекшие ноги и настороженно глядя на осунувшееся лицо подопечного; тот отступил на шаг назад, затушив иссякший светильник, и все тем же бесцветным голосом произнес:

– Майстер Ланц ждет тебя внизу. В подвале, у камеры.

– У камеры?.. – повторил Курт растерянно. – Не понимаю; почему там? В чем дело?

– Тебе лучше спуститься. Он велел быстро.

Скверное предчувствие в душе кольнуло в грудь, словно только что проглотил заледенелую проволоку, внезапно распрямившуюся; одним движением сдернув со стола рассыпанные листы протоколов, Курт вдвинул их обратно на полку, не слишком заботясь о порядке страниц и аккуратности, и почти выбежал в коридор. Бруно шел за ним молча, и на миг возникло ощущение, что за спиной слышатся шаги конвоира, ведущего его в подвал, к зарешеченному углу…

В подвале царила тихая суматоха. Дверь в камеру была распахнута, Райзе сидел внутри на корточках перед бесформенным тюком, наполовину закрывая его спиной, а Ланц, стоя перед охранником, выговаривал ему – уже так хрипло, что было ясно: еще пять минут назад он кричал во весь голос. Страж стоял неподвижно, опустив голову и стиснув зубы, и молчал.

– Я спрашиваю – где ты был?! – услышал Курт, приблизившись. – За что тебе платят, я тебя спрашиваю?! Я ответа не слышу!

– И не услышишь, – тихо подал голос Райзе, поднимаясь, и тогда стало видно, что тюк на полу – тело переписчика с раздувшимся синим лицом и темно-бордовой тряпкой на шее. – Прекрати орать, голова уже болит…

На миг Курт замер на месте, глядя на человека на полу, а потом медленно приблизился, все так же не отрывая от него взгляда.

– А вот и наш герой, – сообщил Райзе со вздохом, отходя в сторону. – С добрым утром, академист. Поделись секретом, что такого можно сказать арестованному, чтоб он самовольно полез в петлю?

– Он… – голос сел; Курт прокашлялся, договорив с усилием: – Он мертв?

– Да уж куда мертвее.

– Не понимаю… – он подошел ближе, нервно отирая лоб ладонью, снова остановился, переводя взгляд с сослуживца на обезображенное тело на каменном полу. – Не понимаю… Как это могло произойти? Ведь охрана…

– Ложится рано! – рявкнул Ланц так, что страж вздрогнул. – Доблестный воин Друденхауса изволили почивать! А этот хренов виртуоз размотал повязку с ноги и – на решетку! Это как надо дрыхнуть, чтоб не услышать, что рядом, в пяти шагах, по огромной железяке долбит пятками удавленник! Или, может, это ты его пристроил, а?

Страж сжал зубы еще плотнее, так что кожа на скулах натянулась, и побледнел; Райзе покривился:

– Хватит, Дитрих.

Курт медленно развернулся и вышел из подвала; поднявшись на первый этаж, остановился, расстегнув воротник, и, глубоко вдохнув, прошагал к входной двери. Потом вернулся обратно, не зная, куда себя деть и что о себе думать.

– Зараза… – пробормотал он сорванно, долбанув кулаком в раскрытую дверь на площадку подвальной лестницы, потом еще раз, зло закусив губы, напоследок двинул ногой, и тяжелая створка ударилась о стену. – Гадство! Дерьмо!

Вернуться в камеру, где на полу распласталось неподвижное тело, он себя заставить не мог, не мог уйти, и лишь метался, меряя шагами пятачок перед спуском вниз.

– Психолог доморощенный… – с отчаянием пробормотал Курт, приостановившись лишь на мгновение, и сорвался почти на крик, снова исступленно лупя невезучую дверь: – Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Дьявол!

– Сомневаюсь.

От голоса за спиной стало тошно; вмиг остыв от своего внезапного бешенства и подавившись последним словом, он медленно обернулся, встретившись с темным, угрюмым взглядом Керна.

– В наши дни, – мрачно сообщил обер-инквизитор, – уже не принято заявлять, что ночью приходил Дьявол и сломал арестованному шею… Ко мне, Гессе. Немедля.

Курт не произнес в ответ ни звука, ничего не говорил, идя следом за Керном по лестнице наверх, а когда он снова оказался напротив стола начальства, как и день назад, слова оправдания застряли в горле. Керн молчал тоже – стоя у окна спиной к нему и глядя на улицу, словно забыв о нем. Минуты шли – бесконечные и тягостные; заговорить Курт не решался, продолжая стоять посреди комнаты, сцепив за спиной руки, глядя в пол и предчувствуя самое скверное. Когда Керн наконец заговорил, он вздрогнул.

– Я слушаю, – коротко бросил обер-инквизитор, обернувшись, но к столу не сел, лишь прислонившись к стене спиной.

Курт говорил через силу, не поднимая головы и едва собирая слова вместе, все больше напоминая себе Отто Рицлера минувшей ночью; Керн внимал молча, не задавая вопросов, и по временам возникало чувство, что тот попросту перестал его слышать, а когда он закончил, в комнате еще долго царило все то же склепное молчание.

– Я ведь говорил на родном для тебя языке, разве нет? – наконец, снова заговорил обер-инквизитор, все так же хмуро и негромко, сев все-таки к столу. – Я говорил, что на допросах должен присутствовать кто-то из старших следователей. У тебя проблемы с памятью или со слухом?

– Я… – Курт запнулся; ответить было нечего – ни одного уважительного основания в голову не приходило, объяснений не было никаких, кроме самого заурядного азарта. – Простите. Виноват.

– Разумеется, виноват. Я и без твоих объяснений знаю, в чем твоя проблема, Гессе. В том, что ты хотел поутру гордо шлепнуть мне на стол отчет о раскрытом деле!

– Неправда, – возразил Курт тихо и вздрогнул снова, когда Керн грохнул кулаком по столу, повысив голос:

– А что тогда?! Почему мои приказы не исполняются?! Ты здесь, Гессе, в этом городе, под моим руководством, чтобы учиться! Потому что ты ни хрена еще не знаешь и не умеешь! И ты это сегодня доказал!

– Я не понимаю, что… что я такого мог сказать, почему он…

– И никто теперь не поймет! Никто, потому что парень мертв и не расскажет этого, и сказанного ему тобой никто больше не слышал! Я должен теперь полагаться только на то, что ты сейчас попросту не врешь мне!

Курт вскинул голову, понимая всю правоту начальства, желая возразить и зная, что это бессмысленно.

– И эта треклятая книга, – продолжал тот, не сбавляя тона, – что это? Об этом почему ни слова? Что это вообще такое?

– Я не знаю, – отозвался Курт тихо. – В тот момент я не спрашивал, потому что мне казалось, я на правильном пути, и неверное слово может… Простите, – повторил он покаянно. – Тогда мне казалось – лишними вопросами я все могу испортить…

– И не зря казалось – ты все испортил!

Керн умолк, потирая глаза ладонями и переводя дыхание; наконец, поднявшись снова, он коротко подытожил, сбавив голос:

– Все вчерашнее – подробно, четко, дословно, в письменной форме. Отчет мне на стол. Все документы по делу отдашь Ланцу. Это все.

– Ланцу? – произнес Курт, чувствуя, как бледнеет, а руки за спиною сжимаются в кулаки. – Вы забираете у меня расследование?..

– А также сообщаю ректору академии о твоих грандиозных успехах на поприще инквизитора, – добавил тот и, перехватив его отчаянный взгляд, устало кивнул на дверь. – Выметайся.


* * * | Конгрегация | * * *