home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 66

После уик-энда Филиппом снова занялась няня. Окрестности дома стали необыкновенно тихими, у Кэт снова образовалась масса свободного времени. Согласно их молчаливой договоренности, Билл больше не заговаривал с женой по поводу пьесы, которая в голубой папке оставалась на дне ящика уже два месяца. Билл так и не узнал, что пьеса посвящена ему и Филиппу. Прошло два месяца с тех пор, как Кэт послала рукопись агенту, а Джон сказал, что раньше чем через несколько месяцев каких-либо новостей ждать рано. Какими могут быть эти новости? Что кто-то купит пьесу? Что в пьесе много недостатков? Что пьесу готовы поставить в каком-нибудь театре хоть сейчас? Кэт усмехалась при этом предположении и пошла на кухню мыть посуду. Из окна кухни она видела, как Анна укладывала малыша в коляску. Кэт улыбнулась при виде этого зрелища. Может быть, Анна была права. Ведь сейчас, когда пьеса была написана, Кэт снова не знала, куда себя деть. Только она успела вымыть последнюю тарелку, как зазвенел дверной звонок. Она не заметила, что кто-то подошел к дому. Это могла быть и Анна, и тем не менее ее сердце сжалось, как будто в предощущении какой-то неожиданности. Она пошла открывать, на пороге стоял почтальон и протягивал ей белый лист бумаги.

– Миссис Файнс? Вам телеграмма.

– Да? – Кэт улыбалась, глядя на него, а сердце ее глухо билось. Потом она, не возвращаясь на кухню, поднялась к себе в спальню и присела на кровать. Она не решалась развернуть телеграмму, боясь узнать из нее решение своей судьбы. Потом разом решившись, она впилась глазами в написанным в ней текст. Телеграмма была от Барта, и он писал, что пьесу взял лучший театр Бродвея. Пьесой заинтересовался сам Дэвид Бредбери, и ее готов поставить Бо Уилкс. О таком можно только мечтать. И что они ждут приезда Кэт… причем, немедленного. То есть, она должна выехать не позднее завтрашнего утра. Сердце Кэтти судорожно забилось.

Но она же не может приехать. Неужели Барт не понимает этого. Что же делать?

Кэт не могла сидеть на месте и заметалась по комнате. «Боже мой, на что же решиться? Нет-нет, она не может». Кэт подошла к окну и снова увидела Анну. Она решила с ней поделиться своими сомнениями, невозможно все хранить в себе. Она взглянула на себя в зеркало и выбежала из комнаты.

Анна даже испугалась, увидев растрепанную, взволнованную подругу.

– Что случилось, Кэтти? Что-нибудь дома? – И когда Кэт со слезами на глазах замотала головой, Анна догадалась. – Это касается твоей пьесы.

– Ну, и?

– Все очень плохо! Я не знаю, на что решиться.

– Кэтти! Рассказывай! Неужели пьесу не приняли?

– Да нет, с этим все хорошо. Нортон, это мой агент, разведал, кому можно продать пьесу. Нам повезло, пьесой заинтересовались на Бродвее, и, это кажется невозможным, но труппа готова поставить пьесу к ноябрю-декабрю. – Кэт в растерянности взглянула на Анну. – Добавить еще кое-что? Нортон хочет, чтобы я приехала в Нью-Йорк немедленно, следующим рейсом. Я сама должна обсудить с Нортоном все детали, когда приеду туда, а он не сомневается, что приеду.

– Ты серьезно?

– Конечно. Никогда не была серьезней, чем сейчас.

– Ах, Кэтти! Так ведь это же чудесно. Я поздравляю тебя! – Во время работы, надежд, молитв Кэт боялась даже думать о таком успехе, а сейчас, когда он состоялся, она была в полной растерянности. – Что же мне делать сейчас? – Кэт не знала, плакать ей или смеяться. Но Анна и так все поняла.

– Не знаешь, как поступить с Биллом?

– Да. Что я ему скажу?

– Что ты написала пьесу, режиссер на Бродвее заинтересовался ею.

– Я спрашиваю серьезно.

– А я серьезно и отвечаю. Как быстро ты должна прибыть в Нью-Йорк?

– Чем быстрее, тем лучше. Нортон требует, чтобы я выезжала завтра же. В самом деле, речь идет о невероятных сроках постановки спектакля. Наверное, еще и потому, что моя пьеса требует мало костюмов и декораций, поэтому вопрос состоит только в финансовой поддержке, постановке и репетициях. Но он пишет, что чем дольше я не высуну отсюда своего носа, тем на более поздний срок будет отложена премьера.

– Этого нельзя допустить, Кэтти! – Анна была настроена решительно. – Пришло время, милая. Тебе пора собраться, стать самой собою.

– Ты права, наверное. Поговорю вечером с Биллом, а Нортону сообщу завтра. – Но стоило Кэт представить свою беседу с мужем, как ей стало не по себе, и она снова заволновалась.

– Я не могу. Это абсурдно. У меня маленький ребенок. Я не собралась. Я должна… – Но Анна даже не стала ее слушать. – Ты должна решиться, Кэт. Поговори с Биллом, я надеюсь на его здравый смысл. – И они договорились, что Кэт все-таки должна поехать в Нью-Йорк. Но это означало, что ей придется срочно беседовать с Биллом. Сначала Кэт подумала, не пойти ли к мужу в клинику, но потом передумала, решив подождать, когда Билл вернется домой. Кэт принарядилась к приходу мужа, приготовила ему кое-что выпить, рано уложила Филиппа спать.

– Что ты затеяла, милая дама? – Билл с интересом наблюдал за женой, оба они рассмеялись, но лицо Кэт тут же стало серьезным, она отставила бокал.

– Мне нужно кое-что обсудить с тобой, дорогой. Не имеет значения, что ты подумаешь об этом, но я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. – Кэт умолкла на мгновение, глядя на мужа, до смерти не желая ничего говорить ему о пьесе. – Я очень, очень тебя люблю. И то, что я хочу сообщить тебе, не имеет никакого отношения к нашей любви. Это касается только меня.

– Что все это значит? Не морочь мне голову, – Билл был в благодушном настроении. – Ты что-то наводишь тень на плетень.

Кэт в отчаянии покачала головой.

– Нет, Билл, речь идет о моей пьесе.

– Снова о пьесе? И что же ты хочешь сообщить мне о ней? – лицо Билла напряглось.

Кэт не могла сказать, что Джон послал пьесу своему агенту, потому что она вообще не рассказывала, что встретила его. – Я послала ее агенту.

– Когда?

– В июле. Даже раньше, но мне вернули пьесу, попросили доработать. Я доработала.

– Но зачем?

Кэт на минуту закрыла глаза, а потом взглянула на Билла.

– Потому что я хочу продать ее, Билл… я всегда хотела этого. Я должна это сделать. Ради себя. Странно, но и ради тебя и Филиппа.

– Глупости! Для нас с Филиппом ты можешь сделать единственное – жить ради нас и заниматься домом.

– И это все? Больше тебе ничего не нужно от меня? – Кэт смотрела на Билла удивительно печальными глазами.

– Ничего. Неужели ты считаешь это достойной уважаемой женщины профессией: писать пьесы? Мадам Писательница? Никогда не соглашусь с этим. Стоит только посмотреть на твоего друга, прославленного издателя. Едва ли можно назвать его респектабельным.

– Ты считаешь, что Барт не респектабелен? – Кэт была готова расхохотаться от этого абсурдного заявления. «Боже мой, Билл сошел с ума, утверждая свои принципы. Отец прав, он только свое мнение считает единственно правильным и свою жизнь единственно достойной человека «нормой». А Билл продолжал: – В конце концов, кто он такой? Дружок твоего отца да и твой тоже? Развратный старик, который заморочил голову твоему отцу и тебе. Говорит, что испытывает к тебе отцовские чувства, но я знаю, что это не так. Он просто влюблен в тебя и ждет удобного случая…

– Ты не отдаешь отчета в том, что говоришь. – Кэт побледнела, выслушивая весь этот абсурд. – Но если ты так считаешь, тебя бесполезно убеждать в обратном. Билл, в конце концов, речь не об этом. Мы говорим о моей пьесе.

– Это ерунда. Речь идет о моей жене и матери моего сына. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе заняться этой безделицей, как все эти лентяи-писатели? Ты не представляешь, что это будет значить для меня.

– Я не собираюсь бездельничать. Я могу поехать в Нью-Йорк, продать пьесу и вернуться домой. Я буду жить здесь с тобой и Филиппом, а в трех тысячах миль отсюда, в Нью-Йорке поставят мою пьесу. Вы никогда и не увидите ее. – Слыша свои мольбы, Кэт начала ненавидеть Билла за то, что он унижает ее до таких уговоров. Почему она должна убеждать мужа, что он никогда не увидит ее пьесы? Почему он сам не хочет видеть плоды ее работы?

– Почему ты так возражаешь? Не понимаю, – Кэт с отчаянием посмотрела на мужа и заставила себя успокоиться.

– Причина твоего непонимания лежит в воспитании и образе мыслей. Я не хочу, чтобы это передалось моему сыну. Мне нужен нормальный ребенок.

Кэт с горечью посмотрела на мужа:

– Как ты? Неужели только в твоем подобии заключается норма?

Билл тут же отреагировал:

– А в чем же еще? Неожиданно Кэт вскочила на ноги.

– В таком случае, Билл Файнс, я не намерена больше терять времени на дискуссию с тобой. – Боже! Ты даже не понял, где мои истоки, с какими интересными людьми я росла, среди кого воспитывалась. Всю прежнюю жизнь я провела среди людей, с которыми многие были рады просто познакомиться. Все, кроме тебя, потому что ты боишься этих людей. Посмотри на себя! Ты даже не бывал в Нью-Йорке. Чего ты боишься? А я собираюсь поехать туда завтра, продать пьесу и вернуться назад. А если ты будешь возражать, черт с тобой, потому что через день я вернусь и займусь своими обычными делами, тем, что я делаю постоянно: готовлю еду для тебя, заправляю твою кровать, забочусь о нашем ребенке.


Остаток вечера Билл провел в своем кабинете и ничего не сказал жене, когда пошел спать. На следующее утро Кэт объяснила Филиппу, что ей нужно поехать в Нью-Йорк.

– А ты уже написала книгу? – Филипп смотрел на Кэт такими же, как у нее, огромными зелеными глазами.

– Нет, радость моя, я написала пока только одну пьесу.

Мальчик сел и восторженно устремил взгляд на мать.

– А что это такое?

– Это история, которую актеры исполняют на сцене. Когда-нибудь мы пойдем с тобой в детский театр. Ты хочешь? – Филипп кивнул, но тут же глаза ребенка наполнились слезами, он вскочил и прижался к ногам Кэт. – Не хочу, чтобы ты уезжала, мамочка.

– Но я быстро вернусь, милый мой! Всего несколько дней. Ты будешь ждать подарков, которые я привезу из Нью-Йорка. – Филипп согласился, Кэт вытерла ему слезы и обняла сына.

Он тревожно уточнил:

– А сколько дней это будет длиться?

Кэт загнула пять пальчиков, моля Бога, чтобы их в самом деле было пять.

И Филипп, громко всхлипывая, кивнул и протянул руку: – Ну, вот это другой разговор. – Он притянул Кэт к себе, заставив ее наклониться, и поцеловал мать в щеку.

– Конечно, поезжай. – Они вместе вышли из комнаты, рука в руке. Кэт отвела Филиппа поиграть к Патерсонам, пока не пришла няня.

Через полтора часа после того, как Кэт простилась с сыном, она ехала в одиночестве в сторону вокзала. Билл больше не обсуждал с женой этот вопрос. Кэт оставила мужу записку, где написала, что вернется через 5–6 дней и оставила в записке название отеля, где собиралась остановиться. Никогда не суждено было Кэт узнать, что муж, придя домой в тот вечер, разорвал записку и выбросил ее в контейнер с мусором.


ГЛАВА 65 | Ретт Батлер | ГЛАВА 67