home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3. От хаоса к счастью: день отправления

Юэн: В среду, 14 апреля, в начале десятого утра, мы отправились в путь. Перед нами на восток простирались три континента. И чтобы достигнуть Нью-Йорка, их надо было все пересечь. Итак, за сто восемь дней нам предстояло преодолеть тридцать две тысячи километров дорог и девятнадцать часовых поясов. Приготовившись к подвигам, мы с ревом вылетели на мотоциклах из нашего штаба на Бульвер-стрит. Наши друзья, родные и участники проекта громко аплодировали и выкрикивали нам вслед напутствия. Свернув за угол, мы исчезли из виду и, едва лишь продвинувшись на восток, уже сделали первую остановку — надо было заправиться на бензоколонке. А потом Чарли уронил свой мотоцикл.

Уже второй раз за утро.

Мы переглянулись. Чарли очень умный и опытный мотоциклист, поэтому легко догадаться, о чем мы оба одновременно подумали. «Неужели мы выбрали неподходящие мотоциклы? Не слишком ли они тяжелы? Не перегрузили ли мы их? И как, скажите на милость, мы будем продираться на своих мотоциклах по бездорожью, топям, болотам и пустыням Азии, если не можем удержать на них равновесие на ровном лондонском асфальте?» Честно говоря, машины наши и впрямь оказались перегружены и слишком тяжелы. Однако объяснение внезапной слабости Чарли было все-таки не столь прозаичным.


Чарли: После долгих месяцев ожидания наконец-то настал день отъезда, и вот я ехал на Бульвер-стрит вместе с Олли и дочерьми Кинварой и Дун. Я был возбужден и нервничал, дети липли ко мне больше обычного, в остальном же то утро было таким же, как и любое другое. Мы вчетвером сидели в машине — девочки хихикали на заднем сиденье, а я и Олли болтали на переднем, — все выглядело так, как будто мы уезжали из дому по обычным делам. Но затем, едва мы свернули на Бульвер-стрит, нам открылась картина, определить которую можно было как полнейший хаос. Повсюду люди. Кто занимался технической стороной, кто проверял списки. Из офисов к машинам сопровождения перевозили на тачках какие-то тяжелые коробки. Некоторые же просто ошивались вокруг, поджидая нас. Я почувствовал, что нервы мои натянулись, как струна.

С большей частью оборудования, включая и два мини-автобуса «Mitsubishi» сопровождения, вопрос решился лишь за несколько часов до отбытия, команда наша работала на износ целую неделю и провела сорок восемь часов без сна. Юэн, конечно же, подготовился и собрался заранее — еще за несколько дней до отъезда. Кажется, ничто другое не мило его душе больше, чем возможность привести в порядок вещи да аккуратно сложить их, желательно четко пометив, где что находится. Вечером перед отъездом, как позже не без удовольствия поведал мне Юэн, он отправился в постель, тщательно приготовив одежду на утро — на вершине стопки трусы и носки — и сложив ее рядышком с педантично упакованными сумками. Я же, напротив, все оставил на последний момент. На глазах у Юэна я поспешно укладывал одежду, снаряжение и запасные части мотоцикла в сумки с такой небрежностью, что он явно встревожился. Честно говоря, я даже немного позлорадствовал, увидев, что мне удалось упаковать свой багаж гораздо более компактно, чем нашему аккуратисту. Тем не менее, наши мотоциклы весили почти треть тонны — включая боковые кофры и ящик с аппаратурой (там находились средства связи и кинооборудование, специально разработанное для нас фирмой «Sonic»), сумку на топливном баке, а также большой вещевой мешок и палатку, привязанные на заднем сиденье.

Осторожно вытолкав мотоциклы на улицу, мы какое-то время не знали, что делать, опасаясь, что они опрокинутся, если мы попытаемся поставить их на боковые подножки. Провожающие смотрели на нас: Олли и дети, и мой друг Рой, владелец мотосалона «Буллет», который в последние дни сборов оказал нам неоценимую помощь. Приехала также и моя сестра-близнец Дейзи со своим парнем Питером. Он размахивал огромным транспарантом, сделанным из старого покрывала. Там было написано: «Чарли и Юэн! Удачи! Летите как бабочки!» Меня это очень тронуло. Чего нам только не подарили на прощание — крестики, медальоны с изображением святого Христофора, покровителя путешественников, и амулеты, которые мы тут же повесили на шею. Питер, широко раскинув руки, протискивался сквозь толпу и выкрикивал: «Час настал! Час настал!»

Юэна тоже провожали друзья и родные, в том числе и дядя Дэнис. Олли сделала мне чашку кофе, но большей частью держалась в стороне. Девочки плясали вокруг меня, висли на мне и забрасывали кучей вопросов, но я слишком нервничал, чтобы отвечать. Впервые в жизни я действительно нервничал. Сказалось постоянное напряжение. Сколько раз я просыпался посреди ночи, особенно в период между Рождеством и Новым годом, и сердце мое сжималось, поскольку перспектива заключить контракт с телевидением казалась несбыточной. Я все мучился, правильно ли поступаю, уезжая на три месяца и оставляя семью, и меня терзали мысли о том, что может случиться, если вдруг что-то пойдет не так. Каждый мотоциклист знает закон дороги: одно серьезное падение — и тебе крышка. И зная, что говорить о таких вещах с женой нельзя, я в одиночку сражался со своими демонами. Юэн признался, что и его одолевали те же мысли. И у него бывали бессонные ночи. Иногда утром, придя в мастерскую, по уставшим, налитым кровью глазам друг друга мы понимали, что оба провели сегодня полночи, размышляя об одном и том же.

Юэн говорил, что это было самое долгое в его жизни прощание. Каждый день в течение последних двух недель сборов он приезжал в мастерскую и сетовал на то, что в доме его воцарилась атмосфера неимоверной грусти. Как-то утром он был подавлен более обычного и рассказал, как накануне вечером танцевал под новый альбом «Proclaimers», кружился по кухне с Кларой, своей старшей дочкой.

— Ей это так нравилось. Я держал Клару на руках. Мы кружились, и тут я посмотрел на Ив и увидел, что она плачет. Это было ужасно… В такой обстановке только и остается, что грустить.

Иной раз, чувствуя, что его близкие крайне расстроены из-за его неминуемого отъезда, Юэн просто не мог приехать в мастерскую вовремя. Моя Олли вела себя иначе: ей надоели наши четырехмесячные сборы, и она только и ждала, когда же мы наконец отправимся в путешествие. Родные Юэна принимали все гораздо ближе к сердцу, никак не могли примириться с его отъездом. Буквально за несколько дней до старта он сказал мне:

— До чего же хреново мне вчера было — и дома у нас такая тягостная атмосфера, что хочется поскорее оттуда сбежать. И я ощущаю это постоянно. Переживаю вместе с Ив. Она из-за моего отъезда просто сама не своя. Не то чтобы я чувствовал себя виноватым или что-то в этом роде. Но видеть ее скорбь просто невыносимо.

В понедельник, всего за два дня до отъезда, мне тоже вдруг стало хреново. Отмахнувшись от своих страхов и тягостных мыслей, я сказал себе, что все будет в порядке. Я просто уезжаю по работе. И обратный ход уже дать нельзя.

Прежде чем мы вывели мотоциклы на улицу, приехали Расс и Дэвид вместе с менеджером проекта Джо Меллинг, притащившей кучу всяких документов. Джо объяснила, что это копии всех виз, водительских прав, паспортов и прочих необходимых бумаг. Меня это просто вывело из себя.

— И ты приперлась, блин, чтобы отдать нам все это накануне отъезда! А раньше что, нельзя было? Теперь придется все распаковывать и запихивать эти бумажки! — орал я. — О чем ты, блин, думала вчера или позавчера? Ну разве можно быть такой дурой?

Я был в ярости, но вскоре мой гнев утих и я почувствовал себя виноватым. Джо без устали трудилась, чтобы получить все эти визы, и, пока я спал себе дома, всю ночь возилась с документами. В тот раз я впервые за весьма продолжительное время вышел из себя. Я обнял Джо, извинился и сказал, что чувствую себя кретином. Однако в глубине души я все еще был зол — ведь придется перекладывать вещи, да и мотоцикл станет еще тяжелее.

Поэтому, когда настало время последнего прощания, меня буквально трясло. Юэн уже попрощался с Ив, дочерьми и матерью дома, уехав от них с мокрым от слез лицом. К счастью, мои дочери, Дун и Кинвара, вели себя довольно спокойно, потому что мы обсудили все это накануне. Я крепко обнял их и велел заботиться о маме. Затем я поцеловал Олли и тоже обнял ее, сдерживая эмоции до тех пор, пока не перекинул ногу через мотоцикл — и вот тогда-то я и грохнулся. Не в силах удержать огромный вес, я уронил мотоцикл на глазах у тридцати человек. Я взглянул на Олли и сразу понял, что она испытывает. Слезы градом катились по ее щекам, и у меня совсем уж поехала крыша. С помощью нескольких провожающих я поднял мотоцикл и, стиснув зубы, помчался прочь от родных и друзей. Хорошо еще, что Юэн ехал впереди. Меня так трясло, что я с трудом удерживал мотоцикл. Руль не слушался. Я не мог вести машину. Не мог вообще ничего. Шефердс-Буш-Грин растворялся в потоке слез, застилавших стекло шлема. К тому времени, когда мы доехали до заправки, я совершенно пал духом. Все чувства — боль разлуки с близкими и переживания из-за всех тех семейных трудностей, что навалились на нас в последние несколько дней, пока мы отчаянно пытались уладить дела накануне моего отъезда, — разом вскипели во мне. И я снова уронил мотоцикл, разбив при этом поворотник. Машина уцелела, но моему самолюбию был нанесен чувствительный удар.

Вместе с Роем, который доехал с нами до заправочной станции на маленьком и юрком итальянском мотоцикле, Юэн помог мне поднять мою машину. Пытаясь взять себя в руки, я вспомнил слова Джейми Лоутера-Пинкертона, бывшего офицера SAS, Специальной воздушно-десантной службы, который обучал нас выживанию во враждебной обстановке: «Если сможете пережить подготовительный период — то справитесь с любым заданием». А мы выдержали подготовку, целых три месяца, но меня все еще изводили сомнения, что мы неправильно подобрали мотоциклы. Я всегда отдавал предпочтение КТМ, более легкому по сравнению с BMW. И, похоже, был прав.


Юэн: С того самого момента, как мы решили объехать вокруг света, Чарли пребывал в убеждении, что ехать нужно только на внедорожниках, изготовленных на заказ КТМ — небольшой австрийской компанией, специализирующейся на внедорожниках для гонок класса «эндуро» и «мотокросс». Единственный мотоцикл этой фирмы, на котором он ездил, был мой «КТМ Duke», но Чарли знал, что гонщики на их машинах неизменно получали первые призы на ралли Париж-Дакар, самой тяжелой гонке по бездорожью, а последние четыре года выигрывали чемпионат мира в классе «эндуро». В 2004 году все пять лучших гонщиков ездили на мотоциклах КТМ — вполне убедительный аргумент для каждого байкера. Опытные мотоциклисты ценят компанию КТМ даже больше, чем другие известные фирмы. Как образно выразился на этот счет Чарли: «КТМ — это „Rolling Stones". Все остальное — так, попса».

Чарли давно уже принял решение о том, какие мотоциклы нам нужны.

— Я всегда хотел КТМ, — объявил он. — Их мотоцикл сконструирован совсем по-другому. Он много легче и тоньше других машин. КТМ отвечает всем требованиям, которые предъявляет это путешествие. Плюс у него есть пресловутый ФУ, «фактор улыбки». На этом мотоцикле приятнее ездить. И я думаю, что парни, которые работают в КТМ, народ очень веселый.

Но меня все это не очень убеждало, и поэтому в начале января, когда надо было определяться с мотоциклами, мы отправились на учебную внедорожную базу компании BMW в горах Маяки Бекона на юге Уэльса. Погода была отвратительной, стоял туман. Земля была сырая, хорошо хоть не шел дождь. Бригада инженеров и администраторов BMW подвела нас к «1150 GS Adventure», своему наилучшему внедорожнику. Это была массивная тяжелая машина с карданным приводом, тормозами с антиблокировочной системой и сервоусилителем, огромным двигателем «Boxer» объемом в 1150 кубических сантиметров, рукоятками с подогревом, тридцатилитровым бензобаком для пробега в триста двадцать километров и кучей всяких приспособлений.

Пока Дэвид и Расс в старинном пабе, в котором до сих пор сохранились дубовые балки, вели переговоры с представителями BMW, мы с Чарли погоняли пару часиков — сначала по местным дорогам, затем на полигоне BMW площадью 2100 га. После поездки даже Чарли вынужден был признать, что он приятно удивлен:

— А мотоциклы этой марки оказались много лучше, чем я ожидал. Я раньше предвзято относился к BMW, но теперь понял, что был не прав. Мне хватает смелости признать это. Но все-таки этот мотоцикл офигенно тяжел, и порой я с трудом его вытягивал, когда он увязал.

Сам я пришел к мысли, что BMW — прекрасная машина. Хотя я и уронил мотоцикл, когда совершал медленный разворот на треке, все равно он произвел на меня сильное впечатление. Но больше всего мне понравилось, что когда мы выехали назад на дорогу, BMW действительно отлично меня слушался. Мне даже захотелось поехать на нем до Лондона. Я удивился, почему некоторые мотоциклисты про BMW и слышать не хотят. По-моему, так управлять им было просто фантастикой, я чувствовал себя по-настоящему комфортно, и мне казалось, что эта машина будет ехать вечно. Она была такой основательной, а размеренно рокочущий двигатель словно говорил, что без труда обвезет нас вокруг всего света.

Двумя днями позже мы уже были в офисе КТМ, располагавшемся в совершенно неописуемой промышленной зоне в Милтон-Кинсе. Разумеется, мастерская без окон не такая роскошная, как гостиница «Аберкраф», но по лицу Чарли было видно, что для него это сущий байкерский рай. Как только мы вошли в покрытое известкой здание из шлакобетона, мой друг моментально расплылся в широкой улыбке.

— Ух, ты только глянь на это! — воскликнул он. Прямо перед нами стояли два блестящих мотоцикла КТМ, 640-кубовый и «950 Adventurer». Я понял, что, по мнению Чарли, у BMW просто нет шансов.

Мы протестировали оба мотоцикла на полигоне КТМ, обычном забетонированном участке за бывшим аэродромом. Со всего лишь несколькими конусами дорожного ограждения, расставленными по разбитой поверхности, да какими-то досками на земле, он, конечно же, и в подметки не годился роскошному полигону BMW в Уэльсе. Но это не главное: мотоциклы КТМ отработали блестяще, вдохнув в нас значительно большую уверенность в своих силах, нежели машины BMW. Предстояло выбрать между «КТМ 640», более легким и более приспособленным для езды по бездорожью, и «КТМ 950 Adventurer», на котором на бездорожье пришлось бы трудновато, но зато он просто летел бы со скоростью сто сорок-сто шестьдесят километров в час по автострадам Северной Америки. Механики КТМ предупредили нас, что в пути заниматься ремонтом «950 Adventurer» будет сложнее, и особо подчеркнули, что почти у всех участников ралли Париж-Дакар именно 640-я модель. Однако мы отдали свои сердца машине побольше. Топливный бак 950-го был маловат, но нас это не обеспокоило. Мы были убеждены, что как-нибудь выйдем из положения.

Когда наступило время обеда, Чарли пребывал в таком восторге от мотоциклов, что не хотел уходить с трека. Он решил поесть в седле.

— Это просто фантастика, как раз то, о чем я мечтал, — не унимался мой друг. — А может, даже немного больше.

Обедая с местными механиками, мы обсудили сравнительные достоинства мотоциклов и твердо остановились на КТМ. И тут Расс поинтересовался, какой мотоцикл мы бы выбрали, если бы нам пришлось отправиться в длительное путешествие прямо сейчас.

— Раз уж ты спросил, — начал я, — если рядом с КТМ стоит «BMW GS Adventure», а мне прямо сейчас надо мчаться в Шотландию и у меня имеются оба комплекта ключей, то я предпочел бы поехать на GS.

Чарли тут же вмешался:

— Но он такой… такой… Он не возбуждает. Нет… На нем как-то не очень сидеть. У BMW, знаете ли… Что мотоциклы, что автомобили. То есть, я хочу сказать, это прекрасные машины, но водить их скучно. Просто сидишь, и все работает.

— Только не «325i», на котором я ездил под Рождество. Скучно не было, — парировал я.

— Может, и так, но… я не знаю… Зато они уж точно практичные.

— Ты прав. BMW практичен, потому что немцы не выпендриваются, а делают то, что должны. И держат марку вот уж много лет.

Вмешался Дэвид:

— Ребята, успокойтесь…

Но меня было уже не остановить:

— Ладно, есть и еще кое-что. Многие сотрудники КТМ, с которыми мы беседовали, слегка нервничали, когда речь заходила о путешествии на мотоцикле. А вот на BMW, черт их побери, ездят по всему миру уже пятьдесят лет. Это проверенный мотоцикл.

— И что с того? — возразил Чарли. — Нам надо проехать всего-то тридцать тысяч километров. И любой мотоцикл, автомобиль, любая машина, как тебе известно, вполне в состоянии проделать это. Ты можешь совершить такое путешествие на любом современном средстве транспорта. Я, кстати, слышал, что КТМ пользуются курьеры. Представь себе, курьеры на них ездят и просто торчат от этого.

Однако я хотел рассмотреть все варианты, сохраняя непредвзятость. Чарли, быть может, и прав, думалось мне, но еще слишком рано принимать окончательное решение.

Снова включился Дэвид:

— Знаете, какое сравнение пришло мне на ум? Вот КТМ стоит здесь, готовый к старту, и он выглядит просто как супермодель. Ну, вроде, не хочешь ли провести вечерок с Клаудиа Шиффер? Блин, да ведь это самый сексуальный мотоцикл на планете!

— Или возьмем BMW, — добавил Чарли, воодушевившись аналогией Дэвида, — это будет девица из кулинарного шоу.

— Точно. Вы хотите перепихнуться, — продолжал Дэвид, — и у вас есть выбор…

— Две толстухи или две супермодели, — перебил Чарли.

— Ладно, ладно, не возбуждайтесь вы так, — ответил я, — я вовсе не отговариваю вас от этого офигительного КТМ. Просто у BMW замечательная репутация, только и всего. «КТМ 950» — конфетка, а не мотоцикл, но я все же не уверен, что он так же надежен, как и BMW. Я считаю, что в компании BMW делают мотоциклы, которые в состоянии объехать вокруг света, и я считаю, что они, наверное, единственные, кто изготовляет подобные машины. Если вдуматься, то это единственный мотоцикл, который разработан и построен именно для того, что мы и хотим совершить, хотя это вовсе не значит, что мы не добьемся того же на КТМ. Думаю, добьемся — даже уверен, что добьемся.

— Я только… — начал было Чарли.

— Слушай, ну мы, блин, нашли проблему. Какой из двух суперских мотоциклов нам выбрать? Ну просто вопрос на засыпку. Да мы шикарно устроились!

На следующей неделе мы посетили фирму «Honda». Едва лишь вступив в огромный цех, где рядами стояло практически все, что они производят — начиная от грузовиков и легковушек и заканчивая мотоциклами и газонокосилками, — мы поняли, что эта фирма нам не подходит. Справедливости ради надо признать: они тоже выпускают замечательные мотоциклы. Их «Africa Twin» — просто классика прочности, и еще нам рекомендовали их «Varadero», но мы видели, что им не сравниться ни с сексапильностью КТМ, ни с основательностью BMW. Протестировав мотоциклы на улицах Суиндона и трассе М4, мы отправились пообедать в закусочную, где все хорошенько обсудили и пришли к следующему заключению: «Honda» слишком корпоративна, и их мотоцикл — не то, что мы ищем.

— Думаю, существует только один мотоцикл, который создан для кругосветного путешествия, — заявил я.

— И это КТМ, — подхватил Чарли.

— Да послушай ты меня спокойно. Из тех мотоциклов, что мы уже опробовали, нам подходит только один…

— И какой же?

— «Бумер».

— Я так не думаю.

— Он просто создан для подобного путешествия. Это не значит, что он единственный, на котором мы можем поехать, но…

— Я считаю, что и с BMW будет то же самое, что и с «Varadero», — упорствовал Чарли. — Через какое-то время он нам надоест. И BMW с нагрузкой…

— Через какое-то время нам надоест любой мотоцикл. Надоест, потому что мы собираемся ехать шесть дней в неделю, причем целых пятнадцать недель подряд. Так что давай не беспокоиться о том, что нам станет скучно через десять минут. Мне кажется, что…

Но Чарли перебил меня:

— Лучше КТМ все равно ничего нет. На нем легче ехать. Он лучше сбалансирован.

— Мне кажется, в первую очередь следовало бы подумать о надежности, — стоял на своем я.

К концу января Чарли все-таки убедил меня. «Фактор улыбки» одержал верх над прозаической надежностью, и мы решили, что нам подходит КТМ. К тому времени, когда мы отправились в Лондон на встречу с Эрланом Идрисовым, послом Казахстана, даже я пребывал в восторге от замечательного австрийского мотоцикла. Все, что нам теперь оставалось сделать, это убедить КТМ проспонсировать нас. Зная, что они не обладают средствами крупных компаний вроде BMW, мы умерили свои аппетиты: всего лишь небольшое финансовое вложение, окупающее часть затрат на путешествие, и четыре «950 Adventurer», плюс необходимые запчасти. Дэвиду столь значительная уступка (он рассчитывал на полное спонсорство) не понравилась.

— Пусть раскошеливаются, все вложения окупятся, — настаивал он. — Если ваш сериал будут показывать в прайм-тайм, а в телепрограммках рекламу украсят ваши физиономии и два их мотоцикла, то компания окажется в выигрыше. — Но мы-то понимали, что за свое решение выбрать КТМ нам придется платить.

И снова мы оказались перед дилеммой, отравлявшей все наше предприятие. Время, а не деньги было главным решающим фактором. Из-за моих обязательств перед продюсером у нас не было года или двух на подготовку к путешествию. У нас было всего лишь три с половиной месяца. Нам пришлось нанять людей, которые нам помогали. А это означало, что им надо платить. Чтобы покрыть расходы, мы делали телесериал, а это, в свою очередь, требовало вовлечения еще большего количества людей, которым тоже нужно платить. Поэтому мы и вошли в мрачный мир корпоративного спонсорства. Вечером перед прибытием на нашу штаб-квартиру представителей КТМ Дэвид в своей оригинальной манере резюмировал, что же такое корпоративное спонсорство:

— Можно выйти и купить мотоцикл в розницу, смонтировать фильм в свободное время и спустить все свои деньги. Но если вы хотите все за бесплатно, вам придется — как это говорится? — встать раком.

Представители КТМ пообещали, что приведут на переговоры (мы очень надеялись заключить сделку) Томаса Юнкерса, немецкого режиссера, ездившего на «950 Adventurer» в Сибирь. Это нас обеспокоило. Вечером накануне Чарли сказал, что теперь-то нам действительно надо быть осторожными:

— КТМ хотят привести парня, который уже сделал это, который проехал через Сибирь: пусть, мол, посмотрит наш график. Но он может полностью его разосрать.

Я был настроен скептически по другим причинам:

— Я собираюсь пересечь Сибирь, но абсолютно не хочу говорить об этом с тем, кто уже проделал это. Почему? Да потому, что он расскажет, как все делал, а ты лишь повторишь это. Ну и зачем это надо?

На следующий день в Лондон прибыл коммерческий директор КТМ Георг Опитц вместе с Юнкерсом. Когда мы увидели заявившегося к нам в штаб человека — на которого необходимо было произвести впечатление, если уж мы надеялись заручиться поддержкой КТМ, — здоровенного верзилу, то поняли: будет не так-то просто убедить его, что мы действительно способны выполнить задуманное. Юнкере был весьма скуп на похвалы и не пришел в восторг от намеченного нами маршрута.

— Широких степей на северо-западе Казахстана надо избегать, — заявил он, — поскольку при Советах там был полигон для испытания биологического оружия. Там у всех проблемы с горлом из-за того, что вытворяли коммунисты, — провозгласил он высокомерно. — Если вы там остановитесь, не пейте воду. Никакой местной еды. Никаких овощей.

В северо-восточный Казахстан нам, по его словам, тоже лучше было не соваться.

— Нет, нет, нет. Не по этим дорогам, — утверждал Юнкере. Водя толстыми пальцами по карте, он отчитывал нас: — Да вы что! Здесь только угольные шахты… До восемьдесят девятого года тут испытывали атомные бомбы… А здесь проехать вы сможете только так, что бы вам ни говорили… Ну а тут одни сплошные кладбища. Это закрытый район… Можете проехать здесь, но этот район полностью уничтожен, и там высокий уровень радиации. Очень высокий.

Мы договорились с казахским послом в Лондоне — который, кстати, уверял нас, что его молодая страна безопасна, прекрасна и ее несомненно стоит посетить, — о проезде в Россию через КПП, обычно предназначенный для грузового движения.

Томас, узнав об этом, изумленно поднял брови.

— Вы уверены? Обычно этот район закрыт, — категорически заявил он. — Там наверняка нарветесь на военных. А пропуска-то у вас нет. И сразу возникнут большие проблемы.

Вечно всем недовольный, Томас нас просто замучил. Чарли попытался пошутить с ним:

— Мы только попробуем, а если не получится, то всего лишь придется поехать в объезд, где-нибудь да найдется другой пропускной пункт.

— Проезд там только один, и проблема в том, что через него не пропустят на личном мотоцикле, — отрезал Томас. Скрестив руки на груди, он высокомерно разглядывал нас, словно лишь наивные идиоты могут надеяться отыскать другие маршруты.

И опять завел свою песню. Если верить Томасу, абсолютно все пограничные пункты, в которых мы планировали пересекать границы, будут закрыты. Маршруты, по которым мы хотели ехать, непреодолимы. На заправочных станциях, на которые мы рассчитывали, бензина не окажется. Все эти разрешения, визы и таможенные документы, организацией которых занималась наша группа поддержки, окажутся бесполезными перед лицом местной бюрократии. А все те переговоры, которые мы предусмотрительно вели с послами, местной полицией и правительствами Казахстана, Монголии и России, нам совсем не помогут. Юнкере снова и снова указывал на карту и талдычил:

— Если вы застрянете здесь, то это будет концом вашего путешествия. Выхода отсюда нет.

А что касается наших карт, то, по мнению Томаса, они никуда не годились. Нам требовались русские военные карты, выполненные в масштабе 1:500 000, и Юнкере настоятельно рекомендовал их приобрести.

Особенно раскритиковал Юнкере наши планы относительно Восточной Сибири, где нам предстояло самое трудное испытание — там по Тихоокеанскому побережью от Якутска до Магадана проходила так называемая Дорога Костей.

— Рассказывайте, что вы знаете об этой трассе, — потребовал он.

— Ну… мы говорили кое с кем, узнали некоторые подробности от тех, кто участвовал в Гонке Тысячелетия — это, кстати, тоже было путешествие на мотоциклах вокруг света, — ответил я.

— И вы собираетесь проехать ее за две недели?

— Вообще-то, да. Мы рассчитываем на четырнадцать дней, — кивнул Чарли.

— Хотя лично мне кажется, у нас на нее уйдет восемнадцать дней, — вставил я.

— А что вы запоете, если я скажу вам, что эта дорога займет шесть недель? — рявкнул Томас.

— Мы знаем, что два года назад один парень проехал ее за… Я не помню точно, за сколько дней, но не за восемнадцать. А быстрее, — парировал Чарли. — А в прошлом году по ней проехали другие, именно по этому участку. И у них ушло на всё, кажется, дней шестнадцать.

На это Томас ничего не сказал. Он заявил, что мы едем в неподходящее время года. В июне, по его словам, Сибирь еще полностью не отойдет от суровой зимы. Некоторые районы Монголии и Казахстана тоже будут непроходимы. Это все, разумеется, было принципиально, однако у нас имелись абсолютно иные сведения, полученные от местных жителей. Снова и снова Томас качал головой и щелкал языком, несогласно кривя губы. Мы поняли, что проиграли битву за убеждение человека, к которому прислушивается руководство КТМ. Оставалось только надеяться, что у них хватит смелости несмотря ни на что поддержать нас.

Через два дня, в пятницу 13-го, нам позвонили из КТМ. После разговора с Георгом Расс пришел в мастерскую.

— Плохие новости, — объявил он. — Георг сказал, что вчера у него был долгий разговор и что принять решение было очень трудно. Проект им очень нравится, сказал Георг, но Томас Юнкере вернулся после встречи в Лондоне в среду и заявил, что у него вызывает беспокойство ваше путешествие по Сибири…

— И они отказываются от своего предложения, не дадут нам мотоциклов и остального? — перебил я.

— Точно, — отозвался Расс. В КТМ, несмотря на весь их опыт участия в гонках Париж-Дакар, сомневались — а вдруг их мотоциклы не выдержат кругосветного путешествия.

Новость сразила Чарли наповал:

— Я же говорил, не надо было того типа сюда приглашать. Что Томас им такое сказал? Что нам это не по силам? Или что это в принципе невозможно?

Чарли метался по комнате, рвал на себе волосы и ругался.

— Такое чувство… как будто весь мир рухнул, — стенал он.

Я позвонил Георгу Опитцу.

— Добрый день, это Юэн Макгрегор. Мы с Чарли несколько ошарашены, что вы отозвали свое предложение, и мне очень интересно знать почему. Судя по всему, вас отговорил мистер Юнкере, и мне кажется, что это не совсем честно.

— В вашем плане было множество провальных пунктов… — загадочно ответил Георг и подробно перечислил, него именно опасаются в КТМ.

Я понял, что мне его не переубедить и повесил трубку.

— Они считают, что из нашей затеи что-нибудь войдет. Томас Юнкере сказал, что мы подготовлены лучше, чем он ожидал, но кое к чему мы все-таки совершенно не готовы. Представь, Георгу не нравится, что мы собираемся проехать через неизвестные области — и я ему объяснил, что в этом-то и заключается вся прелесть путешествия. Разве это не понятно? Нам нужны приключения, а не экскурсии. А какие могут быть приключения при полном отсутствии опасностей и неопределенности, — сказал я Чарли и заключил: — Теперь, как ты понимаешь, нам надо определиться, обращаться ли к BMW. Или же взять два новых «Honda Africa Twins» и переоборудовать их? Ну, что будем делать? Надо решать.

Чарли ответил не задумываясь:

— Поедем на BMW и покажем этим чертовым придуркам, какую ошибку они совершили. — Но я видел, что он был страшно разочарован.


Чарли: Отказ КТМ был подобен грому среди ясного неба. Я просто растерялся. И был удивлен, когда Расс немедля отправился к BMW, а они тут же откликнулись. Они без обиняков предложили нам кучу всего, выражая при этом величайшее счастье, радость и гордость, что являются частью проекта. Вопрос о том, сможем ли мы это сделать или не сможем, даже не стоял. Руководители BMW действительно понимали, что мы затеяли великое дело и что их мотоцикл как раз и создан для подобных вещей. А как насчет Восточной Сибири? — спросили мы. Приключение, ответили они, частично и заключается в том, чтобы пытаться. Не получится — так не получится. Надо двигаться, пока есть возможность. Но я все никак не мог смириться с отказом КТМ. Эх, до чего же я хотел поехать в кругосветку на их мотоцикле! Но, пообщавшись с представителями BMW, я понял, что это тоже очень неплохой вариант. Может, у них и не самые идеальные мотоциклы, но они прекрасно подходили для нашего приключения.

Но более всего меня поразил Юэн. Думаю, в глубине души он с самого начала хотел сотрудничать с BMW, но положился на меня и доверился моей страсти к КТМ, пускай я и был в некоторой степени ослеплен этой моделью. Нет, Юэн и впрямь настоящий друг. Он согласился на КТМ ради меня, и я был тронут до глубины души. За это я полюбил его еще больше.

И вот ровно через два месяца мы стояли на площадке перед бензоколонкой в Шефердс-Буш, а на асфальте лежали осколки моего поворотника. Это было зловещее предзнаменование. Два месяца привыкания к мотоциклам и двухдневный курс езды по бездорожью научили нас, что к «Бумеру» нужно относиться с уважением. Это тебе не два легковесных байка, а парочка самых тяжелых мотоциклов. И, зная, что нам предстоят гораздо более сложные испытания, мы выехали с заправочной станции и двинулись по Хаммерсмит-Роуд с тяжелыми сердцами. Приближаясь к развязке на Хаммерсмит, одном из самых загруженных перекрестков Лондона, мы остановились рядом с белым фургоном, перевозившим строителей.

— Эй, а мы видели вас вчера по телевизору! — прокричал один из них в окно. — Когда вы отправляетесь?

— Сейчас! Прямо сейчас! Едем в Фолкстон! К тоннелю через Ла-Манш! — прокричал я в ответ.

— Просто не верится! Неужели прямо сейчас? — снова закричал он, теперь уже высунувшись из окна. — Удачи! — Строитель помахал нам рукой.

Из фургона раздались аплодисменты, и его товарищи наперебой зашумели.

— Будем следить за вами, каждый день смотреть новости! Прокатитесь как следует! Парни, то, что вы делаете, здорово! Удачи!

И тут до нас наконец-то дошло, что мы действительно в пути. Настал день, который, как мы думали, никогда не настанет. Сборы закончились, и мы отправились в путешествие, навстречу рассвету — два друга на дороге, на целых три с половиной месяца. Ощущение было просто невероятное. Мы издали боевой клич, поздравив друг друга по рации, опьяненные чувством свободы. Стоял чудесный весенний день, о котором можно только мечтать: кристально чистое голубое небо, теплый и мягкий воздух. Сто километров до побережья промелькнули незаметно, потому что всю дорогу до Фолкстона встречные нам аплодировали, махали, гудели в клаксоны и выкрикивали пожелания удачи. Большие мотоциклы BMW под нами довольно гудели, приключения начались, и жизнь была прекрасна.


2.  Укрощение мотоцикла | Земля: долгий путь вокруг | 4.  Без сюрпризов: от Лондона до украинской границы