home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 54

В доме все оставалось по-прежнему, слуги чистили мебель, накрывали стол… и убирали почти нетронутые блюда. Кэт каждый день уезжала в театр, она была настолько увлечена своими занятиями там, что ничего не замечала и даже не подозревала, что их семья уже практически распалась. Она редко бывала дома, поэтому не могла знать и того, что отец тоже уже почти не бывает дома.

Скарлетт целыми днями сидела или лежала, тупо уставившись в потолок. Она попыталась на следующий день поговорить с Реттом, но он сразу же ушел, не захотел с ней разговаривать. Она как будто очнулась после безумия и теперь пыталась разобраться, как все получилось у нее с Беном. Но объяснить даже себе так ничего и не могла. Единственное, о чем она сейчас думала, простит или не простит ее Ретт. Ведь они прожили такую сложную жизнь вместе, и она так долго его ждала. Неужели все это ничего не значит для него?

Скарлетт не услышала, как Кэт тихонько постучала к ней в дверь, а потом всунула голову:

– Мама, можно к тебе?

Не получив ответа, Кэт вошла, и послышался ее тихий шепот.

– Мама, ты не спишь? Ты что, заболела? А где же папа, почему его нет дома? А почему ты лежишь одетая? Да что, в конце концов, случилось?

– Садись, Кэт. Ты что хотела?

– Мама, что случилось? – Кэт уже почувствовала что-то неладное и встревожилась. Но Скарлетт не хотела да и не могла ничего объяснить ей. Сказать, что они с отцом разводятся, она спросит, почему? Нет, уж пусть она лучше узнает, когда все будет закончено.

– Да, Кэт, случилось. Но ты все узнаешь в свое время. – Скарлетт решительно пресекла все попытки дочери добиться у нее хоть каких-то объяснений.

– Ну хорошо, мама, если уж ты не хочешь сказать мне, так могу я обратиться к тебе с просьбой.

Скарлетт кивнула, не глядя на дочь. Она представила себе тот момент, когда дочь все узнает: «Боже мой, какой стыд! Корила ее за связь с Крисом Боксли, ее молоденькую, несмышленую девочку, и вот сама…».

– Мама, можно мне пригласить в дом своего друга? У него очень большие проблемы, нужна помощь, может быть, ты сможешь что-нибудь для него сделать?

– Да, конечно, – сказала Скарлетт безучастно, ни о чем не спрашивая дочь. Какая разница! Друг нуждается в помощи, хорошо, что не сама Кэт, как когда-то.

– Мама, мы придем сегодня вечером. А папа будет дома?

– Не думаю.

– Вот хорошо. – На этот раз Кэт это вполне устраивало, хотя она тут же дала себе слово выяснить, что произошло между родителями и вмешаться, если это потребуется, чтобы снова все уладить.

– До вечера, мама, не волнуйся, все будет хорошо.

Кэт поцеловала мать и побежала к себе. Ей еще нужно было одеться и успеть встретиться с Беном, чтобы еще раз все обговорить и подготовить его к встрече с матерью.


Скарлетт вышла из комнаты только к вечеру. Она бы и совсем не выходила. Сил не было и даже способность находить выход из любой ситуации на этот раз отказала ей. И все-таки она переоделась, выбрав дымчато-серое шелковое платье, отделанное черным брюссельским кружевом, и спустилась вниз. Ретта, как она и предполагала, дома не было. Она велела затопить камин, хотя на улице было еще тепло, стояла прекрасная пора бабьего лета, но Скарлетт мерзла, временами ей казалось, что она всерьез заболевает. Но надо было держаться, хотя бы ради дочери, поэтому она заставила себя собраться, приказала накрыть стол и присела у камина в ожидании Кэтти и ее друга.

Послышался звук открываемой двери, голоса в прихожей, приветствие дворецкого. Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появились Кэт и Бен Брэдли.

Как ни была Скарлетт подавлена, но появление Бена в ее доме оказалось для нее последней каплей, это было как дурной сон, от которого хочется побыстрее проснуться, провалившаяся под ногами земля, преследующий ее неумолимый рок, который мертвой хваткой уцепил ее за горло и не отпускает.

Ей хотелось вскочить на ноги и закричать «нет», завопить от ужаса. Неужели теперь и Кэтти отвернется, будет презирать ее, ведь она сейчас все поймет… ей захотелось немедленно выскочить вон из комнаты и вообще из этого дома. И только диким усилием воли она заставила себя остаться на месте, не показать виду, как ей стало холодно и страшно.

Надо сказать, что и Бен тоже был не в лучшем состоянии, когда на месте матери Кэт увидел перед собой таинственную незнакомку, Филиппу. «Надо подняться и подать ему руку», – убеждала себя Скарлетт, но вот этого она как раз и не могла сделать. Даже сидя в кресле, она чувствовала, как дрожат колени, а если она сейчас поднимется, то не выдержит напряжения и рухнет, и тогда Кэтти уж точно все поймет. Бедная девочка, только этого ей и не хватало!

Но Кэт и без этого все поняла, она видела, что перед ее глазами разворачивается какая-то странная драма. Мать побледнела и остановившимся взглядом смотрит на Бена, как на страшное, неизвестно откуда появившееся чудовище. И он застыл на пороге, и в его взгляде сквозили сменявшиеся поочередно разноречивые чувства: растерянность, волнение, жесткость.

Кэт переводила взгляд то на одного, то на другого, пока все не соединилось воедино: отсутствие отца, безучастность матери и эта сцена. Она повернулась, чтобы убежать отсюда и не видеть больше никого, но в ту же минуту Скарлетт нашла в себе силы подняться и протянуть руку Бену.

– Давайте знакомиться, Скарлетт О'Хара Батлер, мать Кэт.

– Благодарю вас за приглашение в ваш дом, миссис Батлер, Бен Брэдти, – хриплым голосом, поминутно откашливаясь, проговорил Бен. Он взял протянутую руку и склонил над ней свою красивую темноволосую голову. Это дало ему некоторое время, чтобы придти в себя и, когда он поднял голову, его глаза блеснули привычным для Кэтти и Скарлетт насмешливым светом, правда, не совсем уместным в такой момент.


За столом беседа наладилась, Бен рассказывал Скарлетт о театре, о том, какие роли ему приходилось играть и где. Скарлетт не знала об этом, Бен за месяц знакомства никогда не рассказывал ей об этой стороне своей жизни. Скарлетт с интересом слушала его, но о планах спрашивать не решалась, опасаясь выдать себя какой-нибудь неверной интонацией. У нее еще теплилась надежда, что Кэт ничего не поняла.

Кэт была весь вечер молчалива, даже рассказы Бена о театре, казалось, не трогали ее. Лишь изредка она подавала реплики и то только тогда, когда Бен или Скарлетт обращались к ней с вопросами. Она понимала, что ведет себя неприлично, но ничего не могла с собой поделать, притворяться она не умела.

Ни Кэт, ни Бен так и не завели разговора о проблемах, с которыми пришли. Впрочем, Скарлетт знала о них, но помочь ему сейчас ничем не могла. Вот если бы у них с Реттом все оставалось по-прежнему, она могла поговорить, хотя бы с Бо. Он нашел бы возможность добиться продления визы и продлить контракт. Но сейчас все рухнуло и прежде всего у нее самой.

Когда Бен собрался уходить, Кэт поднялась из-за стола, но пошла не в прихожую, чтобы проводить его, а медленно поплелась наверх, в свою комнату.


Кэт не ложилась спать, пока не услышала внизу стук входной двери и поняла, что пришел отец. Она взглянула на часы, было уже три часа ночи. Она накинула халатик и потихоньку выскользнула на лестницу. «Он не обманет меня. Если что-то произошло действительно серьезное между ним и матерью, – а в этом Кэт уже не сомневалась, – он обязательно скажет, а если нет, то она поймет по его глазам».

Ретт не поднялся сразу к себе в комнату, он сидел в кресле у камина и пристально смотрел на едва мерцающие угли. Неизвестно, какие мысли роились в его голове, он и сам не мог бы сказать об этом определенно. Иногда ему казалось, что он мог бы оправдать Скарлетт, простить ее. Она такая, какая есть, и ничто никогда ее не исправит. Он всегда это знал и никакой внешний лоск, который придала ей жизнь, не мог обмануть его. Она рождена для того, чтобы потрясать его и мучать. В свое время он был поражен ее верностью и отречением от всего, что она любила больше всего на свете: светского общества, поклонения мужчин… И не месяц, не год это продолжалось, а, казалось вечность. Сейчас его не было рядом месяц с небольшим – и вот случилось то, что случилось. Это было непостижимо даже для него.

Но как только его мысли шли в этом направлении: простить, найти оправдание, забыть, как тут же перед глазами возникали картины ее предательства. Он представлял ее в постели с этим молодым красивым негодяем, хотя (Ретт отдавал себе в этом отчет) если бы Скарлетт не дала повода, ничего бы не произошло. «Нет, это уже слишком, он больше не позволит ей портить ему жизнь. Никогда в жизни он не поверит ей, что бы она не говорила и как бы не унижалась перед ним».

Ретт не заметил, как к нему неслышной тенью подошла дочь и опустилась на пол рядом с его креслом. Он не заметил даже того, что она какое-то время тихо сидела возле него. И только когда Кэт коснулась его рукой, он очнулся и с недоумением глянул на нее.

– Что, Кэтти, девочка, почему ты не спишь? – Ретт взял руку дочери и прижал к губам.

– Папа, – Кэт хотела видеть глаза отца, но он не поднимал головы, уткнувшись ей в руки. – Папа, скажи, это правда? И вы с мамой больше не будете вместе?

Спазм сжал горло Ретта, он судорожно сглотнул, но спазм не исчезал, ему казалось, что все его нервы собрались в один давящий комок, который и перехватил ему дыхание. Ретт ни за что бы не допустил, чтобы дочь увидела его слезы, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не разрыдаться прямо здесь у нее в коленях.

– Боже мой, папа, я так люблю тебя и так тебя понимаю, – от этих тихих и сочувственных слов дочери он готов был завыть по-звериному и, сжавшись так, что от напряжения у него заболели все мышцы, он сдержал готовый вырваться крик и рыдания. Спустя минуту Кэт почувствовала, что его руки, сжимавшие ее колени, расслабились, плечи распрямились, а еще через минуту он поднял голову и прямо взглянул в глаза дочери.

– К сожалению, да, Кэтти. Но больше я ничего не буду тебе объяснять. Хорошо, девочка?

Кэт кивнула, чувствуя полное опустошение, как будто после длительной погони за чем-то очень желанным она достигла предела, за которым ничего не оказалось.

– Папа, отпусти меня. Я должна уехать, хотя бы на время. Я не могу больше оставаться в этом доме, – проговорила она едва слышно, но Ретт понял ее и кивнул, скорее для себя, чем для нее. Она все равно бы не увидела, вжавшись лицом в отцовский рукав.

– Я не смею тебя удерживать, Кэтти. Мне бы хотелось быть с тобой, но понимаю и тебя. Куда ты хочешь поехать?

Ретт не хотел удерживать дочь, хотя бы потому, что чувствовал по себе, когда с людьми случается беда, ее легче переживать с чужими, с теми, кто к твоей беде не причастен. И как бы не хотелось ему, чтобы дочь была рядом, он понимал, что им обоим от этого будет только хуже: два страдающих человека не смогут быть поддержкой друг другу. Когда они после отъезда Скарлетт в Тару вдвоем с Кэтти приехали в Нью-Йорк, все было по-другому. Тогда у них была надежда, что все образуется, уладится. А сейчас такой надежды нет, и она уже никогда не появится. У него уже все позади. А у Кэтти должно быть все по-другому. Она должна вырваться из их несчастной семьи и начать свою самостоятельную жизнь. Она уже взрослая девочка и на ее долю пришлось много страданий, пусть у нее все будет не так, как у них.

– Так куда ты хочешь поехать, Кэтти?

– Пока не знаю, но я извещу тебя, где буду.

– Знай, девочка, что где бы ты не была, всегда можешь рассчитывать на меня. Я открою счет на твое имя, так что никакой нужды ты испытывать не будешь. И в любой момент я рад тебя видеть, – Ретт гладил дочь по голове, с любовью вглядываясь в ее вмиг повзрослевшие глаза.

– А ты где будешь, папа?

– Тоже пока не знаю. Куплю себе что-нибудь: дом или квартиру. А пока все послания пересылай через Барта. И сразу же сообщи, где ты.

Они долго сидели, прижавшись друг к другу у потухшего камина. Кэт рассказала отцу, как она все это время уходила в театр и просила не сердиться на нее.

– Я знал об этом, Кэтти, – спокойно сказал Ретт.

– О, папа!

– Я ведь сразу замечаю, когда люди что-то скрывают. А уж что касается тебя или… мамы, тем более. Ну а потом, Кэтти, неужели ты думала, что я не замечал твоих постоянных отлучек, твоих секретов с Бартом. Я недавно пытался разыграть его и заявил, что тебе ничего не надо, ты только и знаешь, что бегать по приемам и вечеринкам, видела бы ты, – Ретт тихонько рассмеялся, – как ухмылялся Барт, считая меня полным дураком…


ГЛАВА 53 | Ретт Батлер | ГЛАВА 55