home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Погоня в темноте

«Магнитная карта у Модеста на прищепке», – прочла Яна сообщение на смартфоне.

И не поняла.

Какая прищепка? Что за карта? Она начала набирать вопрос – мол, объясните, что за прищепка, – но тут зеленая иконка Егора побелела.

Черт! Соберись, думай! Магнитная карта открывает замок. Раз она на прищепке, значит… Что это значит? Какая прищепка, почему прищепка? Ее что, на веревке вешают сушиться? На миг ей смутно представилась картина: бельевая веревка, на ней висят магнитные карты, закрепленные большими пластиковыми прищепками веселеньких расцветок… Яна моргнула. Смутная догадка возникла в голове, что-то подобное она видела в кино, то есть не подобное веревке с карточками, а… Ну да – офисные служащие носят на поясе свои ключ-карты!

Развернувшись, Яна зашагала обратно к кабинету – и у двери наткнулась на врача, который вышел из другого конца коридора. Реаниматолог, решила она. Кинув на нее взгляд, он улыбнулся и сказал:

– Извини… Как пройти в туалет?

Туалет? Она остановилась в замешательстве. Да черт его знает, где здесь туалет. Ты мне лучше скажи: как попасть в кабинет, где лежит ваш Модест?

Доктор был приземистым дядечкой средних лет. Из-под расстегнутой на груди рубашки торчали густые черные волосы, поблескивала золотая цепочка. Неприятно-масленый похотливый взгляд сразу уперся Яне в грудь.

Ну да, знакомое дело. Если природа наделила тебя сексуальной внешностью, терпи, таков удел человеческой самки.

– Ты ж тут работаешь? – спросил он, придвигаясь немного ближе.

И вдруг у нее в голове возник план. Совсем примитивный, рассчитанный на дурачка, но, как говорится, другого плана у меня для вас нет!

– Там, – она тряхнула головой, пытаясь справиться с робостью, и показала в сторону подсобки. – В конце коридора. Вас проводить?

Слова давались с трудом, Яна слегка запиналась, часто моргала… будто кокетничала. И чувствовала: это добавляет ситуации пикантности – она вроде предложила доктору уединиться.

Доктор ухмыльнулся с таким видом, будто ему каждый день красивые девушки предлагают проследовать в подсобку. Глаза у него заблестели, а лицо стало совсем уж как у сатира. Ну и тип!

– Идемте, – Яна зашагала назад по коридору. Доктор догнал ее и приобнял за талию.

– Идем, раз приглашаешь.

Яна готова была от стыда провалиться сквозь пол пятнадцатого этажа и сквозь полы всех нижних этажей тоже. Она шла, не пытаясь сбросить его руку, только ежилась и непроизвольно поводила плечами.

Когда миновали щитовую, доктор начал что-то говорить ей в ухо, она не слушала: постепенно стыд сменялся злостью, злость – яростью…

Яна толкнула дверь в кладовку уборщиков, куда только что заходила, как можно непринужденней улыбаясь реаниматологу.

– А где здесь свет включается? – спросил он.

– Зачем нам свет? Вон, туда лучше посмотрите! – С этими словами Яна сняла с крючка огнетушитель и врезала отвернувшемуся мужчине по голове, вложив в удар гнев, так кстати разгоревшийся в душе.

Врач свалился на пол. Яна повесила огнетушитель на место, стараясь удержать в себе злость, которая неожиданно сломала ее робость и позволила действовать… Вот что ей нужно – не робость, а гнев! Почему в реале она не может вести себя, как в играх? Может! Теперь так и будет!

Она стащила с доктора длинный широкий халат, натянула прямо поверх синей униформы. Открыла шкафчик, где висели два комплекта одежды уборщиков. Поясным ремешком связала доктору руки – получилось не ахти, но сойдет. Из тряпки сделала кляп, заткнула ему рот и лишь потом выскользнула в коридор.

Тихо зайдя в предбанник перед кабинетом Артюхова, остановилась у входа, решительно выдохнула и уже собралась толкнуть дверь, но заметила на своем халате бирку: Охлабастов И. И. Значит, фамилия любвеобильного реаниматолога… Яна сняла бирку, вспомнила о дурацком берете на голове, сорвала его и швырнула на пол в последний момент, уже раскрывая дверь.

И зашла в кабинет.

Там медсестра и охранник по-прежнему флиртовали, сидя на подоконнике. Модест неподвижно лежал на кушетке, из-под шлема торчали длинные волосы. Желтоватая подсветка монитора озаряла его лицо, оно казалось мертвенно-бледным, совсем как у покойника. Справа была стойка с реанимационным оборудованием, от приборов к телу тянулись провода, контакты электродов крепились к груди. На зеленоватом экране кардиомонитора светились цифры артериального давления и ярким зигзагом скакал огонек, отображающий биение сердца.

– Ты кто? – удивленно спросила медсестра.

Ей появление незнакомки, конечно, не понравилось, потому что охранник немедленно уставился на Яну.

– Из лаборатории прислали, – ответила та, направляясь к пациенту. – Коагулограмму запороли, нужно взять повторный анализ. Охлабастов разве не передавал? Ему должны были позвонить.

– Никто не звонил, – проворчала медсестра. – Ночь прошла, а только сейчас хватились.

Яна шагнула к кушетке, немного сдвинула штатив с капельницей, придирчиво осмотрела зажим на трубке и склонилась над программистом.

На брючном ремне у того висела карточка на прищепке. С прищепкой ее соединял капроновый шнурок, намотанный на ролик, чтобы не потерять карточку и не убирать в карман каждый раз, когда прокатываешь ее в считывающем устройстве.

– Ну и чего? – подошедшая медсестра оперлась на край кушетки с другой стороны. Стало видно, что лицо у нее такое же грубоватое и простецкое, как и манера говорить, – наверное, из деревни сбежала, недавно в Москве устроилась. – Не видишь, все в порядке.

Яна пошарила взглядом по стойке с оборудованием, ища, чем бы срезать карточку, но, как назло, ножниц или скальпеля видно не было. Когда медсестра заслонила ее от охранника, она спросила:

– А почему у вас пациент в брюках? Хотя бы ремень сняли, там же пряжка из металла, а тут оборудование, электроника…

Она расстегнула пряжку на брюках Артюхова, выпустила ремень из шлицов, сняла прищепку и небрежно сунула карточку в карман. И зашагала к выходу, бросив напоследок:

– Сейчас вернусь, готовьте пациента.

В проеме Яна оглянулась – уперев руки в бока, медсестра провожала ее недобрым взглядом.

– Ждем с нетерпением, – впервые подал голос охранник.

В коридоре Яна ускорила шаг и к подсобке уже подбежала. Открыла ее с помощью карточки, сунулась внутрь, не закрывая дверь, чтобы падал свет из коридора. Все равно слишком темно! Она провела рукой по стене, но вместо выключателя нащупала квадратную дыру с торчащими проводами.

Под дальней стеной стояла покосившаяся деревянная тумба без двух ножек и с треснувшей дверцей. Яна, присев на корточки, отодвинула тумбочку от стены и зашарила по обратной стороне. А вот и лэптоп, прилеплен скотчем! Покосившись на дверь, она вцепилась в скотч и принялась его отдирать.

Наконец удалось вытащить лэптоп – небольшой, темный, потертый. Выпрямившись, Яна повернулась к двери, и тут в кладовке за стеной завопили:

– Помогите! Кто-нибудь… охрана!

Реаниматолог пришел в себя и развязался! Яна, выскочив в коридор, рванула к лестнице. Сзади нарастал шум, звучали голоса, потом донесся топот.

Выскакивая на ступени, она кинула взгляд через плечо: в дальнем конце коридора появились Горилла и еще пара охранников, включая того, что кокетничал с медсестрой.

Вот теперь она порадовалась, а не пожалела, что на ней кроссовки, а не синие туфли на каблуках! В туфлях не побегаешь, а сейчас Яна единым духом слетела аж на четыре пролета – то есть на два этажа – и тут услышала топот и голоса, доносящиеся снизу.

Навстречу поднимались люди, причем, судя по специфическому писку переговорников, – охрана. И сверху тоже бежали охранники. Она вжикнула электронной карточкой в прорези замка, распахнув дверь, забежала на тринадцатый этаж.

Опять коридор, но этот освещен яркими лампами и устлан ковровой дорожкой. Стены отделаны дорогими панелями, украшены картинами.

Яна юркнула в первую же дверь, захлопнула ее, оказавшись в небольшой комнате, и прижалась к стене, слыша яростный стук сердца.

За дверью было тихо, никто не посмел сунуться на этаж. Или прохлопали, куда забежала нарушительница? Или проверяют сейчас четырнадцатый, а после и за этот возьмутся? Она осмотрелась: большое светлое помещение, стол, стул, компьютер, факс, куллер. Напротив еще дверь. Яна прислушалась – из-за нее едва доносился голос. Будто там монотонно бормотал приемник.

Сжав лэптоп под мышкой, она достала смартфон и быстро набрала сообщение для Атилы: «лэптоп у меня, нужен твой адрес, еду к тебе домой».

Неожиданно на столе зазвонил телефон. Она замерла, вжавшись в стену, и уставилась на аппарат. Звонок вскоре оборвался, зато голос за дверью стал немного громче. Отлипнув наконец от стены, Яна подошла к двери на другой стороне комнаты, приоткрыла ее: просторный кабинет, в центре – кресло-кушетка, в нем полулежит… да это же Сергей Зигович, глава «Русо-Вирта»!

Она широко раскрыла глаза, шагнула дальше. Вокруг кушетки стояло незнакомое оборудование, напоминающее то, что она видела в офисе Артюхова, но тут все было более громоздким и одновременно… изящным, что ли? Ничего лишнего, каждая деталь на месте. Кресло-кушетка было заключено в рамную конструкцию из хромированных стрингеров, спереди и сзади висели изогнутые пластины-мониторы, к голове Зиговича тянулись трубки и пучки проводов. Он что, себе в затылок их воткнул?

Губы главы «Русо-Вирта» шевелились, он что-то бормотал, будто разговаривал сам с собой. Завибрировал смартфон в кармане, Яна выхватила его и прочла сообщение: «решельевская 6, квартира 77. запасной ключ у соседей. быстрее, кажется, умираю».

Надо вниз поскорее и бежать к дому Егора. Тот упоминал, что живет недалеко от «Русо-Вирта». Но сначала… ее как магнитом тянуло к бормочущему человеку в кресле. Яна подошла ближе, еще ближе, робко сделала последний шаг – и заглянула в его лицо. Глаза Зиговича были раскрыты, но зрачки прятались под веками. Он медленно, глубоко дышал. Губы шевелились, но теперь он не издавал ни звука. Монстр, а не человек. Что все это означает?

Вдруг зрачки выскочили из-под век, и Зигович мертвым взглядом уставился на Яну в упор. А потом произнес глухим монотонным голосом:

– Твои друзья в игре скоро умрут. Им не выжить, они уже пришли в мою ловушку.


* * * | Я – Сталкер. Осознание | * * *